Читать книгу "Его звали Бог, или История моей жизни"

– Ну, Паша…

– Нет, я сказал! Пойми, если ты войдешь в этот дом, то больше никогда из него не выйдешь. Тебя увезут в ментовку.

Паша надавил на газ, и машина тронулась, а я еще долго оборачивалась на свой особняк.

– Знаешь, всякое бывает в жизни. Такой роскошный дом, казалось бы, живи не хочу, но я была в нем глубоко несчастна, несчастна настолько, что ты даже и представить себе не можешь. Я страдала, сходила с ума от одиночества, погрузилась в глубокую депрессию…

– Правду говорят, что у богатых свои причуды. Богатые тоже плачут.

– Между прочим, богатым в тысячу раз тяжелее, чем бедным.

– С чего ты взяла?

– Это я тебе точно говорю. Богатый человек в нашей стране беззащитен. У любого богача куча врагов. Сам знаешь, если есть деньги, то враги обязательно найдутся. Все смеются над новыми русскими, мол, они дураки. А дураки-то бедные, потому что у них не хватает ума делать деньги. Богатство никогда не наживешь по дури. Обеспеченные люди, как правило, настоящие трудяги. Они богатеют оттого, что умеют трудиться. Пусть порой они преступают закон, но такова уж наша действительность. Сам посуди, а кто мешает зарабатывать бедным? Просто им лень напрягаться. Они не любят рисковать. А без риска больших денег не сделаешь. Бедный человек любит слова «дай» и «халява», а богатый знает – что бы с ним в жизни ни случилось, он никогда не выйдет с протянутой рукой. Я не имею в виду, конечно, немощных стариков и больных людей. Я говорю о тех неимущих, которые вполне здоровы, с руками и ногами. Они хотят устроиться на работу и без всякого риска, стабильно получать большие деньги, но это же абсурд. Деньги-то получать можно, но только небольшие. Богатые люди подвержены депрессии, алкоголизму, нервным срывам, как правило, их профессиональные болезни – это гипертония и инфаркт. Они боятся налоговой, криминальных элементов и еще много всего. Опасности подвергаются также близкие им люди.

– Ты мне здесь целую лекцию прочитала. Только я не понял – о вреде богатства или вреде бедности? – засмеялся Пашка.

– Да пошел ты! – надулась я.

Пашка замолчал и уставился на дорогу. Он был подавлен и сосредоточенно задумался.

– О чем ты думаешь?

– Я люблю тебя, – сказал он неожиданно.

– Я тоже.

– Скажи, мы всегда будем вместе, что бы ни случилось?

– А что, собственно, может случиться? Мы встретились и полюбили друг друга. Лишь бы нас не беспокоила внешняя сторона нашей жизни, ведь мы с тобой живем не на необитаемом острове и много чего в этой жизни успели натворить.

Приехав домой, мы включили телевизор и стали смотреть новости. О перестрелке между двумя криминальными группировками сообщали по всем каналам.

– То-то же! – довольно потерла я ладони и подмигнула Пашке. – А ты говорил, что ничего не получится.

Пашка прижал меня к себе, страстно поцеловал и повалил на спину.

– Постой, сумасшедший! – засмеялась я и заколотила его по спине.

– Только попробуй сказать, что ты не хочешь.

– Хочу, – улыбнулась я, и мы слились в страстном поцелуе.

Глава 13

На следующий день было решено поехать в «Свалку» и поискать Галину.

– Я не буду ее убивать, клянусь. У меня даже оружия нет. Просто я хочу посмотреть в глаза этой сучке!

– Хорошо, Жанна, только успокойся, – взял меня за руку Пашка.

Приехав в «Свалку», мы сели за столик и стали смотреть, как отвязывается современная молодежь. Пашка постоянно морщился и старался всячески показать, что ему здесь не нравится. Я не обращала никакого внимания на его гримасы и внимательно разглядывала присутствующих.

– Ну и дыра! – не выдержал Пашка. – Прямо притон для всякого сброда.

– Может, мы с тобой уже повзрослели и нас не тянет попросту убивать время?

Неожиданно я увидела Галку. Она подошла к стойке бара и игриво заговорила с барменом.

– Она здесь, – сжав Пашкину руку, произнесла я.

– Где?

– Вон, у стойки бара!

– Рыженькая?

