Читать книгу "Его звали Бог, или История моей жизни"

– Слушай, Серега, мы нашли козу, которая золото стырила. Сейчас привезем. Ты с ней сам побеседуешь, а то у нас терпения не хватит. Мы ей немного морду помяли, а то она нам попыталась дурочку включить.

Я с тоской посмотрела в сторону речки. Только бы Пашка не успел прийти. Он совсем слаб, его сразу убьют. Мы уедем, и все. Он свалит из этой деревни, и мы больше никогда не увидимся. Главное, я знаю, что он будет жив. То, что наши пути не пересекутся, это точно. Думаю, как только меня привезут к этому Сереге, то сразу убьют. Им нужна цепь, а цепь у Маринки. Маринку я подставить не имею права.

Через пять минут вернулся Алик. На его плече висела Пашкина винтовка, а в руках он держал пистолет.

– Послушай, Вован, у этой телки два ствола!

Они уставились на меня.

– Послушай, подруга, это твои игрушки?

Я кивнула. Они удивленно переглянулись и присвистнули. Алик завернул стволы в какую-то тряпку и положил под сиденье.

– Ничего себе ты затарилась!

Машина поехала, а я еще раз оглянулась в сторону речки и облегченно вздохнула. Вот и все, Паша, живи! На глазах выступили слезы. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не зарыдать. Пашка зайдет в дом, почувствует запах жареной курицы, станет меня искать и увидит мертвую бабку Тасю. Господи, я даже печку не выключила. Может быть пожар. Нет, Пашка должен прийти с минуты на минуту. Интересно, он будет страдать?

Мы подъехали к перекрестку, на котором скопилось большое количество машин. Простояв минут десять без движения, Вован сказал своему напарнику:

– Посмотри-ка, что там, а то так к утру не доберемся.

Алик вышел и нехотя побрел вдоль обочины. Когда он вернулся обратно, морда у него была вытянутая.

– Ну что там?

– Там ментов полно. Операция «Конопля». Все машины шмонают. Овчарки, все дела! В Москву не впускают, пока тачку не проверят.

– У нас, слава богу, наркоты с собой нет. Только вот стоять мы по времени не можем.

– Наркоты-то нет, а вот стволы этой дуры лежат. С ними что делать?

– Пусть лежат, никто нас шмонать не будет. Я когда езжу, всегда удостоверение показываю, которое нам Серега на стрелке раздал.

– И что, канает?

– Спрашиваешь! Как по маслу!

Включив фары, мы подъехали по встречной полосе прямо к людям в штатском. Один из них удивленно на нас посмотрел и подошел к машине. Наглый тип за рулем открыл стекло, улыбнулся и протянул менту руку:

– Привет, командир! Что у вас здесь за операция?

– Здравствуйте. Операция «Конопля». А вы почему по встречной движетесь? В очереди стоять не хочется?

– У нас и так вся страна стоит в очередях, товарищ командир! Дайте хоть нормальному человеку проехать. На собрание опаздываю.

Вован протянул менту какое-то удостоверение, и тот начал внимательно его изучать.

– Помощник депутата?

– Так точно, командир. Нам в очередях стоять некогда, надо думать, как народ накормить.

– Да уж, о народе-то вы думаете больше всего, – улыбнулся мент и протянул удостоверение. – Счастливого пути! – Повернувшись к своим коллегам, он скомандовал: – «Пропустить», – и махнул рукой.

– Спасибо, командир. Тебе зачтется.

И мы поехали дальше, не снижая скорости.

– Класс! – хлопнул в ладоши Алик. – Я как раз болел, когда Серега эти удостоверения принес. Они липовые или натуральные?

– Скажешь тоже, липовые. Такую ксиву, между прочим, любой мент может запросить. С липой попасться – раз плюнуть. Это официальная бумажка, не подкопаешься. Сереге депутат продал в расчете на самых старших членов нашей группировки.

– И сколько такое?

– Две штуки баксов.

– Многовато.

– Кому как. Тебе и за две штуки не продадут, не дорос. Это только старшим причитается. Зато парковка везде бесплатная, за въезд нигде отстегивать не надо, с гаишниками тоже проблем нет. Можно скорость превышать, мотивируя тем, что, мол, опаздываешь на важное общественное мероприятие. И частично распространяется депутатская неприкосновенность. Короче, оно себя оправдывает.

