Текст книги "Обратный отсчет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obratnyy-otschet-127903.jpg)
Автор книги: Юлия Макарова
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Дорогой Николай Матвеевич! Не для кого не секрет, что на протяжении многих лет мы были с вами не просто коллегами, но и друзьями. Вы учили меня работать, подставляли плечо, когда я могла упасть, и подталкивали, когда я сомневалась – нужно ли идти вперед. Мы совершенно легко могли крепко поругаться и, помирившись, смеяться. Было все – и тяжелейшие операции и потери. Но радости и побед было гораздо больше. Все они были общие. – Собираясь с духом, Анна обвела взглядом собравшихся гостей. На противоположной стороне стола довольно далеко от нее сидел Харламов. Рядом сверкала яркая блондинка Регина из реанимационного отделения. Почему-то в памяти мгновенно всплыл недавний разговор с Ниночкой: «и знаете, кто в первых рядах?». Анна встретилась взглядом с Харламовым.
– И потому сказать, что мне тяжело с вами расставаться – это значит – ничего не сказать. Но не будем о грустном. Тем более что перспективы перед вами открываются самые лучшие. И лично я по-доброму очень завидую людям, которые будут теперь вашим новым коллективом. А вам, Николай Матвеевич, желаю понимающих коллег, умненьких учеников и покладистых больных. Пусть на новом месте все сложится, как хотелось бы и даже лучше. Удачи!
Народ дружно поддержал ее пожелания, зазвенели рюмки и бокалы. Яковлев, расчувствовавшись, подскочил к ней и крепко расцеловал.
– Спасибо тебе, Аня, на добром слове! Удача мне и в самом деле не помешает. Признаюсь вам честно, друзья, я и сам сейчас ужасно трушу – что там впереди? С насиженного места ох как тяжело срываться, поверьте! Но в одном я уверен точно – отделение наше остается в надежных руках. И очень надеюсь, что вы, дорогие мои коллеги, во всем будете поддерживать Анну Сергеевну, так же, как все это время поддерживали и меня!
Вечер продолжался. Народ поддал жару и скоро стало совсем весело. Наконец объявили танцы, и Анна вышла из-за стола. Поправив в дамской комнате макияж, Горелова не пошла в зал, а остановилась в фойе. К ней подошел Рябов.
– Вечер хорош, а грустно все-таки, правда?
– Да уж. – Согласилась Анна.
– Как вам, кстати, с новым коллегой работается? Поладили?
– Нормально.
– Вот ведь как получается порой – мы одного из своих лучших работников столице отдаем, а она нам взамен свои кадры направляет.
Горелова удивленно подняла брови. От вездесущей Ниночки она знала, что Харламов приехал из какого-то небольшого городка, но не как не из Москвы.
– Смотрю – вы удивлены? Да-да, Иван Николаевич действительно работал в столице, причем довольно долго. Потом жизненные обстоятельства изменились. Так он и попал к нам.
– А говорили, что он откуда-то из небольшого городка.
– Да, было дело. Он уехал в этот город, а там главврачом мой давний приятель работает. Он посмотрел – посмотрел на Ивана Николаевича в работе и за голову схватился. Специалист такого уровня да в их небольшой больнице – это же мезальянс, честное слово! Он мне так прямо и сказал, когда предложил Харламова к нам. В их больнице ведь путного оборудования нет, а тут такой спец! Завянет ведь человек, загубит мастерство! Бери, одним словом, не пожалеешь! Вот я и взял, тем более что наш горячо любимый Николай Матвеевич засобирался в дорогу. Как думаете – не прогадал я?
– Коллеги о нем хорошо отзываются, а я пока ничего сказать не могу. – Анна пожала плечами. За эти две недели они и виделись-то с Харламовым всего несколько раз, а совместных дежурств, как и операций, вообще еще не было. – Вместе мы пока еще только в ординаторской пересекались. – Но услужливая память тут же подкинула, словно обрывочные кадры кино – промозглый ноябрь, ярко-красная иномарка, мужские руки, ловко управляющиеся со шприцем…
– Ну что ж, как говорится, время покажет… Будем надеяться, что не прогадаем, а то терять сразу двух спецов… Сама понимаешь, как-то не очень приятная перспектива.
