Читать книгу "Загадка снежных яблок"

Глава 8.

Граф Кречетников с семьей жил во внушительном особняке с колоннами на Верхнем Откосе. Усадьба князей Гагариных значительно уступала ему в солидности, зато от улицы ее отделял небольшой сад. Этот же особняк доминировал в квартале и хорошо был виден с пароходов, неторопливо пыхтящих летом на Волге. Вид из окон наверняка открывался просто восхитительный.

Гагарин поднялся по мраморным ступеням и позвонил в дверь.

– Чем могу помочь? – спросил лакей в ливрее, открывший дверь. Он был прекрасным дополнением к дому, статным и хорошо сложенным, свидетельствуя о высоких стандартах хозяев.

– Князь Гагарин к графу Кречетникову. Доложи, любезный.

– Не принимают.

– Впусти! – раздался властный голос откуда-то справа от лакея.

Дворецкий, худой и высокомерный, словно из них двоих князем был именно он, уставился на Гагарина.

– Проводите меня к господину графу.

– Какое у вас дело к Его светлости?

Жаль, что визит, который принес скорбь в этот дом, начинается с каменного дворецкого.

Как вам хорошо известно, барышня Софья Александровна пропала в вечер воскресенья. Его светлость обратился к генерал-губернатору с просьбой о содействии. Я являюсь чиновником по особым поручениям и пришел с новостями. А теперь, будьте любезны, представьте меня Его светлости.

Поскольку князь пришел один, дворецкий справедливо предположил плохие новости.

– Она…

– Проводите меня к графу.

– Подождите здесь. Я сообщу Его светлости о вашем визите и спрошу, удобно ли ему сейчас поговорить с вами.

Гагарин прекрасно понимал, что княжеский титул не освобождает от соблюдения приличий. Он огляделся в ожидании дворецкого.

Внутренняя обстановка соответствовала солидности особняка. Мраморная лестница вела из холла на верхние этажи, зеркала, светильники, стенная и потолочная роспись прямо-таки кричали о благосостоянии семьи. Пол в холле выложен узорной плиткой.

Нигде ни следа траура, а это означало, что Кречетниковы надеялись на счастливое возвращение дочери. Тяжело убивать их надежды…

Дворецкий вернулся и пригласил Гагарина следовать за ним. Они поднялись по лестнице, прошли по паркету, отполированному до зеркального блеска и вошли в элегантно обставленную гостиную.

Граф стоял у камина, не отрывая взгляда от фотографии в серебряной раме, даже издали можно понять, что это семейный портрет.

– Князь Гагарин к Вашей светлости! – Объявил дворецкий.

– Ваша светлость, – легко склонил голову Гагарин.

– Ваше сиятельство,– тем же ответил хозяин дома.

Граф имел вид человека, который проводил дни в комфорте и привилегиях. Он был высок, внушителен, седеющие волосы аккуратно уложены. Чуть за пятьдесят. Гагарин ожидал увидеть чванливого и самодовольного вельможу и удивился умному и благородному лицу графа.

Хозяин указал жестом на удобное кресло у стены, сел напротив, скрестив ноги.

– Я так понимаю, вы пришли с новостями о моей дочери. Я вас слушаю.

– Мне очень жаль, Ваша светлость, но, боюсь, мне выпала честь быть носителем плохих новостей.

– О чем вы говорите?

Гагарину не хотелось произносить эту фразу, но выбора не была, для того он и пришел.

–Тело вашей дочери было обнаружено на Блиновском кладбище в понедельник утром.

– Тело моей дочери? Вы имеете в виду, что эта грязная история в газетах о моей Софи?

– Мне очень жаль, Ваша светлость.

Граф побледнел, сжав руками подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он наклонил голову, и некоторое время оставался в таком положении. Когда он снова посмотрел на визитера, на лице было написано неверие, но одновременно и осознание того, что жизнь уже никогда не будет прежней. Никакое богатство, никакие привилегии и связи в Петербурге не смогли оградить Кречетникова от потери и боли.

– Вы уверены, что это она?

– Уверены. Женщина, которую мы нашли, это женщина с фотографии, оставленной вами у Его Высокопревосходительства. Я лично видел и фотографию, и… жертву. Вас попросят опознать дочь, Ваше сиятельство. Я глубоко сочувствую вашей утрате.

– Благодарю. Как она умерла?

