Читать книгу "Новенькая"

17 глава

Утро понедельника ворвалось в нашу квартиру холодным ветром из приоткрытого окна и влажным запахом дождя. Я металась по комнате, запихивая учебники в рюкзак, пока Эля, сидя на своей кровати, болтала ногами и восторженно тараторила:

– Сметанка, ну какой же Артём классный! Ты хоть понимаешь, что у меня наконец-то будет своя нормальная гитара? Я до сих пор поверить не могу! Это же… просто вау! Повезло тебе, Сметанка, такого офигенного парня себе нашла! Вот бы и мне тоже такого же встретить, – мечтательно вздохнула сестра.

Я закатила глаза, натягивая школьный жилет. Щёки предательски вспыхнули, и я отвернулась к зеркалу, делая вид, что поправляю волосы.

– Не неси чушь, он не мой парень. Просто пришёл извиниться, и всё.

– Ага, извиниться, с цветами! – хихикнула она. – Пионы, между прочим, это типа намёк на любовь. Я загуглила!

– О господи, – простонала я, хватая рюкзак. – Иди лучше завтракать, а то опоздаешь в свою школу.

Эля показала мне язык, но послушно выскочила из комнаты, напевая что-то про «Милана и Артём, любовь и пионы».

Я покачала головой, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. Этот маленький чёртик умел поднять настроение, даже когда на душе царил полный хаос.

На улице и правда похолодало, асфальт блестел от ночного дождя – промозглая осень подкралась незаметно. Я куталась в свою тёмно-зелёную куртку, торопясь к остановке. Размышляя о том, насколько эта куртка окажется хуже, чем верхняя одежда остальных моих одноклассников, и заранее испытывая неловкость.

К моему облегчению, автобус подъехал почти сразу. Внутри было тепло, и я расслабилась, глядя на струи дождя, стекающие по окну.

В голове снова закрутились мысли о вчерашнем визите Артёма. Он произвёл на меня достаточно сильное впечатление…

Наверное, Катя всё-таки была права на его счёт, и Тёма действительно хороший парень. По крайней мере, теперь мне куда сложнее стало представлять его в роли негодяя. Разве негодяи дарят девушкам цветы? А гитары их младшим сёстрам?

Выйдя из автобуса, я ускорила шаг – до начала уроков оставалось всего десять минут. Вроде бы вышла из дома вовремя, но автобус тащился целую вечность, в городе были какие-то жуткие пробки.

Забежав в лицей, поспешила к гардеробу, стягивая на ходу мокрую от дождя куртку. Но тут тоже, как назло, образовалась самая настоящая пробка, только из людей. Я встала в конец очереди и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поглядывая на часы.

Когда наконец сдала свою куртку и получила номерок, до звонка оставалось всего две минуты. Резко развернувшись, я буквально сразу налетела на кого-то, чуть не стукнувшись лбами.

– Ай! – вырвалось у меня, когда я потеряла равновесие. Но упасть мне не дали. Чья-то рука крепко ухватила меня за локоть.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Лёшей Романовым.

Его тёмные глаза смотрели на меня в упор, а моё сердце тем временем быстро набирало темп, будто задалось целью выпрыгнуть из груди.

Я сглотнула.

Мы стояли так близко друг к другу, что я могла рассмотреть каждую крапинку в карей радужке его глаз.

Это продолжалось гораздо дольше, чем следовало бы. А потом Лёшин взгляд опустился к моим губам, и моё бедное сердце в этот миг совсем перестало биться.

Но уже в следующее мгновение Романов молча отпустил меня и, не сказав ни слова, просто прошёл мимо, направляясь к дальней части гардероба.

А я так и осталась стоять на месте, чувствуя, как пылают щёки. Панически пытаясь сообразить, что это вообще сейчас было?!

В коридоре раздался звонок, и я, опомнившись, бросилась к лестнице. Нельзя было опаздывать на первый урок, особенно учитывая мои проблемы с учёбой.

Добежав до кабинета алгебры, я проскользнула внутрь за секунду до того, как в класс вошёл учитель – суровый мужчина средних лет со смешной фамилией Курочкин. Впрочем, имя у него было самое обычное – Иван Михайлович.

Я юркнула за парту рядом с Катей, которая вопросительно подняла брови при моём появлении. Я только отмахнулась – не было времени объяснять.

– Доброе утро, класс, – произнёс Иван Михайлович, оглядывая нас своим фирменным строгим взглядом. – Сегодня у нас небольшой срез знаний. Проверим, как вы усвоили материал прошлой недели. Достаньте листочки.

По классу прокатился коллективный вздох.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Только среза знаний мне сейчас не хватало для полного счастья. Я пока не была готова… Да ещё толком не занималась на выходных… из-за Артёма.

Я бросила взгляд на ту парту, где сидели Романовы, но она была пустая. Лёша так и не поднялся на урок после нашей встречи в гардеробе, а его брата рядом с ним я вообще не видела.

Ощутила новый укол тревоги. Артём ведь обещал принести сегодня в школу гитару для Эли. Если он не сдержит обещание, она сильно расстроится…

Поймала на себе взгляд Федун и её подружек – Карины и второй, кажется, её звали Даша, – все как одна сверлили меня недобрыми глазами. Римма шепнула что-то Карине, и та хихикнула, прикрыв рот ладонью. Я отвернулась, мысленно закатив глаза.

– Уберите с парт всё, кроме ручки и листка, – попросил Иван Михайлович, начав писать на доске задания для двух вариантов.

Я нервно посмотрела на появляющиеся на доске формулы и задачи, с досадой осознавая, что плаваю в этой теме. Ненавидела чувствовать себя отстающей. Но попыталась сконцентрироваться и решить хотя бы то, что понимала.

Двадцать минут спустя Иван Михайлович собрал наши работы, и оставшееся время до конца урока мы занимались новой темой. Но я никак не могла сосредоточиться. Переживала из-за того, что плохо написала срез, и ещё… постоянно думала, где же Лёша. Почему он так и не явился на урок. И почему так долго на меня смотрел там, внизу у гардероба… От этих мыслей в груди странно щекотало.

Когда прозвенел звонок, Иван Михайлович окликнул меня:

– Синицкая, будьте добры, задержитесь на минутку.

Сердце упало. Неужели я написала настолько плохо, что он уже хочет меня отчитать?

– Я подожду тебя в коридоре, – шепнула мне Катя, легонько сжав мою руку.

Я кивнула и подошла к столу учителя, нервно теребя лямку рюкзака.

– Вы хотели со мной поговорить?

Курочкин посмотрел на меня поверх очков:

– Милана, я мельком просмотрел ваш срез. И, должен сказать, результат оставляет желать лучшего.

Стало стыдно. Я невольно сглотнула, опустив взгляд.

– Я понимаю, что перевод в новую школу – это стресс, – продолжил Иван Михайлович уже мягче. – И программа у нас действительно сложная. Но если вы хотите продолжать учиться здесь, вам придётся серьёзно подтянуться по моему предмету. Настоятельно рекомендую вам найти репетитора или обратиться за помощью к кому-то из одноклассников, например, к Римме Федун.

Мне пришлось подавить нервный смешок от такой идеи – обратиться за помощью к Федун. Знал бы Иван Михайлович, какие у нас замечательные отношения…

– Я нагоню, не беспокойтесь, – кротко ответила я учителю, не поднимая глаз. – Буду стараться изо всех сил.

– Очень на это надеюсь, – отозвался Курочкин. – Вы можете идти.

Я вышла из класса с тяжёлым сердцем. Катя ждала меня в коридоре, и по моему лицу она сразу всё поняла.

– Так плохо? – с сочувствием спросила она.

– Хуже некуда, – вздохнула я. – Он советует мне найти репетитора.

– Так попроси маму, чтоб она нашла, – сказала Катя таким тоном, будто это являлось вполне очевидным и логичным решением моих проблем.

Ну вот как ей было объяснить, что для нашей семьи оплата услуг репетитора – крайне нежелательная дополнительная статья расходов?

Я только тяжко вздохнула. Нет, нужно как-то справляться самой…

– Кстати, как ты в субботу доехала? Мама не ругалась? – вспомнила Катя, когда мы пошли по коридору на следующий урок.