Они переглянулись.
– Не поняла…
Рябов усмехнулся.
– Да ладно вам, партизаны… А то я не знаю, что Яковлев, как только сам более менее устроится, так и вас к себе перетащит. Вы же не можете друг без друга.
Анна пожала плечами, раздумывая, что ответить, но тут в зале заиграла медленная музыка.
– А что, Анна Сергеевна, пойдемте, потанцуем? – Предложил вдруг Рябов.
Несколько пар уже танцевали. Главный аккуратно взял ладонь Анны в свою, и довольно уверенно повел ее в танце. Рядом Крымов обнимал Ниночку и рассказывал ей что-то. Встретившись с Анной глазами, он хитро ей подмигнул. Анна улыбнулась в ответ. Из-за стола поднялись блондинка Регина и Харламов. Она вся прямо светилась от счастья, и с первыми же движениями прижалась к партнеру весьма откровенно. Харламов повернул голову, Анна не успела отвести взгляда. И неожиданно для самой себя смутилась. Почувствовав, как румянец предательски заливает щеки, она резко отвернулась. Горелова не видела, как удивленно изогнулись харламовские брови.
«Что это со мной? – Принялась она ругать себя. – Что это ты вдруг раскраснелась, как девчонка? Что тебе за дело до них? Ну, танцуют люди, и ты танцуй.» Тут Рябов отвлек ее каким-то нейтральный разговором, и Анна постепенно успокоилась. Но потом почему-то старалась не смотреть в сторону Харламова.
Вечер шел своим чередом. Тосты сменялись танцами, танцы развлечениями. Анна засобиралась домой в одиннадцатом часу. Выбрав момент, пока народ пошел в очередной раз танцевать, она подошла к Яковлеву.
– Ну, что, дорогой, я пришла попрощаться.
Николай Матвеевич, конечно же, клещом вцепился в нее, пытаясь уговорить остаться. Но Анна была неумолима. Он пошел ее провожать.
– Погоди, я тебе такси поймаю!
Апрель вступал в свои права. На улице было довольно тепло, пахло весной и еще чем-то сладковатым. Центр города уже давно попрощался со снегом, вокруг было сухо и чисто. За закрытой дверью ресторана играла музыка, веселились люди, а здесь, на крыльце, было тихо и спокойно. Анна с удовольствием вдохнула свежий воздух и, слегка подняв голову, почувствовала на лице мягкое прикосновение теплого ветерка.
– Хорошо, правда? – тихо спросил Яковлев.
– Очень. – Одними губами прошептала Анна.
Подъехало такси.
Николай Матвеевич вдруг развернулся к Гореловой, крепко обнял ее.
– Эх, Анька, знала бы ты, как мне тебя будет не хватать! И как я тебя люблю!
– Я тоже, Николай Матвеевич!
– Я серьезно тебе говорю! – Он слегка отстранился, не выпуская ее из объятий, заглянул Анне в глаза.
– И я серьезно.
– Ладно, я тебе, как всегда, верю. Ох, и жалко мне тебя тут оставлять. А в том, что я тебя к себе потом все равно перетащу – можешь даже не сомневаться. И мужика тебе хорошего найдем. Если сама здесь не найдешь, то я столичного жениха подберу.
– Ты, главное, сам как следует там устраивайся, я уж как-нибудь здесь поживу. Ладно, давай прощаться, а то машина уже ждет.
– Мы об этом еще поговорим. Позже.
И Яковлев снова сжал ее в объятьях, потом крепко поцеловал прямо в губы.
– Ну, давай уже, иди. Долгие проводы – лишние слезы.
Он посадил Анну в машину, заплатил водителю.
– Доставьте это сокровище в лучшем виде!
Таксист улыбнулся и кивнул.
– Сделаем.
* * *
Утро следующего дня началось с того, что она чуть не проспала. Вернувшись с банкета, Анна долго не могла уснуть. Крутилась в постели, передумала обо всем на свете, начиная с самого вечера и заканчивая, как всегда, крахом ее благополучной жизни. Задремала под утро, да так, что даже звонок будильника не услышала.
