Читать книгу "Национальный характер и его отражение в психологии русских народных сказок"

Юлия Викторовна Харланова
Национальный характер и его отражение в психологии русских народных сказок

© Харланова Ю.В., 2024

© Издательство «ФЛИНТА», 2024

Введение

«Много есть чудес на свете, человек – их всех чудесней», – поёт хор в трагедии Софокла «Антигона», поставленной на афинской сцене почти две с половиной тысячи лет тому назад. Подобное сопряжение человека и космического мира («света») вокруг него составляло специфику греческой философии, завещанную, ею европейской культуре в целом.

Что лежит в основе этого мира? Из чего произошло всё, обнаруживаемое в нём? Как отношусь к нему я, человек, и как он относится ко мне? – эти вопросы люди вообще и философы в особенности, задают себе и по сей день. И не вина философии, что она – в силу сложности поставленных проблем – до сих пор не дала на них исчерпывающего ответа. При чём ситуация, в которой оказался человек в ХХ столетии, хорошо выражена словами М. Шелера: человек сегодня не знает, что он есть, но он знает, что он этого не знает.

Вот и сегодня нас продолжает волновать вопрос: кто мы? Как появился и чем характеризуется наш внутренний мир? Эти вопросы всегда актуальны.

В гуманитарных науках человек определяется как носитель разума, он принципиально отличается от животных своей разумностью, позволяющей сдерживать и контролировать телесные влечения и инстинкты. Благодаря разуму он постигает законы мироздания, открывает науки, изобретает технику, преобразует природу и создает новую среду обитания. Кроме разумности, можно указать и другие духовные характеристики человека: только у него возникает вера в Бога, различение добра и зла, осознание своей смертности, память о прошлом и вера в будущее. Только человек способен смеяться и плакать, любить и ненавидеть, судить и оценивать, фантазировать и творить. И в целом, жить в обществе, в социуме.

Наукой и жизнью доказано, что в результате социальной жизни, в структуре общества образовываются различные по характеру, масштабу, общественной роли и т. д. социальные общности, складываются сложные взаимоперекрещивающиеся связи между ними. И в ряду таких общностей важное место занимает этническая общность, к которой принадлежит каждый из нас без исключения (даже имя человека первоначально связано с названием его рода или племени). Но изучением этих общностей занимается этнология, при чём же здесь философия? – может возникнуть вопрос.

Дело в том, что в этнонациональных общностях люди связаны, не только объективными связями: территорией, материально-экономической деятельностью, но и субъективными: общим языком, общей психологией и общей культурой. Что касается культуры, то эта категория достаточно разработана как культурологами и социологами, так и философами, хотя является достаточно противоречивой. Менее же разработанной является другой субъективный признак этнонациональной общности – общая психология.

Этнологи, говоря об этой характеристике данного вида общности, не вникают в детали, считают общую психологию (включая в неё ещё и национальное самосознание) неоспоримым и очевидным фактом. Так ли это? И что понимается под фразой «общая психология»? Насколько она подвержена изменениям под влиянием внешних факторов и есть ли в ней достаточно устойчивые элементы? Чем отличается национальный характер (или психологический склад нации) от менталитета? На эти и другие вопросы я попыталась ответить в своей работе.

Приведём пример для иллюстрации противоречивости и сложности данного вопроса. Обычно, считается, что испанцы отважные до безрассудства люди. Но с другой стороны, любой испанец, при всем уважении к отваге своего народа, отметил бы, что среди испанцев есть и люди осторожные, и просто трусы. Не зря ведь олицетворением испанского характера считается не только смелый до безрассудства Дон Кихот, но и весьма осторожный и рассудительный Санчо Панса. Надо добавить, что Дон Кихот и Санчо Панса – представители не только разных психологических типов, но и разных слоев испанского общества. Хотя уж в их-то характерах этим определяется далеко не все.

Вот из-за таких противоречий до сих пор идут между учеными споры не только о том, как проявляется национальный характер, но и о том, существует ли он вообще. Академик Д.С. Лихачев пишет: «…правильнее говорить не о национальном характере народа, а о сочетании в нем различных характеров, каждый из которых национален»[1]1
  Бромлей Ю.В. Человечество – это народы / Ю.В. Бромлей, Р.Г. Подольный. – М.: Мысль, 1990. – С. 115.


[Закрыть].