– Да нормально, – снова вздохнула я. – Только мама всё-таки не спала и увидела меня в платье. Блин, – стукнула я себя по лбу. – Я же совсем забыла его тебе сегодня привезти!

– Да ладно, потом отдашь, – отмахнулась Катя. – И что, досталось тебе вчера?

– Ой, мама весь мозг вынесла. А как твой братик?

– Потемпературил немного, но вчера к вечеру уже носился как угорелый. Слушай, Милан, я должна тебе кое-что сказать…

– Что такое? – покосилась я на подругу и нахмурилась. Её виноватый вид мне совсем не понравился.

– Короче… Надеюсь, ты меня не убьёшь… Мне Артём вчера утром позвонил, умолял дать твой адрес. Сказал, что хочет извиниться и всё такое, а по телефону ты его просто пошлёшь. И я дала, – сконфуженно выдала Катя.

– Да я уже знаю, – слегка улыбнулась я, глядя на её муки совести. – Он вчера приходил. Цветы принёс…

Катя округлила глаза и негромко пискнула от восторга.

– Серьёзно?! – зашептала она, вцепившись в мой локоть и наклонившись ближе ко мне. – И что? Рассказывай! Я жажду знать подробности!

– Потом, – шикнула я, заметив, что в нашу сторону идёт Федун со своей свитой.

– Гайдарова, тебя классная вызывает. Срочно, – командным тоном обратилась она к Кате, после того как мазнула ядовитым взглядом по мне.

Я посмотрела на подругу. В её глазах отражалось недоверие, но всё же она кивнула Римме, не решившись высказать его вслух, а потом наклонилась ко мне:

– Пойдём? Сходишь со мной?

– Нет, – громко ответила за меня Федун, вызывая у меня приступ головной боли. – Ирина сказала, чтобы ты пришла одна. И срочно. А ты, – она перевела лисий взгляд на меня, – задержись-ка. У меня к тебе есть разговор.

– Ещё чего, не собираюсь я с тобой разговаривать, – нервно усмехнулась я, безотчётно делая шаг назад.

– Что, струсила, выскочка? – агрессивно шагнула на меня Федун.

18 глава

Я смотрела на Римму Федун, а в груди так и клокотало всё от гнева. Её зелёные глаза, холодные, как у змеи, впивались в меня с высокомерной насмешкой. Она стояла так близко, что я чувствовала аромат её сладковатого парфюма, и этот запах почему-то вызывал тошноту. Невыносимо хотелось отступить хоть на шаг назад, но я стиснула зубы и выпрямилась, стараясь не показать, как сильно меня трясёт внутри. Конечно, я опасалась её – мало ли что могла выкинуть эта стерва. Но ни за что на свете не показала бы ей свой страх.

Катя шагнула ко мне, её рука легонько коснулась моего локтя.

– Хочешь, я не пойду к классной? – тихо спросила она, бросая настороженный взгляд на Римму и её свиту. – Или давай лучше всё-таки сходим к ней вместе?

Я покачала головой, не отрывая глаз от Федун.

– Всё в порядке, Кать. Иди, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

– Милан, я тебя не оставлю, – упрямо прошептала она, придвигаясь ещё ближе.

– Катя, правда, всё нормально, – повторила я громче, заставляя себя улыбнуться. – Иди, не переживай. Что мне сделает эта зазнайка? Я её не боюсь.

Катя замялась, её взгляд метнулся от меня к Римме, потом к Карине и Даше, которые стояли за спиной своей предводительницы с одинаковыми ядовитыми ухмылками.

– Ну смотри, – наконец неохотно произнесла она и, бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, развернулась и пошла по коридору в сторону лестницы.

Я осталась одна. Против трёх.

Римма шагнула ко мне, сокращая расстояние, и её губы растянулись в презрительной улыбке.

– Ну что, выскочка, попала ты, – процедила она, наклоняясь чуть ближе.

Я сглотнула, чувствуя, как ускоряется пульс. Пришлось напомнить себе, что этой мегере меня не запугать.

– Ой, как страшно, – театрально схватилась я за сердце и сделала шаг назад, намереваясь обогнуть её и уйти.

