Читать книгу "Фиктивные. Моя по контракту"

– Наконец-то.

Я решаю не отвечать. Делаю вид, что его вообще не существует в моей реальности. Прохожу к кровати и сажусь на неё, отвернувшись в сторону распахнутого окна.

– Твои вещи привезут завтра.

Это он про мой рюкзак?

Хочется фыркнуть, но я сдерживаюсь.

– Одежда в шкафу, – кивает на дверь, которая ведёт в гардеробную. – Я попросил домработницу подобрать для тебя что-нибудь из гардероба Елены. Надеюсь, подойдёт. У вас похожая комплекция.

И скрывается в ванной.

Мне неуютно из-за присутствия Егора, но я заставляю себя пойти переодеться. Нырнув в гардеробную, хватаю первые попавшиеся вещи и натягиваю их на себя. После чего возвращаюсь в кровать с трусливой мыслью:

Нам же теперь нужно спать вместе, чтобы поддерживать легенду!

Александр вряд ли пустил всё на самотёк. Прислуга будет следить за каждым нашим шагом. И утром, наверняка, придут нас «проведать». «Случайно», конечно же. Как в мыльной драме.

Во рту снова пересыхает. Я хватаю стакан с водой с тумбочки (интересно, откуда он здесь?) и делаю несколько жадных глотков.

И тут из ванной выходит Егор.

С влажных волос на пол падают крупные капли. Они разбиваются, как моя решимость стать фиктивной женой мажора. Прижимая одеяло к груди, смотрю на влажный торс парня и не могу отвести глаз. Слежу за особо настырной каплей, которая спускается с его груди к животу. Затем ниже – прямо к полотенцу на бёдрах. После чего исчезает, впитываясь в ткань.

Разве можно быть настолько идеальным? – могла бы подумать я, если бы не один нюанс. Слишком заметный. Выделяющийся на фоне привычного образа «идеального аристократа».

Татуировка в виде молнии на правом боку.

Резкие чёрные линии покрывают рёбра. Ветвятся, как после раската грома во время грозы. Расползаются по боковой части живота Егора живой молнией, чтобы застыть там навечно.

Шумно сглатываю и резко отворачиваюсь.

Хорошо, что парень в это время вытирал затылок вторым полотенцем и не видел, как я бесстыдно пялилась на него…

– Ещё не легла? – спрашивает таким тоном, будто мы уже десять лет вместе спать ложимся.

– Нет, – бурчу, прикрываясь одеялом.

– Нервничаешь? – хмыкает. И бросает на меня понимающий взгляд. – Расслабься, детка. Меня не будет. Так что можешь отдыхать.

Детка?

Отдыхать?

Что происходит?

Открываю рот, чтобы задать вопрос и тут же его захлопываю.

Меня это не касается.

Повернувшись к Егору спиной, укрываюсь чуть ли не с головой. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Но то и дело прислушиваюсь, как парень шуршит одеждой, куда-то собираясь.

Любопытство не порок…

Но когда я решаю обернуться, в комнате уже никого нет. И только ветер колышет занавески.

Не веря в то, что вижу, бросаюсь к окну. Убывающая, но всё ещё полная луна освещает двор особняка получше фонарей. Так что я успеваю заметить, как тень, бесшумно спрыгивает с крыши и устремляется в сторону гаражей.

Егор вылез через окно? Серьёзно?

Егор, который ведёт себя, как сноб, не позволяя себе лишних эмоций?

Теперь понятно, откуда у него атлетическое телосложение.

И всё же…

Любопытство не порок, но внутри меня вдруг появляется зудящее чувство, желающее узнать, куда и зачем мажор сбежал посреди ночи.

Приходится дать себе мысленную оплеуху.

Это не моё дело.

Глава 6

София

Просыпаюсь одна. Несколько минут уходит на то, чтобы вспомнить, где я нахожусь.

Вспомнить, во что я вляпалась.

Сквозь полуприкрытые шторы просачивается тусклый утренний свет. Поворачиваю голову, опасаясь наткнуться взглядом на лежащего рядом мужчину, но…

Егора не было всю ночь.

