Читать книгу "Заноза для шейха"

Глава 7

Мухаммед

– Посмотри на меня, джамиля, – нависаю над моей красавицей, и убираю её руку от стыдливо прикрытых глаз. Сердце стучит, заглушая стук напольных часов. Во рту пересохло от желания. – Я хочу видеть твою любовь и боль, когда буду брать тебя.

– Я не могу, господин. Мне страшно.

– Не бойся, и я подарю тебе наслаждение, – опускаю девичью руку к своему животу. Спускаю ниже. Влажная ладонь касается моего зверя, рвущегося в бой. – Потрогай какой он горячий. Если ты будешь с ним ласкова, больно будет лишь первый раз, – сильнее стискиваю ладонь красавицы.

– Но как ласкать тебя, господин? – нежный голос прелестницы дрожит.

Вожу её рукой по своему стволу.

– Я всему научу тебя, девочка, – с трудом сдерживаюсь. – Скажи, что хочешь меня.

– Хочу, господин.

Ласкаю нежные грудки, приникаю к ним губами.

– Сделай меня своей, пожалуйста, – вскрикивает красавица и прогибается подо мной дугой.

– Твоё нетерпение меня заводит.

Слышу тихие шаги за спиной. Оборачиваюсь и гневно смотрю на девушку, как две капли воды похожую на мою красавицу.

– Я же сказал, что займусь тобой завтра.

– Простите меня, господин, – отвечает девушка почему-то мужским голосом. – Но вы просили разбудить вас в восемь.

Открываю глаза и стены моего дворца превращаются в безликую спальню, а девушка в моего помощника Сулеймана.

– Али перевёл договор, который вы передали ночью. Говорит, до утра вычитывал… На нём что-то совсем лица нет.

– Скажи, я сейчас приду. И… оставь меня.

– Вам подать одежду?

– Оставь меня!

– Простите, господин.

Дожидаюсь пока Сулейман выйдет и со стоном утыкаюсь носом в подушку. Такой сон прервать. Мне же уже плевать на все договора на свете. Я тоже до утра не спал, рассматривая фотографии дочерей Горина. Хороши чертовки. А у Есении ещё и сестра-близнец. Закрываю глаза, пытаясь вернуться в сон. Если бы Сулейман не вломился, чувствую, обеих бы распечатал. Интересно, Есения девственна или нет? В жёны возьму только девственницу. Не потерплю никакого прошлого. Но в любом случае девчонка моя. А сестра-близнец приятный бонус. Боль пронизывает мои чресла. Гоню так некстати разыгравшиеся фантазии. Приняв душ и облачившись в одежды, выхожу в гостиную.

– Доброе утро, ваше высочество, – Али вскакивает с кресла и прикладывает руку к груди.

– Доброе утро, Али, – устраиваюсь в кресле и принимаю из рук Сулеймана стакан воды. – Какие основные требования в этом договоре?

– Соблюдение температуры и влажность?

– Влажность? – улыбаясь, вспоминая влажную ладонь Есении и своего раскалённого зверя в них. – Господин Горин знает толк в извращениях.

– Видите ли, ваше высочество, – Али переминается с ноги на ногу. – Я всю ночь ломал голову, ища подтекст в документе, но его нет. Это договор о хранении зерна в чистом виде.

– Зерна? Дай сюда перевод, – С грохотом, расплескав наполовину, ставлю на стол стакан воды. Выхватываю бумаги из рук переводчика и бегу глазами по строчкам. – О, Аллах! Да этот человек… – прикусываю язык, не желая выдавать свой гнев. Так меня ещё никто не обманывал. – Этот человек мне сразу показался очень рассеянным. Явился в овчинной шкуре на голое тело. Сочувствую господину Горину. Иди, Али! Сулейман, кофе!

Достаю из кармана телефон и набираю номер Есении. Надеюсь, рассеянность юриста её отца не оказалась заразной, и она не потеряла подаренный ей мобильник. Слушаю длинные гудки, поглаживая инкрустированную драгоценными камнями поверхность телефона. Набираю второй, третий раз. Наконец-то звонок срабатывает. Слышу дерзкий девичий голосок.

– Хэллоу, приёмная принцессы Есении.

– Я хочу говорить с ней. Позови, пожалуйста.

– А она в душе моет уши!

Разговор прерывается. Сулейман входит с подносом, и я прячу свою ярость поглубже.