Спасла мать от опоздания Любаша, которой в этот день нужно было ко второму уроку. Дочь проснулась от звонка своего телефона. Пошла умываться и, не услышав привычных звуков материных хлопот, заглянула к ней в спальню.
– Мам, ты еще спишь?
Анна подхватилась, как ошпаренная. Успев только умыться и, наспех расчесавшись, собрать волосы в хвост, она торопливо оделась. Взрослая дочь с улыбкой наблюдала за суетящейся матерью.
– Мам, ты, как в армии, честное слово. – Она глянула на часы. – У тебя даже есть пять минут, чтобы съесть бутерброд.
– Зайка, какой бутерброд!
– Нормальный, мам. Тем более что я его уже соорудила.
– Ты хоть сама-то поешь! Я на работе чем-нибудь перекушу.
– Мам, ты вполне успеешь. А накрасишься уж точно на работе. Я косметичку тебе в сумку положила. И свежий халат тоже там.
– Спасибо, умничка ты моя! И что бы я без тебя делала?
Анна и на самом деле успела проглотить бутерброд и чашку чая, и, схватив протянутую Любой сумку, поспешила из дома.
Горелова торопливо шагала по коридору больницы, ругая себя за то, что проспала. Первый день в новом качестве следовало бы начать не с суетливой беготни и ненакрашенного лица, а с нормального появления перед коллегами. Хотя коллеги сегодня тоже далеко не все будут выглядеть нормально. Если она сама ушла с банкета в одиннадцать, то многие вообще неизвестно во сколько оказались дома.
Так и вышло. В ординаторской уже вовсю пахло крепким кофе, а лица некоторых товарищей выглядели слегка помятыми. Некоторые вообще еще отсутствовали.
На ненакрашенную Анну глянули с пониманием, поздоровались приветливо, но не дружно. Она смутилась, почувствовав себя такой же, как и все, страдалицей. Усевшись за свой стол, Горелова полезла в сумку за халатом. И с удивлением заметила, что коллеги дружно уставились на нее.
– Что? – Анна выглянула из-за сумки.
– Анна Сергеевна, мы, конечно, непротив, но у вас теперь вроде бы как свой кабинет …
Горелова замерла. Несколько пар глаз с удивление смотрели на нее.
– И что?
Весельчак Крымов с тяжелым вздохом поднялся и, налив в чашку горячий кофе, водрузил ее перед нею.
– На, попей и иди к себе. Приводи себя в порядок и начинай работать. Мы понимаем, что ты хочешь быть ближе к народу, но ты теперь наш начальник, так что изволь соответствовать. Пятиминутку проведем через полчаса, пусть все подтянутся.
Анна глянула на коллег. Те согласно закивали. Сунув пакет с халатом обратно в сумку, она встала со стула и, прихватив чашку с кофе, пошла на выход. В дверях она столкнулась с входящим Харламовым. Тот посторонился, пропуская ее. Стараясь не расплескать кофе, Анна замедлила ход.
– Здрасте, – темные глаза с любопытством разглядывали ее лицо.
– Здравствуйте. – Анна готова была сквозь землю провалиться от этого взгляда. – Пятиминутка через полчаса. – Брякнула она зачем-то, и шагнула в спасительный коридор.
Войдя в свой новый кабинет, Горелова закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно боясь, что кто-нибудь сейчас же шагнет за ней следом.
В кабинете все было привычно. Сколько уже лет она сиживала здесь, вот за этим столом, обсуждая проблемы, решая разные дела или просто ведя задушевные беседы с Яковлевым. Последние годы Анна еще и исполняла обязанности завотделения, когда он уходил в отпуск. Но даже в это время она никогда не занимала его кресла, садилась за общий стол. А теперь ей придется сидеть на другом месте, смотреть на всех с другой стороны, решать все проблемы уже самой…
Анна шагнула вперед, поставила чашку на край стола, положила рядом сумку. Блин, его нет еще только первое утро, а она уже так скучает по нему! Ну, Яковлев, ну удружил!
