Читать книгу "Его звали Бог, или История моей жизни"

Глава 8

Добравшись до «Свалки», я еще раз посмотрела на фотографию и зашла в помещение. Сев за столик, я заказала коктейль и принялась рассматривать отдыхающую публику. Кто-то танцевал, кто-то нюхал кокаин, кто-то глотал экстази. Прямо клуб по интересам какой-то. Каждый нашел здесь именно то, в чем нуждался больше всего. Народу набилось много, поэтому искать шефа было тяжеловато. «Свалка» – подходящее место для того, чтобы выстрела никто не услышал. Сумасшедшая громкая музыка, множество темных углов. Затем можно будет подбросить оружие какому-нибудь наркоману. Он все равно ничего не соображает, мозги не работают.

Наконец появился шеф. Я узнала его сразу. В жизни он оказался еще противнее, чем на фотографии. Меня слегка затрясло, но я постаралась взять себя в руки. Сразу видно, что этот неприятнейший тип завсегдатай этого заведения. Он здоровался с каждым вторым и обнимался с каждой первой.

Усевшись за столик в углу комнаты, шеф достал кокаин. Согнув визитку пополам, он насыпал на нее кокаин, сделал несколько дорожек и стал нюхать.

Я направилась к его столику. Нельзя терять ни минуты. В любой момент к нему мог подсесть кто-нибудь из друзей. Я облокотилась на стол, кокетливо выпятив свою попку.

– Что тебе надо, детка? – удивленно спросил он.

– Тебя.

– Ты здесь работаешь?

– Да. Хочешь поразвлечься?

– Не отказался бы. А что ты умеешь делать?

– Я умею делать много вещей, которых тебе никто не делал.

– Даже так?

– Вот именно.

– Какие же бывают вещи, которых я не знаю? Ты хочешь сказать, что трахаешься по-особому?! Так попробуй, удиви меня.

– Ты хочешь, чтобы я тебя удивила?

– Хочу.

– Сейчас ты удивишься.

Слегка приоткрыв сумочку, я провела рукой по глушителю.

– У тебя там что, презервативы?

Не медля ни секунды, я вытащила оружие. Глаза у Шефа от испуга остекленели, он хотел крикнуть, но опоздал… Голова его упала на стол, а из правого уха потекла кровь. Со стороны это выглядело так, словно шеф нанюхался кокаина и решил отдохнуть: «улетел». Он и в самом деле «улетел», только намного дальше, чем хотел. Я стала протискиваться сквозь танцующих к выходу. Люди кричали, толкались, визжали, размахивали руками. Увидев отключившегося молодого человека, безвольно сидящего на полу, я вложила ему в руку пистолет. Он даже не открыл глаза, находясь в глубокой нирване. Добравшись наконец до дверей, я остановилась как вкопанная. Из дамского туалета вышла Галка и направилась в зал. Та самая Галка, подруга моего детства, которая так лихо ворвалась в мою жизнь и так быстро исчезла. Я понимала, что мне нельзя терять время и желательно как можно скорее унести отсюда ноги. Как только обнаружат труп Шефа, сразу перекроют все входы и выходы. Пройдя сквозь охрану, я выскочила на улицу и направилась к стоянке такси. Перед глазами проплыло удивленное лицо Шефа, затем вспомнилась Галка. Теперь-то уж я знаю, где ее искать. Название «Свалка» соответствует своему назначению. Здесь собирается настоящий сброд.

Я поехала к Маринке.

Подруга потащила меня на кухню, выставила бутылку бренди и села напротив меня.

– Жанна, скажи, ты что-нибудь натворила? – с тревогой спросила она. – У тебя такое лицо, словно случилось что-то ужасное!

– Глупости! Все нормально. Просто неважно себя чувствую.

– Тогда объясни мне…

– Что? – Я постаралась сделать безразличную мину, но, по-моему, у меня не очень получилось.

– Ты ушла из дома с оружием, а вернулась пустая, – сказала Маринка.

– Не хорошо лазить по сумкам.

– Я имею на это полное право. Между прочим, ты ходишь с моей сумкой и в моих вещах.