– Ее задушили, – тихо сказал Гагарин. Технически это было так и князь не видел необходимости сообщать убитому горем отцу ужасные подробности.

Граф поднес руку ко рту, словно не давая себе закричать.– Это было… быстро?

– Я уверен, что быстро.

– Где она?

– В городском морге.

– Я попрошу похоронное бюро Михалковых немедленно забрать ее останки. Я не хочу видеть ее там.

– Как пожелаете, Ваша светлость. Я знаю, что ваша утрата очень болезненна, и вы, вероятно, предпочли бы избежать беспокойства, но для расследования жизненно важно, чтобы я узнал как можно больше в самом начале расследования. Могу ли я задать вам несколько вопросов?

Гагарин проигнорировал указание губернатора. Именно теперь самое время узнать все, что можно, пока граф выведен из равновесия и может ответить правдиво. Как только он полностью осознает гибель дочери, озаботится лишь сохранением репутации семьи.

– Вы можете спрашивать, что хотите, князь. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вашему расследованию. Это не вернет мою Софи, но мне нужно знать, что ее убийца наказан. Мы ведь не встречались с вами в свете, Ваше сиятельство?

– Нет, не имел чести быть с вами знакомым ранее. Расскажите мне о вашей дочери, граф.

– Она была прелестна с первого дня, как родилась. Абсолютно идеальна и очень энергична.

Обычно слово «энергично» маскирует мятежность и неуправляемость. Так, так…

– То, что произошло, не было ее виной,– граф словно прочел мысли Гагарина.– Ее похитил и убил какой-то сумасшедший.

– Когда вы в последний раз видели свою дочь?

– На ужине в воскресенье вечером.

– Кто присутствовал? Была только семья?

– Я, моя жена и Софи. Сын обедал в коммерческом клубе.

– А что вы ели, если позволите поинтересоваться?

Граф слегка удивился, но ответил почти сразу. – Подавали консоме… затем – буженина с картофелем, спаржа и бисквит. Софи его очень любила.

Описание еды совпадало с тем, что сказал врач и подтверждало, что ужин был последней трапезой Софьи.

– А как выглядела ваша дочь за ужином?

– Немного не в духе

– Могу ли я спросить, почему?

Граф вздохнул.– Моя дочь вышла в свет в прошлом году. Была представлена обществу. Это ее первый взрослый год.

–А сколько ей было лет на момент выхода в свет?

– Семнадцать. О, она покорила Петербург. Говорили, что она самая красивая девушка. И одна из самых обеспеченных. – В голосе прозвучала насмешка – даже некрасивой, она бы привлекла внимание.

– Я так понимаю, было несколько поклонников?– осторожно спросил Гагарин.

– Конечно. Десятки!

– Софья Александровна отдала предпочтение кому-нибудь из них?

– Она благоволила нескольким. Особенно одному. Мистеру Джону Принсу.

– Мистеру?

– Вы знаете, что правительство Государя Императора Николая I привлекало американских инженеров к проектам модернизации, специалисты из США сыграли важнейшую роль в строительстве железной дороги между Москвой и Санкт-Петербургом, в проведении первых линий телеграфа и перевооружении армии после Крымской войны. Отец мистера Принса был одним из инженеров.

– Он дворянин?

– Конечно, нет! Мало того, что не благородного происхождения, но еще и американец. Когда Софи спросила, может ли он наносить нам визиты, я разумеется отказал.

– Может быть, американец плохо воспринял отказ?

– Я не думаю, что он был отвергнут. У меня есть основания полагать, что Софи… все еще водила его за нос.

– В каком смысле?

– Разногласия, которые у нас были в воскресенье вечером. У Софи было несколько благородных женихов, но я остановился на бароне Фредериксе. Он является камергером императорского двора. Прекрасный человек с безупречной родословной, значительным собственным состоянием и чистейшей репутацией. Объявление о помолвке Софи с бароном было неминуемо. В воскресенье вечером я сказал, что на этой неделе объявление будет опубликовано в петербургских и серафимовских газетах. Она попросила меня подождать.

– Она была недовольна этой помолвкой?

Граф сердито посмотрел на собеседника.

– Если вы спрашиваете, влюблена ли моя дочь в своего будущего мужа, то ответ – нет. Он ей нравился, но у нее были свои представления о любви.

– Какие представления, Ваша светлость?

–Такие, которые возникают у впечатлительных молодых девушек после прочтения романтических романов: они должны упасть в обморок от счастья при виде своего суженого.

– Я так понимаю, Софья Александровна не увлеклась бароном?

– Она была влюблена в мистера Принса.

Вот тут нужно действовать очень осторожно.

– Возможно ли, что она намеревалась сбежать?

– С Принсом, вы имеете в виду? И он задушил ее на кладбище?

– Возможно, она передумала, и завязался спор.

Граф покачал головой.

– Принс не подходит на роль моего зятя, но он порядочный человек, и я думаю, что он искренне заботился о Софи. Если бы она согласилась на тайный брак, а я не верю, что моя дочь когда-либо могла это сделать, с американцем же даже обвенчаться невозможно, это позор! Так вот в этом случае Принс несомненно привел бы ее домой, если бы она передумала.

– Почему вы считаете, что она бы никогда не согласилась?

Граф усмехнулся.

– Софи была упрямой, но практичной. Она не хотела бы быть отрезанной от своей семьи или светской жизни в Петербурге, а тайный брак с Принсом положил бы этому конец. И деньги, разумеется, она бы не получила и гривенника, выйдя замуж против моей воли.

– Это имело бы значение для мистера Принса?

– Думаю, нет, но гордость Софи пострадала бы. .

– Был ли кто-то еще, возможно до мистера Принса?

– Какое это имеет значение?

– Возможно, кто-то затаил обиду…

– Был корнет Измайлов. Симпатичный молодой человек, но его репутация…

– Я что-то слышал. Азартные игры?

– Именно. Если он надеялся сохранить положение в обществе, нужна была богатая жена. Но моя дочь не та женщина, что стала бы его финансировать.

– Он делал предложение?

– Что вы, так далеко он не зашел. Он попросил моего благословения. Естественно, я отказал.

– Мог он разозлиться и отомстить?

– Так разозлиться, чтобы… задушить мою дочь? Сомневаюсь. Он быстро переключился на богатую купчиху, девушка некрасива и слишком полновата, поэтому все сладилось довольно быстро. Они обвенчались в прошлом месяце и до сих пор не вернулись из свадебного путешествия. Видимо, казино Баден Бадена оказалось более привлекательным, чем местные карточные игры.

– Последний вопрос. И барон Фредерикс и американец, этот мистер Принс, встретили вашу дочь в Петербурге, но вы вернулись в Серафимовск, как же они виделись?

– Они последовали за нами. Американец поселился в меблированных комнатах Никитина, а барон устроился в усадьбе своего родственника, вы, вероятно знакомы с его дядей, бароном Фредериксом, который состоит на службе в городском совете.

В гостиную стремительно вошел хорошо одетый молодой человек. Семейное сходство было несомненным. Лет двадцати пяти, те же тонкие и изящные черты лица, что у сестры.

– Прошу прощения, отец. Когда я услышал, что приехал чиновник по особым поручениям, то поспешил узнать, нет ли новостей.

– Мой сын Георгий, представил его граф. – Князь Гагарин.

– Известно, куда ушла Софи? С ней все в порядке?

– Она мертва, Жорж. Убита. – В голосе графа больше не было скорби, она сменилась раздражением.

Молодой человек побледнел и сжал кулаки. Казалось, он сейчас разрыдается в присутствии князя.

– Жорж… – предупредил граф

Георгий понимающе кивнул. Поддаваться горю перед посторонним – неприемлемое поведение. Семья будет горевать наедине, вдали от любопытных глаз как слуг, так и света.

Молодой человек сделал глубокий вдох, выдохнул и обратился к Гагарину уже спокойным тоном:

– Князь, Софи была самой красивой, нежной девушкой, которую вы только могли бы представить. Она также была совершенно невинной и видела только хорошее в каждом человеке, будь то дворянин или нищий на улице. Я не могу даже представить, как с ней могло произойти такое… Пожалуйста, найдите того, кто это сделал! Я знаю, что это не вернет Софи, но осознание того, что справедливость восторжествовала, даст нам немного утешения.

– Мы сделаем все необходимое. Все, что в наших силах. Когда вы последний раз видели сестру?

– После ужина. Я переодевался, чтобы пойти в клуб, а она зашла ко мне в комнату, попросила совета.

– Какого совета? – Спросил граф.

Георгий помедлил. – Дело в том, что Софи, как бы это сказать, была несколько увлечена одним молодым человеком. И хотела поговорить о своей помолвке с бароном Фредериксом.

– И что вы посоветовали?

– Простите, отец,– Георгий смотрел на графа.– Я посоветовал ей не торопиться с помолвкой.

Граф вспыхнул.

– И что дало вам такое основание?

– Софи не была счастлива, отец. И единственное, что вы имели против мистера Принса, это его национальность. Если бы он был русским, вы бы, по крайней мере, рассмотрели его кандидатуру.

– Он простолюдин,– рявкнул граф.

– Но разве это такое серьезное препятствие, если он прекрасно обеспечен?

– Сестра говорила о своих планах куда-то пойти в тот вечер? – Пусть выясняют отношения после его ухода.

– Наоборот. Она сказала, что собирается лечь спать пораньше.

– Могу я поговорить с графиней?

– Абсолютно исключено.– Покачал головой граф.– Я не могу себе представить, что эта новость сделает с ней, она и так в смятении.

– Позвольте мне поговорить с персоналом.

Граф позвонил в колокольчик и отдал распоряжения появившемуся дворецкому.

– И, Григорий…

– Да, Ваша светлость?

– Мы в трауре.

На лице тощего дворецкого поступил ужас, но он тут же собрался:– Я обо всем позабочусь.

***

– Я хотел бы поговорить с горничной Софьи Александровны.

– Женщины-служанки подчиняются экономке.– Ответил дворецкий.

– Меня не интересует иерархия в доме. Если вы не можете решить этот вопрос, мне придется вернуться к Его светлости. И обращайтесь ко мне, как положено.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство. Сию минуту все будет сделано.

Горничная Софьи была круглолицей, невысокой, веснушчатой девицей лет двадцати пяти, явно из деревни. Руки ее дрожали, лицо испуганное.

– Это правда, что сказал Григорий Иваныч? Моя хозяйка… умерла?

– Боюсь, это правда.

– Это про нее писали в газетах? Я-то сама читать не умею, но слышала разговор в буфетной. Григорий Иваныч тогда велел всем замолчать и не сплетничать.

– Именно так.

– Господи, помилуй и сохрани нас! Что теперь со мной будет?

– Думаю, ты скоро об этом узнаешь. Ответь на несколько вопросов.

– Все, что смогу,– круглое личико сморщилось,– ой, горе-то какое, какое горе!

Горничная выражалась осторожно, говорила о хозяйке исключительно в высокопарных восторженных выражениях, совсем не подходивших этой простой девушке.

– Если ты скорбишь о своей хозяйке, то должна мне помочь. Все, что ты скажешь, останется между нами.

– В этом доме не бывает ничего тайного, Ваше благородие.

– Я не часть этого дома и отчитываюсь только перед генерал-губернатором. Ну?

Девушка тяжело вздохнула, подошла к двери, проверила, не подслушивает ли кто, потом плотно затворила дверь, вернулась на свое место и прошептала:

– Она была подлой.

– В каком смысле?

– Все должно быть по ее и она не гнушалась угрозами.

– Какими угрозами?

– Угрожала уволить меня, если не сделаю, что она хочет. А куда я пойду? Маменька померла, мне идти некуда…

– Она действительно могла тебя уволить?

– Я не знаю. Но куда бы я пошла?

– Твои услуги включали доставку тайных записок и прикрытие ее отлучек?

Служанка кивнула.

– Кому ты доставляла сообщения?

– Американскому господину в меблированные комнаты Никитина. И мне приходилось сопровождать хозяйку, когда они встречались.

– Как часто они встречались?

– По крайней мере раз в неделю.

– Они ссорились?

– Не знаю.

– Твоя хозяйка не планировала сбежать с американским господином?

– Она бы никогда так не сделала. Она была дочерью графа и гордилась своим положением. Говорила, что о ее свадьбе должен помнить весь Петербург!

– Она когда-нибудь понималась в комнату американца?

– Никогда.

– Она встречалась с другими мужчинами тайно?

– С какими другими мужчинами?

– Любыми.

– Никогда.

Ну, что ж. Понятно, что Софья была избалованной, с удовольствием флиртовала, но никогда не поступилась бы своим комфортом.

– Ты видела как она ушла в воскресенье?

– Она умоляла меня не говорить.