– Она самая. – Я посмотрела на Пашу и прошептала: – Паша! Обещай мне, что ты будешь сидеть за этим столиком и ждать меня. У меня нет оружия, и я ничего ей не сделаю. Мне просто хочется посмотреть ей в глаза и задать пару вопросов.

– Жанна, а может, я все-таки пойду с тобой?

– Нет. Ты будешь сидеть за этим столиком и наблюдать за происходящим.

Я направилась к барной стойке. Села на высокий стул рядом с Галкой. Она по-прежнему болтала с барменом, не замечая меня.

– Привет! – похлопала я ее по плечу и одарила ослепительной улыбкой.

Галка наконец замолчала, перевела взгляд на меня и слегка вздрогнула.

– Привет…

– Как делишки?

– Нормально. А тебя сюда каким ветром занесло?

– Ты же сама приучила меня ходить по злачным местам.

– Помнится, когда-то тебе это не очень нравилось.

– А теперь нравится. Кстати, как поживают твои дружки?

– Какие именно?

– Ну тот, с татуировкой и его приятель.

– Нормально, – соврала она.

– Пойдем на улицу, покурим.

– Ты же не куришь?

– Теперь курю. Я теперь делаю много того, о чем раньше даже не думала.

– Хорошо.

Мы направились к выходу. Около дверей Галка остановилась, достала пачку сигарет и протянула мне. Я закурила, улыбнулась и весело произнесла:

– Здесь столько народу, толком не поговоришь. Пошли в скверик, там есть лавочки, посидим, Артём вспомним.

Галка подозрительно посмотрела на меня:

– А что его вспоминать? Артём как Артём, что с ним будет? Люди живут, уголь добывают, запасаются свечками да газовыми баллонами. Давай лучше здесь покурим, чего в потемках шарахаться?

– А ты с каких это пор такая пугливая стала? Или меня боишься?

– Вот еще! Больно надо! Ну, пошли на лавочку, мне все равно где курить.

Мы нашли пустую скамейку. Неподалеку горел одинокий фонарь и разносились громкие подвыпившие голоса. Помнится, во времена нашей бурной молодости на таких лавочках, стоявших неподалеку от какого-нибудь клуба, не было мест. На таких лавочках пили вино, курили и целовались. Теперь же они пусты. Наверное, потому, что раньше в клубах нельзя было употреблять спиртные напитки и курить. Теперь же все совсем по-другому. Зачем что-то делать на лавочке у клуба, если в клубе ты можешь заниматься чем угодно? Пить, курить анашу, вкалывать себе героин и даже заниматься сексом, если уж совсем невтерпеж.

Галка молча курила и смотрела куда-то вдаль мимо меня.

– Ты где сейчас витаешь?

– А тебе зачем?

– Да так просто. Землячки мы с тобой, как-никак.

– Стукануть хочешь?

Быстрым движением я сняла туфлю и сильно ударила Галку по голове.

От неожиданности Галка упала на землю и схватилась за голову.

– Ты что, совсем чокнулась, дура! Больно же, – застонала она.

– Больно говоришь, сука! А мне было не больно, когда ты меня под этих скотов подложила! – заорала я и стала наносить удар за ударом.

– Да кто тебя подкладывал?! Сама любовничка захотела. Кто виноват, что, выйдя замуж за кошелька, ты им правильно воспользоваться не смогла? Как была дурой, так и осталась. Увидела Валерку и ноги раздвинула!

Я схватила Гальку за шею. Она захрипела и стала бить меня по лицу. Мне пришлось ослабить хватку.

– Кто убил Валеру и повесил на меня это убийство?

– Костик.

– Какой еще Костик?

– Татуированный. Он погиб.

– Надо же! И каким образом?

– Подрался с одним, и оба от ран скончались.

– Кто убил Матвея?

– Тамбовцы.

– Кто именно?

– Ты что, дура? Там целая организация. Они занимаются вербовкой жен, матерей и детей, а затем заставляют работать на себя. Целый преступный клан, понимаешь? Их много, и ты не первая и не последняя, кто попался на эту удочку. Таких дурочек полно.

Галька отодрала мои руки, села на лавочку и отряхнулась.

– Идиотка! Что ты от меня-то хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной в милицию и подтвердила, что я не убивала блондинчика, и рассказала всю правду. Я же в розыске!

– Ага, ищи дуру… Я с ментами не дружу и по ментовкам ходить не собираюсь. Ты уж, подруга, как-нибудь сама выкручивайся.