Но не успела. Карина и Даша, словно по команде, метнулись ко мне с двух сторон. Их руки вцепились в мои локти, как клещи, и с неожиданной силой потащили меня в сторону женского туалета.

Я растерялась. Ноги заплетались, а в голове зашумело от паники.

– Эй, вы что творите?! Отпустите! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка у моих одноклассниц оказалась железной.

Они протащили меня через коридор, и я, спотыкаясь, едва успевала переставлять ноги.

Девушки затащили меня в женский туалет, в котором, как по заказу, никого не было. Только гулкое эхо от кафельных стен и тихое капание воды из неплотно закрытого крана.

Последней зашла Федун. Она повернула защёлку на двери с таким видом, будто запирала тюремную камеру. Щёлк – и мы остались одни, без свидетелей.

Меня толкнули к стене, и я больно ударилась спиной о холодный кафель. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

– Что вам от меня надо? – спросила я, и голос прозвучал так жалко, что я возненавидела себя за это.

Моё сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его удары в горле. Воздуха вдруг стало не хватать. Я глубоко вдыхала, но кислород как будто не доходил до лёгких. В голове панически метались мысли о том, что Римма может сделать здесь со мной всё, что угодно. Вдруг она какая-то психопатка и никого не боится? Что если они сейчас изобьют меня тут или как-то унизят?

Мне стало по-настоящему жутко, и я поняла, что сглупила, отпустив Катю и оставшись одна. Но назад пути уже не было, и я изо всех сил старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.

Федун королевской походкой подошла вплотную и наклонилась ко мне. Её лицо оказалось так близко, что я могла рассмотреть поры под слоем тонального крема. Глаза этой стервы горели настоящей ненавистью, а губы кривились в садистской улыбке.

– Значит, так, выскочка, – прошипела она мне в лицо, обдавая запахом мятной жвачки. – Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Ты не знаешь, с кем связалась. Вчера ты наплела Лёше всякую чушь про меня, и из-за тебя мы поссорились. Понимаешь, дура? Поссорились из-за тебя!

Я моргнула, пытаясь осмыслить её слова. Лёша? Так дело в нём? Господи, это напоминало сюжет какой-то дешёвой подростковой мелодрамы. Никогда бы не подумала, что однажды стану участницей девчачьих разборок из-за парня. Я бы посмеялась, только сейчас было не до смеха.

– Слушай, я не… – начала я, но Римма не дала мне договорить.

Её рука внезапно взлетела, и она с силой схватила меня за волосы.

Я вскрикнула, боль обожгла кожу головы, словно с меня пытались снять скальп. Я попыталась извернуться и вцепиться ногтями в наглую морду Федун, но Карина и Даша тут же подскочили к нам и перехватили мои руки. Я оказалась в ловушке, совершенно беспомощная.

– Нравится? – прошипела Римма, дёрнув меня за волосы, чтобы сделать ещё больнее. Слезы брызнули из глаз сами собой. – Запомни, Синицкая. С этого дня ты сидишь тише воды ниже травы. Хоть один звук издашь, который мне не понравится – и этот наш разговор покажется тебе ласковым по сравнению с тем, что я с тобой сделаю потом. Поняла?!

Я стиснула зубы, терпя боль. Слёзы жгли глаза, но я не издала ни звука. Не доставлю этой гадине такого удовольствия. Даже если она и правда снимет с меня скальп, я ни за что не покажу свою слабость.

– Ты меня поняла? – рявкнула Римма, дёрнув меня за волосы ещё сильнее.

Я молчала, глядя прямо ей в глаза. И стиснув челюсти так, что зубы скрипнули. В глубине души зарождалась не просто злость – чистая, неразбавленная ненависть к этой девушке и всему, что она олицетворяла.

– Смотри, я не шучу, – процедила она. – Это первое и последнее предупреждение.

Наконец, выпустив мои волосы, Федун демонстративно вытерла руки о свою юбку, словно испачкала их об меня. Потом повернулась к своим подругам:

– Идёмте, девочки.

Карина с Дашей с высокомерными ухмылками отпустили мои руки и пошли за своей предводительницей.

