Читать книгу "Бег по стене"

Глава 5

Первый шаг в вирт, как всегда, оказался самым трудным, но хорошо хоть привычным. Правда сегодня это чувствовалось особенно – когда пульт доступа ко Второму, обычно помогавшему ей продавить зеленовато-серебристую вуаль, мертво лежал в изоляции железного ящика, а идти пришлось в спарке.

Не то чтобы она никогда не пробовала подобное… Как раз наоборот, временами на нее так накатывало желание найти альтернативный вариант, что Майя словно заведенная начинала менять напарников, системники, условия… Но даже приблизиться к тому идеалу сработанности, что был у них со Вторым, ни с кем больше не получалось. Это и пугало – слишком сильная зависимость от единственной в своем роде железяки.

А еще все назойливей тревожила мысль, что потолок достигнут и прыгнуть выше головы уже не выйдет. С самого детства, считай, ей досталась сказочная, никому больше не доступная фора, но одновременно и наручники – неспособность работать с живым напарником настолько же плотно, как это выходило с ее набитой сильной механикой игрушкой. Да, Второй Уви, давным-давно сокращенный до просто Второго, поначалу был именно этим – способом развлечь ребенка. И только со временем, почти незаметно, превратился ей в помощника, а теперь… в костыль.

Плюсом во всей этой ситуации оказалось одно – его можно было модифицировать, потихоньку приподнимая отмеренный Майе потолок возможностей. Не пробить, как хотелось ей самой – чтобы вырваться в некое совершенно новое пространство, но методично и целенаправленно расширять то, что уже есть.

Но да, такого инструмента не было больше ни у кого, именно потому она не просто считала себя лучшей в своем деле, а была ею.

– Майя? – фигура напарника, расплывчатая и поначалу такая же зеленоватая как весь здешний фон, чуть ли не щелчком обрела резкость, объем и даже некое ощущение плоти. Лицо столь же неуловимо быстро сменило несколько явно привычных масок, в итоге остановившись на варианте, максимально близком к реальному облику Петера. Хороший признак, кстати, выдающий по-настоящему опытного профессионала.

Майя ответила тем же: проявила на созданной системой болванке собственные черты – пусть и с некоторым запозданием. И даже придуриваться изображая паузу не пришлось, она и так чувствовала себя не слишком уютно без привычного, пусть и призрачного плеча Второго рядом.

– Тут. Вижу тебя. А ты?

– Вижу, – кивнул Петер. – Кто бы сомневался, что ты и здесь останешься такой же хорошенькой.

– А ты – таким же наглым, – попыталась она отбить, но попытка каким-то загадочным образом вдруг сработала комплиментом.

– Стараюсь, угу. Идти готова? Нам во-он туда.

– Готова.

– Тогда без форсажей для начала – медленно и печально. Пока полностью не освоишься, идешь на шаг позади меня и чуть левее.

– Ясно.

Сегодня первым в их спарке был мех, а не пилот. Непривычно, да еще и поперек всей сложившейся у виртуальщиков практики, но спорить Майя даже не пыталась. Во-первых, Петер здесь был хозяин, а она гость. Ну а кроме того, этот конкретный мех был к подобному явно привычен – не вызывало сомнений, что обычно он в такой роли и ходит. Или даже вообще в одиночку – сочетая одно с другим, как и она сама. Мех-пилот.

Мысль, сделав неожиданный кульбит, зацепилась вдруг за эти давным-давно прижившиеся, хоть и не сразу понятные термины – но именно Майя лучше многих знала, откуда оно пошло. С «эффекта пилота». Прямо с того случая, когда больше двадцати лет назад внезапно открыли неизвестный ранее способ взаимодействия сильномеханического контура машины с тем, кто ею управляет – как раз-таки через живого сильного механика, тоже включенного в этот контур. Хотя вопросов с их странным взаимодействием хватало до сих пор – все там оказалось настолько плотно завязано на секс, и настолько же на него смахивало, что это сразу стало главным ограничением и главным препятствием к изучению и применению эффекта. Оттого и поиски обходных путей для такой вот неудобной побочки начались почти сразу.