– Как это – сама?! Пойдешь как миленькая! – разозлилась я.

– Да пошла ты!

Галка нагнулась, чтобы завязать шнурок на ботинке, подняла камень и изо всех сил шарахнула меня по голове. Звезды брызнули у меня из глаз, по щеке потекла теплая струйка крови. Я машинально схватилась за голову и ногой попыталась отпихнуть Гальку. На платье расплывались темные пятна. Перед глазами поплыли темные круги, меня затошнило, и я почувствовала, что проваливаюсь в темную бездонную пропасть… Из последних сил я пыталась сопротивляться Галке – та попыталась затянуть на моей шее пояс от платья. Сквозь надвигающееся беспамятство я различала отрывистые слова:

– Дрянь! Я ненавидела тебя еще в школе! Тебе все легко доставалось… Самые лучшие мальчики носили твой портфель. Вышла замуж за богатого буратино… А я всю жизнь колочусь, как рыба об лед… Прошла Крым и рым. Мне приходилось торговать своим телом, в то время как ты сладко спала в своем особняке! Я ненавижу тебя, сука!..

Вдруг я услышала приглушенный хлопок, и Галькины руки разжались. Надо мной склонился Пашка.

– Ты ее убил? – прошептала я.

– Да.

– Ты спас мне жизнь, я это учту. – Я с трудом приподнялась. – Два-один в мою пользу.

Он вытащил носовой платок и приложил к ране на голове.

– Ерунда, до свадьбы заживет.

– А когда свадьба? – поинтересовалась я.

– Теперь уже скоро. – Пашка помог мне подняться и усадил на лавочку. – Надо уходить, а то кто-нибудь может увидеть труп.

От слова «труп» я чуть не подскочила. Галька – труп?!

– А ты точно ее убил?

– Я стреляю всегда в десятку, ты же знаешь.

Я прижалась к Пашке и заплакала.

– А ну-ка, тише. Нужно уходить. Через пару минут нас могут засечь.

Он помог мне подняться и довел до машины.

– Знаешь, я хотела, чтобы она подтвердила в милиции, что я не убивала.

– Она бы это не сделала.

– Мы бы ее заставили.

– Жанна, это пустое. Она бы не подтвердила. Тебе что, ее жалко?

– Нет. В свое время она меня не пожалела. Просто взяла и растоптала мою жизнь.

Дома я обработала рану, выпила обезболивающее и легла к Пашке на диван, положив голову ему на колени.

– Знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Нет.

– Что меня когда-нибудь остановят на улице и потребуют документы. Я знаю, что это обязательно произойдет, правда, не знаю, когда именно. Как только они узнают, кто я такая, нам придется разлучиться, и вряд ли уже когда-нибудь мы встретимся.

– Я тоже думаю над этой проблемой. То ли тебе нужно достать новые документы, то ли нанять хорошего адвоката, который обязательно докажет твою невиновность. А пока надо вообще как можно реже выходить из дома. Мы очень сильно рискуем, шляясь по улицам. Жанна, скажи правду: ты хочешь еще кому-нибудь отомстить или на этом остановишься?

– Нет, Пашенька, я удовлетворена. Главная моя находка – это ты.

– Это правда?

– Я наказала тех людей, которые сыграли главные роли, но имя того, кто остался за кулисами, мне, к сожалению, не известно. Я же не смогу уничтожить всю преступную группировку.

– Я рад, что ты наконец успокоилась, – улыбнулся Пашка и поцеловал меня в лоб. Затем он принес зеленку и принялся замазывать боевые царапины от ногтей Гальки. Разрисовав мое лицо в зеленый цвет, Пашка удовлетворенно хмыкнул:

– В таком виде тебя точно никто не узнает.

Зазвонил телефон. Пашка осторожно снял трубку. Услышав знакомый голос на другом конце провода, он расслабился и передал трубку мне.

– Кто это? – шепотом поинтересовалась я.

– Маринка.

– У нее что-то случилось?

– А я откуда знаю? Говорит бодро. Да возьми же ты трубку, она ждет.

Я подошла к телефону.

– Маринка, что-то случилось?

– Случилось! – радостно закричала она. – Я расшифровала надпись на медальоне Графа.

– Как это?

– Пришлось заглянуть в библиотеку. Нашла славного дедулю, доктора исторических наук. Он предложил мне интересный вариант.