Интересно, он вообще когда-нибудь спит?

Сажусь на кровати. Откидываю одеяло и опускаю ноги на мохнатый ковёр цвета слоновой кости. Такой мягкий, что пальцы на ногах поджимаются. На губах невольно появляется улыбка.

Вроде бы ничего особенного: обычный ковёр на мраморном полу. Но не для меня. Именно в такие редкие моменты я чувствую себя живой и осознаю всю ценность приятных мелочей, из которых и состоит наша жизнь.

Особенно после общаги, где у тебя даже не комната, а койко-место. И бесконечные рабочие дни и ночи, когда на сон почти не остаётся времени.

Стук в дверь обрывает короткий миг счастья, возвращая в суровую реальность.

– Войдите, – говорю, вспомнив о своём новом статусе.

В комнату бесшумно входит девушка из прислуги. Останавливается у дверей. На меня не смотрит, опустив глаза в пол.

– Доброе утро, госпожа София, – раздаётся тихий голос. – Госпожа Елена просит вас присоединиться к завтраку в саду. В западном крыле есть беседка, я провожу вас туда, когда будете готовы.

Киваю:

– Хорошо.

Но девушка не уходит, и я понимаю, что она ждёт от меня ещё чего-то. Приказа? Вопросов?

Так. Надо что-то сказать. Но что?

Чёрт…

Как же сложно быть женой мажора!

– Как вас зовут? – Начинаю с банального.

– Виталина, госпожа.

– Виталина, – перебираю в уме список вопросов, которые могла бы задать настоящая жена Егора. Статусная. Из его круга. – Когда привезут мои вещи? – спрашиваю, радуясь внезапному озарению.

– Они уже здесь. Распорядитесь принести?

Я снова киваю. Но девушка не смотрит на меня, так что приходится произнести вслух:

– Да. Принесите их, пожалуйста, сюда.

И тут же прикусываю язык.

Вряд ли богатым снобам знакомо слово «пожалуйста».

Но девушка не обращает на мою оговорку внимания, спеша выполнить указания «госпожи». Новенькая, видимо.

– Скоро вернусь.

Странно, что ко мне не приставили какую-нибудь мастодонтиху особняка Морозовых…

Когда дверь закрывается, я встаю. Иду к шкафу. Ковёр, лежащий у кровати, кончается через пару шагов. Холодный мраморный пол обжигает голые стопы. Я шиплю от неожиданности, но именно это приводит в чувство.

Не время расслабляться, Соня.

Ты уже один раз отвлеклась… И это дорого тебе обошлось.

Створки шкафа открываю с надеждой. Но чуда за ночь не произошло. Джинсы, свитер и кроссовки всё также являются отсутствующей деталью предоставленного мне гардероба.

Медлю, перебирая платья и костюмы, выделенные мне Еленой с барского плеча. А потом вздыхаю и всё же тяну платье цвета чайной розы. Оно закрытое и сдержанное.

Такое точно подойдёт для завтрака с новоиспечённой свекровью.

Избавившись от удобной пижамы, надеваю платье. Рукава облегают мои запястья, как наручники, только мягкие. И пока я пытаюсь привыкнуть к «новой» Софии, волком смотрящей на меня в отражении, возвращается Виталина.

По моей просьбе девушка оставляет у кровати рюкзак, спрятанный в роскошном чемодане на колёсиках кем-то из людей Егора, и предлагает свою помощь в сборах. Я не отказываюсь. Всё равно не умею ни краситься, ни укладывать волосы. Так что чужая помощь оказывается кстати.

Виталина, с трудно скрываемой радостью на симпатичном лице, собирает мои короткие волосы в низкий хвост на затылке. Делает лёгкий макияж, чтобы скрыть многолетние, въевшиеся под кожу круги под глазами. И подбирает обувь под платье.

Оглядев себя в зеркале, с досадой признаю, что без Виталины бы не справилась.

Вот теперь я хотя бы выгляжу так, как должна выглядеть жена Егора Морозова – элегантно и со вкусом.