Нашли лет через пять, когда появились первые, примитивные еще системники – разумеется, тоже на сильной механике, а не просто на электричестве. И с полноценным встроенным контуром, заряженным все той же почти магической «искрой», что давала обывателям повод за спиной обзывать таких как Петер богомерзкими колдунами. А иногда и не за спиной. И даже не всегда ограничиваясь словами…

В общем, идея поиграть с «эффектом пилота» на системном контуре используя его же настройки как изоляцию между напарниками, была столь очевидной, что пытаться начали одновременно в трех странах. Там даже вопрос приоритетов до сих пор настолько мутный, что патент в итоге так никто и не получил. В том числе и на первые консоли, которые тогда выглядели просто как связанные между собой штурвал управления и контактные пазы под пальцы механика.

Теперь все, конечно, гораздо сложнее. Майя вспомнила два горизонтально откинутых анатомических кресла, в которых они с Петером находились сейчас с той, реальной стороны; гашетки управления на своих подлокотниках; и точно такие же, но плюс еще пазы сильномеханических контактов под пальцы напарника… Кстати, как его перекосило, стоило их туда сунуть, вспомнила тоже. Вливаться в контур то еще удовольствие – это Майя знала не понаслышке….

– В порядке? – голос в наушниках Петер тоже оставил свой, реальный. – Втягиваешься?

– Порядок, – откликнулась она.

Втягивается, конечно, какие еще могут быть варианты? Но прочувствовать новое для себя пространство и приспособиться к нему Майя всегда предпочитала на рефлексах – учить сороконожку ходить строго контролируя каждый шаг не просто вредно, а грозит неизбежным падением. Да и что там контролировать-то? Здешние системники не зря считались одними из лучших – фонового сопротивления вирт-среды почти не ощущалось, зато резкость наоборот, зашкаливала – не сотка, так девяносто восемь точно. И все, что ей сейчас требовалось, это несколько минут времени: влиться в поток и оседлать его. На рефлексах, да – так проще.

А голову пока лучше занять чем-нибудь другим – прикинуть, например, как Петер умудряется одновременно и в консоль лить, и с гашетками управляться? Нет, общий-то принцип понятен, сама она делает почти то же, правда с одним серьезным «но» – пытку контактами контура ей заменяет не слишком напряжное общение со Вторым.

Эх, жаль аналогов ему нет и быть не может – аппарат, не просто собранный, но и обученный на протяжении двадцати лет лучшими сильными механиками из всех, кого она знала, абсолютно уникален…

– Майя, не спи, первый тест у нас, считай, перед носом. Вместе отработаем? Или я пока один, а ты посмотришь?

Не ляпнуть сходу что-нибудь типа: «А чего я там не видела?» удалось с трудом. Зато дальше пошло легче:

– Начинай. При необходимости и я подхвачу, но пока… Сам, в общем.

– Ну сам – так сам, – и не подумал тот возражать. – Скидывай на меня гашетки.

Хотелось же ей посмотреть, как он будет управляться и с тем, и с другим одновременно? Да? Ну так вот тебе прям как по заказу: любуйся на здоровье. И все равно, что-то вроде инстинкта сопротивлялось этой передаче контроля. Не зря ведь большинство системщиков ходят в вирт спарками, выполняя каждый свою часть работы: так было не просто удобней, но и безопасней. Ее дело – как пилота – выйти по заранее переданным логам к нужной локации. Его дело – как меха – обеспечить для этого условия. Смешивать можно, но не нужно, особенно без необходимости.

– Зачем? – выдать это она постаралась максимально небрежно. – С ними я в любом случае прекрасно справлюсь, раз уже пришли, а ты просто делай, что собирался. Здесь будем открывать?

– Вот только не говори, что боишься, – Петер не оглянулся, а словно вывернулся – затылок вдруг стал лицом, а мгновение спустя ориентацию точно так же поменяла и вся фигура. Выглядел трюк не просто странным, но и явно лишним, мог бы и правда испугать. Правда не ее и не сегодня.