– Говори быстрее, не трави душу.

– В общем, там написано: «Центральный склеп мусульманского кладбища, вторая урна справа». На рисунке пустырь с множеством могил. Как ты думаешь, что там находится?

– Маринка, ты золото! Ну конечно же клад! Я уверена!

– Тогда скажи на милость, почему Граф не положил свой клад в депозитную ячейку банка «Менатеп». Мы же цивилизованные люди.

– Значит, он не доверял банкам.

– Ты хочешь сказать, что можно доверять кладбищам? Я не уверена, что там надежнее, чем в банке.

– Знаешь, только полнейшие идиоты хранят свои деньги и драгоценности в банке! Банк в любой момент может лопнуть. А вот искать что-то в склепе на мусульманском кладбище никому не придет в голову!

– Тогда почему он не прятал свои сбережения дома? Или где-нибудь на даче?

– Потому что есть одна хорошая поговорка: «Деньги далеко от хозяина не ходят». Это закон. Если хочешь найти у человека деньги, то переверни его жилище вверх дном. Граф придерживался этой поговорки и сделал так, что никто не знал, где находится клад, кроме него самого. Он же не думал, что его когда-нибудь убьют и снимут золото. А уж тем более расшифруют надпись на медальоне. Я и не предполагала, что у меня такая умная подруга!

– Да ладно тебе! Ты тоже заладила: «Клад, клад!» А может, там и нет никакого клада!

– Говорю тебе, есть. У меня чутье.

– Тогда почему именно на мусульманском кладбище, а не на Ваганьковском или каком-нибудь другом? Он что, мусульманин?

– Не похоже. Значит, у него что-то с этим связано.

– Кстати, а где находится мусульманское кладбище?

– Кажется, надо свернуть с шоссе Энтузиастов в сторону Нижегородской улицы. Завтра в шесть утра встречаемся у входа на кладбище.

– Ты все-таки думаешь, что мы должны поехать?

– Да просто обязаны! Не можем же мы позволить добру в земле гнить.

– А если там ничего нет?

– Ну и бог с ним, а проверить все равно надо.

– Тогда почему так рано?

– В шесть утра на кладбище тишина. Чуть позже начнут рабочие ходить туда-сюда, люди.

– А как же я приеду, если еще метро не работает?

– Марина, ты меня иногда просто убиваешь своей беспомощностью. Поймай машину.

– Какие машины в шесть утра?! – не унималась она. – Вы лучше приезжайте с Пашкой ко мне ночевать. Завтра все вместе и поедем.

Я посмотрела на Пашку и обратила внимание, что он совершенно не слушает нас, а думает о чем-то другом. В последнее время его явно что-то беспокоит, но он не желает рассказывать мне о своих проблемах.

– Паша, поехали к Маринке ночевать, – обратилась я к нему.

– Поехали, – безразлично ответил он.

– Скоро будем, – сказала я Маринке и положила трубку. – Паша, ты о чем думаешь?

– Я люблю тебя. – Глаза у него были грустными.

– Я тебя тоже. Скажи, что тебя беспокоит.

– Я люблю тебя, – повторил он.

– Послушай, Маринка расшифровала надпись на медальоне Графа. Теперь мы знаем, где зарыт клад.

– Какой клад? О чем ты говоришь, Жанна? Ты очень эмоциональна и веришь в чудеса. Чудес не бывает, и никакого клада не существует. Это все выдумки. Ты, наверное, детективы любишь читать?

– Между прочим, книжки помогают мне жить. Давай хотя бы проверим, а вдруг клад все-таки есть?

– Нам еще только не хватало раскапывать могилы на кладбище.

– Ой, не преувеличивай. Клад находится под второй урной справа. В склепе. Хотя лопату все же не мешает захватить.

– Жанна, мы и так сильно рискуем, когда ты выходишь на улицу. Еще не хватало, чтобы тебя кто-нибудь застукал на кладбище.

– А кто меня там может застукать?

– Ты ходишь по парикмахерским, магазинам, гуляешь. Это опасно. Ты же в розыске. Тебя в любой момент может кто-нибудь узнать.

– Ерунда. Скажи, ты часто смотришь криминальные передачи?

– Крайне редко, когда есть свободное время.

