Читать книгу "Книга 1: Королева – вдова"

– Благодарю, братец, я уже согрелась, – произнесла она и выдохнула. «Братец» звучало намного лучше. Так они вроде бы становились равны, и неловкости не ощущалось.

– Не стоит, сестрица, – ответил Канлин, – забота о вас – мой долг.

– Зачем вы искали меня? – спросила Лания. – У вас до меня дело?

– Как я уже имел честь вам сказать, мне хотелось навестить вас. Вчера вы были сильно подавлены, даже лишились чувств. Я тревожился.

– Мой супруг умер, я осталась в одиночестве, конечно, я подавлена, – ответила королева.

Принц взял вдову за руку, остановился сам и вынудил остановиться Ланию. После подступил ближе и заглянул ей в глаза. Смутившись, королева отвела взгляд и поняла, что они уже вышли из склепа и стали приметны случайному взгляду. Она попыталась освободиться, но пальцы деверя сжались сильней, и он произнес:

– Посмотрите на меня.

– Немедленно отпустите, – потребовала Лания.

– Сестрица…

– Отпус-стите, – прошипел женщина, вдруг ощутив прилив злости.

– Чего вы опасаетесь? – полюбопытствовал Канлин.

И вдова впервые сделала то, о чем раньше не могла и помыслить. Она вскинула свободную руку и, повысив голос, позвала:

– Гвардейцы!

Телохранители подступили ближе, но пока ничего не сделали, потому что перед ними была особа королевской крови, а их госпожа не отдала приказа. Они ждали, а Лания оторопела от собственной смелости. Она не смогла приказать убрать от нее наследника престола, коим оставался Его Высочество. Кем бы закон ни считал беременную вдову почившего короля, но сама она себя правителем не чувствовала.

Канлин сам отпустил Ланию и, отступив, укоризненно покачал головой.

– Зачем же вы так, сестрица? – спросил принц. – Я вовсе не желал ни напугать вас, ни разозлить. Вы решили, что мое прикосновение к вам может быть кем-то дурно истолковано? Пусть истолкуют, и тогда они познают мой гнев.

– Зачем вы пришли? – почти с мукой спросила Ее Величество.

– Всего лишь хотел проявить участие. Несколько минут назад вы сказали, что остались в одиночестве, но вы не правы, дорогая невестка, вы не одиноки. Теперь, когда не стало моего брата, я буду опекать вас. Таков мой долг мужчины. Вы можете рассчитывать на мою помощь и подсказки.

Я помогу вам разобраться не только в хитросплетении интриг при дворе, но и в делах, каких у вас теперь будет не мало. Укажу, какие люди будут вредить вам и королевству. От таких лучше избавиться. И поверьте, мною движет забота о наследии моих предков, а не некая корысть. Вы всегда сможете положиться на меня и получить совет, когда он будет вам нужен. А он будет нужен, я это знаю точно. – Он на мгновение замолчал, а после улыбнулся и спросил: – Быть может, мы все-таки не станем разговаривать у дверей склепа? И если не желаете пока возвращаться в покои, то могу ли я пригласить вас пройтись по дворцовому парку?

Лания очень не хотела гулять в сопровождении деверя, но тогда бы он, наверное, захотел войти с ней в ее покои, а этого хотелось еще меньше. Принц желал высказаться, это уже было понятно, и лучше было его выслушать, чтобы после не оставить ему повода навязаться.

В конце концов, отец прав, и нельзя терять лицо. Пусть думают, что она растеряна, что скорбит, но нельзя показывать своего страха. Да и Канлин никуда не денется, он был и остается наследным принцем. И если решит жить во дворце, то помешать ему без какого-либо основания она не в силах, иначе это назовут самодурством, и как поведет себя деверь после этого, предсказать невозможно. А у него хватает друзей, и сторонники найдутся, едва он покажет силу и зубы.

Нет, ссориться нельзя. Не так вот явно, как и показывать ему, что она его боится. Хочет прогуляться, что ж, почему бы и нет? Тем более в покои возвращаться и вправду не хочется. Стало быть, прогулка, пусть и в обществе человека, которого она и вовсе не желала бы видеть.