– А должна?

– Нет, зачем? Это ж бессмысленно. – И быстро свернул лирические отступления: – Да, прямо здесь открываем. Давай работать, если уж так хочется.

– А метка входа где? – заозиралась Майя и приготовилась, если что, в той работе ему помогать. Потому что да, ходили в вирт прежде всего работать – все остальное вторично и потом. Создавая цифровое пространство концерны уж точно не об игрушках и развлечениях думали, хотя и это теперь дело вполне доходное…

Окно проявилось прямо в здешнем зеленоватом «воздухе» совершенно ниоткуда – ни привычной разметки, ни какого либо указателя не было. Вытянулось вниз до уровня, заменявшего здесь то ли пол, то ли землю и, прежде чем Майя сумела найти признаки указателя хотя бы там, с легким электрическим треском лопнуло сразу по всей высоте, превращаясь в проход.

Удержаться и не помянуть черта не вышло – то, что сотворил сейчас Петер, не укладывалось вообще никуда, ни в какие рамки. Идти с ним сюда стоило хотя бы затем, чтобы такое увидеть. Вопрос только, поверят ли ей без картинки в записи Второго, когда расскажет?

– Входи, не стесняйся, – ухмыльнулся господин Гриффитс, правильно расшифровав ее растерянность. – Возможно, когда-нибудь я даже поделюсь с тобой, где тут ориентиры и как оно все у нас устроено.

– Если заслужу? – делать шаг все еще почему-то не хотелось.

– Не-а. У нас здесь предпочитают говорить о доверии, а не о заслугах. Входи же!

И она вошла, ожидая теперь уже чуть ли не всего. Но… нет. Локация, которую им предстояло сейчас тестировать, выглядела обычно, если не сказать уныло – стандартная рабочая схема грузопотоков, как мигом сориентировалась Майя. Потом внимательнее присмотрелась к четкому, словно зависшему в стекле переплетению геометрически выверенных линий и углов, и поняла еще одно – грузопотоки те воздушные. Скорее всего перед ней сейчас схема движения транспортных геликов над Берлином. Причем схема работающая в реальном времени – судя по снующим во всех направлениях разноцветным искрам.

Эдакая трехмерная карта с заметными ориентирами, расставленными кое-где словно маяки. Сходу, и чисто по взаимному расположению, удалось опознать сам университет, два ближайших к нему вокзала и крупный торговый центр неподалеку. Остальное наверняка тоже что-то в этом роде.

Но если перейти на другой слой проекции, наложенный прямо на реальную городскую картинку, даже догадываться ни о чем не придется, все это можно будет увидеть воочию, почти как с высоты птичьего полета. Вместо линий – улицы, вместо искр – гелики различного грузового класса и назначения.

– Визуализировать? – в очередной раз угадал ее мысли Петер.

– Если не сложно.

– А чего там сложного? – в один жест сменил тот уровни. – Любуйся на здоровье, пока я здесь потыкаюсь – проверю надежность настроек.

Полюбоваться и вправду было чем, обрисовка оказалась высший класс. Плюсом на нее наложили еще и городской шум – кажется, тоже с живых динамиков, что делало ее более отчетливой и «вещной». От первого унылого впечатления не осталось и следа, зато как-то очень понятно стало, откуда в вирте выросла такая побочная ветвь, как игры. Майя, кстати, и здесь не отказалась бы погонять пару-другую машин, да кто ж ей даст? Лезть посторонними лапами в отлаженную и выверенную автоматику потоков, это вообще мозгов не иметь. Зато смотреть можно было сколько угодно – в полное свое удовольствие.

Сам тест много времени не занял – Петер попытался пару раз сунуться в этот строгий порядок, точечными ударами нарушив устоявшуюся схему, но оба раза автоматика сработала на ура, восстановив все за считанные минуты. И больше издеваться над ней он не стал:

– Ладно, тут явно норм, идем дальше.

– Роскошная устойчивость, – искренне оценила Майя. – Долго настраивали?