– Так вот и другие так же. А когда тебе приходится видеть фотографии тех, кто находится в розыске, ты запоминаешь их лица? Нет? Попробуй, вспомни хоть одно лицо – в жизни не вспомнишь! Так чего же ты хочешь от других? Если меня и можно поймать, то только проверив документы. Короче, не хочешь со мной, тогда я поеду одна.

– Тебе разве можно отказать? – улыбнулся Пашка. – Пошел заводить машину.

– Кстати, она так и стоит у бабки Таси в гараже. Если хочешь, то можешь забрать ее.

– Бог с ней, с этой машиной. Там дрова, а не тачка. В этот дом возвращаться не хочется. Когда бабку убитой нашли, соседи, наверное, дали описание так быстро исчезнувших квартирантов. Зачем нам нужны лишние проблемы?

Приехав к Маринке, мы посидели за чашкой чая и завели будильник на пять утра. Около шести мы уже были на мусульманском кладбище.

– Надо клад побыстрее найти и перепрятать. В нашей стране клад является народным достоянием и должен сдаваться государству. Нам жалкие проценты не нужны. Шиш они получат, а не клад. Мы его нашли, значит, он наш, – переживала Маринка.

– Да, может, здесь и нет никакого клада! – разозлился Пашка. – Мы пока еще ничего не нашли.

– Кончайте спорить. Вон нужное место. – Я показала на большой и красивый склеп, стоявший под сенью раскидистого клена.

Осмотревшись и успокоившись, что кругом ни души, мы направились к склепу.

– А вот и вторая урна. Только что нам с ней теперь делать?

– Девчонки, я вас сюда привез, чтобы вы убедились, что здесь ничего нет, и больше не забивали себе голову всякой ерундой, – буркнул Пашка.

– Паша, у тебя совсем нет фантазии, – заметила я.

– Потому что я живу в реальном мире, а не в мире иллюзий. Я реалист, – парировал он.

– Очень жаль.

Я стала внимательно осматривать урну. Вытащить ее было невозможно, так как она была залита раствором и прикреплена намертво.

– Нужно что-то железное и острое типа кирки, – сказала Маринка и посмотрела на Пашку.

– Вы что, собрались вытаскивать эту урну?! Да мы здесь до вечера не управимся!

– Паша, будь другом, найди что-нибудь, чем можно раздолбить этот раствор, – попросила я.

Пашка вздохнул и поплелся к машине.

– Ну и противный он у тебя, – не удержалась Маринка. – Как ты его терпишь?

– Какой есть, другого нет.

– Да уж лучше вообще никакого, чем такого придурка иметь.

– Может, ты и права, но я люблю этого придурка, – улыбнулась я.

– Ты всегда бросаешься из крайности в крайность. То директор банка, то киллер-профессионал.

Через минуту появился Пашка с железной кувалдой в руках.

– А это тебе зачем? – ехидно улыбнулась Маринка. – Зачем ты в машине такую вещицу возишь?

– Надо и вожу, – буркнул Пашка и принялся долбить цемент.

После нескольких ударов урна треснула и разлетелась на куски.

– Вот тебе и на! – не понял Пашка.

Я подняла отколовшийся кусок и внимательно его рассмотрела.

– Так это же не мрамор, а какая-то жалкая подделка. Смотрите, другие урны из настоящего мрамора, а эта нет.

– Точно, – дрожащим голосом подтвердила Маринка.

Пашка с силой ударил по небольшой плите в основании могилы. Как мы и ожидали, она тоже не имела никакого отношения к мрамору, поэтому раскололась легко. Под плитой оказался небольшой деревянный ящик с маленьким замочком. Пашка бережно достал ящик и вручил мне. Затем он пощупал рукой в углублении, но ничего не нашел.

– По-моему, больше ничего нет.

– По-моему, тоже, – вздохнула я и с восторгом уставилась на ящик.

– Тяжелый? – спросила Маринка.

– Угу.

– Наверное, там куча драгоценностей!

– Наверное.

– Так, быстро уносим ноги, – сказал Пашка. – Вон уже рабочий с лопатой тащится.

Мы обернулись и увидели мужика, который с удивлением смотрел на нас, почесывая бороду.

– Уходим, – сказали мы в один голос и бросились к выходу.

В машине Маринка беспрестанно пыталась открыть замок и строила гипотезы по поводу содержимого ящика. Приехав к Пашке, мы поставили ящик на стол и принялись думать, как его открыть. Наконец Пашке удалось это сделать, и мы открыли крышку. В ящике оказались десять икон, каждая была завернута в вафельное полотенце.