Алик сделал недовольное лицо и с завистью посмотрел на своего напарника. Затем повернулся в мою сторону и ухмыльнулся. Взяв меня за подбородок, он притянул меня к себе. И тут мне показалось, что его глаза вылезут из орбит.

– Послушай, Вован, я, кажется, эту бабу знаю!

– Что, вспомнил, когда ее трахал?

– Да нет! Она в розыске, клянусь тебе!

– Ты, наверное, марихуаны обкурился!

– Сам ты обкурился! Эта девка убила кого-то. Ее в «Криминале» показывали. Я хорошо помню тот день. Мы с Пончиком сидели на кухне, кофе пили. Ты же знаешь, я вообще люблю смотреть все криминальные программы. Сидим, смотрим, о делах трещим. Вдруг началась рубрика «Следователь просит помочь». Там эту девку показывают как особо опасную преступницу, прикинь! Пончик еще говорит: «Смотри, девка классная, красивая!» И еще сказали, что, по последним данным, она покрасила волос в седой цвет, для того чтобы скрыть свой истинный возраст.

– Ну ведь эта же не седая!

– Значит, она опять покрасилась. На фотографии более светлая была.

– Может, ты что-нибудь путаешь?

– Ни хрена! Я ее хорошо запомнил. Можешь Пончику показать, он тебе подтвердит, если моим словам тебе западло верить.

– Да ладно, не западло, я верю. А кого она замочила?

– Мужика какого-то. Не зря у нее в сумке два ствола. Сам посуди, зачем они ей.

– Ты хочешь сказать, что она киллерша?

– Конечно, а кто еще.

– Во дела! Представь, как Серега обалдеет, когда узнает, какую мы ему птичку привезем. Я столько слышал про баб-телохранителей, баб-киллеров, а видеть никогда не видел.

– Так смотри. Она теперь перед тобой.

– Интересно, на кого она работает?

– Это мы узнаем, когда доберемся до дома.

– Послушай, это что получается. Она грохнула того мужика и подложила в могилу к нашему жмурику. Заодно сняла с Графа золото.

– Получается так.

– Но почему она решила закопать своего жмурика именно в нашу могилу?

– Наверное, потому, что там земля свежая. Легче было копать.

– Нет, здесь без мужика не обойтись. Не может баба одна столько земли перелопатить.

– Может, и сама перелопатила, если она мужиков стреляет, как уток.

– Вряд ли. На кого-то же она работает. Подожди, надо будет выяснить, что это за птичка и к какой группировке принадлежит, Может, у нас из-за нее столько неприятностей будет, что хоть жопой ешь!

– Выясним. Даже если за нее крутые заступятся, то и тут наша правота имеется. Кем бы она ни была и какой крутой ее ни трахал, не имеет она права раскапывать чужие могилы, подкидывать туда своих жмуриков, а уж тем более воровать чужое золото.

– Это ты прав. Только эту девку в любом случае надо пришить. Зачем выносить на общак, кто Графа замочил. Сам знаешь, что за это нас по головке не погладят.

– Пришьем в любом случае. Тем более свидетелей нет, что мы ее увезли. Пропала девка, и все тут.

Я молча смотрела в окно и думала о Пашке. Как он там? Пришел, а меня нет. Что почувствовал? Интересно, что он подумает? Вот и все, Жанна! Эти двое уже подписали тебе приговор. Никакой надежды на сохранение жизни! Совершенно никакой. Все равно когда-нибудь бы это произошло. Днем раньше, днем позже.

Теперь нет разницы. Обидно, что мне так и не довелось отомстить своим обидчикам. Остался приятный осадок от того, что спасла жизнь Пашке.

Алик хлопнул меня по плечу и улыбнулся:

– Что, подруга, задумалась? Лихо я тебя опознал. Считай, что все, приехала! Без обратного адреса! Страшно умирать?

Я отвернулась в другую сторону.

– Смотри-ка, Вован, а она у нас, оказывается, гордая! Посмотрим, как эта курочка вскоре закудахчет!

Мне казалось, мы едем целую вечность. Нервы стали сдавать. Хотелось кричать от собственной беспомощности и дикого чувства страха. Самое обидное, что эти охламоны так и не завязали мне глаза. Кажется, это верный признак того, что мне придется отправиться на тот свет. Ведь я же запомнила дорогу – значит, шансов выжить никаких.

Меня привезли в небольшой деревянный двухэтажный дом.