– Спасибо, что напомнила, а то я совсем забыла. – Я отодвинула на край стола пустую рюмку и встала.

– Подожди, куда ты собралась? – испугалась Маринка.

– Я думаю, что мне не стоит здесь больше задерживаться.

– Тебя никто не выгоняет!

– Именно поэтому я и решила уйти сама.

Маринка вытерла слезинку и жалобно заныла:

– Ты постоянно от меня что-то скрываешь. Я так больше не могу…

– Я убила человека.

– Что ты такое говоришь?!

– То, что ты слышишь.

– Когда?

– Час назад.

Маринка взяла меня за руку:

– Как?

– Прострелила ему башку на дискотеке.

– А как же люди?

– Мариночка, девочка моя, ты когда в последний раз была на ночной дискотеке?

– Не помню. Лет пять назад.

– Если бы ты видела этих уродов, то вряд ли назвала их людьми! Стадо обкурившихся, обдолбанных, наглотавшихся таблеток придурков. Свалка в полном смысле этого слова.

– Ты просто не хочешь признаться, что влюбилась в Павла.

– Не знаю. Мне просто захотелось ему помочь. Он неплохой парень. Теперь можно заняться своими делами.

– Жанночка, остановись! Это безумие.

– Безумие, говоришь?! Меня сутки держали в квартире. Насиловали. Два страшных, грязных, вонючих козла! У одного вся спина в наколках. Знаешь, как это называется?!

– Как? – испуганно вздрогнула Марина.

– Конвейер. Это когда насилуют сразу несколько мужиков и причем делают это извращенными способами. Мне пришлось все это пережить! Я теряла сознание от боли. Весь этот ужас записали на кассету и сказали, что покажут мужу! Затем эти скоты убили моего мужа! По-твоему, я должна все это забыть и спать спокойно?! Да лучше сдохнуть, чем жить и даже не попытаться отомстить за себя!

Маринка метнулась к кухонному столу, схватила бутылку и отхлебнула прямо из горлышка. Я взяла у нее бутылку и сделала то же самое.

– Послушай, ну допустим, ты их всех убьешь, а что дальше?

– Я об этом как-то не задумывалась… Знаешь, в последнее время я живу настоящим, мне совсем не хочется думать о будущем. Боюсь, что у меня его больше не будет.

Я достала из сумочки конверт, который передал мне Горелин, и протянула Маринке.

– Что это?

– Это тебе.

Маринка раскрыла конверт и вынула деньги.

– Ничего себе! – и стала считать купюры. – Мама дорогая, здесь сумасшедшая сумма – десять тысяч долларов!

– Ну, не такая уж и сумасшедшая. Когда я жила с Матвеем, то видела суммы и покрупнее. Потрать эти деньги так, как посчитаешь нужным. Хочешь, купи небольшую машинку, а хочешь – дай взятку и устройся в нормальный театр. Я знаю – это твоя мечта. Нельзя же всю жизнь проторчать на кафедре. Я представляю, как тебе там тоскливо. Ты же творческая личность. Найди нужных людей, сунь в лапу и начинай воплощать свою мечту.

– Жанка, ты ненормальная, я не могу взять такие деньжищи. Это очень много!

– Бери и не парься. За меня не переживай, Горелин завтра даст мне еще десять.

– Давай, я положу деньги в шкатулку, если тебе будет надо, ты возьмешь.

– Клади куда хочешь, только я хочу, так сказать, попасть на твой спектакль. Ты должна играть главную роль. Бесплатный билетик будет для меня лучшим вознаграждением.

На следующий день позвонил Горелин, и мы договорились встретиться в ресторане «Таверна». Он протянул мне конверт и улыбнулся:

– Спасибо. Вы даже не представляете, что для меня сделали. Вчера вечером позвонили жене и сказали, что ее брат убит. До этого я сидел как на иголках. Самое интересное – нам сообщили, что убийца уже найден. Им оказался двадцатилетний наркоман, который в момент совершения преступления находился под кайфом и совершенно ничего не помнит.