– Вот это да… – разочаровалась Маринка. – А где же драгоценности?..

– Эти иконы стоят больше любых драгоценностей, – перебил ее Пашка.

Я взяла одну и стала с трепетом вглядываться в светлый лик:

– Паша, а ты в этом что-нибудь понимаешь?

– Не совсем, но то, что это семнадцатый век, я уверен.

– Какой? – ахнули мы хором.

– Семнадцатый, – повторил он и провел рукой по окладу. – Как живая. Прямо чудеса какие-то.

– Я вот только не пойму, зачем Граф держал их в земле, а не продал какому-нибудь антикварщику? – спросила Маринка.

– Ему виднее.

– Послушай, Паша, а если мы продадим эти иконы, то нам хватит денег, чтобы оправдать меня на суде и признать невиновной?

– Конечно. Этих денег хватит не только на то, чтобы ты избежала тюрьмы, но и чтобы обеспечить тебе, мне и Маринке достойную жизнь. Еще и правнукам останется.

– Может, эти иконы показать моему знакомому историку? – спросила Маринка.

– Умоляю, никакой самодеятельности! – разозлился Пашка. – И вообще, не смей трепать языком! Здесь нужен специалист, искусствовед, а не историк.

– А я и не треплюсь, – обиделась Маринка.

– Позвольте все сделать мне. Я же мужчина, в конце концов. У меня есть люди, которые должны заинтересоваться иконами.

– Конечно, – обрадовалась я. – Как вы посмотрите на то, чтобы отметить это дело?

– Положительно! – захлопала в ладоши Маринка. – Давайте устроим пир. Все-таки мы нашли клад!

– С вами точно скоро чокнешься или поверишь в чудеса. Представляю, какими вы были шальными подружками в институте! – засмеялся Пашка. – Я таких девчонок еще никогда не встречал!

– Да уж, – улыбнулась Маринка. – Жанка всегда была сумасшедшей, пока не вышла замуж. Начудила немало!

– Ладно, девчонки! С вами хорошо, но пора идти в магазин. Что будете пить?

– «Хеннесси», конечно, что же еще, и не одну, а парочку. А из еды бери все самое лучшее. Или, может быть, все-таки отправимся в ресторан?

– Нет. Это опасно. Мы и здесь можем неплохо посидеть, – благоразумно заметил Пашка. – Я сейчас мигом.

– Тогда возьми с собой Маринку. Она не в розыске. Я, конечно, доверяю твоему вкусу, но Маринка женщина, и ей проще выбрать все, что нужно купить. Сегодня мы должны устроить пир по полной программе. Все-таки такая находка! Семнадцатый век! Если ты, конечно, не ошибаешься. Ай да Граф! Ай да молодец! Давайте дуйте, а я пока отварю картошки и помою полы.

– Слово женщины закон. Давай, Маринка, собирайся, поехали.

Маринка быстро собралась, взяла Пашку за руку и помахала мне сумочкой:

– Смотри, подружка, уведу, – засмеялась она.

– Черта с два. Тортик не забудьте.

– Купим, – улыбнулся Пашка.

Когда входная дверь закрылась, я набрала полный таз воды и принялась наводить порядок. Как все-таки здорово, что я опять обрела Маринку и в мою жизнь вошел Пашка! Такой ласковый и родной! Я вновь захотела жить, любить и творить. Теперь, когда есть деньги, меня обязательно оправдают. Я продам свой особняк, потому что никогда не буду в нем счастлива, и куплю хороший дом. Никакой Испании, мы останемся здесь, а еще лучше, уедем в другой город, где нас никто не знает, и заживем припеваючи.

Я принялась отдраивать полы, напевая под нос незатейливую песенку.