Внутри дома разрешили сесть на стул и убрали скотч с лица. Я застонала от боли, но старалась держать себя в руках, чтобы совсем не раскиснуть.

В комнату вошел молодой человек в фирменном спортивном костюме и встал рядом со мной, облокотившись на камин.

– Серега, подожди, тут накладочка вышла… – начал распинаться Алик.

– Какая еще накладочка?

– Девка эта – киллер.

– Что?

– Клянусь тебе. Я про нее в «Криминале» по телику слышал. Мы у нее на хате два ствола нашли.

Алик развернул полотенце, достал стволы и положил на стол. Молодой человек стал внимательно рассматривать оружие. Повертев винтовку в руках, он произнес восторженным голосом:

– Винтовка – обалдеть! С оптическим прицелом. Такая много косарей стоит! Убойная вещица. Ты точно знаешь, что это ее?

– Ну а чье ж еще? Если ты мне не веришь, что она в розыске, Пончик может подтвердить. Он вместе со мной смотрел передачу.

– Хорошо. Вези сюда Пончика, пусть подтвердит.

У Алика вытянулось лицо. Переступив с ноги на ногу, он недовольно спросил:

– Серега, ты мне уже что, не доверяешь?

– Если бы я тебе не доверял, то тебя бы здесь не было. Слышал пословицу: «Доверяй, но проверяй». Откуда я знаю, может, ты в тот день, когда «Криминал» смотрел, марихуаны обкурился.

– А что, если мы с Пончиком вдвоем обкурились… – обиженно протянул тот.

– Ладно, Алик, завязывай! За базаром следить надо. Привези Пончика, и пусть он подтвердит твои слова.

Алик скорчил обиженную физиономию и направился к выходу. Серега встал на прежнее место и стал с интересом разглядывать меня. Затем он перевел взгляд на Вована:

– Как ты думаешь, Алику не померещилось?

– Вроде бы нет. Видишь, он даже за Пончиком рванул…

Серега обернулся ко мне и сквозь зубы спросил:

– Ты в розыске?

– Да, – тихо прошептала я.

– За что?

– За убийство.

– Кого ты замочила?

– Бывшего любовника.

– Класс! Что, больше трахаться не хотела?

Я промолчала и опустила голову вниз.

– Не желаешь отвечать? Смотри, тебе же хуже будет. Ты вообще избавляйся от привычки чего-нибудь не хотеть. Иначе тебе придется туго. Я думаю, ты уже поняла, что здесь с тобой никто шутить не собирается. Поняла или нет?

– Поняла.

Сергей исподлобья взглянул на Вована.

– Ладно, Вован, иди отдыхай. Молодцы, девку быстро доставили.

– Ты хочешь с ней побеседовать один на один?

– Хочу. Если плохо будет беседовать, то тебя позову. А пока не входи.

– А если Пончик приедет?

– Сразу сообщишь мне. Пусть подтвердит и ответит за свой базар.

Когда Вован ушел, мне стало немного спокойнее. Сергей достал бутылку текилы и уставился на меня:

– Выпить хочешь, а то нервы, поди, сдают?

– Не откажусь.

– Я так и подумал.

Сергей налил бокал до самых краев и протянул мне:

– Извини, закуски нет.

Я выпила текилу и поставила бокал на стол. Мне показалось, что это лучший способ заглушить противную дрожь в теле.

– Круто. Ты текилу пьешь, как воду.

Я попробовала натянуть улыбку, но мне это не удалось.

– А мы-то тут сидим, рядим, куда это золото Графа подевалось и кому понадобилось?! Вроде закапывали его при золоте, а как раскопали – мало того, что без золота оказался, так еще и с новым корефаном. Это ты здорово придумала!

Фантазия у тебя будь здоров! Смекнула, что быстрее положишь своего жмурика в свежевскопанную могилу, чем новую копать. Мы уже всяко думали, но ничего придумать не смогли. Товарищей своих начали подозревать. Сомнения появились в наших рядах. И тут решили проехать по близлежащим деревням, с народом побеседовать, посмотреть, видел ли кто-нибудь что-то странное, подозрительное.