– Все-таки здорово, что братец вашей жены посещал именно «Свалку». В другом заведении это было бы сделать намного тяжелее. Как вы думаете поступить с женой?

– Конечно, расстаться. На днях я подам на развод и провожу восвояси.

– Ну что ж, на этом наше знакомство заканчивается. С этой минуты мы совершенно разные люди, никогда не имевшие общих дел. В следующий раз, когда будете жениться, будьте внимательны и хорошо изучите биографии потенциальных родственников.

– Спасибо. И еще… Вы, наверное, забыли. Я узнал, кто такой Граф.

– Интересно. И кто же это?

– Отъявленный бандит, член одного из криминальных кланов. Дважды судим. Пользуется авторитетом среди товарищей. Контролирует несколько фирм досуга, саун и продуктовых магазинов. Настоящее имя – Графов Леонид. Пару лет назад, освободившись из мест заключения, организовал собственную стоянку по продаже контрактных автомобилей. Коммерсанты, которых он крышует, отзываются о нем как о жестоком, совершенно неуправляемом человеке с нарушенной психикой и жуткой манией величия.

– Вероятно, под его крышей находится кто-то из ваших товарищей?

– Да, один мой хороший знакомый, владелец сети магазинов «Еда».

– А он ничего не слышал о том, где сейчас его «крыша»?

– Нет. Он к нему пока не заезжал.

– Спасибо за информацию. Всего доброго. Будьте внимательны.

Я встала из-за стола и направилась к выходу. Виктор печально смотрел мне вслед. Что ж, настало время навестить Павла и побеспокоиться о его здоровье.

Попрощавшись с Маринкой и пообещав ей возвратиться через несколько дней, я поехала в райцентр, где оставила Павла. Странное дело, меня объявили преступницей, показали фотографию по телевизору и хоть бы один постовой проверил документы… Теперь я понимаю, почему многие люди числятся в розыске по нескольку лет и более.

Увидев дом бабы Таси, я улыбнулась и почувствовала, как радостно забилось мое сердце. Бабулька сидела на веранде и вязала носок. Увидев меня, она радостно подскочила и запричитала:

– Ой, Жанночка приехала, Господи Иисуси Христоси… Покрасилась, похорошела сразу. Муж твой тебя не узнает. Подумает, что это за красавица к нему в гости пришла.

– Он хоть живой?

– Очухался твой соколик. Лежит, скучает.

– Что, прямо так и сказал, что скучает?

– Да разве мужики такое скажут… Я сама вижу, измотался весь. На часы постоянно глядит. Жанна, я тогда в больницу пойду, а вы уж тут сами хозяйничайте.

– Идите, не волнуйтесь. Все будет нормально.

Я проводила бабулю и зашла в комнату. Павел лежал на кровати и что-то чиркал на бумаге. Увидев меня, он отложил блокнот и недовольно поморщился.

– Что-то не вижу особой радости! – весело сказала я.

– Я очень рад. Ха, ха, ха… – съехидничал Павел.

– А ты, оказывается, хам. Между прочим, я во второй раз спасла тебе жизнь.

– Тебя никто не просил.

– Сукин сын! Если бы я знала, что ты будешь со мной так разговаривать, я бы оставила тебя помирать вместе с этими придурками.

– Зачем ты меня вытащила?

– Наверное, потому, что ты мне нравишься.

– Что?

– Мне кажется, что я в тебя влюбилась.

– Ты уверена?

– Не знаю. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты оправдал мои надежды.

– А какие у тебя надежды?

– Мне кажется, что ты должен быть совершенно бесподобен в постели.

Павел покраснел до кончиков ушей и отвернулся к окну.

– Тебе нравится мой цвет волос?

– Все лучше, чем с седыми патлами.

Я присела на краешек кровати и миротворчески улыбнулась:

– На комплименты тебя не раскрутишь.

– Зачем ты сказала, что ты моя жена?

– Откуда ты узнал?

– Бабка сообщила.

– Ну а кем, по-твоему, мне надо было представиться?

– В принципе мне все равно.