– Ваш кофе, господин, – Сулейман ставит поднос и кланяется. Он как никто чувствует моё настроение и предчувствует бурю, готовую вырваться из меня. – Будут ещё какие-нибудь пожелания?

– Я жду срочный заказ из Новой Зеландии. Доставку обещали к шестнадцати часам. Скину тебе номер трека. Уточни, не будет ли задержки.

– С ночи аэропорт закрыт из-за метели.

– Да что ж такое! В Питере есть зоопарк?

– Есть.

– Поехали!

***

Есения

Сделала первое в своей жизни заявление суровой родительнице и, увидев мамины глаза, быстро ретировалась из гостиной к Варе в комнату. Сестра закончила факультет психологии, и у меня к ней сегодня целая куча вопросов.

– Варенька, прости! – обнимаю её. Сестра словно ушла в другие миры. С отсутствующим взглядом вышивает крестиком, сидя возле письменного стола. На нём, среди стопок учебников по психологии, лежит раскрытая книга китайского философа. Варя, в отличие от меня, предпочитает бумажные книги. Напольная лампа с серебристым колпаком мягким светом обволакивает квадратные пяльцы. В комнате не пойми с чего пахнет ладаном. В углу уютно и трепетно мерцает огонёк лампады под иконой. Помню, как Годзя взялся с упоением мастерить иконостасы. Достигнув совершенства в этом деле, он принёс лучшие из своих работ на суд нашему отцу. Так в каждой комнате появился молельный уголок. Мы с Варькой зажигаем их либо жёстко накосячив перед их величествами Фролом Великим и королевой Марго, либо на Пасху и Рождество.

Варя упорно молчит. Шишикаю ей в ухо, как ёжик. Так и зудит всё внутри от желания вывалить на голову сестры про Муху, отбор в гарем и сладкую клубнику.

Варя защищается, подняв плечо.

– Не сбивай, чифырка! Раз, два, три, четыре, – взяв иголку с ниткой зелёного цвета, Варя сверяется со схемой и считает крестики. Сестра увлеклась вышивкой, поступив в институт.

– Как у тебя хватает нервов на это? – Я всегда с восхищением и страхом смотрю на Варины вышивки в рамах. Кого только она не изобразила нитками на канве за последние пять лет. Тут и драконы, и волки, и набережные, и цветы, и влюблённые пары. Над письменным столом целая галерея. Самая поразительная картина – волчья стая в серых тонах. У Вари недавно случилась несчастная любовь, и сестра подолгу сидела у себя в комнате. Никого не хотела видеть и слышать. Как потом призналась сама – прокляла всё на свете, взявшись вышивать эту картину. Она только усугубила депрессию, но привычка доводить любое дело до конца не дала ей бросить работу.

– Из года в год ты задаёшь один и тот же вопрос. – Варя с завидным упорством кладёт стежок за стежком. Она не в маму. Ту трясёт от одного вида спиц, клубков и мулине, а швейная машинка вообще вызывает в нашей королеве священный ужас. Зато мать с упоением занимается садом. В последние пять лет ей удалось отжать у зятя под розы лужайку перед его домом. Руслан долгое время оберегал от посягательств трепетно любимой тёщи сосновый лес на своём участке. С появлением детей понял, что им нужно больше солнца, качели-карусели, и сдался. Отец в очередной раз постарался избавиться от розовой тележки с посаженными в ней цветами, но Марго заявила, что декор дворика зятя ей видится в голубых тонах.

– Потому что я не могу получить ответ на свой вопрос. – Рассматриваю схему новой вышивки. – Ты икону вышиваешь? Ладаном у тебя пахнет. Ты, часом, не в монастырь собралась?

– Есь, лучше бы ты и правда пошла в клуб! Отвечаю в сто первый раз – вышивание помогает мне сосредоточиться на некой проблеме и найти ответ. Когда работает мелкая моторика, включается мозг. Что тут непонятного? Отвечаю на следующий: я вышиваю икону. Хочу сделать подарок Годзе к Рождеству. В монастырь не собралась, но мысль хорошая. В келье можно будет спокойно предаваться своим мыслям.

– Смею напомнить, что в келье все мысли должны быть о Боге. Хотя после этого, – тычу пальцем в стену с вышивками, – ты готова к любому самоотречению! Но вообще, лучше бы ты продолжила лепить горшки! Когда занималась гончарным делом, ты не была такой занудой! И вообще, мне кажется, что человек, вышив такую огромную картину, не может испытывать ничего, кроме желания пойти и пришить кого-нибудь. В смысле прибить.