Через полчаса все собрались у нее. Народ явно пришел в себя, дамы подкрасили губы, от мужчин попахивало сигаретами и кофе. Сама Анна тоже привела себя в порядок и даже собралась с мыслями, и потому, оглядев всех, заговорила спокойно и четко:
– Доброе утро, уважаемые коллеги. Сегодня мы начинаем день вот с такого обновления. – Она положила ладони на стол, имея в виду себя на новом месте. – Но я очень надеюсь, что никаких других перемен в нашей работе больше не будет. Трудиться будем также слаженно, по крайней мере, я очень этого хочу.
Она снова взглянула на коллег. Все смотрели на нового начальника открыто и без тени насмешки. Это Анну успокоило и порадовало. Будем надеяться, что перемен к худшему действительно не будет.
– Ну что, тогда начнем, благословясь! – Она взялась за бумаги.
Ближе к полудню в кабинет заглянула Ниночка.
– Анна Сергеевна, я в буфет. Вам чего-нибудь надо?
Горелова оторвалась от очередного бланка, глянула на часы.
– Ого, уже сколько времени! Да, Нина, принеси мне пару пирожков с яблоками.
– Чайник поставить?
– Нет, я сама.
Заглянув в шкаф, где у друга всегда было что и из чего выпить, Анна Сергеевна обнаружила на полке непочатую бутылку хорошего коньяка, а под ней записку от Яковлева. «Анька, привет! Будет грустно – причастись, да и за нашу дружбу можешь смело выпить. Я тебя люблю». В горле неожиданно запершило. Блин, Яковлев, как же долго я буду привыкать быть без тебя! Анна улыбнулась и нежно погладила холодный бок бутылки.
– Анна Сергеевна! – Ниночка уже вернулась с пакетом пирожков. – Представляете, наши-то вчера только в два часа из ресторана разошлись!
– По некоторым заметно. Хорошо еще ночь прошла спокойно. – Усмехнулась Горелова, берясь за чайник.
– О, да, это точно! Я и сама переживала!
Что ни говори, а болтушка Ниночка была операционной сестрой от Бога. Она работала в отделении третий год, но все уже давно убедились в ее ловкости и понятливости. Когда она работала с бригадой, ее язык словно терял способность шевелиться – она становилась молчаливой и сама вся обращалась в слух и внимание. Любого врача она понимала буквально с одного взгляда, появлялась там, где это требовалось, делала все быстро и аккуратно.
– А вы совсем рано ушли… – продолжала вещать Ниночка. – Я даже не заметила, подошла потом к столу, а вас уже и нет.
– Да, вы с Крымовым как раз танцевали.
– Ага. – Ниночкины глаза хищно блеснули. – А знаете, с кем наш новенький ушел?
Анна молча глянула на медсестру.
– С Регинкой, представляете? – Нина округлила глаза, изображая возмущение. – Она весь вечер от него ни на шаг. Так и вилась вокруг. Он всего пару раз и танцевал с другими, а так все она к нему липла.
– Нин, я не пойму, ты ревнуешь, что ли? – Горелова откусила пирожок.
– Я?! Зачем он мне? Хотя… он мужчина, конечно, очень интересный. – Щеки девушки порозовели. – Только Регинка эта, лиса, блин!
Девушка запнулась. Ни для кого в отделении не было секретом, что Регина Смирнова не отличается особым постоянством в отношениях с мужским полом. Но с тем, что на вчерашнем вечере они с Харламовым действительно были очень красивой парой, нельзя было не согласиться.
И, словно в подтверждение этому, уже ближе к вечеру, идя по коридору, Анна заметила вышедшего из палаты Харламова. Он направился к посту медсестры, но тут же был перехвачен неожиданно появившейся Региной. Они остановились и стали о чем-то довольно непринужденно беседовать. На прошедшую мимо Горелову ни он ни она даже не взглянули.
А вскоре Анне довелось узнать Харламова в деле. Накануне майских праздников к ней пришел Крымов и попросил поменять их с Иваном Николаевичем в графике дежурств на первое число. У Крымова приезжают теща с тестем, и ему очень хотелось бы встретить их как подобает.
– С Харламовым я уже договорился, Анна Сергеевна, дело за тобой.
Анна глянула на график дежурств. Первого числа выпадает ее смена. Ну что же… Время, правда, не самое лучшее – начинаются большие выходные, к тому же праздники – народ дружно рванет на природу, да еще и с винцом и со всеми вытекающими. Пациентов в эти дни прибывает гораздо больше, чем обычно.