И вот проезжают как-то мои ребята мимо задрипанного райцентра. Решили заехать в местный бар. Хотели посидеть, пивка попить, с простым людом пообщаться. А когда зашли туда – чуть не одурели, ни хрена себе – простой люд! За столом сидит местный врач с кружкой пива, и что, ты думаешь, на нем надето? Ты правильно думаешь – печатка и золотой браслет с бриллиантами. А самое главное, что все это принадлежит ныне покойному Графу. Я думаю, что ты успела поинтересоваться, кто это такой. Естественно, мы этого врача за грудки и в машину. Он-то нам и поведал историю этих драгоценностей. Оказывается, их подарила одна дама и сказала, что это именное золото принадлежит, мол, ее отцу. Только вот за что ты сделала такой подарок с барского плеча, не понятно.

«Слава богу, что у этого врача хватило ума не рассказывать историю того, чем вызван столь дорогой подарок, а то они бы обязательно захотели узнать, кто такой Пашка», – подумала я.

– Короче, врач раскололся и отправился на тот свет. Здесь еще бабка подвизалась. Так мы на тебя и вышли, золотко ты наше.

Неожиданно в дверь постучали, и на пороге появился Алик с каким-то неизвестным мне типом. Я сразу поняла, что это Пончик. Он был таким толстым, а вернее сказать – ожиревшим, что прозвище как нельзя больше подходило ему.

Пончик подошел ко мне совсем близко, внимательно всмотрелся и торжественно произнес:

– Серега, это она. Вот тебе крест. Она мне еще тогда на фотографии понравилась. Особенно запомнилась фраза, что может иметь седые волосы. Кстати, на фотке той она больше на блондинку походила, а здесь на брюнетку.

– Блондинка, брюнетка – это не важно, главное, что это она, – произнес Серега и пожал руку Пончику.

– Ладно, пацаны, можете отдыхать, я с девчонкой один на один общаться буду. В случае чего – позову.

– Серега, а после тебя, можно, мы тоже пообщаемся. Уж больно баба интересная. Я думаю, тебе будет не западло пустить ее на общак, ты же все равно первый, – протараторил Алик.

– Посмотрим, как она себя вести будет.

– Да как бы ни вела, по-любому ее мочить придется. Так хоть время приятно провести можно.

– Ладно, это не тебе решать. Как я скажу, так и будет. Что, тебе девок мало? Закажи, если уж совсем невтерпеж, или сядь на тачку, проедь по Тверской, их там пруд пруди. Кстати, после часа ночи они считаются неходовым товаром, за бесценок все по уму делают.

– А эту почему нельзя?

– Потому, что мы ее сюда не трахать привезли, а по делу. Тем более сразу видно, что девка не одиночная, а на кого-то по-серьезному работает. Еще неизвестно, что у нее за крышевые.

– Да нам-то теперь разницы нет. Все равно никто не знает, что она у нас. Врач, удавкой задушенный, в канализационном люке отдыхает, бабка в доме валяется, а больше ее никто и не видел.

– Ладно, Алик, не гунди! Надоел. Если у тебя в штанах не держится, то пойди остынь. Мы здесь дела решаем, а не баб трахаем. Понадобишься, позову.

Алик сморщился и вышел из комнаты, следом за ним отправился Пончик.

Через минуту в комнату вошел Вован.

– Меня этот Алик порядком раздражает. Отправь его на недельку к себе на родину. Пусть съездит, отдохнет, посмотрит, как живут люди в ближнем зарубежье, и чуть подумает, стоит ли при старших себя так вести, а то мне придется отправить его намного дальше, откуда он может не вернуться.

– Как скажешь, Серега. Ты же знаешь, твое слово – закон. Знаешь, я вот по какому вопросу. Здесь мне пацаны позвонили. Говорят, что дела плохи.

– Что случилось?

– Брат Графа с ума сходит. Всю Москву на уши перевернул, брата ищет. Сказал, кто даст точную информацию о его судьбе, получит десятку баксов.

– А нам что переживать. Он прекрасно знает, что мы с Графом в хороших отношениях были. На нас подумать не должен. Тем более мало вероятно, что он когда-нибудь вообще его найдет. Сам знаешь, про эту могилу никто не ведает.

– Да я тоже так думаю. Он просил срочно тебя позвонить.

Серега сделал недовольную гримасу и протянул руку к трубке:

– Гавриил, это Серега. Что там у тебя случилось?

После небольшой паузы он продолжал:

– Ты знаешь, я бы сам хотел его увидеть. Не слышал. Не знаю. Как только что-нибудь прояснится, тут же позвоню. Гавриил, ты самое главное не отчаивайся, может, он у какой-нибудь бабы завис? Нет? Тогда решил на дно лечь. Тоже нет? По-любому объявится, будь уверен.