Можно еще вспомнить хотя бы, как по-разному реализован обычай решать споры дуэлями. В XIX – начале XX века в Германии дуэли стали прежде всего традицией университетов и армейского офицерства. Принято было считать, что лицо студента украшают шрамы от дуэлей, и студенты то и дело схватывались на рапирах, при чём противники, как правило, надевали особые повязки и защитные приспособления на глаза, шею, руки, ноги, грудь, живот, а наконечники рапир… дезинфицировали. Понятно, что смертельных исходов не было. Зато студент выполнял свою обязанность и получал украшающий лицо шрам.

В то время как во Франции дуэли устраивались в ту же эпоху обычно на пистолетах, дрались на поединках и ученые, и писатели, и депутаты парламента. Русские же дуэли были по характеру гораздо ближе к французским. Франция и Россия могли похвастаться наибольшим количеством бретеров-забияк, готовых драться по любому поводу насмерть.

Но ни у французов, ни у немцев, ни у нас не получила распространения так называемая американская дуэль, существовавшая в США – когда противники предоставляли жребию решать, кто из них умрет, и, например, принимали по одинаковой с виду таблетке: одна таблетка была безвредна, другая же содержала смертельный яд.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что национальный характер существует, хотя далеко не каждый человек, принадлежавший к данному народу, может считаться обладателем типичного национального характера. Но каковы его составляющие, процесс формирования? Наследуется ли он от предков, входя в наследственные психологические качества, или приобретается в процессе воспитания?

Оценка национального характера усложняется тем, что большинство определяющих черт характера, таких, как трудолюбие, патриотизм, мужество, целеустремленность являются общечеловеческими. Следовательно, речь может идти не о монопольном обладании какой-либо этнической общностью той или иной из этих черт, а лишь о различии между отдельными народами в формах (оттенках и стилях) её проявления.

Очевидно, что эта общность психологического облика, культуры, традиций проявляется в особенностях национального быта народа, в нравах, привычках, склонностях людей той или иной нации, в особенностях их песен, танцев, фольклора, живописи и т. п. Поэтому данное исследование при изучении понятия национального характера опирается на народную философию, в частности на русские народные сказки.

И этот выбор не случаен. Сказка, в отличие от других видов устного народного творчества, образующего народную философию, в своей фантастике наглядно раскрывает историю народной культуры и народного быта, содержит мифические сюжеты, мотивы и образы, отражающие национальные особенности общности.

Причины того, что происходит с человеком сегодня можно найти в психологии древнего человека, когда появились первые его попытки объяснить не только окружающий мир, но и себя в этом мире, выразившиеся в первобытной мифологии. Не случайно первые мифы носят антропоморфный характер. По мнению А.Ф. Лосева, миф – это «живое, одушевленное и в конце концов антропоморфное понимание бытия»[2]2
  Лосев А.Ф. История античной эстетики (ранняя классика) / А.Ф. Лосев. – М., 1963. – С. 105.


[Закрыть]. Другими словами, мифология является первой исторической формой сознания людей, которая возникла в результате перенесения на мир и его законы свойств человека и рода.

Многие фольклористы занимались исследованием сказок, но очень мало из них рассматривали их психологическую основу. К основным исследователям данного направления в изучении народной сказки можно, наверно, отнести лишь: В.Я. Проппа, который в 1946 году выпустил книгу «Исторические корни волшебной сказки», где пытался показать возникновение волшебной сказки и обосновать появление определенных функций персонажей; и В.М. Жирмунского, показавшего в своей статье «К вопросу о международных сказочных сюжетах» (1967), что на национальной почве воспринимающей страны сюжеты перерабатываются и приобретают особые черты, характерные для историй, культуры, фольклора и языка страны.

В заключении отмечу, что данное исследование характеризуется разносторонней терминологией. Что связанно не столько с немалым количеством понятий этнической психологии (что говорит лишь о сложности проблемы), такими как «духовная коллективность», «тип народа», «психологический склад нации», «национальный характер», «менталитет» и т. п., наполняющие конкретным содержанием общую философскую категорию «сознание», сколько с охватом большого числа наук, обладающих своей собственной терминологией. Поэтому в конце работы (в приложении № 1) приведены толкования основных (не только философских) понятий и терминов, необходимых для раскрытия темы исследования: «Национальный характер и его отражение в народной философии (на примере русских народных сказок)».

Кроме этого, в работу входит приложение № 2, в котором представлены основные сведения об некоторых мыслителях и философах (в тексте отмеченные звёздочкой), изучавших данную проблему.