Дверь хлопнула, и я осталась одна.

Тишина в туалете была оглушительной. Я медленно сползла по стене, присев на корточки, и закрыла лицо ладонями. Меня трясло – не просто руки, а всё тело, будто я пробежала марафон. Зубы стучали, и я не могла это остановить.

«Успокойся, Милана, успокойся», – твердила я себе, но это не помогало.

Пережитое унижение ядовитой отравой расползалось по всему телу, доводя сознание до тихой истерики.

Да кто они такие? Как смеют со мной так обращаться?!

У меня и раньше были стычки с одноклассницами в старой школе, но до рукоприкладства и таких угроз никогда не доходило.

Я не хотела плакать, не хотела быть слабой, но проклятые слёзы катились и катились по щекам. Я шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом блузки, злясь на себя за это.

Прозвенел звонок на урок, но я не могла заставить себя подняться. Сидела, обхватив колени, и смотрела на белый кафель под ногами, пока он не начал расплываться перед глазами. В груди росло тяжёлое, липкое чувство – я не знала, что мне делать.

До одури хотелось возмездия, но я не представляла даже, как его добиться.

Кто мне поможет? Катя? Она сама боится Федун до потери сознания…

Рассказать всё классной? Или… маме? Да ни за что! Это ещё похуже унижение.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветилось имя Кати. Я судорожно вздохнула и сбросила звонок. Не хотела, чтобы подруга услышала мой дрожащий от слёз голос.

Но через несколько секунд от Гайдаровой пришло сообщение в мессенджер: «Милана, ты где? У тебя всё нормально?»

Я шмыгнула носом, вытерла слёзы и быстро набрала ответ: «Да, всё норм. Скоро приду на урок».

19 глава

Брела по коридору, сжимая лямки рюкзака так, будто они могли удержать меня от падения в пропасть. Урок начался минут двадцать назад, и я уже не видела особого смысла туда идти. Особенно учитывая, что придётся как-то объяснять учителю, почему я опоздала, а в это время весь класс будет пялиться на меня, на мой покрасневший от слёз нос и опухшие глаза, и в том числе и Федун со своими подпевалами.

А что, если они уже разболтали всем о том, как унизили меня в туалете? От этой мысли у меня сжимался желудок.

Но с другой стороны, если я не приду на урок, то могу свободно записывать себя в жалкие трусихи. Это означало бы, что Федун раздавила меня, но с таким раскладом я категорически не могла согласиться.

Не дойдя несколько шагов до кабинета, я остановилась. Сквозь приоткрытую дверь виднелись силуэты одноклассников, склонившихся над тетрадями. Голос учителя доносился приглушённо, но отчётливо. Сделав глубокий вдох и выдох, я попыталась набраться смелости. Это ведь не так уж сложно? Просто открыть дверь, пробормотать извинение за опоздание и сесть за парту… Но руки снова сильно задрожали, как до этого было в туалете, а в горле встал ком.

Чёрт, я не могла… Не хватало ещё разреветься перед всем классом!

Слёзы уже навернулись на глаза, я моргнула, пытаясь их прогнать, но стало только хуже.

Нет. Не сейчас.

Развернувшись, я почти бегом бросилась к лестнице, мягко отталкиваясь кедами от мраморного пола. Ко всем моим переживаниям теперь добавились ещё угрызения совести. Я прогуляла урок. Первый раз в жизни. И ещё непонятно, как это может мне потом аукнуться…

Опасаясь встретить классную или кого-то из учителей, я не придумала ничего лучше, чем спрятаться в столовой. Там имелись укромные места в углу за декоративными растениями, где можно было отсидеться до конца урока и привести мысли в порядок.

Просторное помещение столовой встретило меня тишиной. Только где-то вдалеке гремела посуда, да дождь барабанил по огромным окнам, за которыми хмурилось небо.

Я взяла чай в автомате – пальцы всё ещё дрожали, и горячий стаканчик обжигал ладонь. В зале было пусто, только пара работников кухни накрывали столы для младших классов. Я направилась к тому самому укромному месту – туда, где за горшком с большим фикусом прятался маленький столик, почти невидимый от входа. Но дойдя до него, замерла.