Варя откладывает вышивку и, сложив руки на животе, устремляет на меня взгляд серых глаз. В детстве нас было не отличить даже родному отцу, сейчас же мы носим разные причёски. И если я всё такая же девочка-девочка, то Варе, с её характером, прокурором работать бы. Впрочем, возможно, именно изучение психологии и несчастная любовь наложили на Варино чело печать «синего чулка». Но когда я смотрю в Варины глаза, вижу свои. Красивые серые озера – так папа говорит про глаза Марго, и она передала нам их по наследству.

– Так, включаем дедукцию, – тянет слова Варя. – Судя по тому, что ты притащила домой свою тощую жози, приключений на неё не нашлось. Ты злишься и считаешь, что мой вечер тоже должен быть испорчен.

– Ничего она не тощая! – рассматриваю в зеркале свою пятую точку. – И приключения были… На мне хочет жениться принц.

Варя с подозрением ведёт носом.

– Я не пила! – пресекаю её догадки.

– Но мы же недавно просматривали всех царственных особ, оставшихся в Европе. Одни старпёры. Уж лучше тогда Адамур…

– Да что вы все пристали ко мне с этим Адамуром! Иди сама за него!

– Он по тебе сохнет. Что за принц-то? Не томи.

– Шейх Мухаммед Азу Майнхер… Не помню полное имя.

– Звучит не очень прилично, но это полбеды. – Варя встаёт и вынимает из ящика стола колоды метафорических карт. – Никогда бы не подумала, что кто-то из моих сестёр добровольно захочет отправиться в гарем.

– Я не хочу в гарем. И хочу немедленную сессию у тебя.

– Садись, дорогая! – Варя уступает мне место и убирает пяльцы в угол. – Доставай, как обычно, двенадцать карт. То есть ты наивно полагаешь, что твой шейх окажется моногамным? Да им только по закону четыре жены положено! У него, может, как раз одной в комплекте не хватает.

Перемешиваю первую колоду и выкладываю три карты рубашками вверх. Мне хочется огрызнуться на сестру, но Руслан говорил почти всё то же самое. Руки дрожат, и колода падает.

Варя даёт мне вторую и недовольно бурчит:

– Раскладывай следующую. Я соберу.

Выкладываю из второй колоды три карты и, почти не выбирая, из третьей и четвёртой. Варя нависает над столом, как полководец над картой.

– Что тут у нас. Ну прошлое, как обычно, золотое. Сколько бы ты не вытаскивала, моя избалованная девочка. Дом – полная чаша, море поклонников, радость и любовь… А это что за поворот? – Варя берёт в руки карточку с изображением богато накрытого стола. Мне на картинке сразу бросается в глаза вазочка с горкой клубники.

– А это мой сегодняшний вечер. Шейх с меня сегодня уже за одну ягодку хотел трусы стянуть.

– То ли ещё будет, – Варя бросает на меня заинтересованный взгляд. – Надеюсь, ты вела себя достойно?

– Нет, – признаюсь я, и сердце пускается в галоп, стоит вспомнить как жарко меня обнимал Мухаммед. – Принц кормил меня клубникой, а я его маминой клюквой в сахаре, но…

– Но тут на переднем плане фаршированный баклажан, – ехидно улыбается Варя.

– Фу, пошлячка. Если продолжить ассоциации, то баклажан я не ела!

– Ну расскажи хоть, как и что было, – оттаивает сестрица, и я вновь узнаю в ней свою подругу по боевым походам шальной юности. Только благодаря неусыпной бдительности светлейшего, нам удалось сберечь себя девственницами до весьма почтенного возраста.

Взахлёб рассказываю про выставку, грозного падишаха, похищение и отбор невест, откладывая самое вкусное на конец. В глазах Вари разгорается азарт.

– Ух, ну ты зажгла сегодня, мать! Сама-то что думаешь?

– Мне Муха понравился очень. Но гарем… Чужих баб я не потерплю. Интересно, он женат уже? – Не сговариваясь лезем в интернет и спотыкаемся на том, что не знаем полного имени. Находим по фото, и я улыбаюсь, как поймавшая мышь кошка, – не женат.

– Что ты имеешь в виду, говоря «чужих баб»? – Варя, склонив голову, рассматривает фото моего избранника.

Идея приходит одномоментно:

– Вот ты говоришь «четыре жены», – опасливо поглядываю на сестру. – Ты и я – уже две…

Варя открывает рот, но, на моё счастье, столь смелое предложение лишило сестру дара речи, и я продолжаю:

– А там через четыре года Ксюха подрастёт, а когда Наташе будет восемнадцать, нам с тобой вообще будет уже фиолетово. Прикинь, как здорово! Мы с тобой будем жить, как и прежде вместе, девчонки с нами.

– Ты ничего сегодня не курила? – шёпотом спрашивает Варя.

– Нет!

– Только не вздумай озвучить родителям – проклянут!

Вздыхаю тяжело:

– Да это я так. Давай посмотрим, что дальше твои карты говорят.

_____________

Место действия: Россия, Ленинградская область.

______________

Персонажи цикла "Пять дочерей футболиста Горина":

Есения и Варвара Горины, 23 года сестры-близнецы, средние дочери Марго и Фрола Гориных. Есения увлекалась в детстве скульптурой, а Варя гончарным делом. Варя закончила факультет психологии. Есения – эколог.

Фрол Матвеевич Горин – магнат, в прошлом известный футболист, отец семерых детей, 57 лет.

Маргарита Сергеевна Горина – жена Фрола, в прошлом ветеринарный врач, 54 года

Руслан Молодцов – муж Маруси, дядя Луки, юрист Фрола, 56 лет.

Маруся Молодцова – старшая дочь Гориных, жена Руслана Молодцова 32 года.

Дети Руслана и Маруси – Роман 8 лет и Катя 6 лет.

Ксюша Горина – дочь Гориных, 14 лет

Матвей – сын Гориных, 8 лет

Таша – она же Наташа, младшая дочь Гориных. 6 лет

Меланья – вторая дочь Фрола, мастер спорта по восточным единоборствам, жена Егора Бераи, 25 лет.

Егор Берая, – муж Меланьи, сын Адамура, внук Егора, военный, 28 лет

Егор – телохранитель Марго и дочерей Фрола. В прошлом спецназовец, прошёл много войн, 73 года.

Анна Ивановна – домработница Гориных, жена Егора. 70 лет. В прошлом неудачно вышла замуж на Сицилию и попала там в плен к главе мафии. Вернулась в Россию с помощью Фрола.

Адамур Берая – внебрачный сын Егора, отец Егора-младшего и Сони, владелец сети клубов и гостиниц в Сочи, 50 лет. Влюблён в Есению.

Лука – юрист и телохранитель Адамура, муж Сони Берая, 35 лет.

Соня Берая – сестра-близнец Егора Берая, 28 лет.

Мики – старая шимпанзе Руслана и Маруси.

Дети Луки и Сони – близнецы Кристина и Архип, 3 года

Глава 8

Руслан

– Маруся, девочка моя сладкая, – шепчу сквозь сон. В голове лёгкий шторм после выпитого накануне. Бутылкой коньяка дело не ограничилось. Марго не удалось нас разогнать по домам и постелям, сменила гнев на милость и даже посидела с нами.

От невинного поцелуя жены, дрожь пробегает по телу. Но Марусе сейчас нужны не только слова, она хочет взять своё сполна. Раздраконил не по-детски я ночью мою малышку. Маруся валит меня на спину и, усевшись верхом, стягивает с себя сорочку. Девять лет, как мы женаты, а для меня с ней каждый раз, как первый. Приоткрываю один глаз и быстрого взгляда на точёную фигуру Маруси достаточно, чтобы полки поднялись в атаку. Мой внутренний радар улавливает – могу просто лежать и наслаждаться её кульбитами. Нахожу в себе силы открыть второй глаз.

– Не выспался, светлейший княже? Ну лежи, лежи, – раззадоривает меня Маруся. – Сама всё сделаю.

– Ко-шеч-ка, я тебя лю! – мурлычу, закинув руки за голову.

Напрыгавшись вдоволь, Маруся падает мне на грудь и утыкается носом в ключицу, а я затягиваюсь ароматом копны тёмных волос. Теперь наши движения неспешны. Целуемся лениво, ласкаем друг друга. Полусонный утренний секс переходит в третью фазу. Подхватываю жену за талию:

– Меняемся местами. – Пара движений, и я уже сверху.

Маруся довольно сопит, уткнувшись носом в подушку:

– Волчок проснулся!

Слегка приподнимаю бёдра жены, овладеваю ею, нанося удар за ударом. Капли пота проступают на лбу, тело наливается жарким, вязким томлением. Срываюсь на резкие, частые толчки. Маруся, выгибаясь дугой, страстно шепчет:

– Да! Ещё! Покажи на что ты способен.

Содрогаюсь, растворяясь в неземном удовольствии, и обрушиваюсь на жену всем телом.

– Что значит «покажи на что способен»? – смеюсь, переведя дух. – А что я разве ещё не показал?

– Волчок, слезай, – ёрзает подо мной Маруся.

– Нет, ты поёрзай ещё. Тогда я точно покажу тебе сейчас на что способен. А тот раз запишем в разминочный.

– Давай вставать! Уже восемь, – даже будучи вжатой в матрас, Маруся не перестаёт командовать. – У нас гостей и детей полон дом! Только тихо как-то.

Сползаю с жены и, нашарив похищенные ею труханы, одеваюсь.

– Да, денёк сегодня будет жаркий, несмотря на то что второй день вьюжит. – Подхожу к окну и выглядываю во двор. Белый снег слепит глаза с непривычки. Ещё позавчера осенние пейзажи нагоняли дремотную тоску.

– Соня с близнецами и нашими оболтусами уже гуляют, – кидаю через плечо.

Кидаю взгляд в соседний двор. Бяка объезжает нового жеребца из конюшни Фрола. Конь резвится под ним, но Егор-младший дело знает. Характер у младшего из рода Берая тот ещё. Фрол привечает зятя на равных.

Адамур и Егор Иванович, кутаясь в тулупы, наблюдают за Бякой с крыльца. Гориных пока не видно, и мой телефон, к счастью, молчит. Успею спокойно позавтракать. Пересмыкнув трусы на животе, уже собираюсь пойти в душ, как моё внимание привлекает пара у окна в доме мин херца. По светлым волосам не соображу, кого из девиц Гориных приобнял мой белобрысый племянник. Раньше так близко он мог стоять только к Мэл, но близняшки подросли… Чем чёрт не шутит. Есения к нему неровно дышала, но у неё сейчас араб на уме. Варя? На кой ей глубоко женатый мужик? Пока лазил в ящик комода за биноклем, пара ушла.

Приняв душ и позавтракав в кругу семьи на скорую руку, иду к Горину. Понедельник – день тяжёлый. С утра назначены переговоры по зерну с китайцами. Договор, оставшийся у Мухи, не даёт мне покоя. В его глазах я теперь по жизни обманщик или идиот. И после озвученного нашей королевой плана – скорее второе. Согласно ему, я плохо знаю английский, а потому в гости звал гостей из Эмиратов не сегодня, а в среду. Бумаги перепутал впопыхах. Для завершения образа могу пустить слюни во время встречи.

С порога в нос шибает запах тушёной капусты. В гостиной вопит Есения:

– Вы с ума сошли? Какой к чёрту бигос? Вы всё провоняли! Всё!

Подумав, оставляю куртку на крыльце и спешу на представление, задуманное Марго.

Она никогда не позволяла себе ходить по дому в бигуди, но сегодня её голова вся в папильотках, вместо домашнего элегантного платья короткий розовый халат, и на ногах розовые тапки в виде поросят. Не иначе как откопанный в чулане чей-то подарок на год свиньи.

– Еся, если папа хочет бигос, значит он хочет бигос! – парирует Марго, с невозмутимым видом опиливая ноготь.

– Мама, но ко мне же свататься едут! – топает ногой Есения.

– Прекрасно. – Марго поворачивается в сторону кухни и кричит: – Анна, как арабы относятся к польской кухне?

– Да они, небось, одной рыбой питаются, – выглядывает из кухни Анна, обмахиваясь передником. – Ну и жара там. Две кастрюли, точно адовы котлы кипят.

– С чего бы рыбой? Они мясо любят, – рокочет Фрол. В чудесном настроении и в неизменных шортах, он спускается по лестнице со второго этажа и тянет носом. – Запашок – огнище!

– Да! Как будто кто-то вполз сюда и сдох. – Есения бросается к окну и открывает его нараспашку.

Фрол целует Марго и обнимает меня по-братски. Поворачивается к дочери и перекатывается с пяток на носки.

– Ты обижаешь светлейшего, дочь моя. Кроме него сюда ещё никто не вполз с утра.

– Лука тут у тебя уже ошивается. Не видел его?

Племянник, словно ответ на вопрос, выныривает из коридора, ведущего к девичьим спальням.

– А вот этот хитрый лис! – протягивает ему руку Фрол. – Здорово, Лукань!