Под кроватью моя рука неожиданно наткнулась на небольшой кожаный портфель. Я достала его и вытерла пыль. Любопытство взяло верх, я открыла крышку и вытащила несколько конвертов, перетянутых тонкой резинкой. Чьи это письма Пашка хранит столь бережно у себя под кроватью? Наверное, это переписка с той убитой девушкой. Почувствовав глупый укол ревности, я раскрыла первый конверт и дрожащими руками достала фотографию. На снимке был пожилой, интеллигентный мужчина. А на обратной стороне – инициалы и возраст. В этом же конверте лежал свернутый листок бумаги с детальным описанием распорядка дня этого мужчины. Все понятно. Похожий конверт лежал у Пашки в сумке, когда мы с ним познакомились. Там была фотография Горелина. Господи, какой же он дурачок! Зачем хранить такие вещи! Их надо уничтожать. Мне придется сжечь эти конверты, хочет он того или нет. Никакого возврата к прошлому! Будем жить настоящим! Тем более у нас есть будущее! Я стала доставать из конвертов фотографии и бросать на пол. На меня смотрели чужие, незнакомые лица, молодые и не очень, но одно лицо заставило содрогнуться. Из последнего конверта выпала фотография Матвея. Я сразу узнала этот снимок. Его сделала я, когда мы возили дочку в зоопарк. Как сейчас помню, перед этим мы заехали в парикмахерскую, Матвей подстригся, а потом мы отправились на Пресню. Гуляли по зоопарку, катали дочь на пони. Это был один из немногих выходных дней Матвея. Мы были счастливы в тот день и чудесно провели время.

На обратной стороне написано: «Виноградов Матвей Викторович. Проживает по адресу…» Я читала, и мне казалось, что это какое-то недоразумение, глупый, нехороший сон. Мне пришлось больно ущипнуть себя за щеку, чтобы поверить в реальность происходящего. Достав листок бумаги, я увидела чертеж своего особняка и описание распорядка дня моего мужа. Обед, ужин, деловые встречи и так далее. Откуда же он стрелял? Получается, что из подвала соседнего дома. Это отчетливо видно на рисунке.

Нет! Это безумие! Это какая-то нелепая ошибка! Пашка не мог! Он никогда не сделал бы мне плохо. Я ему верю. Я люблю его. Сейчас Пашенька придет и скажет, что это какое-то недоразумение! Ему подбросили этот конверт, кто-то хочет нас поссорить, но ведь это невозможно. Мы одно целое. Мы искали друг друга долгие годы. Нас невозможно разлучить. Сейчас придет мой дорогой Пашенька и скажет, что это не так. Он не убивал Матвея. Я громко рыдала и вытирала слезы.

Я положила фотографию Матвея в конверт и сунула в карман. Хотела встать, но споткнулась о таз с водой. Вода разлилась по комнате, и я заревела еще громче. Сволочи! Все против нас! Все! Зачем делать такую подлость?! Зачем так подставлять Пашеньку? Я верю ему, как сама себе. Если бы он убил Матвея, то обязательно сказал бы мне об этом.

Накапав себе валерьянки, я перешагнула через большую лужу и вышла на балкон. На соседнем балконе стояла Любка и курила.

– Здравствуй, Любонька, – улыбнулась я. – Угости сигареткой.

– Вы же не курите.

– Курю. Ты просто не знаешь. Ты вообще много чего не знаешь.

Любка протянула мне пачку сигарет, зажигалку и равнодушно поинтересовалась:

– Вы что, плачете?

– Я? С чего ты взяла?

– С Пашкой что-нибудь?

– Нет. – Я смахнула рукавом слезу и поднесла зажигалку к сигарете.

Подул ветерок и зажигалка погасла.

– Давайте я попробую.

– Попробуй, деточка.

Любка прикурила сигарету и отдала ее мне.

– Люба, – прошептала я, – ты, когда полюбишь, обязательно береги свою любовь. Слышишь, обязательно. Любовь должна быть с кулаками, понимаешь? За нее надо бороться. Береги любовь…

– Вы это к чему? Я Пашку люблю.

Я не обратила на ее слова никакого внимания, посмотрела на часы и со стоном произнесла:

– Что-то Пашеньки нет. Сейчас Пашенька придет и все мне объяснит. Все будет хорошо. Я же знаю… – говорила я сама себе.

– Что это он вам должен объяснять?

– Он же любит меня. Он чудный, замечательный мужчина, самый лучший. Он меня успокоит и даже удивится, как такое мне могло прийти в голову. Скажет: «Дура же ты, Жанка! Как ты только такое могла обо мне подумать?!» А я поглажу его по голове и отвечу: «Прости, Пашенька. Ты же всегда говорил, что я дура. Я это подтверждаю».

Люба с ужасом смотрела на меня:

– Жанна, а вы случаем умом не тронулись?

– Нет, Любонька, нет. Мне надо дождаться Пашку.