– Ладно, раз уж сам Иван Николаевич непротив.
– А чего ему быть против? Его дело холостяцкое, а у меня целая теща да еще с тестем! – Хохотнул Крымов.
Пока дежурить с Харламовым Анне не выпадало. В этот день у нее жутко разболелась голова. Проглотив таблетку, она прилегла на диван в кабинете. На столе лежал ворох недописанных бумаг, но ей пока было не до них. Позвонил сын. Она ждала их со снохой к себе на майские праздники, очень хотелось увидеть ребят, да и ее родители звали их всех к себе в гости.
Артем уточнил, что приедут они завтра вечером. Зная, что мать после дежурства будет уставшая, он хотел дать ей отдохнуть и отоспаться. Да и дорога должна быть к этому времени посвободнее – большинство желающих покинуть столицу на праздничные дни поедет накануне. Поговорив с сыном, Анна прикрыла глаза, надеясь, что в ближайшее время ее больше никто не побеспокоит. Ее желание почти исполнилось – около получаса действительно никто не появлялся. Головная боль немного притупилась. Анна лежала, прикрыв глаза, и думала, что скоро у дочери выпускной, а они еще до сих пор не купили ей платье. Хотя, если завтра приедет сноха, то они могут втроем сходить по магазинам. Девчонкам легче будет понять друг друга. Сама Анна привыкла одеваться УДОБНО, и давать советы в выборе вечерних платьев вряд ли могла бы. На прошлой неделе Игорь звонил дочери, тоже спрашивал про подготовку к выпускному вечеру. Предлагал деньги. Люба рассказала об этом разговоре матери. Анна давно уже прикинула, что расходы на это мероприятие будут весьма внушительные, так что не стоит строить из себя неприступную гордячку, и решила деньги взять. Люба, несмотря ни на что, была такой же и его дочерью, почему теперь им отказываться от его помощи? Горелов, конечно, и так ежемесячно клал деньги Анне на кредитную карту – на алименты она при разводе не подала, они просто мирно договорились между собой. Анна задумалась – как он там, как вообще живет. Они не встречались со дня суда. Нельзя сказать, что Анна скучала по нему, но сейчас, когда боль утихла, и эмоции улеглись, она вдруг задумалась о бывшем муже. Все-таки они прожили счастливо больше двадцати лет, и, если бы не вся эта гадость, продолжали бы быть счастливыми рядом друг с другом. А, может, Игорь и не был так счастлив с нею, раз полюбил другую… Любовь это у них там приключилась, или еще что, но только теперь на их долю выпали такие испытания, что никому не пожелаешь… Хорошо хоть у Горелова есть свой отлаженный бизнес, приносящий стабильный и немалый доход, а так было бы им совсем худо.
Анна осторожно повернула голову, посмотрела в окно. С утра небо хмурилось, даже дождик слегка накрапывал, когда она шла на работу. А сейчас на улице произошли явные перемены – облака уже не висели над землей сплошной завесой, стали более светлыми и пушистыми – так, пожалуй, и солнце скоро проглянет. Хотя на все выходные прогноз погоды был хороший, Любаша вчера предусмотрительно поглядела в Интернете и сообщила матери.
Май! Анна всегда любила этот светлый нежный месяц. Любила его за свежую листву, за мягкую изумрудную травку под ногами, за радостное пение птиц. Недалеко от их больницы был парк и оттуда порой доносились такие трели, что просто дух захватывало!
Анна поднялась с дивана. Голове стало намного легче, теперь можно жить. Она подошла к окну, повернула ручку, собираясь просто приоткрыть его, но потом подумала и распахнула раму совсем. В открытое окно сразу влетел свежий весенний воздух, приглушенные расстоянием звуки проезжающих машин и звонкий птичий гомон. Анна глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Хорошо-то как! Весна! Отработать сегодня смену, а завтра приедут ребята и все вместе они поедут к ее родителям. Вот уж где можно всласть надышаться весенним воздухом, налюбоваться просыпающейся природой! Анна Сергеевна оперлась на руки, выглянула из окна. Кабинет находился на втором этаже, и откуда-то снизу донесся мужской смех.