Днём особняк ещё больше походит на отреставрированный музей. Такой же холодный и безлюдный. Так что, когда девушка выводит меня на улицу, я с наслаждением подставляю замёрзший нос солнцу, впитывая тепло каждой клеточкой своего тела.

Сад оказывается настоящим живым лабиринтом, который не любит гостей. Идеально подстриженные кусты напоминают тюремные стены. Воздух пропитан ядовито-сладковатым запахом тиса. Гравий хрустит под ногами от каждого шага. Каждый поворот охраняют каменные стражи.

Без сопровождения точно заблудилась бы. Но впереди идёт Виталина, а за спиной маячат две широкоплечие фигуры – захочешь, не потеряешь.

И не сбежишь.

Беседка расположилась под сенью старого вяза в самом центре лабиринта. Первое, что бросается в глаза – тонкие кованые узоры, увитые плющом. И уже потом – белоснежные скамьи внутри, резной столик и фарфор на нём.

Будто в Стране Чудес оказалась. Даже утренний свет, проникающий сквозь кружево листвы, кажется ненастоящим.

Елена уже сидит в беседке, потягивая чай из фарфоровой кружки. На ней лёгкое платье жемчужного цвета. Волосы уложены в высокую затейливую причёску. Губы цвета телесного глянца.

Она – как аромат дорогого парфюма: вроде бы утончённый, но всё равно душный.

Один небрежный жест руки хозяйки особняка и Виталина вместе с безликой охраной, слегка склонившись, растворяются в саду.

– Доброе утро, София, – голос женщины похож на шампанское с каплей яда. Такой же обманчиво игривый и таящий в себе крытую опасность. – Хорошо спалось?

Ага, очень.

Полночи ворочалась без сна. Сначала из-за любопытства: куда же всё-таки ушёл Егор? А потом с непривычки – я впервые столкнулась с тем, что мне не нужно было никуда бежать, и не нужно было ничего делать. Я могла просто… выспаться.

– Доброе. У вас дома очень уютно. Уснула сразу же, – с каждым разом лгать становится всё легче. И проще.

Елена растягивает губы в приторной улыбке. Как будто догадывается о каждой мысли и видит меня насквозь.

Почему у меня такое чувство, что я где-то прокололась?

Сажусь напротив Елены, едва не запутавшись в юбке. Чай уже налит. На тарелках разложены клубника, персики, нарезанные кубиками, и круассаны. Но шоколадная паста в отдельных мисочках заинтересовывает меня больше всего.

– Я попросила, чтобы завтрак накрыли здесь. Надеюсь, ты не против, – больше из вежливости произносит Елена, поддерживая светскую беседу. – Скоро приедут декораторы, чтобы подобрать оформление к благотворительному вечеру. В особняке будет слишком шумно.

Шумно?

Ну-ну. Как на кладбище.

Неудивительно, что свекровь сбежала в сад завтракать.

Киваю, изображая интерес и вовлечённость в разговор. И, чтобы избавить себя от необходимости как-то это комментировать, пробую чёрный чай. Терпкий, крепко заваренный. И едва не кривлюсь.

Сладкий чай – единственная блажь, которую я позволяю себе с детства. Моим родителям не было дела до того, хочет ли ребёнок их есть. А о каких-то прихотях вроде конфет, шоколада или игрушек я вообще молчу. У них были другие интересы…

Но вот сахар в вазочке был всегда.

Поначалу его приносила бабушка. Потом её не стало, и мне приходилось таскать из родительских «тайников» деньги, чтобы не умереть с голоду. Экономя крохи, которые продавцы оставляли мне в виде сдачи из жалости, я пополняла вазочку с сахаром в память о бабушке.

А позже это стало чуть ли не единственной вещью, которая хотя бы недолго скрашивала мои чёрные будни.

Окунувшись в омут памяти, пропускаю добрую половину того, о чём говорила Елена.

– …мы устраиваем его каждый год, чтобы произвести сбор средств для фонда реабилитации трудных подростков.

Она бросает на меня взгляд поверх чашки. Смотрит так, словно за ночь узнала всю мою подноготную и теперь испытывает на прочность. Проверяет, как далеко может зайти, прежде чем я сломаюсь.