– Пришлось повозиться, угу. А тебе, смотрю, это знакомо?

– Когда-то в воздушном порту подрабатывала, – постаралась она не слишком улыбаться давним, но приятным воспоминаниям, – следила за сортировкой багажа.

– Ну да, наверное, и правда чем-то похоже. Эй, а ты куда?

– Как куда? – застыла она под странным углом, занеся ногу через проем выхода. В реальном мире такой трюк скорее всего закончился бы падением, а здесь ничего, разве что со стороны наверняка смотрится смешно. – Сам же сказал – идем дальше?

– Ну так дальше, а не обратно. – И Петер очередным картинно-небрежным жестом поднял еще одну такую же дверь, но напротив.

– В смысле? Локация сквозь локацию? – Это оказалось настолько непривычным, что шагнувшая назад Майя снова замерла и снова в неустойчивом равновесии.

Нет, в принципе оно, конечно, возможно, но смысл? Решение выглядело избыточным, а его логика странно вывернутой. Как если бы в квартире вход в кухню оказался вдруг сделан через туалет. Технически, наверное, не слишком трудно даже, но зачем? Если ни удобством, ни красотой здесь и не пахнет. Оригинальность ради оригинальности?

В общем, настораживало это как-то, потому что в цифре, с ее крайне пластичным пространством, подобные выкрутасы выглядели еще более неуместными.

– Ну, ты чего? – оглянулся Петер. – Не доверяешь, что ли?

Нет, не то чтобы совсем уж не доверяла, хотя и стоило бы наверное, но для такого Майя сейчас была слишком в себе уверена. Как и в том, что в случае чего, способна справиться в вирте с чем угодно. Всегда ведь справлялась, правда?

И она шагнула следом.

– Ну как? – Чтобы налюбоваться открывшейся панорамой, Петер выдал ей от щедрот целую минуту, и лишь потом позволил себе небрежное с виду любопытство.

– Это… что? – с трудом вернула она дар речи.

– Проекция на реальный визуал, как видишь. Решил дать ее сразу – так оно нагляднее будет. Ну и поэффектней, конечно.

Да уж, ничего не скажешь – от эффектов аж дыханье сперло. И в первый момент даже мысли не возникло, что по сути это та же самая схема, которую они видели в соседней локации, только здорово дополненная. И теперь уже точно не в режиме реального времени – в реальности ничего подобного не было и быть не могло. Зато отчетливо вспомнилось, как стоя вчера перед окном гостиничного номера, она представляла, как смотрелась бы улица внизу, будь гелики не только грузовыми и не только собственностью концернов.

«Ну вот она и перед тобой, – рвано выдохнула Майя, проникаясь нешуточной жутью от такого совпадения. – Та самая воплощенная мечта.»

Над, под, возле и вокруг проверенных и устоявшихся маршрутов, по которым обожравшимися жуками размеренно ползли солидные грузовики, носилась разномастная и разноцветная летучая мелочь: пассажирские, почтовые курьерские и еще черт знает какие линии. Все это вертелось, кружилось, сверкало отблесками солнечных бликов вперемешку с сигналами бортовых огней, создавая ощущение толкучки и праздничного карнавала. Да еще и умудряясь очень естественно при этом звучать: легкий свист, ровное жужжание, какое-то мелодичное пиликанье…

Оторваться от картинки стоило неимоверного труда.

– Проекция чего?! – чтобы выдавить это из себя, тоже понадобилось серьезное усилие.

– Ну… официально считается, что будущего игрового пространства.

– Считается? А на самом деле нет?

– Нет. На самом деле это Берлин. Точно такая же схема, как рядом, правда с одним существенным допущением…

– Фантастическим, хочешь сказать? – перебила Майя, не выдержав его слишком ровного, неторопливого тона.

– Да какая к чертям фантастика?! – петардой взорвался Гриффитс. Сдается, изображать из себя непонятно что ему все-таки надоело. – Схема дополнена на основе реальных прогнозов и расчетов. Так было бы давно и у всех, а не только здесь, в Германии, если бы господа из концерна Зарвицкого не выкупили на корню все более-менее стоящие патенты на мелкие летучки. И не продолжали бы делать это до сих пор!

Резкий свист падающих прямо из воздуха решеток дивно подчеркнул сказанное, и Майя, внезапно оказавшись в светящемся кубе «два на два» не то что сделать ничего не успела, но даже толком сообразить, как такое вообще возможно? Та же технология, что и проявляющиеся ниоткуда входы в локации? Какие-то тонкие разрезы в ткани вирта? Но как?..

– Впрочем, ты-то про эти игры с патентами должна знать получше меня. – Петер, оказавшись по другую сторону клетки, смотрел на нее уже без всякого намека на веселье. – Правда, Мария фон Гуттен?

– Зачем? – успела она крикнуть, когда отвернувшись от ее внезапной тюрьмы, тот начал поднимать еще один выход – теперь уже только для себя. – Вот это вот все – зачем? Что ты собираешься делать?

– А ты подумай, – бросил он, ныряя в очередную неизвестно откуда взявшуюся дверь. – Время у тебя есть.

Вход схлопнулся за его спиной с настолько неприятным визгом, что случайностью оно быть никак не могло. И от обилия всех этих идиотских театральных эффектов Майю сорвало, наконец, в бешенство.

Если кто-то думает, что она испугается выскочить отсюда прямиком в реал, этот самый «кто-то» здорово ошибается! Очень здорово!!! Бывал у нее опыт и потравматичнее…

Первый удар в прутья был таким, что устоять те никак не могли, но… Устояли! Устояли, дьявол их задери! Зато плечо, которым она пыталась пробить себе дорогу на волю, словно кипятком ошпарило, заставив вскрикнуть и отпрянуть.

Вторая попытка оказалась уже более обдуманной – после того, как Майя хорошенько прошипелась и успокоилась. Дуром кидаться на эту загородку явно не стоило, если, конечно, не хочешь схлопотать реальный болевой шок для оставшегося с той стороны тела. А потому она вытянула вперед руку и попыталась придать другие свойства той цифровой болванке, на которую сейчас проецировалась. Сделать ее меньше… тоньше… гибче… Горячее, в конце концов, чтобы в свою очередь попытаться выжечь это светящееся паскудство!

Ни-че-го. Не вышло у нее ничего. Ловушка оказалась надежнее сейфа.

И да, приходилось признать – это все-таки была ловушка. В которую она ухнула с размаху и, черт побери, с удовольствием.

Майя Блумер… Вернее, Мария фон Гуттен – внучатая племянница того самого Зарвицкого, что стоял во главе одноименного концерна, ввязалась в серьезную игру и проиграла.

Но чувство почему-то было такое, будто ее сейчас предали.

Глава 6

Первое перемещение своей странной тюрьмы Майя чуть не проворонила. Когда картинка переполненного фантастическими летучками Берлина мигнула и погасла вместе со всем ее очень правдоподобным городским шумом, она решила, что это ее просто отрезало от визуального и звуковых каналов, как чуть раньше отрезало от возможности управлять собственной проекцией. И в попытке сдержать новую волну накрывшего с головой бешенства, лишь быстрей закружила по клетке. Но сообразить в чем дело помогло крайне своеобразное ощущение движения… куда-то, все из-за того же бешенства едва не прохлопанное.

Сначала она замерла – скорее инстинктивно, чем осознанно, – как попугайчик в накрытой платком клетке. А потом вообще уселась на то, что заменяло здесь пол, стараясь даже случайно не коснуться продолжавших тлеть розово-красным решеток – единственного оставленного здесь источника света. Поэтому второй «переезд» засекла уже отчетливо. А за ним еще два, один за другим. Стало ясно – ее, вместе с этим отгороженным куском виртуала, гоняли сейчас по дереву директорий, тщательно затирая хвосты, по которым Майю вообще можно было хоть как-то найти.