– Ну, ты даешь! Смотри, поаккуратнее с такими вещами!
Ответа не последовало, и Анна поняла, что человек разговаривает по телефону. Она почему-то улыбнулась. Кому-то было весело и это радовало. Анна подняла голову. А небо и в самом деле начинало расставаться с облаками, в них появились разрывы, из которых, как из перевернутых колодцев, на землю начинала плескаться пронзительная синева.
– Я тоже по тебе очень соскучился! – голос мужчины был наполнен нежностью. – Потерпи еще чуть-чуть, завтра увидимся. Я сразу же после смены поеду к тебе, так что будь готова.
Ему, видимо, что-то сказали, потому что он снова рассмеялся. Анна выглянула из окна. Чуть в стороне, на тропинке, прижав к уху трубку сотового телефона, стоял Харламов. Анна замерла от неожиданности – почему-то его голос она не узнала сразу.
– Да понял я, понял! – Иван Николаевич стоял спиной к ней, но вдруг обернулся. Еще мгновение – и он поднял глаза. На лице его сияла счастливая улыбка.
Анна встретилась с ним взглядом, но тут же, словно очнувшись от оцепенения, выпрямилась и откачнулась от окна. Бог мой, как неудобно получилось! Подумает еще, что я его подслушиваю!
Она отошла от окна. Харламовская счастливая физиономия так и стояла в ее глазах. Надо же, как светятся глаза у человека, когда он просто разговаривает с кем-то дорогим по телефону. Может быть, даже с Региной… Анна невольно прикинула, что Смирнова сегодня, вроде бы, не дежурит. Так что вполне может быть, что это с ней на завтра у хирурга назначено свидание. Счастливые люди! Анна грустно улыбнулась.
Когда Горелова ближе к обеду вошла в ординаторскую, все были там. Операционная сестра Светлана Ивановна вязала очередную крохотную кофточку – в семье ее сына со дня на день ожидалось появление первой внучки. Интерн Сидельников, как и подобает молодому парню, наверняка мало спящему по ночам, дремал на диване. Харламов разгадывал кроссворд. Они молча глянули друг на друга, и он снова уткнулся в журнал.
– Денек начинает разгуливаться, да, Анна Сергеевна? – спросила Светлана Ивановна.
Горелова невольно покосилась на хирурга.
– На сегодня и обещали хорошую погоду, мне Люба еще вчера сказала, она в компьютере смотрела. Выходит – не обманули.
– Да, наш друг Интернет теперь здорово выручает, – кивнула медсестра. Ее ловкие пальцы закончили очередной ряд вязания, замерли. Она глянула на часы.
– Ого, скоро уже обед. Кушать будем? – Светлана Ивановна направилась из ординаторской. – Пойду-ка я за заваркой схожу, вроде кончилась у нас.
Анна Сергеевна посмотрела, как за нею закрылась дверь. Харламов поднял голову.
– Большая река в Северной Америке. – Темные глаза с любопытством смотрели на нее.
– Сколько букв?
– Девять, есть «И» – он заглянул в кроссворд, – пятая.
– Не знаю.
– А если хорошо подумать? – Харламов улыбнулся.
– Все равно не знаю. – Анна хотела сказать, что не собиралась его подслушивать, просто случайно выглянула в окно, но вдруг передумала.
– Вы всегда так легко сдаетесь? – с легкой насмешкой поинтересовался хирург.
Анна вспыхнула.
– С чего вы это взяли?
Харламов молча смотрел на нее. Глаза его с явным интересом изучали ее лицо. Анна Сергеевна почувствовала, что краснеет. В голове на какое-то мгновение спутались все мысли.
– Ну, так как насчет реки?
– Что?!
– Миссисипи. Анна Сергеевна, это всего лишь Миссисипи. Голову даю на отсечение, что вы это название знаете.
«Оставьте свою голову себе!» – захотелось ей вдруг нагрубить ему, но она сдержалась. «И что я на него злюсь, чего я теряюсь перед ним? Краснею, как дура!». Вернувшаяся с пачкой чая Светлана Ивановна спасла положение. Завязался нейтральный разговор, накрыли на стол. Подняли интерна, пообедали.