Положив трубку, Серега взглянул с удовлетворением на Вована и сказал:

– Все по уму. Гаврюша даже и подумать на нас не сможет. Он вообще верит в то, что Граф объявится. Так что зря ты суетишься.

– Дай Бог. Я в последнее время часто с ним встречаюсь. Он почти каждый день приезжает в «Сафранс» в бильярд поиграть. Ходит весь какой-то задумчивый, отрешенный. Видимо, в душе переживает за брата.

– Мы не психоаналитики и поэтому не будем переживать о его душе.

– Ладно, Серега, я пойду. Если что срочное, позови. Никого не пускать?

– Конечно.

Когда мы остались с Сергеем одни, он подошел ко мне и сел на соседний стул.

– Скажи спасибо, что я тебя на общак не пустил.

– Спасибо.

– Поэтому ты моя должница и должна мне все подробно рассказать. Где цепура?

– Ты имеешь в виду цепь?

– Да, именно ее.

– Она в другом месте.

– Где же?

– Далеко отсюда.

– Скажи где, и мои ребята привезут ее.

– Это невозможно. Я спрятала ее на том же кладбище, закопала в землю. Без меня ее найти невозможно, тяжело. Да и вряд ли это получится.

– Ты что, дура?! На хрена ты ее на кладбище отнесла?

– Мне показалось, что это самый нормальный тайник.

– Понятно. Хорошо, завтра утром поедем на кладбище и ты покажешь мне эту цепь.

– А какие у меня будут гарантии?

– Что еще за гарантии?

– Я хочу жить. И ежу понятно, что, получив цепь, вы меня моментально прибьете.

– Как знать. Это зависит только от тебя. Будь умненькой девочкой, слушай меня, и тогда я смогу сделать так, что ты останешься жива.

– Что я должна делать?

– Посмотрим. Хочешь, я сделаю тебя своей личной шлюхой?

– Я что, так сильно похожа на шлюху?

– Нет, но ты ею станешь, если хочешь жить. Будешь обслуживать только меня, и если все пойдет нормально, то общака ты точно избежишь. Кстати, ответь, откуда у тебя оружие?

– Купила.

– Где?

– У каждого киллера свои продавцы оружия.

– Первый раз вижу бабу-киллера! Кстати, а на кого ты работаешь?

Я вздохнула, надула губки бантиком и кокетливо произнесла:

– На Гавриила.

– На кого?

– На Графова Гавриила.

– Ты хочешь сказать, что ты работаешь на брата покойного Графа?

– Да.

– Врешь, сука! Если будешь врать, то опять завяжу руки и заклею твой поганый рот.

– А зачем мне врать! Не вижу смысла. Ты спросил, а я тебе ответила. Сам сказал говорить правду.

Сергей пристально посмотрел на меня. Затем он вытер пот со лба, налил себе полный стакан текилы и выпил его, словно воду. Второй стакан он протянул мне. Я закрыла глаза и стала медленно смаковать обжигающий напиток. Нервы немного успокоились, состояние моментально улучшилось. У меня не оставалось иного выхода, как идти ва-банк.

– И давно ты на него работаешь?

– Около двух лет.

– Кого же ты убиваешь?

– На кого поступит заказ. Я профессионально выполняю любую работу. Ты прекрасно знаешь, что на рынке всегда есть спрос на такой, казалось бы, экзотический для России «товар», как заказное убийство. В преступной среде да и в бизнесе все чаще возникают неразрешимые конфликты, из которых можно выйти только посредством убийства. Боюсь, что наши коммерсанты никогда не выйдут из поглотившего их кровавого кошмара.

– А я-то смотрю, Гаврюша на глазах богатеет. А он, значит, такую птичку заимел, на которую-то сразу и не подумаешь. По городу прокатилась загадочная волна отстрела преуспевающих банкиров и предпринимателей. Никто не может понять, в чем дело. У всех проблемы начались, только у одного Гаврюши проблем никаких. В Москве прямо мода какая-то родилась – решать пустячные конфликты силовыми способами. Чуть какая-то ситуация, которую запросто можно разрешить обычным спором, – коммерсы сразу обращаются к крышевым, пытаясь через них нанять убийцу типа тебя, чтобы разобраться с партнером или контрагентом.