– Ну что ты за чурбан противный!

Я прилегла рядом и закрыла глаза.

– У тебя что, не было времени выспаться?

– Не было.

– Чем ты занималась эти дни?

– Ой, чем я только не занималась все это время… – сонно произнесла я.

– Я думал, что ты уже больше сюда не придешь.

– Как же я могу тебя оставить? Ты же умрешь без меня, киллер ты мой любимый.

– Что ты несешь!

– Ладно, не злись, я тебя уже давно вычислила. Если бы я к тебе не вернулась, кто бы тебя кормил, ухаживал за тобой, да и вообще, кому ты нужен, кроме меня?

Повернувшись на бочок, я скинула туфли и стала погружаться в сон. Павел обнял меня.

– Интересно, как это тебя менты ни разу не тормознули.

– Не хотят, – произнесла я сквозь сон.

Но через минуту горячие мужские губы обожгли мою грудь.

– Паша, Пашенька, что ты…

– Молчи, – прошептал он.

– Тебе противопоказаны физические нагрузки. Побереги свои силы.

– Тише, – повторил он и стал еще более настойчивым. Я провела рукой между его ног и почувствовала огромную ежесекундно нарастающую силу. Мне ничего не оставалось делать, как стянуть с себя сарафан и со словами: «Дерзай» отдаться в плен сладострастным наслаждениям.

Когда мы разомкнули объятия, я положила голову Павлу на плечо и, улыбнувшись, заметила:

– Это было божественно.

– Тебе понравилось?

– Еще бы!

– Я еще слаб, поэтому это не самое лучшее, что могу тебе показать.

– Буду с нетерпением ждать твоего выздоровления, – засмеялась я.

– А ты стерва…

– Может быть, но и ты не принц на белом коне.

Вечером Павел попробовал встать с кровати.

– Еще рано! – возмутилась я. – Тебе что сказано: хотя бы пару недель надо полежать, а прошло только несколько дней!

Спорить с ним было совершенно бесполезно. Он не только умудрился подняться, но и потянулся за сигаретами. Я стала жарить яичницу. Павел подошел сзади и крепко меня обнял.

– Кушать желаете? – улыбнулась я.

– Желаю. И не только кушать…

Он сел за стол, и я поставила перед ним тарелку со скворчащей яичницей.

– Приятного аппетита.

– Я знал, что эта связь добром не кончится, знал еще в тот день, когда увидел тебя на чердаке.

– Почему?

– Уставился на тебя как дурак, про все на свете забыл.

– Ты же сказал, что я уродина седая.

– Это так, сгоряча. Ты чертовски красивая, седина тебе к лицу.

– Спасибо.

– Мне искренне жаль, что с тобой так обошлась судьба. Знаешь, я хочу тебе помочь найти твоих обидчиков.

– Ты хочешь мне помочь?!

– Хочу. Вместе мы обязательно найдем подонков, кто слепил тебе эту постанову, и накажем их по заслугам.

– Зачем тебе это надо?

– Я же не спрашиваю тебя, зачем ты дважды спасала мою жизнь, рискуя своей. Одной тебе не справиться.

– Ты думаешь?

– Я в этом просто уверен. Ты, конечно, отчаянная, смелая, шустрая, но все-таки женщина. Тем более я дважды твой должник.

– Ну, тогда давай отрабатывай.

Я улыбнулась и сделала красноречивый жест в сторону постели. Павел кивнул, подхватил меня на руки и понес в спальню.

– Пусти, сумасшедший, у тебя сейчас швы разойдутся! Ты же после операции!

Но он ничего не слушал. На этот раз его темперамент проявился еще более бурно. После пылких любовных утех я лежала выжатая как лимон и смотрела в потолок.

– Павел, ты меня любишь?

– Люблю.

– Чуть-чуть или сильно?

– Сильно.

– А ты без меня сможешь?

– Не смогу.

– Только пообещай мне, что никогда не сможешь меня разлюбить.

– Обещаю.

– Нет, лучше: поклянись, чтобы точно знать.

– Клянусь, – засмеялся он и направился на веранду.