Думает, упоминание трудных подростков как-то заденет меня?

Хочется иронично хмыкнуть, но я лишь выдавливаю из себя скупую улыбку:

– Очень благородно с вашей стороны, – отодвигаю от себя чашку с гадким чаем подальше.

Шоколад и свежие круассаны так и манят. Я глотаю голодную слюну, но смотрю прямо перед собой.

Чёртовы богачи со своими чудными правилами поведения! Когда уже можно будет нормально поесть?

И как вообще прикажете соблюдать этот проклятый моветон, если ты понятия не имеешь, где он начинается и где заканчивается?

– Мы с Александром планируем пригласить представителей прессы и несколько семей из совета попечителей. И, конечно, вы с Егором будете в центре внимания.

Сердце пропускает удар. Я всё же беру круассан, но слишком сильно сминаю его пальцами, выдавая нервозность. На стол сыпется крошка, вот только Елена не сводит с меня глаз. Наблюдает за выражением лица, как хищница, играющая с добычей.

– Александр просил передать, чтобы ты встретилась с декораторами после того, как они набросают примерный план оформления. Справишься? – спрашивает почти ласково.

– И не с таким справлялась.

Поспешная кривая улыбка не скрашивает резкий ответ. И мы обе это понимаем.

Но Елена вдруг заходится смехом. Искренним, словно не ожидала от меня чего-то подобного.

– Это хорошо. – Отсмеявшись, она ставит чашку на блюдце и берёт самую крупную клубнику. Аккуратно откусывает половину, демонстрируя стройный ряд белоснежных зубов. – Слабым не место в нашем доме. Морозовы – это хватка, власть, сила, контроль, – перестаёт улыбаться. – Мягкотелая девочка не выживет в жёстких условиях, которые подразумевает твой новый статус.

Допив чай, Елена вытирает губы салфеткой. Демонстративно сминает ее, бросив перед собой.

– Позволь дать тебе совет, – впивается зеленью кошачьих глаз. – Если хочешь и дальше оставаться женой Егора, докажи свою полезность Александру. Поверь, его не волнует есть ли между вами любовь. Мой муж заинтересован лишь в тех, кто способен вносить весомый вклад в семейный бизнес. Подумай над этим, прежде чем вкладывать все силы в то, чтобы изображать из себя влюблённую девушку, коей ты на самом деле не являешься.

Её слова обескураживают. Моя рука с так и не откушенным круассаном медленно опускается, пока я смотрю на женщину во все глаза.

И осознаю, что своей реакцией только что выдала себя с головой.

А может это произошло намного раньше…

Вчера на ужине? С самого первого вопроса?

Уже не узнать.

Но факт остаётся фактом. Елена разглядела намного больше, чем ей следует знать.

И это плохо. Очень плохо.

Уже можно начинать паниковать?

Или Елена на моей стороне? Иначе, зачем весь этот разговор и уж тем более советы?

Чёрт… И где же носит Егора, когда он так нужен?!

– Не воспринимай прямоту и честность за грубость. Я лишь хочу сказать, что не враг тебе. А теперь прошу меня извинить, – женщина изящно и плавно поднимается из-за стола. Даже представить не могу, через сколько лет у меня получится изобразить нечто подобное. – Я бы и рада продолжить наш разговор по душам, но дела не ждут. Если потребуется помощь, обращайся.

Что…

Что это сейчас было?!

Если каждый день будет начинаться с таких вот неожиданностей, меня раскусят на «раз-два»!

Точнее, уже…

Капец. И что я теперь скажу Егору?

Хотя сам виноват! Надо было быть рядом, а не ошиваться непонятно где.

Но с другой стороны, если наш контракт аннулируется, то…

Нет! Этого нельзя допустить. Не желаю возвращаться на дно, из которого только-только выползла.

Там Антон.

Внутренне содрогаюсь от неприятных воспоминаний. Инстинктивно обхватываю плечи руками. Пальцы нащупывают тоненькую полоску шрама у ключицы, и я шумно сглатываю вязкую слюну, чтобы избавиться от колючего комка в горле.

Елена выходит из-за стола, не дожидаясь ответа и не замечая моего состояния. К счастью.