Столик оказался уже занят. За ним сидел Лёша. Перед ним лежала раскрытая тетрадь, и он что-то рисовал в ней левой рукой, не заметив моего появления. Рядом на столе стояла баночка колы, покрытая капельками конденсата. Лёша потянулся к ней, чтобы сделать глоток, и тут заметил меня.

Наши взгляды встретились, и он тут же захлопнул тетрадь, будто в ней было что-то супер-секретное.

– Привет, – вырвалось у меня. Голос прозвучал тонко, почти жалобно. Я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Надо было молча развернуться и уйти.

– Привет, – ответил Романов, откидываясь на спинку стула.

Его взгляд был вопросительным и как будто слегка удивлённым, словно он не понимал, что мне от него могло понадобиться.

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Даже случившееся в туалете как-то резко потускнело и стало казаться не таким ужасным по сравнению с неловкостью, которую я испытывала в этот момент. Лёша продолжал выжидающе смотреть на меня, а я понятия не имела, что ему сказать. Разворачиваться и уходить теперь уже было как-то глупо.

Сжав стаканчик с чаем в руке и набравшись смелости, я кивнула на стул напротив:

– Можно присяду?

Лёша пожал плечами, не отводя глаз.

– Валяй.

Бросив свой рюкзак на пол у ножки стола, я опустилась на стул, стараясь не смотреть на Романова слишком долго. Его тёмные глаза будто видели меня насквозь. Умом я понимала, что это невозможно, но всё равно сгорала от стыда из-за того, как ведёт себя мой организм в присутствие этого парня.

Дождь за окном стучал всё сильнее, а в столовой было так тихо, что я слышала, как один из работников кухни что-то негромко напевает себе под нос.

Надо было срочно что-то сказать Лёше, чтобы не выглядеть идиоткой.

– Ты что, прогуливаешь? – спросила я, тут же пожалев о своём тоне. Он звучал обвиняюще, как у классной.

Лёша приподнял бровь.

– А ты? – Его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой, от которой я ещё больше смутилась.

Я опустила глаза на свой чай, нервно теребя пальцами край стаканчика. Да уж, глупо вышло.

– А где Артём? – попыталась я сменить тему.

Лёша отхлебнул колу, не торопясь отвечать.

– Поехал в аэропорт. Его родители сегодня прилетают.

Я нахмурилась, не понимая, что именно меня смутило в его ответе. Наконец, до меня дошло:

– Разве у вас не одни родители? – недоумённо посмотрела я на него.

– Одни, – ответил Лёша.

Я открыла рот, чтобы спросить, как это так, ведь они вроде бы братья, но передумала. Не хватало ещё лезть в их семейные дела. Вместо этого мой взгляд упал на тетрадь, которую Лёша всё ещё прижимал рукой к столу, будто боялся, что я её выхвачу.

– А что ты рисуешь? Можно посмотреть?

– Тебе не понравится.

– Ну покажи, – попросила я, сама не понимая, откуда взялась эта настойчивость. Просто стало вдруг ужасно любопытно.

Он удивлённо вскинул бровь, но тетрадь так и не открыл. Молчание затянулось, и я снова почувствовала, как краснею. Ну вот, теперь я точно выглядела идиоткой.

– Ладно, не хочешь – не показывай, – буркнула я, отводя взгляд к окну. Дождь лил как из ведра, оставляя косые росчерки на стекле.

Казалось – это фиаско. Теперь ещё он возомнит себе, будто я пришла сюда, чтобы попытаться сблизиться с ним. Хотя это было не так.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Не понимала, что сделать дальше. Встать и уйти? Может, достать из рюкзака какой-нибудь учебник и сделать вид, что читаю? Но это выглядело бы ещё глупее, чем мои жалкие попытки завязать разговор.

Я осторожно попробовала горячий чай, решив, что выпью его и уйду. Но тут вдруг произошло неожиданное. Лёша заговорил со мной сам.

– Тёма спрашивал меня, смогу ли я позаниматься с тобой, подтянуть тебя по программе лицея, – сказал он неожиданно, и я чуть не поперхнулась чаем.