Крышевые, которым заказчик передает деньги для ликвидатора, часто разводят своих бизнесменов: забирают деньги и говорят, что, мол, исполнитель задержан милицией в момент покушения. Вот и Гаврюша коммерсов разводит. Киреет, сука.

Четвертую тачку в этом месяце купил. Видите ли, все не может подобрать себе машину под цвет глаз. Они у него меняются от настроения: иногда зеленые, иногда голубые. Так же и тачки. Теперь понятно, почему у него коммерсанты работают как прокаженные, пятилетку за три дня дают! Он, значит, берет заказы, устраивает ликвидацию, а затем привязывает бизнесменов к себе навсегда.

Коммерсы сыкливые боятся утечки информации. В бандитской среде есть одна любопытная поговорка. Знаешь какая?

– Какая?

– Не убивай – и тебя не убьют!

– Если ты ее придерживаешься, то тогда зачем убил Графа?

– Ну, на Графа мы никаких киллеров не нанимали. Его замочили мои ребята. Потому что он борзеть стал и считался в криминальном мире самым неуправляемым. Заказал двух проституток с нашей подкрышной фирмы и поиздевался над ними так, что одна в морге оказалась, а другая – в реанимации. Да много всего накопилось! Он мне уже вот где сидел! Везде старался мою дорожку перейти, сука!

Почему бы ему своих девочек не заказать – трахал бы их как хотел! Так он нет, именно из моей подкрышной фирмы заказал, и причем самых классных!

Серега замолчал, налил стакан текилы и спросил:

– Послушай, а дорого стоят твои услуги?

– Чем известнее будущая жертва, тем выше гонорар ликвидатора, хотя это, конечно, не аксиома. Некоторые ищут более дешевых исполнителей и даже, скажем, настолько дешевых, что они никакого отношения к профессионалам не имеют.

Дешевые услуги дилетанта – в любых областях человеческой деятельности – обходятся порой очень дорого… Знаешь, я вот только не пойму одного: по заключению ЮНЕСКО Москва признана самым дорогим городом Европы и третьим по стоимости жизни городом в мире, кажется, после Токио и Осаки. Так у них там гонорары за средние по серьезности ликвидации давно уже перескочили за стотысячедолларовую отметку. Почему же московский бифштекс может быть дороже парижского, а заказное убийство стоит дешевле?

– Ты, наверное, биатлоном занималась?

– Нет.

– Странно. Я слышал, что самые дорогие киллеры – это бывшие биатлонисты, способные вести прицельный огонь в движении. Послушай, Гаврюша про золото знает?

– Знает.

– Что?! Врешь, сука!

– Ты же мне велел говорить правду, вот я тебе и говорю. Гавриил в курсе всех дел и прекрасно знает, что его брат мертв, но главное – он знает, кто его убил.

– Откуда?

– Когда твои ребята раскапывали могилу, чтобы снять золото с Графа, мы с Гавриилом сидели за одной из могил и все видели.

– Что?! Тогда почему он не мстит за брата и не объявляет мне войну?

– Поверь мне, он выжидает. Скоро это случится. Он собирается вас ликвидировать по очереди с моей помощью.

– Во дела! Скажи, а ты с ним спишь?

– Конечно. Запомни, если хоть один волосок упадет с моей головы, Гаврюша задушит тебя собственноручно. Я – самое ценное, что когда-либо было в его жизни.

Серега широко раскрыл рот, вытер пот со лба и вышел из комнаты. За стенкой началась какая-то ругань. А я, довольная своими театральными талантами, взяла бутылку текилы и начала пить из горлышка. Умница, Жанночка, тебе на роду было написано быть артисткой! Здорово ты их развела. Теперь они должны тебя беречь, на руках носить и пылинки сдувать.

Через пять минут дверь открылась и в комнату влетел озадаченный Серега:

– Собирайся. Сейчас поедешь с нами.

– Куда?

– В «Сафранс». Там Гаврюша сегодня должен в бильярд играть.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Чтобы он увидел, что ты в наших руках, и не вздумал козлить, а если захочет получить тебя обратно, то пойдет на все наши условия. Посмотрим, как ты ему дорога!

Я села на заднее сиденье машины, рядом со мной устроились Вован и Алик.

Впереди – Серега, а за рулем какой-то угрюмый тип.

– Все вооружены? – спросил Серега.