Но, спустившись со ступеней беседки, вдруг останавливается. Оборачивается через плечо, глядя на меня со странной смесью недоверия и любопытства:

– Правда, сомневаюсь, что ты из тех, кто просит помощи.

И уходит, оставив после себя аромат жасмина и ощущение, что завтрак был не просто прихотью или причудой хозяйки дома, а её личной проверкой.

Проверкой, которую я так бездарно провалила.

Я остаюсь в беседке. Во-первых, голод – не тётка, а во-вторых, мне есть о чём подумать в одиночестве. Благо охрана дома Морозовых держится на приличном расстоянии, хотя бы создавая иллюзию того, что ты один.

Подперев щёку рукой, апатично жую круассан с шоколадной пастой. Меня терзают двоякие ощущения. С одной стороны, Елена вроде как дала понять, что на моей стороне. Даже помощь предложила. А с другой…

Она в открытую намекнула, что я должна играть по её правилам. Или по правилам Александра. Что вероятнее всего. Но между строк так и сквозило: «Что бы ни задумал Егор, если будешь и дальше следовать его стратегии – вы оба проиграете».

Егор должен остаться за бортом – вот что Елена имела в виду.

Уверена, в этом всём есть дополнительные подводные камни, которые мне пока не показали. Но всё тайное в любом случае станет явным. Нужно просто подождать.

Вот только…

Даже если бы мне вдруг захотелось, я не могу следовать совету Елены. Сделка была заключена с Егором. И менять сторону я не намерена. Это будет нечестно, неправильно и несправедливо.

У меня есть принципы, и я буду их придерживаться.

А ещё (что немаловажно!) Елена давала мне совет, считая, что я жажду не просто заполучить, а прочно основаться на месте законной жены Егора. Но ведь мне это даром не сдалось. Так что её совет абсолютно не применим к моей ситуации.

В любом случае, я должна рассказать обо всём Егору.

И как можно скорее.

Сжав в руке салфетку с монограммой «М», решительно поднимаюсь со скамьи. Фарфоровая чашка с остывшим в ней чаем отражает моё нахмуренное лицо. Разгладив указательным пальцем морщинку между бровями, вздыхаю.

Впредь мне стоит лучше контролировать, что я говорю и как веду себя.

Выхожу из беседки. Погода на улице – загляденье. Светит солнышко, радостно щебечут птицы. Всё буквально подталкивает к неспешной прогулке. И я бы с радостью прогулялась, если бы не чёртов лабиринт…

Приходится звать невозмутимого охранника и просить его вывести меня отсюда.

Пока меня ведут между стройных рядов тисовых стен, думаю о Егоре. О том, где он был этой ночью. И что я, даже если сильно захочу, не могу узнать у него это. Одним из пунктов договора было – не лезть в личную жизнь друг друга. У меня нет на это никаких прав.

Но любопытство, как игривая кошка, которую невозможно заставить усидеть на месте. Поэтому я кусаю губы, пытаясь разгадать причину внезапного побега Егора из отчего дома.

И тут меня осеняет…

Он же обещал погасить мой долг перед Антоном в течение суток! Неужели..?

Эта мысль стучит в висках. И, кажется, самой логичной из всех.

Но стоит вспомнить лицо Антона, эти холодные глаза, сжатые челюсти и масляную ухмылку, как меня бросает в дрожь. Тело сводит судорога, и я запинаюсь носком туфли о гравий. Вовремя подоспевший охранник успевает подхватить меня, прежде чем случается неприятный казус.

От чужого касания каждый волосок на теле встаёт дыбом. Я инстинктивно шарахаюсь от спасшего меня мужчины. Грубо отталкиваю от себя его руки. Перед глазами стоит образ Антона, поэтому не сразу понимаю, что моей жизни ничего не угрожает.

Охранник обескураженно смотрит на меня, но пока ничего не говорит. Мысли мечутся в панике. Дышать становится тяжело. Сердце гулко стучит в ушах. Взглядом ищу выход. Впереди маячит белоснежная арка, увитая дикой розой, и я бросаюсь прочь из лабиринта со всех ног.