Глава 1. Вопрос о национальном характере в истории психологической мысли

1.1. Представители социальной психологии о национальном характере

С самого начала возникновения науки, в том числе и философии, начал действовать один из основных законов её развития – закон дифференциации научных знаний. Так, в ходе исторического развития от собственно философии отделились психология, формальная логика, этика, эстетика. Сегодня, среди других структурных элементов философского знания существует направление (нельзя сказать, что сугубо самостоятельное), включающее в себя проблемы общественного бытия и его модификаций, получившее название «социальная философия».

Одна из фундаментальных проблем, решаемых социальной философией – взаимодействие личности и общества. Вопрос же о национальном характере находится, прежде всего, в рассмотрении психологического направления социальной философии, представленного, прежде всего, в трудах Л. Уорда*, Г. Тарда*, В. Парето* и некоторых других мыслителей.

Французский мыслитель Г. Тард решал проблему взаимодействия личности и общества, постоянно полемизируя со своим соотечественником Э. Дюркгеймом*. У данных оппонентов проблема национального характера прослеживается более чётко, чем у других представителей социальной философии конца XIX века – начала XX. Так, Э. Дюркгейм вводит понятие коллективного сознания, определяемого им как совокупность общих верований и чувств, свойственных в среднем членам какого-либо общества. Но если для Дюркгейма общество, коллектив выступают как исходное начало, формирующее человека во многом по своему образу и подобию, то для Г. Тарда первичным элементом во взаимодействии человека и общества является человек. В результате взаимодействия человеческих личностей, считал Г. Тард, формируются группы людей, с присущей им групповой психологией и общество как сложная система взаимодействия отдельных людей и социальных групп.

Конечно, не только Г. Тард и Э. Дюркгейм, как представители социальной философии, рассматривали вопрос о психологии народов, но он ещё более остро встал перед новой наукой – социальной психологией, ранее выступавшей составной частью философии, и возникшей в результате появления выдающихся исследований начиная с конца ХIХ века, среди которых для нас важными являются: Г. Лебон* «Психология народов и масс» (1895) и В. Вундт* «Психология народов» (1912).

Следует отметить, что развитие социальной психологии как науки осуществлялось от общих теоретических вопросов к более частным, практическим. Первые теоретические концепции в области социальной психологии разрабатывались во 2-й половине ХIХ – первой трети ХХ века. В 1859 году в Германии выходит в свет новое издание: «Журнал психологии народов языкознания». Его авторы, языковед и философ Х. Штейнталь* и философ М. Лацарус*, заявили о психологии народов или народной психологии как науке. В первом номере журнала они сделали попытку раскрыть сущность новой науки, заключающейся в открытии трёх законов человеческого духа, которые проявляются там, где живёт и действует много людей.

Это было началом разработки одной из первых социально-психологических концепций – психологии народов. Позднее концепцию психологии народов разрабатывал В. Вундт, написавший десятитомный труд с соответствующим названием.

В. Вундт рассматривал коллективную психику как сочетание индивидуальных психических состояний людей в определённых условиях. Он считал, что необходимо изучать те явления общественной жизни, которые невозможно объяснить, исходя только из особенностей сознания индивида. Вундт выделил три таких основополагающих явления: язык народа, его мифы и обычаи.

Язык весьма существенно влияет на психологию народа, поскольку он содержит в самой общей форме живущие в духе народа представления. Анализ различных языков как социально-психологических, знаковых систем данного этноса показывает, что разница между ними достаточно существенная. Любой язык содержит слова, не имеющие, аналогов в его мире. Кроме того, каждый язык имеет свои особые формы выражения, представлений, например, в виде фразеологизмов, – таких устойчивых словосочетаний, значение которых не выводимо из значений составляющих их компонентов. В любом случае «неправильности» языка отражают специфику представлений точно так же, как и основные его компоненты. Язык может иметь высокую степень конкретизации, как, например, русский, или быть относительно абстрактным, как, например, японский. Рассматривая язык как уникальную знаковую систему, которая задает интерпретацию явлений окружающего мира, можно заметить, что он является необходимым условием понимания психологии данного народа по сравнению с другим.

Социально-психологическое значение мифов заключается в том, что они несут в себе первоначальное содержание представлений в виде контекста восприятия, а также чувства и влечения, связанные с представлениями. Мифы включают в себя не только фантастические представления человека о мире, но также и ценности, идеалы, долженствования. Они возникают на ранней стадии развития человеческого общества и транслируются через сказки, былины, эпос, любые художественные произведения, имея широкое распространение в обществе, как на уровне общественного сознания, так и на уровне индивидуального. Мифы передаются всей культурой общества, определяя мифологические представления людей, формируя их установки, влияя на вкусы и знания о том, что является хорошим и плохим. Мифы часто определяют психологическую потребность человека видеть вещи в определенном свете. Они могут помогать человеку постигать истину, но могут также и искажать ее. В любом случае мифологическое восприятие формируется непроизвольно в процессе социализации и является более подсознательным процессом, нежели сознательным.