– Куда она пошла, с кем?

– Я не знаю, но она казалась очень взволнованной. Я думаю, это как-то связано со святочными гаданиями. Его светлость не одобрил бы, если б узнали. И она никому не рассказала.

– Почему ты решила, что связано с гаданиями?

– Она говорила об этом, когда я помогала ей одеваться к ужину. Она сказала, что в эти дни завеса между миром живых и миром мертвых раздвигается, и можно связаться с мертвыми.

– С кем она хотела связаться?

– Я не знаю. Она никогда не говорила.

– Раньше она проявляла интерес к спиритизму?

– К чему?

– К гаданиям, вызыванию мертвых?

– Нет, ей просто было интересно, что происходит после смерти. Теперь она знает! – На личике девицы появилось торжество.– Она была наглой и думала, ей все позволено. Но с лукавым не играют! Я знала, знала, что случится несчастье!

– Как ты могла знать?

– На прошлой неделе в закрытое окно влетела птица. Упала замертво на подоконник в гостиной. И она была черной. А все знают, что это к смерти. Но я думала, это будет кто-то другой.

Глава 9.

Наскоро пообедав, Гагарин отправился на улицу Рождественскую в дом купцов Мичуриных. Он получил записку иеромонаха Филарета с просьбой незамедлительно поговорить с госпожой Мичуриной, но все утро провел с родственниками погибшей.

Да и записка была не совсем понятной, что-то связанное со смертью купца, первым нашедшего Софью. Князь поинтересовался у полицмейстера обстоятельствами смерти купца, тот заверил, что произошел несчастный случай и никакой связи с убийством графской дочери не имеется. Однако иеромонах зачем-то отправлял его в дом Мичуриных.

Когда отворилась дверь, Гагарин в первый момент подумал, что открыла горничная, но тут же понял свою ошибку. Молодая женщина, впустившая его, обладала совершенными дворянскими манерами, удивительно, откуда они взялись у купеческой дочки. Красива и печальна, но было в ней что-то еще – уверенность, какой обладают лишь женщины более старшего возраста.

На всякий случай он обратился нейтрально:

– Князь Гагарин, чиновник по особым поручениям к госпоже Мичуриной Анастасии Васильевне

Женщина улыбнулась и открыла дверь шире.

– Пожалуйста, входите, Ваше сиятельство. Я Анастасия Мичурина. Я ждала вас.

В голосе прозвучало такое нетерпение, что князь невольно улыбнулся.

Хозяйка взяла его пальто и шляпу и пригласила в гостиную. Мебель была ильмовая, обита черною кожей с золотыми гвоздиками, очень недурно и прочно. На окнах шторы из парусины, расписаны «на клею», но без гардин и драпировок. Книжные шкафы плотно заполнены книгами. В целом обстановка его удивила, здесь все было просто, но со вкусом, и даже элегантно, совершенно неожиданно для купеческого дома. Судя по тишине, в доме, больше никого не было.

– Если пожелаете, мы можем побеседовать в более публичной обстановке, – сказал Гагарин, возможно ей неловко принимать мужчину в своем доме без сопровождения.

Девушка улыбнулась и стала еще очаровательнее:

– Если я не могу доверять чиновнику по особым поручениям с княжеским титулом, то кому я могу доверять? К тому же репутация для меня сейчас не так важна, как разговор с вами. Хотите чаю?

– Я не хочу доставлять вам никаких хлопот, – сказал Гагарин надеясь, что девушка его не послушает. Ему почему-то ужасно захотелось выпить с ней чаю.

– Я как раз поставила чайник, никаких хлопот.

– В таком случае я бы с удовольствием выпил чаю.

– Тогда минутку, сейчас я принесу чашки.

Оставшись один Гагарин с любопытством осмотрелся. Ему не терпелось узнать что-то о необыкновенной девушке. На стене висели две фотографии, по которым легко можно было понять историю этой семьи. На одной – приятной наружности мужчина, похожий больше на клерка, чем на купца и очень красивая женщина. Под печатью фотографа витиеватая надпись: «Купец второй гильдии Василий Мичурин с супругой, урожденной княжной Засекиной». Он никогда не слышал о князьях Засекиных, но нетрудно догадаться, как сложился этот брак, обедневший князь отдал дочь богатому купцу, история стара, как мир. Отсюда и манеры Анастасии.