А ближе к вечеру привезли двух молодых парней. У одного было несколько глубоких порезов от «розочки» – разбитой до горлышка бутылки. Этого зашили быстро. А спустя полчаса на «скорой» привезли совсем зеленого паренька с ножевым ранением. История простая – отмечали праздник на природе – выпили – не поделили девчонку – схватились: один за шампур, другой за нож.
И вот уже с легкими шлепками на руки натягиваются резиновые перчатки, лица скрываются под масками. Анна Сергеевна смотрит на часы, проверяет реакцию пациента. Еще секунда.
– Начали.
Операция длилась почти три часа. Анна знала, что работы предстоит немало – раны были довольно серьезные, к тому же парень потерял много крови. Они боялись, что задето легкое. Слава Богу, лезвие прошло буквально в сантиметре от него. Но МИМО. А Харламов, и, правда, хорошо знал свое дело. Работал он четко, без суеты. Был бы сейчас на его месте балагур Крымов, наверняка не обошлось бы без какой-нибудь смешной истории. Иван Николаевич не шутил. Он вообще мало говорил, пока не убедился, что легкое цело. Да и потом стал лишь иногда что-то объяснять Сидельникову, сам что-нибудь спрашивал у него, кивал, соглашаясь с его ответом.
– Все, шьем. – Услышала наконец Анна. Глянула на часы. С начала операции прошло два с половиной часа. Неслабо.
Уже помывшись и переодевшись, Анна почувствовала неимоверную усталость. Она побрела в ординаторскую, зная наверняка, что там есть кофе и пачка сливок. Там была одна Светлана Ивановна, да и та беседовала с кем-то по телефону. «Где все?» – жестом спросила Анна Сергеевна. «Курят» – так же жестом ответила медсестра. Щедро насыпав в большой бокал кофе, Горелова плеснула кипятку, добавила сливок. Сунулась в сахарницу за песком, но там было пусто. Несладкий кофе ее сейчас не устраивал. Девятый час, все больничные торговые точки закрыты. Вспомнив, что видела в шкафу в своем кабинете открытую еще Яковлевым пачку рафинада, отправилась за ним. И наткнулась в коридоре на сидевшего на пуфике Харламова. Вытянув длинные ноги, он запрокинул голову, касаясь затылком стены, и закрыл глаза. По всему было видно, что человек очень устал. Анна чуть не повернула обратно, но он, услышав ее шаги, приоткрыл глаза.
– Я помешала…
– Ничего страшного.
– Вы бы шли, отдохнули.
– Все нормально.
– Я думала – вы со всеми курите.
– Я вообще не курю. – Он подобрал ноги.
– Неужели? – Для нее это действительно было неожиданностью – почти все мужчины, да и некоторые женщины их отделения курили. Видимо, сказывалась нервная работа. Анна и сама немного пробовала дымить, правда, еще будучи студенткой. Но, к счастью, не понравилось, и, не успев втянуться, она с этим делом «завязала».
– А что вы так удивлены?
– Многие курят, особенно наши…
– Но вы ведь же тоже не курите.
– Пробовала, но не понравилось. – Анна пожала плечами.
– А у меня отец умер от рака легких, когда я был подростком. И я хорошо помню, как он мучился. – Сказал Иван Николаевич хмуро и снова прикрыл глаза.
– Извините. – Смутилась Анна.
– Не извиняйтесь, это было уже давно.
Мысли Анны Сергеевны снова вернулись к кофе. Она же шла за сахаром в свой кабинет. Вспомнился подарок Яковлева, до сих пор стоявший нетронутым в шкафу.
– А хотите, я вас отличным коньяком угощу?
Харламов снова открыл глаза, чуть улыбнулся.
– Так уж и отличным? Знаете в нем толк?
– Уверена в человеке, который его подарил. – Парировала Горелова.
– А если я и в самом деле соглашусь?
– Так ведь и я не шучу.
– А как же дежурство?
– А я много не налью.
– Тогда пошли.
Открыв шкаф, Анна еще раз прочитала записку друга. Улыбнулась. Взяла с соседней полки два пузатеньких бокальчика и шоколадку.