Братушки кивнули, и машина тронулась.

– Я без ствола, – пыталась было запротестовать я, но братушки окатили меня таким взглядом, что я моментально подумала о том, что в данной ситуации лучше помолчать.

– Тебе нет надобности. Отдохни, или ты уже без пушки не можешь? – усмехнулся Серега.

– Послушай, Серега, – сказал Вован. – Что-то у меня предчувствие нехорошее. Чует мое сердце, стрельба конкретная будет. Может, позвонить пацанам, пусть народу побольше подтянется.

– Подожди пока. Надо будет, позвоним.

– А если он озвереет, когда увидит, что его баба у нас, – не унимался Вован. – Мы же его личину вскрываем, а он ох как этого не хочет! Видишь, сколько времени косил, будто не знает, где его брат, а сам с этой шлюхой за могилой сидел и смотрел на нашу работу.

– Не лезь поперед батьки в пекло. Сейчас на месте все будет видно. Может, мы вообще с миром пока разойдемся, а на определенное число забьем стрелку и начнем войну. Не думаю я, что Гаврюша стрельбу начнет. Все-таки в этом заведении народу полно, в бильярд много разных пацанов играют. Бабу свою увидит и поймет, что с нами лучше по-хорошему.

Я ехала и даже не могла представить, что ждет меня впереди. От выпитой текилы плыло в глазах и гудело в ушах. О встрече с Гаврюшей думать не хотелось.

Тем более что я никогда в жизни его не видела. Я надеялась только на чудо, а чудо могло произойти только в том случае, если бы брата Графа в «Сафрансе» не оказалось.

Мы приехали в «Сафранс» и прошли в бильярдный зал. Бильярдный зал был совмещен с баром. Я, Серега и Вован сели за столик, а Алик и угрюмый тип пошли в зал погонять шары.

– Пока нет. Будем ждать, – произнес Серега и посмотрел на меня. – Боишься?

– Чего?

– Встречи с любимым.

– Нет.

– Понятно. Забыл, ты ж у нас бесстрашная. Ты-то своего хахеля хорошо знаешь. Как ты думаешь, что он сделает, когда увидит тебя с нами?

– Думаю, что не заметит.

– Это как?

– Гаврюша – человек умный. Понапрасну руками размахивать не будет. Мне кажется, что в данной ситуации он займет тактику выжидания. Сделает вид, что меня не знает, и посмотрит, что будет дальше. Ему не захочется афишировать, что он уже два года работает на заказных убийствах.

– Ты же говорила, что он тобой дорожит?

– Я и сейчас от своих слов не отказываюсь. Он убьет любого, кто хотя бы попробует косо взглянуть в мою сторону. Просто здесь он вряд ли захочет устраивать стрельбу.

– Ладно, не будем гадать. Сейчас он придет и сразу все станет ясно.

От этих слов меня вновь заколотило. Я почувствовала, что мой организм вырабатывает адреналин в запредельно больших дозах.

– Возьми мне чего-нибудь выпить. – Я улыбнулась и посмотрела на Серегу.

Тот подозвал официанта, заказал бутылку «Финляндии», попросил принести три рюмки и три котлеты по-киевски.

– Всем нужно снять напряжение, – прокомментировал он.

Вован недовольно посмотрел на меня и обратился к шефу:

– Серый, девчонке, по-моему, больше пить не надо. Она уже и так хороша. А то совсем закосеет, что мы с ней тогда делать будем?

– Да пусть пьет, – махнул рукой тот. – Она и так вся на суете.

– Тогда закажи ей побольше закуски, а то свалится под стол.

– Да я бы и рад, но здесь так хреново кормят, кухня отвратительная. Я здесь никогда не ем. Тут только такие, как Гаврюша, жрут.

– Серый, девка болдая, ей по хрену, что жевать.

Серега подозвал официанта и заказал кучу различных закусок. Решив, что перед смертью не надышишься, я с удовольствием пила водку и уплетала закуски за обе щеки. Мне стало легко и свободно, голова задурманилась настолько, что я обняла Серегу и промурлыкала:

– А кого мы ждем?

– Кого-кого, любовника твоего, – широко раскрыл глаза тот.

– Во тебе на! Серый, больше ей не наливай, она уже точно болдая. Даже забыла, зачем мы сюда пришли, – возмутился Вован.