Со счета она сбилась на десятом примерно разе, но это уже было неважно, главное оказалось понятно и так. Особенно когда после очередного рывка мигнули, погаснув, и прутья. Похоже, Петер как-то отрезал ее от гашеток и теперь старательно хоронит все следы их прогулки сюда – те, что еще могли вывести к этой тюрьме. Вход, который и так никому в голову бы не пришло искать прямо в другой локации, теперь вряд ли вычислишь даже отследив все логи.

Если ты, конечно, не Второй.

От мысли о нем у Майи засосало под ложечкой, вынося тошнотой последние остатки дурного куража, подмешанного в кофе. Ведь подставила она сейчас не только себя и Дедов концерн, но и своего помощника. Вернее, партнера. Или даже друга – потому как невозможно сказать, насколько он живой и разумный. Эти границы в последнее время вообще стали слишком размытыми, и проводить их не взялся бы ни один сильный механик, не говоря уж про тех, в ком искры не было. Но в любом случае за Второго Майя готова была порвать кого угодно хоть в клочья, хоть на пиксели. И порвет! Сразу, как отсюда выберется.

Выберется, да. Без вариантов. Потому что спасать ей сейчас предстоит не только собственную дурную голову, но и тех, против кого она стала невольным оружием. Для того ее и ловили, закрутив всю эту непростую интригу, можно даже не гадать. Эдакая живая валюта. Средство обмена. Вот только на что?

В полной темноте Майя сделала пару осторожных шагов, пока не задела вытянутой рукой один из прутьев – без всяких для себя последствий, как и предполагала. Погаснув, те перестали обжигать нервы при малейшем прикосновении, зато обрели плотность и гладкость хорошего, надежного пластика.

Что ж, значит будет к чему прислониться, когда она сядет и станет, наконец, думать! Пора уже было последовать неглупому в целом совету Петера.

Попытка собраться определенно удалась, что стало понятно, когда Майя, умостившись прямо на «пол», вытянув ноги и откинувшись на вертикальную решетку за спиной, выровняла дыхание и привела мысли в порядок. Начав с главной для нее сейчас – и самой успокаивающей: несмотря на клетку, она пока все-таки может считать себя в относительной безопасности. Не стали бы городить такой огород, если бы целью было всего лишь ее прибить – для этого есть способы и проще, и эффективнее.

То, что в реале ее сейчас не разделывают на ломтики, сомнений тоже не вызывало. Если бы с той стороны и правда случилось нечто серьезное, часть ощущений пробилась бы и сюда. Наверняка. Ну а мертвые игроки тем более не играют – так что жива она там конечно. Жива, здорова и более-менее благополучна. Что, собственно, было понятно с самого начала – относятся к ней бережно. По-другому с ценным заложником и рычагом давления на концерн Зарвицкого обходиться не стал бы никто.

А если еще чуток подумать, так даже понятно становится, что потребуют от Деда за ее свободу – доступ ко всем патентам и технологиям, которые концерн зернышко к зернышку собирал на протяжении десятилетий. В свете сегодняшней экскурсии с господином Петером это просто-таки напрашивалось. Или… Слишком уж напрашивалось?

Майя прикусила губу и задумалась опять. А все ли так просто и с ее персональным Сусаниным, и с теми, кто, несомненно стоит за его спиной? Не хочется ли кому-то прикрыть этой очевидной целью нечто совершенно другое? Загадок-то у господина механика больше, чем на Барбоске блох, начиная от его имплантов и кончая незаконным отцом. Да и с законной матерью вопросов тоже хватает, как ни парадоксально. Кто она такая? Почему ее глаза кажутся настолько похожими… На чьи?

Нервно повозившись на полу и подтянув колени к подбородку, Майя поняла что нет: вот так, в лоб, решить у нее ничего не получится – память упорно отказывалась выдавать хоть что-то толковое. Придется, видно, заходить с другой стороны. С того, например, где и как она сама могла проколоться? На каком этапе? Ведь подводили ее к этой ситуации с клеткой не только продуманно и целенаправленно, но и явно давно.