– Разливайте, Иван Николаевич.
Харламов с интересом глянул на бутылку, слегка изогнул бровь, плеснул немного янтарной жидкости по бокалам.
– Ну, за что выпьем?
– Давайте за первый совместный труд. – Улыбнулась Анна.
– Давайте.
Чокнулись, пригубили коньяк.
– Ого, – одобрительно качнул головой хирург.
– Я же говорила! – Торжествующе улыбнулась Горелова.
– Действительно напиток божественный. Вас ценят, Анна Сергеевна.
– Спасибо.
Выпили еще по глотку. Густая маслянистая жидкость приятным теплом зажглась внутри. Харламов молчал, грея в руках бокал, Горелова тоже молча наблюдала за ним.
– А, что, Иван Николаевич, успели вы у нас освоиться? – Задала Анна Сергеевна вопрос, чтобы слегка «разбавить» тишину.
– Можно сказать, что да.
– Я, конечно, понимаю, что здесь не Москва, оборудование не то, уровень пониже, но коллектив у нас хороший.
– Коллектив отличный, тут вы правы. Только не понимаю, причем здесь Москва? Вы, насколько я знаю, сами туда в скором времени собираетесь, ведь так? – Он в упор взглянул на Анну.
– Ну, собираюсь, не собираюсь – это еще, как говорится, вилами на воде писано.
– Почему же?
– Не хочу. Можете мне не верить, но я на самом деле не хочу отсюда уезжать. Я привыкла здесь, всех знаю, меня все знают. И работу свою люблю. А что Москва? Шумно, суетно, привыкать, опять же, надо будет и к месту и к людям. Я вообще не очень люблю перемены, особенно те, которые необязательны.
– Ну почему? Вы же отличный специалист, а там перспектив больше. Опять же и для семьи откроются новые возможности. – Возразил Иван Николаевич.
– Для семьи? – Анна усмехнулась. – А сын у меня и так уже в Подмосковье живет, дочь тоже нынче школу оканчивает и к нему собирается. Уже и институт там выбрала, в какой документы подавать.
– Ну а вы с мужем?
– А мы с мужем недавно развелись. – Губы Анны чуть дрогнули, что не осталось незамеченным Харламовым. Он нахмурился.
– Вот теперь вы меня простите, я не знал.
Она просто кивнула в ответ, помолчала.
– Помните ту аварию, когда мы с вами впервые встретились?
– Конечно.
– Так вот это были мой муж и его любовница. И тогда я впервые узнала, что он мне изменяет.
На несколько минут в кабинете повисло молчание.
– Не смогли простить?
Анна снова пригубила коньяк, не закусывая, подождала, пока во рту утихнет жжение.
– Не знаю. Может быть, со временем и простила бы. Но девушка осталась инвалидом, а ухаживать за ней было некому. Вот и пришлось сделать окончательный выбор…
Они оба замолчали, не глядя друг на друга. В кабинете снова стало ужасно тихо, только чуть слышно тикали часы на стене.
– Может тогда и в самом деле лучше уехать? Смена обстановки, новые люди – говорят, это помогает.
– Не знаю, может и помогает, но я сама честно НЕ ХОЧУ. Ну почему мне никто не верит?
Он улыбнулся.
– А если я скажу, что верю?
– Вы?
– Да, я.
– Ну… тогда мне станет гораздо легче! – Они оба рассмеялись. – Коварный коньяк, язык развязывает вчистую! Давайте еще по капельке и на сегодня хватит, а то я еще чего-нибудь наболтаю.
Харламов плеснул еще, и Анна Сергеевна тут же припрятала бутылку обратно в шкаф.
– Ну, давайте за все хорошее! – Он с улыбкой протянул свой бокал.
– Да, давайте.
Они тихонько чокнулись, взглянули друг другу в глаза, и, прежде чем выпить благородный напиток, несколько секунд не отводили взгляда.
* * *
Майские праздники пролетели быстро, гораздо быстрее, чем хотелось бы. Приезжали сын со снохой, все вместе они навестили родителей Анны, потом вернулись в город. Один день посвятили хождению по магазинам – приобрели наряды Любаше на выпускной вечер.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?