Обычаи представляют собой способы поведения, которые являются наиболее типичными в стандартных социальных ситуациях у данного народа. Они регулируют поведение человека в различных ситуациях, но наиболее строгий контроль обычая можно наблюдать в жизненно значимых для человека событиях во вступлении в брак, рождении ребенка, похоронах и др.

Выделив язык, мифы и обычаи – три основополагающих явления, определяющих психологию народа, В. Вундт сделал важный шаг в разработке фундаментальных социально-психологических проблем.

1.2. Психоанализ и вопрос о национальном характере

Хотя проблему психического склада нации поднимали многие философы и социологи, на мой взгляд, важно рассмотреть взгляды «философов-психологов», которые при философском понимании личности отмечали глобальные проблемы психологической науки, как роль наследственности и среды, сознательного и бессознательного в формировании личностной психики и поведения.

Я имею в виду исследователей одного из наиболее влиятельных идейных течений в современной философии – психоанализа. Основы психоанализа, как философской концепции, были заложены З. Фрейдом*, открывшим в сознании человека особую бессознательною сферу. Его идеи затем выразились в работах К.Г. Юнга*, А. Адлера*, Э. Фромма* и многих других мыслителей.

Занимаясь вопросом влияния общества на психику человека, ученик З. Фрейда, К.Г. Юнг развивал учение о «коллективном бессознательном», определяющем поведение социальных групп. Он констатировал: «Само по себе коллективное бессознательное вообще не существует; на самом деле оно является не чем иным, как возможностью, той самой возможностью, которая передается нам по наследству с древних времен посредством определенной формы мнемических образов или, выражаясь анатомически, через структуры мозга. Нет врожденных представлений, но, наверное, есть врожденная возможность представлений, которая определяет границы даже самой смелой фантазии, определяет, так сказать, категории деятельности фантазии, в известной степени идеи a priori, о существовании которых, однако, невозможно судить без наличия соответствующего опыта»[3]3
  Юнг К.Г. Проблемы души нашего времени / К.Г. Юнг. – М., 1994. – С. 57.


[Закрыть].

«Коллективное бессознательное, – отмечает К.Г. Юнг, – является огромным духовным наследием, возрожденным в каждой индивидуальной структуре мозга… Бессознательное содержит источник сил, приводящих душу в движение, а формы или категории, которые все это регулируют, – архетипы… Их можно рассматривать как варианты древних представлений, принявших свою нынешнюю форму в результате использования сознания, ибо функция сознания заключается не только в том, чтобы воспринимать и узнавать через ворота разума мир внешнего, но и в том, чтобы творчески переводить мир внутреннего во внешнее»[4]4
  Там же. С. 132–133.


[Закрыть].

То есть, элементы коллективного бессознательного – архетипы – «являются в определенной степени обобщенной равнодействующей бесчисленных типовых опытов ряда поколений. Они представляют собой, так сказать, психические осадки бесчисленных переживаний подобного типа»[5]5
  Там же. С. 57–58.


[Закрыть].

Таким образом, К. Юнг разрабатывал теорию внеперсонального, «родового» или коллективного слоя бессознательного, которое является отражением опыта предшествующих поколений и состоит из совокупности архетипов (общечеловеческих первообразов) древних способов понимания и переживания мира, тесно связанные с символикой и проявляются в сновидениях, художественном творчестве и т. п.

Например, анализируя сказки, сновидения и даже научные концепции, он пришел к выводу, что дух, выступающий в сказках в образе мудрого старца, дающего советы в затруднительных ситуациях, является непреходящим символом истории культуры, задающим ей творческую энергию. К другим архетипам он относил образы матери-земли, народного героя, богатыря и др.

Эти архетипы не являются сугубо индивидуальными, напротив, согласно Юнгу, они не только интерсубъективны, но и обладают трансисторическим значением. Его анализ сказок, сновидений, разнообразных художественных произведений (от мифов до современных романов), различных форм концептуализации мира (от алхимии до современной физики), форм религиозного опыта и т. п. показал наличие устойчивых структур, которые можно считать своеобразным предпониманием, которое обеспечивает коммуникацию как в вертикальном (историческом), так и горизонтальном (межличностном) плане.

Другим течением в психоанализе является «психокультурный фрейдизм», основными представителями которого являются К. Хорн и Э. Фромм.

Так Э. Фромм полагал, что социальная структура формирует потребности человека, а его собственная антропологическая основа определяет способы его существования. Он вводит понятие социального характера и его типов: рецептивного, эксплуататорского, накопительского и рыночного. В основе каждого из них лежит своеобразный психологический механизм, посредством которого люди решают проблемы своего существования. Эти механизмы – защитные реакции индивида на противоречивую ситуацию социальной структуры. Чувство неуверенности, и бессилия перед лицом экзистенциальной проблемы человек может компенсировать деструктивизмом, стремлением к разрушению.

Работа Э. Фромма «Характер и социальный процесс» внесла большой вклад в решение рассматриваемого вопроса о национальном характере. В ней он писал: «При изучении психологических реакций социальной группы, т. е. индивидуальных лиц, нас интересует не те особенности, которыми эти лица отличаются друг от друга, а та часть структур их характеров, которая является общей для большинства членов группы. Эту общую для них часть мы можем назвать социальным характером. Социальный характер, естественно, менее специфичен, чем индивидуальный характер. При описании последнего мы рассматриваем всю совокупность черт, которые в своей особой конфигурации образуют личности того или иного индивида. Социальный же характер содержит лишь выборку черт, существенное ядро структуры характера большинства членов группы, которое сложилось в результате основного опыта и способа жизни, общего для этой группы»[6]6
  Мир философии: Книга для чтения. В 2-х ч. / сост. П.С. Гуревич, В.И. Столяров. – М.: Политиздат, 1991. – С. 276.


[Закрыть].

Но Фромм Э. не только дал понятие «социального характера», он выделил основные характеристики, функции данного явления: «Характер в динамическом смысле аналитической психологии – это специфическая форма, которую передаёт энергии человека, динамическая адаптация его потребностей к определённому способу существования данного общества. Характер, в свою очередь, определяет мышление, эмоции и действия индивидов…

Если взглянуть на социальный характер с точки зрения его функций в социальном процессе, то мы должны будем начать с положения, высказанного в отношении функций индивидуального характера, т. е. с убеждения, что, приспосабливаясь к социальным условиям, человек развивает в себе черты, которые заставляют его желать действовать так, как он должен действовать…

Социальный характер интериоризует внешние требования и тем самым использует энергию человека для решения задач данной экономической и социальной систем. Как мы видим, коль скоро определённые потребности появляются в структуре характера, любое поведение, отвечающее им, одновременно доставляет удовлетворение как с психологической, так и с практической точек зрения. До тех пор, пока общество обеспечивает индивиду возможность получать эти два удовлетворения одновременно, мы имеем дело с ситуацией, когда психологические силы укрепляют социальную структуру. Однако рано или поздно между ними происходит разрыв. Старая структура характера продолжает существовать, хотя уже образовались новые экономические условия, для которых традиционные черты характера больше не годятся. В этой ситуации люди либо действуют в соответствии со своей структурой характера и тогда эти действия оказываются помехами в их экономических занятиях. Либо они не могут найти такую внешнюю позицию, которая позволяла бы им действовать согласно их внутренней „природе“. Иллюстрацией такого положения дел служит структура характера пожилой части представителей среднего класса, особенно в странах с жёсткой классовой стратификацией, как например в Германии. Традиционные достоинства этих людей – умеренность, бережливость, предусмотрительность – утрачивают своё значение в современной деловой жизни по сравнению с такими новыми качествами, как инициатива, готовность рисковать, агрессивность и т. д.»[7]7
  Мир философии: Книга для чтения. В 2-х ч. / сост. П.С. Гуревич, В.И. Столяров. – М.: Политиздат, 1991. – С. 277–279.


[Закрыть].

Таким образом, Э. Фромм говорит о том, что развитие экономики опережает развитие характера. И он в чём-то прав. Если бы он написал свою статью в конце XX века, в наши дни то, можно с уверенностью говорить, что вместо примера о ситуации в Германии, он бы рассмотрел положение в России.

В заключении, Э. Фромм затрагивает вопрос влияния образования и воспитания на социальный характер: «Хотя образовательный процесс не является причиной определённого социального характера, он составляет один из механизмов его формирования»[8]8
  Там же. С. 280.


[Закрыть]. Это очень интересный аспект проблемы. Ответ определяется из вопроса, что понимать под «социальным характером» и какую роль играет воспитание, а какую «природа», при формировании человека, личности.