Придя к этому выводу, королева едва приметно склонила голову и первой направилась прочь от склепа.

– Извольте, – произнесла она, не обернувшись.

Впрочем, Канлин обиду выказывать явно не собирался. Он быстро нагнал невестку и, пристроившись рядом, предложил ей руку. Она приподняла уголки губ в прохладно-вежливой улыбке и приняла любезное предложение. Вдовствующая королева и ее деверь неспешно шествовали в сторону дворцового парка, но пока не нарушали молчания. Только отвечали на приветственные поклоны придворных, если те попадались на пути. А за ними шли королевские телохранители, поглядывали по сторонам, но повода вмешаться у них не было.

– Позволите ли завтра вместе с вами отправиться в храм? – неожиданно спросил Его Высочество.

Лании не удалось скрыть удивления. Канлина она знала больше по слухам, и они ясно говорили, что младший принц не является любителем посещать храмы. Не кощунствовал, еретиком не был, но и ярым верующим тоже. Скорей просто был равнодушен к культу. На ритуалах он появлялся только в том случае, когда избежать этого было невозможно. А обязательные молебны за покойного должны были выстаивать те, кто и жил с ним бок о бок в течение пяти прощальных дней, то есть семья. Родственники просто должны были блюсти траур. Впрочем, по желанию и они могли время от времени появляться на поминании. Но, как уже было сказано выше, Его Высочество желания посещать храм никогда не имел.

– Я попросту не знаю, что нужно делать, – с чуть виноватой улыбкой пояснил Канлин. – Я не любитель всего этого фарса, уж простите меня, сестрица. По моим стойким убеждениям вера живет в душе, а не в культе. Однако я не попрощался с братом, и душа моя не спокойна. Мне хочется воздать ему должное, но в одиночестве я ощущаю себя глупо. Так позволите?

– Если вам так угодно, братец, – ответила королева, – то вы можете присоединиться ко мне завтра или же когда почувствуете острую потребность. В конце концов, полгода заупокойных молитв только начались.

– Вы – добрейшая из женщин, сестрица, – ответил Канлин, и Лании почудилась ирония.

Она отвернулась и поджала губы, чтобы скрыть досаду. Ее спутник тут же уловил эту перемену.

– Я чем-то расстроил вас или задел? – спросил он.

– Ваша ирония излишня, – ответила Лания.

Брови принца поползли вверх. Он недоуменно хмыкнул, а после уточнил:

– Вам показалось, что я насмехаюсь? Вы ошибаетесь, дорогая невестка, это не так. Я сказал то, что думал, а думаю я, что вы – добрейшая из женщин, что и показали, не став отказывать мне в любезности.

Бросив на него украдкой взгляд, королева ответила:

– Вы вовсе меня не знаете. За этот год, что я была женой вашего брата, мы почти не разговаривали.

– Верно, – не стал спорить Канлин. – Я не мог проявлять к вам внимания и навязывать своего общества по понятным причинам. Вы были женой моего государя. Даже брату короля не позволено входить в покои королевы или же затевать с ней долгие беседы. Что бы ни происходило между вами и Ангвиром, но честь семьи для него не была пустым звуком. – Он неожиданно усмехнулся, взгляд принца стал рассеянным, и Его Высочество произнес: – Мы как-то разговаривали с братом о вас. Государь говорил, что доволен своим выбором, хвалил вас…

Лания повернула к нему голову, в глазах ее плескалось изумление, даже потрясение услышанным. Вот уж чего она не ожидала, так это того, что муж вообще замечал ее, если не считать моментов, когда приходил исполнить супружеский долг, или же она являлась к нему с просьбой.

Заметив чувства невестки, Канлин вновь усмехнулся.

– Вы удивлены, сестрицы? А, тем не менее, это так. Он был доволен тем, что вы тихи и покладисты, что не докучаете ему, не требуете внимания сверх того, что он готов был уделить вам.

Теперь усмехнулась Лания и отвернулась, испытав острое разочарование. Супруг попросту был доволен тем, что жена не мешала ему вести ту жизнь, какая ему нравилась. Только и всего…

– А мне думается, что Ангвир ошибался, – продолжил принц. – Вы вовсе не такая, какой он видел вас. – Лания снова посмотрела на собеседника, и он продолжил: – Вы попросту приняли условия, в каких вас вынудили существовать. Это было разумно. Стало быть, вы умны. А еще вы искренне оплакивали человека, который был с вами холоден. Мне говорили, как застали вас в утро похорон. Да и после… Потому я делаю вывод: вы – добрейшая из женщин.

Королева вновь отвернулась и отвечать не стала. Подоплеку своему горю она знала, и это была вовсе не привязанность, впрочем, слезы и вправду были искренними. Ее спутник тоже замолчал, пока не спеша продолжать беседы. О чем он думал в этот момент, Лания не знала, да и не стремилась узнать. Она вдруг поняла, что этот разговор позволил ей расслабиться в обществе деверя. Наверное, идея прогуляться и вправду была правильной.

Они уже какое-то время шли по дорожке парка, и королева, подняв лицо к небу, прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. Неожиданно она поняла, что светит солнце и воздух ласкает кожу теплом. Она слушала шорох листвы на деревьях и осознавала, что с момента смерти мужа перестала замечать, что происходит вокруг нее, до того была поглощена переживаниями.

– Вы зарумянились, – произнес Канлин.

Лания опомнилась, и мрачное расположение духа вернулось. Понял ли происходящее с ней деверь, но вдруг произнес со странной интонацией:

– Нет-нет, прошу вас, не уходите вновь в свое горе.

– Как же я могу в него не уйти, коли оно есть, – ответила королева, глядя перед собой.

– Ваши переживания могут дурно сказаться на ребенке. Женщина в вашем положении должна улыбаться, а не печалиться.

Ее Величество обернулась к принцу, и в который раз взор ее был полон изумления. Вот уж чего она не ожидала услышать, так это о том, что он заботиться о племяннике… или племяннице. Да и искренна ли была эта забота, или же имелась подоплека?

– Отчего в ваших глазах я читаю недоверие? – удивился в ответ Канлин. – Я заговорил о вашем дитя, и вы оказались изумлены? Но чем? Вы носите ребенка, в котором моя кровь. Возможно, это наш будущий государь, и я обязан заботиться о нем даже сейчас, пока у вас еще нет живота. Вы мне не доверяете? Ожидаете подвоха? Впрочем, понимаю.

Лания теперь и вовсе нахмурилась. Ей окончательно разонравилась прогулка, и она подумала, что пора возвращаться в покои.

– Наверное, я кажусь вам опасным и подозрительным, потому что без племянника мог бы быть провозглашен новым королем и через полгода надеть корону. Вы видите во мне угрозу, – уверенно продолжил Его Высочество, – оттого хотите держаться на расстоянии. Должно быть, мечтаете, чтобы я вновь покинул Двор и дворец, но я этого не сделаю из-за вас.

– Что вы хотите этим сказать? – нервно спросила королева.

– Только то, что хочу позаботиться о наследии моих предков для его будущего владетеля, – глядя ей в глаза, ответил Канлин. – Хочу поддержать вас и не позволить совершить ошибки, идя на поводу у проходимцев, какие сейчас будут в изобилие крутиться вокруг вас. Вы слабы, а они хотят власти. И потому я буду рядом.

Вдова остановилась, развернулась и впилась взглядом в лицо принца. А что если он не враг? Что если говорит правду? Тогда у нее появился еще один человек, которому она может довериться! Это же восхитительно, когда можно спросить совета у того, кто не просто понимает в управлении государством, но и готов беречь его для будущего короля! А если родится девочка, то они с Канлином и вовсе смогут стать добрыми друзьями. Ах кабы так…

Верно поняв ее взгляд, деверь мягко улыбнулся и шагнул к ней. Взяв за руки, Канлин медленно кивнул, словно желая убедить невестку в своей искренности.

– Я говорю правду, Лания, – произнес он, впервые назвав ее по имени. – Поверьте, мне дороги вы и дорог ваш ребенок, а еще я хочу позаботиться о его наследстве, если вы носите во чреве нашего государя. Я не лгу и могу в этом поклясться собственной жизнью.

Всё, что от вас требуется, это доверять мне и слушаться. Не подпускайте к себе иных советчиков и опекунов. Я лучше разбираюсь и в придворной жизни, и в людях. Вы – чистое создание, и потому можете не разглядеть чужой корысти…

Королева освободила руки и отступила. Она склонила голову к плечу и некоторое время смотрела на принца, но уже иным взглядом. Он в удивлении приподнял брови, и Лания улыбнулась ему.

– Хорошо, братец, – ответила она ровно. – Я вас услышала. Сейчас я устала и хочу вернуться в свои покои. Мне нужно побыть одной, а завтра я буду ожидать вас утром для выезда в храм. Никакой пышности, никакой свиты, только вы, я и мои телохранители.

Канлин на миг поджал губы, но чем был недоволен, Ее Величество спрашивать не стала, да и не желала этого знать. Доверие, едва проклюнувшееся в ее душе, увяло. Ей не понравились последние слова деверя, как не понравились похожие слова собственного отца. Королева безумно нуждалась в дружеской руке, на которую могла опереться, но пока ей желали диктовать, и это она понимала.

– Сестрица, – наконец позвал ее Канлин.

– До завтра, дорогой брат, – не допуская дальнейшего разговора, произнесла Лания и велела телохранителям: – Я более не желаю останавливаться, оградите меня от чужой настойчивости.

– Да, государыня, – ответил ей старший в сопровождении, и гвардейцы встали между королевой и принцем.

Впрочем, Канлин не стал настаивать. Возможно, попросту не желал выглядеть глупо, он не последовал за невесткой. А Лания уходила всё дальше, и в душе ее всё сильней клокотала злость. Ей до зубовного скрежета захотелось выплеснуть свою ярость, хотя бы разбить вазу, но лишь бы избавиться от того чувства безысходности и обиды, что пробудили ураган.

– Богини, дайте мне сил, – прошептала вдова и до своих покоев уже ни с кем не останавливалась, разве что кивала на приветственные поклоны подданных.

Глава 6

Возле покоев королевы прохаживалась ее фрейлина. Женщина была молода, но старше своей госпожи. Белокурая, миленькая, но несколько бесцветная. Одета она была в платье траурного фиолетового цвета. Это был цвет приближенных к королевской семье, придворных и советников, и носить его полагалось во все время строгого траура – полгода. Фрейлине он не шел совершенно, еще более подчеркивая ее бесцветность, но выбора у женщины не было.

Едва Ее Величество приблизилась, фрейлина присела в глубоком реверансе, приветствуя королеву. Телохранители шагнули вперед, чтобы оттеснить посетительницу с дороги госпожи, но Лания подняла руку, и они остановились.

– Государыня, – с почтением произнесла фрейлина. – Позвольте пожелать вам доброго дня, несмотря на вашу и нашу скорбь.

– И вам доброго дня, Танит, – устало ответила Лания. – Зачем вы здесь?

– Ваше Величество, позволено ли нам вернуться и заботиться о вас? – вопросом на вопрос ответила фрейлина.

Лания на миг поджала губы, раздумывая. Фрейлины были ей привычны, да и могли отвлечь от мрачных раздумий. К тому же они могли стать чем-то вроде щита или… Что если среди ее женщин окажется та, кто будет действовать в чужих интересах? Кто бывает к королеве ближе остальных? Подает одежду, питье, приносит сладости, чтобы порадовать госпожу? Отказаться невозможно, потому что это женщины из высоких родов, и нарочитое нежелание принимать что-то из их рук породит разговоры об опале, обиду и возможное предательство, даже если до того душа была чиста.

– Не отвергайте нас, государыня, – Танит подступила ближе и молитвенно сложила руки. – Вам сейчас особенно тяжело. Скорбь разъедает ваше сердце, это видно даже издали. Еще и новые заботы… – Лания, рассеянно слушавшая свою фрейлину, вскинула на нее пристальный взгляд. – Мы будем рады служить вам, государыня, отвлечем и поможем. Я знаю придворных, и могу рассказать вам о них больше, чем говорила прежде…

Королева хмыкнула и отвернулась, чтобы скрыть, как ее губы кривит издевательская ухмылка. Однако взяла себя в руки и кивнула.

– Вы правы, Танит, я призову вас, когда буду готова окружить себя свитой, но пока моя душа просит уединения. Однажды ваша служба возобновится, а пока же отдыхайте.

– Но мы хотим быть полезными! – воскликнула фрейлина и подступила ближе, однако гвардейцы заступили ей дорогу, сразу поняв, что государыня более не жалеет разговоров.

Лания коротко вздохнула и обернулась. На губах ее появилась едва приметная улыбка:

– Тогда помолитесь о своей королеве и ее дитя, – сказала Ее Величество, – это будет лучшей вашей помощью. И попросите милости богинь для моего супруга.

Фрейлина присела в реверансе.

– Да, государыня.

И Лания скрылась в своих покоях. Тут она, оставшись наедине с собой, взметнула кулаки к потолку и тихо зарычала. После выдохнула и с издевкой произнесла:

– И что же это я опасаюсь своего будущего, когда за каждым углом поджидает сердобольный советчик и помощник?

Она зло хохотнула и прошла в свою спальню. Тут, не спеша переодеться, упала на пастель и устремила взгляд в потолок. Через мгновение послышались нарочито громкие шаги, но королева не подняла головы, зная, кто предупреждает ее о своем приближении топаньем. Да и некому было здесь находиться, кроме служанки, продолжавшей оставаться рядом с государыней. Она так и была единственной, кого Лания решилась подпустить к себе близко, или единственной, кому она сейчас доверяла.

– Ваше Величество… – позвала горничная.

– Всё хорошо, – ответила королева. – Я просто немного устала. Оставьте меня, я хочу побыть одна.

– Как угодно, Ваше Величество, – поклонилась служанка. – Тогда я так и передам господину советнику…

– Какому советнику? – Лания села.

– Так там это, – горничная кивнула в сторону двери, – советник Радкис просит принять.

Королева протяжно вздохнула и потерла лицо ладонями. И если первой мыслью было согласно кивнуть, чтобы горничная отправила советника восвояси, то в следующее мгновение Лания решила, что это будет неверно. Она ведь не просто скорбящая вдова, она – королева.

– Нет, позовите, – сказала Ее Величество и поднялась с постели. – Проводите советника в гостиную, я его приму.

– Как угодно, моя госпожа, – снова поклонилась служанка и поспешила исполнить повеление.

Лания повторно вздохнула и направилась туда, где определила место встречи. Впрочем, она уже подозревала, что хочет ей сказать советник, даже призвала себя к спокойствию и терпению. Ссориться с важными сановниками было глупо, и потому стоило оставить недовольство при себе.

Вдова едва успела войти в гостиную, как в другую дверь шагнул советник Радкис. Это был зрелый мужчина, но еще не старый, хотя Лании и виделся почти пожилым. Лет сорока, может, немногим больше. Увидев королеву, он остановился и с достоинством склонился перед ней. Лания просто кивнула и указала на кресло. Вот теперь мужчина чуть замялся, но все-таки вновь поклонился и сел. Однако увидев, что государыня осталась на ногах, снова встал.

При короле, особенно когда он стоял, сидеть было показателем неуважения. При королеве можно было и сидеть, когда она стояла, если от нее последовало приглашение, но не при монархе. Сейчас перед советником находился правитель Северного королевства, и вел он себя сообразно, даже если в душе таил иные помыслы.

Лания поняла причину того, что Радкис опять оказался на ногах, несмотря на приглашение, и первой уселась в кресло напротив, а затем вновь предложила мужчине устроиться с большим удобством, и тот послушался.

– Я слушаю вас, ваше сиятельство, – произнесла королева. – Что вы желали мне сказать?

– Рад видеть Ваше Величество в добром здравии, – заговорил советник. – Особенно радостно от того, что доброе здоровье матери означает и благополучие младенца.

– Благодарю, – едва заметно улыбнулась вдова.

– И прежде, чем перейду к делу, я хотел бы сказать, что всей душой разделяю вашу скорбь, государыня. Его Величество покинул нас слишком рано и неожиданно. Его правление могло быть долгим и принести его подданным покой и благоденствие, однако богиням видней, кому и когда приходит час вернуться в их чертоги.

– И вновь благодарю, ваше сиятельство, – ответила Лания. – К сожалению, моего супруга и нашего короля Всевышние призвали слишком рано. Но перейдем к делу.

– Как угодно Вашему Величеству, – склонил голову граф. – Впрочем, о деле я и говорю. Государь почил, но королевство продолжает жить. Его Величество оставил немало незаконченных дел, и они теперь лягут тяготами на ваши плечи, государыня. Таков закон, что отныне править придется вам, потому совет… – Лания отвернулась, потому что усмешка все-таки скривила ее губы, – готов собраться по первому вашему требованию, – продолжил Радкис, и королева посмотрела на него даже с удивлением. Впервые за сегодняшний день она услышала слово «совет» в несколько ином значении. Это вызвало не только удивление, но и затаенную благодарность и даже желание выслушать. – Мы расскажем вам обо всем, чем занимался государь незадолго до смерти, а мы продолжали до этой минуты. От вас потребуется немало суждений…

Лания встала с кресла и отошла к окну, чтобы скрыть тревогу и раздражение от слов советника. Впрочем, злилась она не на графа. Попросту испытала смятение от того, что ей никуда не деться от того, в чем она ничего не понимает. Даже казалось багом, что отец готов взвалить на свои плечи бремя управления королевством.

– Каждый ваш советник и министр будут рады подсказать и оказать помощь, – продолжал Радкис. – И все-таки, уж не обессудьте, Ваше Величество, и не почтите за оскорбление, но мне хотелось бы высказаться обо все этом.

– Выскажетесь, – не обернувшись, тускло произнесла королева.

– Не созывайте Совета хотя бы первый месяц траура.

– Почему? – вопрос был задан скорей машинально. Лания и сама не рвалась на Совет, где попросту сидела бы как какая-нибудь декорация, потому что толку от нее будет столько же, как от фальшивого дерева на сцене театра. Вроде бы и королева, но, по сути, пустое место, лишь фасад и не больше.

– Потому, Ваше Величество, что вам будет нечего сказать, кроме как дать нам высказаться и принять за вас решение, – ответил граф. – С одной стороны это правильно, потому что мы служим Северному королевству, на его благо и славу. Однако… – Лания обернулась и обнаружила, что советник опять стоит, так как встала и она. – Однако без твердой руки правителя душами даже верных служак может завладеть алчность, самолюбование и непочтительность к своему правителю. Если вы носите нашего будущего господина, то до минуты, когда он возьмет в руки бразды власти, пройдут еще многие годы. А стало быть, чтобы ваши подданные не забыли о преданности и почтении к монарху, не позволить им сделать этого придется вам, государыня.

Как я уже сказал, мы все подскажем и поможем, но ведь взгляды у нас разные, и подход к делу тоже. Вы не сумеете прислушаться к каждому, иначе это будет подобно, будто вас рвут на куски. Тогда вы окончательно отстранитесь, и королевство получит удар изнутри, в самом своем центре.

Но еще хуже будет, если вы выберете советчика и выберете неверно. Я более чем уверен, что ваш отец рвется к власти. Если вы позволите ему встать у вас за спиной и указывать вам, то это покажет вашу слабость и даст оружие вашим врагам против вас. Думаю, вы и сами понимаете, что противники вашего воцарения найдутся, тем более имеются иные претенденты на трон, кроме младенца, еще зреющего в утробе матери.

– Понимаю, – кивнула королева. – И кого же вы предлагаете мне слушать, если не моего отца? Вас? – вопрос вышел едким, но Радкис ответил совершенно спокойно:

– Нет, Ваше Величество, я предлагаю вам слушать себя. Да, я готов помочь вам разобраться в хитросплетениях политики внешней и внутренней. Подскажу и помогу выбрать тех, кто обучит вас, не пытаясь влиять на ваши мысли. Но я хочу, чтобы на троне сидел тот, кто был избран богинями, и так вышло, что сейчас это вы, государыня.

Возможно, ваше правление продлится только до рождения дитя, потому что вы можете носить дочь. Тогда трон займет принц Канлин, а вы вздохнется с легкостью и будете растить Ее Высочество в тишине и покое. И все-таки до рождения ребенка вы остаетесь нашей госпожой и повелительницей, и мне бы хотелось, чтобы вы ею и вправду были, и чтобы после этот период не вспоминался, как худшие месяцы в жизни королевства. Тем более, в вашем чреве и вправду может зреть наш государь, и тогда править вам не месяцы, а годы.

– Так что же вы предлагаете, ваше сиятельство? – несколько нервно вопросила Лания.

Она вернулась к креслу и в третий раз жестом предложила советнику сесть. Дождавшись, когда королева займет свое прежнее место, уселся и граф. После прочистил горло и продолжил:

– Я предлагаю не собирать Совет первый месяц траура и позволить кабинетам продолжить свою работу. За это время вы ознакомитесь с более важными законами королевства и немного узнаете о том, что происходит вокруг вас. Если вам понадобятся пояснения, то я всегда к вашим услугам, как и прочие сановники. Кроме того вам стоит познакомиться с устройством служб и Кабинетов: кто, чем и как занимается. Нужно во многое вникнуть.

– Но месяц – это же совсем небольшой срок, – задумчиво произнесла Лания.

– Разумеется, – едва приметно улыбнулся советник. – Однако за этот месяц вы обретете начальные знания и почувствуете себя уверенней. Да и доклады от Кабинетов вы можете принимать, что также поможет вам понять, о чем мы будем толковать. Повторяю, люди должны видеть, что вы говорите своими устами, а не отдаете эту честь кому-то другому.

Придет время, когда вы ощутите силу и уверенность в решениях. Вы – женщина молодая и еще наивная, однако неглупая, уж простите мне эти слова. Но я наблюдал за вами весь этот год…

– Наблюдали? – королева в удивлении приподняла брови.

– О нет! – воскликнул Радкис, кажется, поняв, о чем подумала Ее Величество. – Я не следил за вами, просто делал некоторые выводы из вашего поведения. На свадьбе вы светились и явно были счастливы, стало быть, ожидали любви вашего супруга. После, когда узнали о сопернице, стали печальны, но не начали интриговать, не повели себя взбалмошно и не пытались избавиться от любовницы государя.

– К чему мне было всё это? – Лания пожала плечами и отвела взгляд. – Он ясно дал мне понять, где проходят рамки дозволенного. Мне было больно, однако ссориться с супругом я не желала. Может, между нами и не было чувств, но спокойное сосуществование и некоторое уважение все-таки присутствовало. К чему бы привело всё то, что вы перечислили, предсказать невозможно.

– Вот о том я и толкую, – кивнул советник. – Вы разумны, и это дает надежду на такое же разумное правление, а потому мой выбор остается неизменен – я на стороне законной власти. И поэтому я здесь и говорю вам всё это, Ваше Величество.

– Ваши слова ценны для меня, – устало улыбнулась Лания. – Поверьте, это так.

Она ненадолго замолчала, осмысливая происходящее. Неужели богини услышали ее, и они послали молодой королеве того, кто и вправду думал о ней, ее ребенке и королевстве? В ком можно не искать подвоха? Слова графа, кажется, шли от души… или нет? Может, и он ищет выгоды? Только умней, чем прочие. Пытается отодвинуть остальных советчиков и занять то самое место возле трона, с которого хочет согнать герцога Вилленского?

Да, отец и вправду желал власти, иначе не устраивал бы интриг, чтобы выдать дочь за короля, да и сейчас… И все-таки это был родной отец, который в глубине души любит свою дочь и не станет ей вредить. А граф Радкис – совершенно чужой ей человек… Но его слова легли ей на сердце и нашли отклик.

Наверное, молчание уже сильно затягивалось, потому что советник, подождав, поднялся с кресла. Он поклонился.

– Не стану вас утомлять, государыня, – произнес он. – Должно быть, вы хотите обдумать нашу беседу, и это верно. Я не стану вам докучать. Позволите ли оставить вас?

Королева вновь указала на кресло.

– Не спешите, ваше сиятельство. Раз уж мы начали этот разговор, то и продолжим его. Что еще вы можете мне посоветовать?

Советник в очередной раз вернулся на свое место. Он с минуту смотрел на свою новую госпожу и вдруг улыбнулся. В этой улыбке не было ни лукавства, ни иронии, ни некоего превосходства. На графа, чьи волосы уже начинали седеть, смотрела совсем юная женщина, которая могла бы быть его дочерью, если бы богини распорядились иначе. И эта женщина смотрела на советника настороженным взглядом, в котором все-таки таилась надежда.

Королева была готова внимать. Она отчаянно нуждалась в руке помощи, за которую могла ухватиться и довериться. И вот этот вот взгляд, в котором так ясно читалась мольба: «Не обманите моего ожидания, будьте мне другом», – и вызвал добрую, даже теплую улыбку графа Радкиса.

Однако Лания его не поняла и потому отвернулась и досадливо поджала губы. После поднялась на ноги и остановила советника прежде, чем тот успел вскочить с кресла следом за госпожой:

– Не вставайте, ваше сиятельство. Нас никто не видит, и потому никто не упрекнет вас в неуважении. Мне же легче слушать вас, прохаживаясь по гостиной, и ради того, чтобы вам не пришлось стоять, я усаживаюсь напротив вас. Оставайтесь в кресле и говорите, я вас слушаю.

– Как прикажете, Ваше Величество, – не стал спорить советник, и королева вернулась к окну.

Так ей было легче спрятать эмоции, а сейчас именно это и хотелось сделать. Лания всё еще не пришла к выводу, как относиться к этому человеку. Однако избавиться от него по-прежнему не хотелось.

– Кажется, моя улыбка обидела вас, – произнес Радкис, не сводивший взгляда с вдовы. – Простите меня за нее, государыня, если и вправду задел. Я не таил злого умысла и не насмехался над вами. Это было всего лишь… – он замялся, пытаясь подобрать слово. Лания полуобернулась, ожидая ответа, и граф все-таки произнес: – Умиление. Вы так юны, чисты и показались мне трогательной и уязвимой, что я на миг позволил себе увидеть в вас дочь. – Вдова окончательно развернулась к нему и теперь не сводила взгляда. Советник порывисто поднялся на ноги и, прижав ладонь к груди, воскликнул: – Богинь ради простите меня, Ваше Величество! Я вовсе не хотел показаться вам непочтительным…

– Я не оскорблена, ваше сиятельство, – приподняв руку, Лания остановила порыв Радкиса. – В чем-то ваши слова мне даже приятны. Но продолжим. Так что же вы хотели мне посоветовать еще? И присядьте, хватит уже этих подпрыгиваний. Может, однажды я и превращусь в ярую поборницу этикета, но сейчас я слишком растеряна, чтобы обращать внимание на все эти мелочи. Да и королем я еще быть не привыкла, – она невесело усмехнулась и вновь отвернулась к окну. – Говорите, дорогой граф, я вам внимаю.

Радкис чуть помялся, после коротко вздохнул и, вернувшись в кресло, наконец заговорил. Впрочем, теперь он ощущал неловкость и потому слова его прозвучали осторожно:

– Мои советы касаются людей, Ваше Величество.

Лания вновь усмехнулась и спросила:

– Хотите рассказать мне о тех, кто окружает меня? Кому стоит доверять, а кого лучше удалить от Двора?