Я подошла к входной двери. Прислушалась – тихо. Ну почему они так долго?! Ждать не было сил, и я принялась нервно ходить по комнате из угла в угол. «Пашенька придет и всё объяснит», – твердила я как заведенная.

Наконец в дверях повернулся ключ. Я выбежала в коридор. Пашка держал в руках здоровенную сумку с продуктами. У его ног стояла огромная корзина алых роз. Маринка втащила пакет с двумя бутылками «Хеннесси» и роскошный круглый торт, которым можно было бы запросто накормить человек двадцать, не меньше.

Пашка кивнул на цветы.

– Это тебе.

Не говоря ни слова, я взяла корзину и поставила на стол.

– Держи сумку с продуктами. Маринка здесь чего только не набрала. Сегодня будет праздник живота!

Я взяла пакет, но не смогла его удержать. Содержимое высыпалось на пол. Я села на корточки и тупо уставилась на дорогие деликатесы.

– Ты посмотри, какой торт! – радостно щебетала Маринка. – Столько магазинов пришлось объехать, чтобы такого красавца найти.

Пашка сел рядом со мной на пол и посмотрел в глаза:

– Господи, девочка моя! Да на тебе же лица нет. Ты ревела? Зачем? Что случилось?

Я тихо прошептала:

– Паша, пожалей меня, как маленькую.

– Что?!

– Пожалей меня, как маленькую.

Пашка взял меня на руки и положил на диван. Сам сел рядом и стал гладить меня по голове.

– Все хорошо, моя девочка. Все хорошо, моя родненькая. Я же без тебя не могу. Ты что-то вспомнила? Не надо, не вспоминай. Знаешь, Маринка ждала меня в машине, а я зашел к знакомому антикварщику. Хороший такой мужичок. Он очень заинтересовался иконами. Он купит их. Я договорился, что завтра мы ему их привезем. Ты рада, девочка моя?

Я лежала, не обращая внимания на его слова. Затем резко встала и отошла к окну, обливаясь слезами.

– Господи, да что с тобой? Скажи, наконец, что случилось? – Он испуганно смотрел на меня.

– Пашенька, скажи, ты же не убивал Матвея?

– Что?

– Скажи, что ты не убивал Матвея.

– Что ты несешь?

Я пошла в комнату, взяла портфель с фотографиями, опять споткнулась о таз, сморщилась от злости и кинула портфель Пашке. Он опустил голову и тихо спросил:

– Откуда это у тебя?

– Нашла под твоей кроватью. Здесь все, кого ты убил. Среди этих фотографий была фотография Матвея…

Маринка открыла рот и с ужасом схватилась за щеки.

– Скажи, это ты убил Матвея?

– Я не знал…

– Что? Ты все-таки признаешься в том, что убил моего мужа.

Пашка побледнел:

– Я не знал, что это твой Матвей. Для меня это был обычный заказ, понимаешь?! Я даже не имею понятия, кто его заказал. Все происходило через посредника. Посредник дал мне этот конверт и аванс. Заказ был нелегкий, и я тщательно к нему готовился. Я даже не знал, кого убиваю. Директора банка, крутого или депутата. Мне без разницы. Я получил заказ и его выполнил. Убил его так же, как и других, пойми. Я не знал тебя, не знал твоего мужа, я выполнял свою работу. И только в тот момент, когда мы подъехали к твоему особняку, я понял, что натворил. Мне надо было рассказать тебе все сразу, но я не мог. Я боялся потерять тебя. Ты – единственное, что осталось у меня в этой жизни, ради тебя я живу, дышу…

Я почувствовала страшную головную боль и нарастающий гул в ушах. Мне стало плохо.

– Жанна, может быть, врача? – испугался Пашка и бросился ко мне.

– Не смей подходить!

Пашка остановился на полпути. Маринка села на стул и заплакала:

– Жанка, успокойся. Пашка и в самом деле ничего не знал. Он же тогда был с тобой незнаком…

– Заткнись! – зло прошипела я.

Маринка умолкла.

– Пашенька, ну хотя бы соври, что ты его не убивал… Может быть, у меня получится как-то жить с этим дальше… Я постараюсь. Соври…

– Я могу врать кому угодно, но только не тебе.

– Что же ты натворил, Пашенька. Ведь я так сильно тебя люблю. Что ты наделал…

Пашкины плечи дрожали, а глаза были полны обиды и горечи. Я подошла к нему и едва слышно прошептала: