Читать книгу "Новенькая"

4 глава

– Ну, не тебе указывать, с кем мне общаться, – снова посмотрела я на эту обнаглевшую Федун, стараясь выглядеть спокойной, притом что внутри у меня нарастала паника. По ногам растеклась противная слабость, а ладони вспотели и стали холодными. Я ненавидела конфликты. Но в то же время просто развернуться и уйти, как хотела поступить Катя, я никак не могла. – Мы с Катей останемся здесь, а вот вам придётся пойти в конец очереди.

– У, да к нам в класс перевели умственно-отсталую! – захихикала подружка Федун, стоя у неё за спиной.

И вторая тут же подхватила, мерзко заулюлюкав.

– Да ты что, новенькая, и правда с головой не дружишь? – удивлённо округлила глаза Римма.

А потом она с угрожающим видом шагнула на меня, предприняв попытку снова ткнуть меня своим подносом в грудь. Но на этот раз я успела сориентироваться и выставила перед собой руку, чтобы вцепиться пальцами в поднос с другой стороны и не позволить Федун осуществить задуманное.

– Я просто защищаю свою подругу, – сказала я, с вызовом глядя в её зелёные, как у ведьмы, глаза. – Ты не права, если думаешь, что можешь так себя с ней вести.

На мгновение в воздухе повисло напряжение. Римма и её подруги переглянулись. А потом Федун снова злобно воззрилась на меня.

– Да кто ты такая, чтобы рот свой открывать на меня? – возмущённо захлопала она своими нарощенными ресницами. – Первый день в нашем классе и уже что-то вякает! Что ж, если тебе так не терпится стать изгоем вместе со своей драгоценной Гайдаровой, я тебе это обеспечу.

Резким рывком Федун выдернула из моей руки поднос, чуть не переломав мне все ногти, и на мгновение показалось, что сейчас она меня им ударит…

Но тут словно из-под земли рядом с нашей компанией выросли Артём и Лёша.

Как только Римма заметила их появление – мгновенно замолчала. Поставила поднос на линию раздачи рядом с моим, и на её лице появилась милая улыбка.

– Что, мальчики, проголодались? – проворковала она, заставляя меня подивиться таким переменам.

Моё сердце всё ещё испуганно билось в груди, а мозг лихорадочно соображал: слышали ли парни наш разговор? Стало ужасно неловко, что в первый же день моей учёбы в их классе я уже второй раз попадаю в некрасивую ситуацию.

Сунув руки в карманы брюк, Лёша мазнул безразличным взглядом по Федун и её подружкам, а на нас с Катей даже не посмотрел.

Какой же он всё-таки был… Идеальный. Высокий, красивый, с такими невероятно глубокими глазами. И сильными руками. Рукава его школьной рубашки были небрежно завёрнуты до локтя, обнажая крепкие предплечья.

– Ага, – лениво ответил он на вопрос Федун и, взяв с держателя новый поднос, поставил его между моим и тем, что принадлежал Римме. – Вы же заняли нам очередь, да? – спросил он у неё тоном, не предполагающим возражений.

– Конечно, Лёш, ты разве сомневался? – снова защебетала Федун, и мне стало тошно наблюдать за тем, как она из кожи вон лезла, стараясь казаться ему милашкой.

Хотя сама была натуральной ведьмой.

– Отлично, – произнёс Лёша, тут же теряя к ней интерес и принимаясь изучать витрины с едой.

Катя вцепилась в рукав моей блузки и тихонько потянула назад, молчаливо предложив взглядом всё-таки уйти в конец очереди.

Но я строго посмотрела на неё и отрицательно покачала головой. А потом взяла её за руку и настойчиво подвела ближе к нашим подносам, стоящим на рельсах впереди всех.

Теперь Лёша оказался прямо за моей спиной, и моё сердце продолжало молотить в груди уже по этой причине.

Проклятая Федун не оставляла попыток разговорить Лёшу, бесстыдно с ним кокетничая. Но хоть это и раздражало меня неимоверно, имелся также повод для радости – Лёша отвечал Римме с неохотой, а иногда и вовсе игнорировал её игривые вопросы.

А я стояла чуть дыша, ловя каждое его слово, каждый шорох и звук, исходящие с его стороны, и даже казалось, будто ощущала приятный аромат парфюма, которым пользовался Лёша.

Но, к моему большому сожалению, наше соседство продлилось недолго.

Раздобыв себе поднос, вскоре между мной и Лёшей вклинился Тёма.

– Привет, – улыбнулся он мне и, заглянув за моё плечо, обратился к моей новой подруге: – Катюха, ты как, нормально?

– Нормально, – пробурчала та. Её щёки снова пылали алым.

– А ты как, Милана? – тронул меня за руку Артём, вынуждая обернуться, и широко мне улыбнулся.

Он выглядел таким радостным, что у меня возникло какое-то внутреннее отторжение к его хорошему настроению. После того, что произошло тут минуту назад, я никак не могла разделить его радостных эмоций.

– Прекрасно, – холодно произнесла я и тоже, следуя примеру Лёши, отвернулась к витрине, сделав вид, что никак не могу определиться с заказом.

К моему облегчению, очередь стала продвигаться быстрее, и вскоре мы с Катей со своими уже не пустыми подносами отправились искать себе свободный стол.

К счастью, один такой нашёлся в самом дальнем углу у окна, и, сев туда, я впервые за всё время смогла перевести дыхание.

Катя выглядела чернее тучи. Придвинув к себе салат, лениво ковыряла в нём вилкой.

– Зря ты это сделала, Милан, – в конце концов, с тяжким вздохом выдала она.

– По-твоему, я должна была по указке этой стервы лупоглазой уйти в конец очереди? – возмутилась я, чувствуя, как мои только начавшие успокаиваться нервы снова напряглись.

– Не обязательно. Могла бы остаться там, я бы тебя поняла и даже нисколько не обиделась бы, – хмуро пробормотала Гайдарова. – А теперь она тебе тоже жизни не даст…

– Да кем она себя возомнила, блин? – возмутилась я, бросив ложку в суп, из-за чего оттуда полетели брызги. Я шарахнулась назад, испугавшись, что испачкаю новую форму. Но, к счастью, обошлось. Тщательно вытерев салфеткой столешницу от капель супа, я посмотрела на Катю в упор: – Рассказывай давай. Из-за чего она тебя травит?

5 глава

– Мам, я дома! – крикнула я, переступив порог нашей квартиры и мешком рухнув на банкетку, чтобы разуться.

Но сил не было совершенно.

Бросила рюкзак на пол и откинулась спиной на стену, устало прикрыв глаза.

– Ой, ну наконец-то, Милана! – В прихожую вышла мама в домашнем халате и с кухонным полотенцем через плечо. Изучив меня с ног до головы придирчивым взглядом, она строго поинтересовалась: – Почему так долго?

– Восемь уроков, мама, – вздохнула я, посмотрев на неё из-под бровей. – Ещё умудрилась не на тот автобус сесть, перепутала остановки. Хорошо, быстро поняла, что не туда едем, и вовремя сошла.

– Ну ты даёшь, внимательнее надо быть! А как первый учебный день в новой школе прошёл? Учителя и одноклассники тебя хорошо приняли?

– Ага, – кивнула я, натянуто улыбнувшись. – Всё супер.

На самом деле, конечно, это было очень далеко от правды.

Мало того что я нажила себе врагов в качестве Федун и её подпевал, так ещё и Катя как будто передумала со мной дружить после произошедшего в столовой. Не просто наотрез отказалась рассказывать мне, из-за чего Федун на неё зуб точит, но ещё и все оставшиеся уроки после этого молчала, будто я её чем-то обидела.

– Это очень хорошо, – довольно кивнула мама. – Ну давай, раздевайся и помоги Игорюшке сделать уроки. А я ужином займусь, а то скоро уже Гена с работы приедет голодный…

– Мам, ты серьёзно? – устало посмотрела я на неё. – Может, Эля Игорюшке поможет? Я только пришла.

– Это ты серьёзно, Милан? – упёрла руки в бока мама. – Чему она может научить? Хочешь, чтобы твой брат тоже стал двоечником?

– Вообще-то, Эля не двоечница.

– Да? Еле-еле шестой класс без двоек закончила, и то благодаря тебе!

– Ну уж программу второго класса она точно осилит, – закатила глаза я.

– Не надо, – отрезала мама с каменным лицом. – Не хочешь помогать брату, не нужно. Сама потом вечером с ним посижу. Ни от кого в этой семье помощи не дождёшься. Скоро все четверо мне на шею усядетесь и ноги свесите…

Все четверо – это я, моя тринадцатилетняя сестра Эля, восьмилетний братишка Игорь и мамин муж Геннадий Викторович – отец Игоря и наш с Элькой отчим.

Вообще-то, никто из нас четверых никогда не отказывал маме в помощи, но она почему-то просто обожала всех в этом обвинять при малейшей подвернувшейся возможности. Особенно сильно доставалось моей сестре. Потому что Элинка была натурой мечтательной и всё время витала в облаках. Это отражалось на всём, что она делала: начиная от качества уборки квартиры до успехов в учёбе.

Зато моя сестра очень здорово пела, просто как соловей. Мы вместе долго занимались вокалом, пока я не бросила. Мама довольно прохладно относилась к нашему увлечению и считала, что мы впустую тратим время на все эти репетиции. И, в общем-то, я была с ней по большому счёту согласна, а вот сестра – просто жить без музыки не могла.

– Ладно, мама, я помогу Игорю сделать уроки, – сдалась я, с протяжным вздохом вставая с банкетки, и, подобрав с пола свой тяжёлый рюкзак, поплелась в нашу с Элей комнату.

Мы жили в обычной двухкомнатной квартире в хрущёвке. У нас с сестрой была своя маленькая спальня, в которой стояли две односпальные кровати и два крошечных письменных стола, где мы делали уроки. По центру комнаты проходила невидимая граница наших владений: моя половина всегда была идеально чистой, а на половине сестры царил полный хаос.

Но несмотря на это я всё равно считала, что мне повезло, потому что Игорю, например, вообще отдельная комната не светила в ближайшие годы. Он делил зал вместе с мамой и своим отцом и спал на диване.

Войдя в нашу с Элей комнату, я застала сестру за странным занятием. Элина сидела на своей кровати, сложив ноги по-турецки, и пересчитывала горстку мелочи и смятых купюр разного достоинства. Видимо, разбила свою копилку.

Я никак не могла привыкнуть к новому цвету волос сестры. Совсем недавно она перекрасила их в угольно-чёрный. Я думала, мама её из дома выгонит, когда увидит. Я и сама испытала настоящий шок, обнаружив в нашей комнате вместо милашки-блондинки готическую брюнетку, что уж говорить о наших родителях. Элина перешла в подростковый возраст и начала творить странные вещи, из-за чего её непростые отношения с мамой только усугубились.

И глаза ещё вечно подведёт чёрным, как женщина-вамп. Хотя какая она женщина? Мелочь пузатая. Ребёнок-вамп!

– Это кто у нас тут богатенькая Буратинка? – усмехнулась я, бросив рюкзак на свой письменный стол.

– Сметанка, займи денег, пожалуйста! – Повернув ко мне голову, Элина состряпала жалобную мордашку.

Такое у меня было милое прозвище. Миланка – Сметанка. Но сестре повезло ещё меньше: я называла её Элька – Стелька.

– Денег? Откуда у меня такая роскошь? – хмыкнула я, подходя к нашему общему шкафу у стены и стягивая через голову свой школьный жилет.

– Я серьёзно, систер. Мне чуть-чуть на гитару не хватает. Очень надо, иначе она уйдёт! – отчаянно посмотрела на меня сестра.

– Куда уйдёт? Не слышала раньше, чтобы гитары ходили, – отозвалась я, любовно развешивая свою школьную форму на плечики и убирая в шкаф.

– Да Милана, блин! – стукнула ладонями по покрывалу Элина. – Мой одноклассник продаёт гитару свою старую за две тысячи всего! Я так хочу купить! Помоги, а? Ну чуть-чуть не хватает…

Переодевшись в домашние шорты и футболку, я подошла к ней и присела рядом на кровать.

– Ох, Стелька. Мама потом нас с тобой вместе с этой гитарой из дома выгонит.

– Не выгонит!

– А она хоть нормальная, эта гитара? Что-то дёшево твой одноклассник её продаёт.

– Да нормальная!

– Сколько не хватает?

– Пятьсот рублей…

Я вздохнула и приобняла сестрёнку за худые плечи, притянув к себе.

– Ладно. Найдём.

Снова вздохнула, подумав о том, что мне тоже придётся разбить свою копилку. Но чего не сделаешь для сестры. Мама с отчимом ей точно в жизни денег не дадут на гитару.

– Аааа, обожаю тебя, Сметаночка! – заверещала Эля и бросилась мне на шею, чуть не придушив в объятиях.

И откуда только бралось столько силы в этих хрупких косточках?

Кое-как вырвавшись из её цепких ручонок, я встала и подошла к своему письменному столу, открыла нижний ящик и извлекла из его недр старый потрёпанный кошелёк, в котором хранились две пятисотенных купюры – подарок нашей богатой тёти на мой прошлый день рождения.

Достав одну из купюр, я протянула её Эльке.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – запрыгала вокруг меня сестра, соскочив с кровати. – Я не верю, что у меня будет своя собственная гитара!

Умилённо улыбнувшись, я потрепала её по угольно-чёрным волосам.

– Ну ты только проверь, прежде чем деньги отдавать, чтобы гитара нормальная была, не поломанная, – строго погрозила я ей пальцем.

– Ага! – крикнула она, сгребая с кровати свои сокровища и запихивая в карман широких брюк-труб, после чего вприпрыжку унеслась куда-то из комнаты.

И тут же между дверью и косяком в нашу комнату просунулась темноволосая головушка нашего младшего брата.

– Миланка, а когда мы будем уроки делать? – смешно поигрывая бровками, поинтересовался Игорюшка.

– Да иду я, иду… – вздохнула я и, размяв шею, отправилась с братом в зал.

Мы устроились рядом за растущей партой для младших школьников, которую отчим купил для Игоря год назад. Она стоила целую кучу денег.

Братишка показал мне свой дневник, простейшее домашнее задание для второклашек. Игорь и сам бы с ним легко справился без посторонней помощи. Что, собственно, он и начал делать под моим чутким надзором.

Но следить за тем, как брат выводит в тетрадке по математике простейшие примеры, было слишком скучно. Я подперла щёку ладонью и принялась думать о Лёше…

Приобретённая головная боль в виде Федун и странное поведение Кати казались незначительной ерундой в сравнении с тем, как меня волновал мой новый одноклассник. Стоило только вспомнить его красивое лицо и крепкую спортивную фигуру, и сердце начинало заходиться, сбиваясь с обычного ритма…

6 глава

Ночью я долго не могла заснуть, ворочалась боку на бок, лежала на спине и смотрела в потолок. Удивительно, учитывая, что до полуночи я просидела за домашкой и просто адски устала.

Переживала, что не высплюсь, и завтра будет тяжко сидеть на уроках. А сейчас мне как никогда требовалось быть максимально собранной и внимательной, чтобы усваивать мощную программу лицея и зарекомендовать себя перед учителями сильной ученицей. В конце концов, я ведь планировала претендовать на премию фонда Молчанова. А это означало, что мне предстоит упорная работа в этом году.

Но эти доводы не помогали. Уснуть не получалось. Я вздыхала и охала, тихонечко, чтобы не разбудить сестру, ворочалась, поскрипывая матрасом.

В итоге уснула только под утро, вконец измучившись, и по ощущениям – практически сразу прозвенел будильник.

Поразительно, но несмотря на ужасную бессонную ночь, подскочила я с кровати достаточно бодро и сразу же начала собираться.

Достала из-за шкафа миниатюрную гладильную доску, подключила утюг и тщательно выгладила свою и без того почти не мятую школьную форму.

Потом принялась будить сестру:

– Стелька, вставай!

Она промычала в ответ что-то невнятное и отвернулась к стене, накрывшись с головой одеялом.

Впрочем, для нас с Элей это была обычная процедура каждое утро. Она свой будильник даже не ставила, потому что всё равно его не слышала. А я, пока ходила туда-сюда и собиралась, периодически пихала сестру под бок и покрикивала на неё, пока она наконец не проснётся.

Сев рядом с Элиной на её кровать, я сунула руки под одеяло и, нащупав спину сестры, принялась её щекотать. Стелька недовольно взвыла и начала сыпать проклятиями в мой адрес, неуклюже отбиваясь от моих рук.

Я злорадно усмехнулась, но всё-таки сжалилась и решила оставить её в покое на некоторое время.

Сунула ноги в тапочки и выглянула в коридор.

Со стороны кухни доносились звуки закипающего чайника и едва различимое позвякивание посуды. Мама уже вовсю готовила завтрак на всю семью, но голосов ещё не было слышно.

Я поспешила умываться, пока не проснулся отчим и мой младший брат, а то потом в ванную выстроится очередь.

Забежав на кухню, чмокнула маму в щёку:

– Доброе утро!

– Доброе утро, Милана, – повернула голову мама.

Он жарила на сковороде большую порцию омлета с овощами.

Я стащила из холодильника йогурт, быстренько проглотила его за две минуты и побежала одеваться.

Раньше наша семья почти одновременно выходила из дома по утрам после дружного завтрака в тесноте за нашим маленьким, но уютным кухонным столом. Но теперь мне приходилось собираться намного быстрее, чтобы успеть на автобус и не опоздать к началу уроков в лицей.

А ещё после вчерашнего печального опыта я решила, что лучше уж перестраховаться и выходить еще раньше.

– Мамуль, мне пора.

– Ты что, даже омлет не поешь? – всплеснула руками она, отрезая лопаточкой небольшие порции и перекладывая их на тарелки со сковороды.

– Да не хочу, мам, я йогурт поела.

– Ну какой йогурт, Милана, разве это еда?

– Мамуль, я ещё в столовой после второго урока поем, не переживай.

Я клюнула маму в щёку и поскакала обратно в нашу с Элькой спальню.

– Сестру там свою разбуди!– крикнула мне в спину мама.

– Хорошо!

В коридоре наткнулась на сонного отчима в пижаме.

– Доброе утро, – пробормотал он, подавив зевок.

– Доброе! – отрапортовала я и, торопливо обогнув его, юркнула в нашу с сестрой комнату.

Время уже поджимало, поэтому я нагло стянула с Эльки одеяло и принялась трясти её за плечи.

– Вставай, вставай! Сколько можно спать, засоня?

– Ой, ну отстань от меня! – сморщила недовольную мордаху сестрёнка, пытаясь отбиться от меня руками. Но ей это не удалось, и тогда она начала отбиваться ещё и ногами. Я с хохотом завалилась на сестру, несколько раз чмокнула её в щёку, а потом быстренько соскочила с кровати, когда Элька всерьёз вознамерилась меня забороть.

Наконец достигнув своей цели и убедившись, что сестра больше не уснёт, я с чистой совестью оставила её в покое.

До выхода из дома у меня оставалось ещё пять минут, и я вдруг спонтанно решила использовать их нетипичным для меня способом.

Зачем-то достала свою косметичку и маленькое зеркальце из ящика стола и уселась с этим добром на кровать, чтобы сделать макияж.

Обычно я никогда не красилась. Да и косметики у меня особо не было. Дешёвая тушь, заказанная сто лет назад в интернете, палетка с тенями персиковых оттенков, подаренная мне Элькой в прошлом году на 8 марта. Да розовый блеск для губ. Я знала, что мои сверстницы используют куда больший арсенал различных средств. Всякие там консилеры, хайлайтеры и бог знает что ещё, некоторые названия я даже не смогла запомнить. Никогда не понимала трепетного поклонения девчонками всем этим тюбикам и баночкам. Да и денег у мамы просить лишний раз не хотелось, их и так в нашей семье постоянно не хватало.

А сейчас я впервые в жизни испытывала странное, но очень сильное желание выглядеть чуточку лучше, чем есть на самом деле. Чувствовала себя от этого немного глупо. Просто хотелось понравиться Лёше.

– Ого, а что это ты делаешь? – сонно потирая глаза, пробормотала сестра, свесив ноги с постели.

Её чёрная, как ночь, длинная футболка с надписью «Nirvana» и лицами каких-то мужиков из доисторической музыкальной группы составляла идеально жуткое сочетание с её чёрными волосами. Эля теперь напоминала самого что ни на есть ребёнка дьявола. Но надо отдать должное – она была самым очаровательным в мире дьяволёнком.

– Да вот, решила немножко красоту навести, – ответила я, продолжив старательно намазывать тушью ресницы на одном глазу. Проклятые комочки жутко бесили.

– А что это на тебя нашло? – продолжала допытываться сестра.

– Да просто так.

Она прищурилась, встав с постели, и подкралась ко мне поближе.

– Неужто моя сестра влюбилась? – поинтересовалась Эля и заглянула мне в глаза.

– Нет, конечно! – слишком бурно отреагировала я, чувствуя, как краснеют щёки.

Ещё не хватало, чтобы эта малявка меня в краску вгоняла.

– Ну просто очень странно, что ты ни с того ни с сего начала вдруг краситься.

– Ой, отстань! – отмахнулась я от неё и приступила ко второму глазу, от усердия высунув язык.

– Хочешь, я тебе стрелки нарисую? – предложила мелочь.

Я посмотрела на неё из-под бровей, стараясь силой мысли донести, что думаю о её щедром предложении.

– Этого ещё не хватало. Иди уже умывайся, а то в школу опоздаешь. Мама потом опять тебе… вставит по первое число.

Теперь уже недовольно закатила глаза Элина.

– А-а-а, ладно, – страдальчески протянула она и пошлёпала босыми ногами к выходу из комнаты.

Я, конечно же, больше туши размазала по векам, нежели нанесла на ресницы. Но в конце концов получилось что-то приличное.

Взяв влажную салфетку, я тщательно стёрла следы туши на коже, удалив все, даже самые маленькие ненужные крапинки. После этого нанесла на губы блеск и совсем чуть-чуть добавила на веки персиковых теней.

На всякий случай бросив косметичку с зеркальцем для губ в портфель, стала быстро одеваться.

– Я ушла! – крикнула я своим в сторону кухни уже из прихожей, выбежала из квартиры и поскакала вниз по лестнице.

Пока ехала в автобусе, меня охватила тревога.

Что уж там, это я только перед Катей храбрилась, старалась казаться бесстрашной, а на самом деле тоже была той ещё трусихой. От одной мысли, что чёртова Федун сдержит своё слово и устроит мне веселую жизнь, становилось дурно.

Оставалось надеяться, что это были пустые угрозы, не более. Но интуиция упорно подсказывала мне обратное…

Только о Федун думать не хотелось. Сам факт её существования вызывал у меня жуткое раздражение. Как было бы здорово, если бы её не существовало, тогда ничто не омрачило бы моего знакомства с Лёшей…

Я, наверное, была чуть ли не единственной ученицей в этой школе, которая приезжала на автобусе. Всех остальных привозили родители на своих машинах. Некоторые ребята, уже достигшие совершеннолетия и получившие права, водили сами. А я всё ещё мечтала о собственном велосипеде…

В общем, перед воротами лицея была настоящая выставка дорогих автомобилей. Кто-то уезжал, кто-то подъезжал. Я шла между машинами, стараясь сильно не пялиться на них, как дикая. И вдруг споткнулась, чудом не упав. Оказалось – на кедах развязался шнурок.

Я присела на корточки у багажника одной из машин, чтобы завязать его. И тут двери этой самой машины хлопнули, и я увидела, как из соседнего авто буквально в паре метров от меня вышли двое парней.

Лёша с Тёмой…

Я вжала голову в плечи и, не поднимаясь, отползла подальше за багажник, не отдавая себе отчёта, почему веду себя как перепуганная лань. Но было ужасно неловко, что Лёша увидит меня раскорячившейся тут на корточках…

– Как тебе новенькая? – вдруг обратился к своему брату Артём.