Нет, не с самого начала, не с Петербурга – это совершенно точно. Дед сделал все возможное и невозможное, чтобы сведения о ее личном участии в их «погоне за тенью» не просочились никуда. И сделал он это хорошо: кроме него самого и Второго в концерне об этом вообще никто не знал. Выходит, осечка случилась уже здесь? В Берлине? Или по дороге?

Прилетела Майя сюда, естественно, не прямиком из России. Маршрут был продуманным и сложным – через Гельсингфорс, Уппсалу и Ганновер. Часть на автомобиле, часть морем и только последний этап, в Берлин, воздухом. Отследить, конечно, возможно, но это ж надо было точно знать, за кем следить. И что это вообще имеет смысл делать – тоже. Так что нет, очень и очень вряд ли. Скорее всего засветилась она все-таки уже в Пруссии. И скорее всего когда вышла на того системщика, что так некстати почил прямо перед ее приходом. Или…

Или на него ее выводили уже специально? Уже раскусив, кто она такая на самом деле? Возможно, перехватили что-то из их с Дедом обмена информацией? Ведь чтобы провесить тот канал через спутник, дополнительных спецов пришлось привлекать по-любому, и, увы, отнюдь не из концерна, а где-то на уровне империи. Имперской безопасности, верней, и ее главы…

И вдруг замерла: в голове словно лампочка зажглась: странно, что окрестности при этом не осветила. Хотя черт с ними, с окрестностями, пусть и дальше остаются в кромешной тьме, главное, в мозгах у нее, наконец, прояснилось. Вот теперь Майя точно знала, что же произошло. И где именно. И поняла, наконец, чьи глаза у Мур.

***

Шаги она услышала… точнее, ей позволили их услышать, минут через тридцать-сорок – если верить собственному ощущению времени, вполне способному в этой тьме и засбоить. Но в любом случае сейчас это казалось мелочью, гораздо важней было придумать с чего начать разговор, чтобы не спугнуть подаренный ей шанс – ведь шаги эти она узнала. И нет, не то, чтобы ждала, но очень надеялась, что кому-то все же захочется вернуться и объяснить. Объясниться. Весь стиль их сегодняшнего общения определенно к таким надеждам располагал.

Но вышло все даже проще, чем думалось.

Визитер, добравшись до клетки, немного потоптался за спиной у так и не решившей с чего начинать Майи, а потом сам опустился на здешний пол, повторив ее позу и прислонившись к решетке с другой, внешней стороны. Так они и просидели пару минут – спина к спине в полной темноте и тишине.

– А ведь ты мне тогда соврал, – первой все-таки не выдержала она. – Насчет того пейзажа. Сам его рисовал, так?

И почувствовала, как невольно дернулся локоть Петера, провалившийся сквозь прутья и теперь упиравшийся ей в бок. Что ж, угадала, выходит.

– Ты сегодня тоже врала более чем достаточно.

Еще несколько секунд понадобилось, чтобы осмыслить это так и не прозвучавшее, но от того не менее очевидное признание. Выходит, и в остальных своих догадках Майя тоже не ошиблась. Этот чертов сумрачный гений сумел пробиться к виртуальной проекции их спутника и пошарить в тамошнем хранилище информации в свое удовольствие. Причем судя по нарисованной явно не вчера картине, делает он это давно. А судя по тому, как лихо ее сейчас загнали и запечатали в ловушку, еще и регулярно. По крайней мере, на днях он туда точно наведывался, после чего и устроил слив на мертвого теперь системщика, обеспечив свою мудреную мышеловку еще и отличной приманкой. Вопрос лишь, кто и зачем потом убил этого неудачника? Уж точно не Петер, ему при таком раскладе оно точно не требовалось – мог бы и дальше использовать дядьку в свое удовольствие, скармливая им через него любую дезу.

Но есть и еще более важный вопрос: куда потом те сведения от господина Гриффитса уходят? К кому?