Но Серый, покраснев до кончиков ушей, не обратил на слова Вована никакого внимания, так как я в это время острым мыском туфли стала тереть ему между ног. Он тяжело задышал, изо всех сил пытаясь делать вид, что ничего не происходит.

– Может, ты травки хочешь? – растерянно спросил Серега. Голос его дрожал.

– Серый, какая ей травка?! Ее и без травки прет! – не сдержался Вован.

Я метнула злобный взгляд в сторону Вована и процедила сквозь зубы:

– Я не увлекаюсь травкой и другим не советую.

Вован сплюнул и уставился в сторону бильярдных столов. А я наклонилась совсем близко к Сереге и чуть слышно произнесла:

– Я чувствую в твоих штанах сумасшедшую силу. Мне кажется, что еще немного, и на твоих штанах поотлетают все пуговицы.

– Это точно, – улыбнулся он, краснея все больше и больше.

Через пять минут Серега стал походить на вареного рака. Он уже ничего не соображал и думал конечно же только об одном. С трудом сдерживая стон, он сладострастно выдохнул:

– Повезло же Гаврюше! Где же он такую отхватил?

– Где отхватил – там уже нет. Поехали домой. Хрен с ним, с этим Гаврюшей. Зачем терять время впустую, когда его можно будет классно провести вдвоем.

– А как же встреча с Гаврюшей?

– Да хер с ним, с этим Гаврюшей! В следующий раз встретимся. Или ты хочешь, чтобы мы это сделали втроем?

– Нет, – растерянно ответил Серега.

– Ну тогда в чем дело?

Я вновь стала водить мыском туфли между ног этого придурка в надежде на то, что он сдастся и мы уедем отсюда, тем самым оттянув встречу с этим проклятым Гаврюшей, которого я ни разу в жизни не видела. Я, конечно, опьянела, но не настолько, чтобы быть в дупель пьяной. На нашем курсе, на уроках актерского мастерства, у меня лучше всех получалось перевоплощение в пьяную бабу. Вот видишь, Жанночка, твои театральные уроки не прошли даром. Ты прекрасно используешь их в жизни. Жизнь – тот же самый театр, я всегда это знала.

Подняв ногу повыше, я нащупала кобуру с пистолетом и кончиком туфли немного поиграла с ней. Серега не выдержал, бросил на меня взгляд, полный с трудом сдерживаемого желания, и сказал Вовану:

– Послушай, Вован, поехали обратно.

– Почему?

– Да его сегодня не будет.

– Будет. Наверное, попозже приедет. Нам какая разница, где сидеть – здесь или там. Я тебе говорю, он здесь каждый вечер ошивается. Скоро заявится.

От этих слов мне стало совсем худо. Я налила себе полную рюмку «Финляндии» и мигом осушила ее. Затем многозначительно посмотрела на Серегу и подразнила его своим бычком. Похоже, он сейчас свалится в обморок, вид, как у провинившегося первоклассника.

Неожиданно я увидела нечто такое, что заставило меня разом протрезветь.

На лбу выступил холодный пот. К одному из бильярдных столов подошли двое. Это был тот – с куполами и его напарник. Они переглянулись между собой и начали играть. Естественно, меня они пока не заметили. Я почувствовала, как жутко застучало мое сердце, тело напряглось, спина выпрямилась. Я стала похожа на дикую неуправляемую кошку, которая в любой момент может прыгнуть и разорвать своего противника. Перед глазами пролетели события той страшной ночи. Вот они вдвоем насилуют меня, затем меняются местами и насилуют вновь. Пашка сказал, что это называется конвейером, а тех, кто принимает в нем участие, на воровском жаргоне кличут «лохмачами». Он не знал одного, что я прошла этот конвейер, теряя сознание и глотая слезы. Блондинчик… Затем убитый Матвей, лежащий в луже крови. И это слово – «мочалка». Наверное, именно тогда надломилась моя психика, жизнь потеряла всякий смысл, и я возненавидела этот мир. Кругом одна грязь и продажные твари! Не надо ездить на охоту – зачем?! Мир полон двуногих зверей. Они повсюду – эти страшные люди-оборотни. Их надо отстреливать. Они убивают, приносят горе и беду, рушат чужие семьи и опустошают человеческую душу невыносимыми унижениями. Они – мусор, грязный, вонючий мусор, который необходимо сметать со своего пути! Будьте вы трижды прокляты, мерзкие шакалы! Да попадете вы в ад!!!