Страх уже не просто вспышка в моей памяти, он пустил корни…

Грохот, раздавшийся неподалёку, приводит в чувство. Я словно выныриваю из вакуума. Резко останавливаюсь, привалившись к ближайшему дереву, и поворачиваю голову в сторону звука. Перед глазами начинают проявляться очертания окружающего мира, а дыхание успокаивается.

Кажется, прихожу в себя.

Чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами выпускает наружу людей. Грохот, который привёл в чувство, оказался хлопками массивных дверей. Я замираю, прячась за стволом ивы.

Егор выходит из машины последним. Его образ, как всегда, безупречен. Он одет идентично вчерашнему дню, только цвет костюма отличается. Мажор решил, что цвет его настроения сегодня – белый.

И всё же, что-то в движениях Егора не так. Что-то цепляет мой взгляд, но я не до конца понимаю, что именно.

Нет привычной грации? Плечи слегка обращены внутрь, портя ровную осанку? Выглядит уставшим?

Но стоит моргнуть и наваждение исчезает. А затем происходит то, что вовсе отвлекает всё моё внимание от Егора – из фургона, стоящего позади «Мерседеса», выгружают клетку. Настолько большую, что сердце невольно замирает в груди.

Кого он привёз? Тигра?

Нет… Там что-то чёрное. Пантеру?

Ой, мамочки…

Клетку перемещают на землю и я, наконец, могу разглядеть, кто в ней. И там вовсе не пантера, как я думала. Кто-то похожий на собаку, но это не собака. Это чудовище. Для меня, по крайней мере.

Живое воплощение мощи. Цербер, охраняющий врата в Подземный Мир – вот кто притаился в клетке.

Чёрный, как смоль. Массивный, с лоснящейся шерстью. Размером в половину человеческого роста. С острыми ушами и глазами, спокойными, но таящими в себе скрытую угрозу.

Как и у хозяина.

В том, что этот монстр принадлежит Егору, я не сомневаюсь ни секунды. И убеждаюсь в этом уже в следующее мгновение.

Егор подходит к клетке. Люди вокруг – высокие, мускулистые мужики – отходят на несколько шагов в сторону. Я сама тоже вжимаюсь в дерево, стараясь едва ли не слиться с грубой корой под ладонями. Лишь бы это обсидиановое чудище меня не заметило.

Но взгляда не отвожу.

Животное завораживает. А, когда пугающее первое впечатление уходит, на его месте появляется любопытство. Навостряет ушки, пробуждая желание подойти к клетке и рассмотреть пса (это всё-таки собака, а не страшное мифическое создание, как мне показалось вначале) ближе. Но Егор открывает клетку и все вокруг, не только я, дёргаются назад. Любопытство резко утихает, уступая место инстинкту самосохранения.

А затем и это разбивается в клочья об улыбку. Тёплую. Живую. Настоящую.

Поверить не могу… Егор улыбается!

Не демонстрация окружающим. Не наглая и самоуверенная ухмылка. Не холодный оскал. А искренняя, преображающая парня до неузнаваемости, улыбка. От такой замирает сердце, и подгибаются колени. Такая может…

Нет.

Ни. За. Что.

– Ну? Чего разлёгся? Выходи, а то, как не родной, – Егор распахивает объятия, присаживаясь. Пачкая дорогущие белые брюки травой и землёй.

Но пёс не спешит подниматься. Он смотрит прямо на меня. С любопытством или желанием сожрать – отсюда не видно. Но я бы предпочла, чтобы это чудище смотрело в другую сторону.

В ужасе пытаюсь спрятаться за деревом, но поздно. Егор успевает заметить меня.

– Кербер, будь джентльменом, вылезай, и мы вместе поприветствуем мою жену.

Кербер?! Серьёзно? Я угадала?

Поднявшийся на лапы и отряхнувшийся пёс заставляет оцепенеть.

Он же не станет…

Все мои надежды идут прахом, когда эта чёрная громадина вальяжно выходит из клетки, и вместо того, чтобы кинуться, как послушная и преданная собачка, в объятия хозяина, трусит ко мне.