Хотя и тут кое-какие предположения были – не зря ведь новые луддиты мелькают в этой истории настолько часто, правда? А пансион госпожи Мур настолько своеобразное местечко? Но с другой стороны – им-то такая информация зачем? Они-то с ней что будут делать?

И потому возникло очень нехорошее подозрение, что кроме них среди получателей должен быть и кто-то еще – некая третья сторона. Наверняка должен! Но пока Майя здесь, узнать кто это, вообще без шансов, каяться перед ней господин Петер точно не станет. Значит надо выбираться отсюда и ловить за руку!

– Ну, я-то по крайней мере в кофе тебе ничего не подмешивала, – бросила она еще один пробный шар.

– Ладно, считай, уела, – не стали с ней спорить.

Ну, раз он такой щедрый, она и посчитает, не побрезгует, постаравшись хоть что-нибудь вытянуть из своего эфемерного преимущества:

– Ты же понимаешь, что продержаться здесь в здравом уме я могу не больше суток? Пока не начнутся необратимые изменения в психике оставшегося бесхозным тела? Что это за изоляция, кстати, которая даже аварийный выход перекрывает?

– Главное, чтобы ваш Дед понимал это не хуже, – без стеснения проигнорировал тот вторую часть вопроса. – А если он еще и с выполнением условий поторопится, тебе вообще ничего не грозит.

– Смешно. – Сделав невольную попытку обернуться, Майя с запозданием сообразила, что в темноте все равно ничего не увидит и угомонилась. Но и этого хватило, чтобы ее ладонь проскочила сквозь прутья, оказавшись снаружи, где ее тут же поймали и накрыли твердые, чуть прохладные пальцы:

– Сделать свет? – ровно поинтересовался Петер, пока она соображала, почему ей не хочется выдернуть руку и отстраниться. Хотя и должно бы.

– Да. Если не трудно, – встряхнулась она, переходя на такой же светский тон, а ладонь в итоге так и осталась, где была. – Самому тебе он, смотрю, не особо нужен?

– Вообще не нужен, это ж мое место – я его и делал, и держу сейчас, – пожал тот плечами – Майя почувствовала это даже сквозь решетку.

Где-то сзади, над головой, затеплился размытый красноватый огонек. Подумалось, что такой свет вполне могла бы дать, например, уютная лампа под плотным шелковым абажуром. С бахромой, да. Но оборачиваться и проверять не тянуло – понятно же, что чушь это все, и вообще, не до того. Сейчас следовало не на ерунду отвлекаться, а тщательно подбирать каждое слово. В надежде выгрызти-таки свой и без того невеликий шанс на свободу.

– А почему смешно? – решил вернуться к теме Петер. – Что в моих планах так тебя развеселило?

– Твоя уверенность, будто с этим шантажом все может решиться настолько просто. А главное – именно так, как планируешь ты.

– Полагаешь, не сторгуемся? А вот я как раз уверен: за твое возвращение ваши заплатят любую цену.

– Да разве ж дело в цене? – пришла ее очередь пожимать плечами. – Просто боюсь, что даже если ее заплатят, не тебе потом решать, покину я когда-нибудь это гостеприимное местечко или нет. И ты вдруг станешь единственным, кто сможет выходить на аппаратуру спутников и работать через вирт за атмосферой. Понимаешь ведь, насколько выгоднее будет, когда такой полезный инструмент останется в единственном экземпляре? Недоступный никому из конкурентов, зато надежно контролируемый ими самими. Кстати, давно повадился на орбиту заглядывать?

– Ими? Ты это сейчас о ком? – Все-таки игнорировать неудобные ему части вопросов господин Гриффитс умел мастерски.

– О тех, кто стоит за тобой, разумеется.

– С чего ты взяла?

– Подумала – сам же советовал. Рассказать, что у меня в итоге получилось?

– Ну расскажи.

– То есть торопишься ты не особо?

– Сейчас – нет.

– А если хватятся? – чуть покосилась она себе за спину. – И искать начнут, пока мы тут лясы точим?

– Пусть ищут. И место это, и маршрут сюда знаю только я. Ты ведь об этом спрашиваешь?