– Что? – Я уставилась на него, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз. – Я его об этом не просила.

– Тебе и не надо было. Тёма – добряк. Он за всех переживает.

– И ты готов со мной позаниматься? – с неверием уточнила я.

– Вообще я не в восторге от этой идеи. Но если ты вылетишь после первой четверти, брат огорчится.

Я почувствовала себя так, будто меня оскорбили. Не знаю, что задело больше – равнодушный тон Романова или то, что он думал, будто сама я точно не справлюсь и обязательно вылечу.

– Я не собираюсь вылетать. – Поставив стаканчик на стол, я сложила руки на груди и волком уставилась на Лёшу. – И тоже не горю желанием с тобой заниматься.

Он прищурился, будто мои слова его чем-то развеселили.

– Да? Почему же?

– Потому что ты мне неприятен, – выпалила я, чувствуя, что ляпнула лишнее. Но тут же отмахнулась от этой мысли, пытаясь убедить себя, что всё правильно сказала, ведь это было чистой правдой.

Лёша усмехнулся, теперь в его взгляде появилось что-то… хищное.

– Из-за того подслушанного разговора?

Я удивлённо округлила глаза.

– Значит, Тёма рассказал тебе, что я всё слышала?

– Да, он иногда болтлив, – лениво потянувшись, ответил Лёша и продолжил смотреть на меня с этой своей проклятой насмешкой.

– Ну, у тебя тоже язык без костей, как я заметила, – съязвила я, окончательно разозлившись. Но зато хотя бы перестала смущаться, как дура.

Лёша откинулся на стуле, скрестив руки.

– Это не предназначалось для твоих ушей.

– Да мне всё равно, что ты обо мне думаешь, так что не парься! – с презрением махнула я рукой.

Он наклонил голову набок:

– И ты типа даже не обиделась?

Я стиснула зубы. Его наглость бесила, но в то же время что-то в его взгляде – тёплое, почти игривое – сбивало с толку.

– На дураков не обижаются, поговорка такая есть, – выдала я очередную колкость.

Но тут Лёша в долгу не остался. Сразу ответил, не моргнув глазом:

– А я слышал другую поговорку – на правду не обижаются.

Я открыла рот от возмущения, поражаясь его наглости.

– То, что ты там сказал, – никакая не правда! Может, я и «ни о чём» в твоих глазах, но уж сказать мне «привет, как дела» точно не хватит, чтобы я растаяла, ясно?

Он пожал плечами и снова нагло ухмыльнулся.

Я думала, убью его. Просто встану – и придушу! Только духу не хватало – он всё-таки парень, и в разы меня сильнее. Поэтому я только беспомощно сжимала под столом кулаки, придумывая, что бы такого ему сказать пообиднее.

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, если бы не появился Артём. Я увидела, как он заходит в столовую с рюкзаком на одном плече и большим чехлом с гитарой – на другом. Тут же забыла о распирающей меня злости и обрадовалась – похоже, Тёма всё-таки сдержал обещание и принёс в школу гитару для Эльки! Сестрёнка будет счастлива!

– Артём! – помахала я ему рукой, привлекая внимание.

Он тут же посмотрел на меня и радостно помахал в ответ, быстро зашагав в нашу сторону.

– Привет! – поздоровался он, подходя ближе. И удивлённо вскинул брови, увидев своего брата. – О, а вы чего тут вдвоём сидите?

– Да вот, предлагал Милане помощь с учёбой, но она отказалась, – нагло заявил Лёша.

– Милан, а почему? – перевёл на меня удивлённый взгляд Артём. – Зря ты скромничаешь, тебе сейчас не помешает помощь. Подумай, что будет, если тебя отчислят?

Я недоумённо посмотрела на Артёма. Они что, сговорились?

Внутри снова начала закипать злость.

– Мальчики, вы зря беспокоитесь, никто меня не отчислит, – холодно ответила я, вставая из-за стола и подхватывая с пола свой рюкзак. – Я прекрасно справлюсь сама, без всякой помощи. Вот увидите.

Теперь это стало просто делом чести.

В конце концов, не могла же я быть глупее этого самодовольного… индюка?