Есения, ища поддержки, бросается к нему.

– Лука! Ну ты-то хоть скажи, что вонь адская…

– Когда я служил на севере, у нас и похлеще запахи были! – Из того же коридора, что и Лука, размашистым шагом входит красный от мороза Бяка. Видимо, воспользовался чёрным входом и спугнул Луку.

Вот только с кем у племянника был интимный разговор и к кому он потом ещё и в комнату наведался? Даже приезд шейха уходит на задний план. Если Горины не остановят эту адскую кухню, почётные гости сдохнут уже у ворот.

***

Есения

– Почему ты так со мной поступаешь? – опускаюсь в тупом бессилии на резной стул.

Мама закрывает окно, садится напротив. Стол в гостиной длинный, и, к счастью, мы далеко друг от друга. Народ мгновенно исчезает из гостиной.

– Тогда давай сначала ты ответишь на этот же вопрос мне, – мама выстукивает на дубовой столешнице марш.

Теряюсь, но я сама спровоцировала этот разговор. Мать взглядом поджаривает мою тушку.

– Хорошо, Есения! Давай по порядку. В спальне араба ты как оказалась?

– Это не по порядку, – бурчу себе под нос. Королева, как всегда, бьёт не в бровь, а в глаз.

– Громче!

– Мы познакомились на выставке. Его высочество с делегацией приехали в нашу страну с мирными целями.

– И ты отправилась к ним в особняк ночью не иначе как поговорить за мир. На выставке времени не хватило.

– Я… Мне… – от стыда даже не знаю, что сказать. Роняю голову на стол и плачу навзрыд. Тёплая рука ложится мне на плечо, и я затихаю.

– Мам, ну ничего же не было, – Мэл гладит меня по волосам.

Выпрямляюсь, и сердце замирает от радости. Сёстры, как одна собрались вокруг меня. Даже Маруся пришла. Правда пока держит нейтралитет. Ксюша свидетельствует в мою пользу:

– Я их видела на выставке утром. Они на Еськиных пингвинов похожи. Вот она и прониклась этим Абу-али-абабуа, – Ксения вальяжно располагается за столом переговоров и, опасливо глянув на мать, кивает сёстрам. – Девочки, не стойте столбами.

Таша, ещё одна светловолосая девчонка в семье, забирается ко мне на руки. Даже стыдно вспомнить, что я вчера ночью уже мысленно сосватала её Мухе четвёртой женой. Она гладит меня по щеке и утешает:

– Не мороси, Есенька!

– Что за жаргон, Наталья? – мать откидывается на спинку стула и, сложив руки на животе, пеленгует настроение каждой из нас.

– Папа так говорит, – оглядывается на неё Таша.

– Ты мужчина за пятьдесят? – склоняет мать голову.

– Нет!.. Я девочка. Тоже хочу замуж за принца.

– Где ж нам с папой принцев столько взять? – вздыхает Марго и улыбается своим мыслям. Судя по всему, мои казнь и торжественные похороны под розовым кустом откладываются. Смотрю на сестёр с благодарностью. Мэл подмигивает мне, а Ксюха торжествующе поглядывает на Марусю. Она, зажав ладонью нос и рот, расхаживает по комнате.

Таша кокетливо заправляет прядь волос за ухо с маленькой серёжкой и кивает на Варю, застывшую возле камина.

– А чего их брать? Нам одного хватит, да Варя?

В гостиной становится так тихо, что слышно как кошка под лестницей лакает воду из миски.

– Не поняла, – напрягается Марго. – В доме заговор? Я что-то пропустила?

– Мам, ты правда переборщила с бигосом, – Маруся хватает с камина веер и обмахивается.

– Ты чего придумала? – Мэл наклоняется к Таше, как тренер к боксёру между раундами. – В своём уме.

– А чего я-то сразу? – разводит руками Таша. – Еся вчера так и сказала Варе – едем во дворец вчетвером.

– Что-о?

– Еся, беги! – цедит Мэл, подхватывая Ташу на руки,

Срываюсь со стула и бегу, пригибаясь, к спасительной лестнице. У нас в гостиной есть полочка с вазочками. Коллекция всё время обновляется, ибо наша королева страшна в гневе.

– Бесстыдница! Позорище! Я тебе дам гарем, холера пингвинячья!

На втором этаже с разбега врезаюсь в Адамура.

– Есения…

– Ах, оставьте меня!

Вваливаюсь к отцу в кабинет:

– Папа, спаси!