Я закрыла глаза и широко раскинула руки. Тело было расслаблено, приятное тепло разлилось до самых кончиков пальцев.

– Жанна, ты вытаскивала из моей сумки конверт? – послышался раздраженный голос Павла.

Мне пришлось моментально спуститься с небес на землю, взять себя в руки, открыть глаза и безразлично произнести:

– Нет. Не вытаскивала.

– А почему ты даже не хочешь спросить, как он выглядел?

– Потому что мне это совсем не интересно. Я не имею привычки шарить по чужим сумкам.

Павел сел рядом. Он был разгневан и даже не пытался скрыть этого.

– Ты его вытащила, не ври.

– Скажи спасибо, что когда я тащила тебя в машину, зацепила с собой твою сумку, а то бы ты запросто мог остаться не только без конверта, но и без сумки.

– Спасибо. Отдай мне конверт и не смей брать то, что тебе не принадлежит.

– Нет, Пашенька, так дело не пойдет. Ты хочешь забивать мяч в одни ворота. Так не бывает. Значит, я должна посвящать тебя в свои дела, а ты меня – нет?

– Но ведь ты – женщина. Есть вещи, которые тебе просто не положено знать.

– Это что, опять по воровским понятиям, что ли?

– Хотя бы и так.

– Так я плевала на твои воровские понятия! Когда меня посадят, тогда и буду с ними считаться, а сейчас и не подумаю!

– Будь женщиной и не делай того, что не нужно.

– А у нас, между прочим, равноправие. Ты мне патриархат не устраивай! Не на ту напал!

– Ты не ответила на мой вопрос: где конверт?

– У меня его нет.

Я села на кровать и поджала ноги. Павел был вне себя от ярости, но старался сдерживаться.

– Смотри не лопни от злости! – подзадорила я.

– Куда ты его дела?

– Отдала.

– Кому?

Мне показалось, что при моих словах у Павла на голове волосы встали дыбом.

– Человеку, которого ты должен был убить…

Павел нервно закурил сигарету и глазами, полными ужаса, уставился на меня.

– Ты что, чокнутая? Кого я должен был убить?

– Хорош придуряться. Горелина.

– Ты с ним виделась?

– Конечно. Интересный мужчина, шикарный и довольно спокойный, в отличие от некоторых.

– Зачем ты с ним встречалась?

– Чтобы совместными силами убрать Шефа.

Павел взглянул на меня как-то странно и чуть слышно поинтересовался:

– Откуда ты знаешь, кто такой Шеф?

– Заказчик. Здесь и дурак догадается. Шеф – это брат жены Горелина. Можно сказать, что Горелина заказала собственная жена.

– И как же ты решила убрать Шефа?

– Зачем его убирать? Шефа уже нет.

– Что ты несешь?

– Все, Паша, больше тебе ничего не грозит. Можешь работать дальше. Пятнашка твоя, ее не надо возвращать. Больше ты никому не нужен. Я запорола твою работу, но исправила ситуацию.

– Ты хочешь сказать, что Шеф убит…

– Конечно.

– И кто же его убил?

– Я.

– Ты?!

– Представь себе. Его заказал Горелин, заплатил мне двадцать тысяч баксов и, между прочим, остался очень доволен.

– И как же ты это сделала?

– Знаешь, чтобы убить человека, не обязательно быть киллером, достаточно очень сильно захотеть убить. Это очень сложно и в то же время так просто.

– Как ты это сделала?

– На дискотеке пристрелила. Он сидел в углу и перся на кокаине.

– Пистолет куда дела?

– Не бойся, это не твой. Я его прихватила у твоих гостей, которых ты замочил гранатой.

– А где он сейчас?

– На дискотеке вложила какому-то наркошу в руку. Он и не заметил. Был в отрубях. Я видела, как его забирали в ментовку. Он бы и рад что-нибудь сказать, но ничего не помнит. В ментовке ему так вломят, что он, как миленький, напишет чистосердечное признание.

– Ты сумасшедшая! Какое право ты имела лезть в мои дела! У тебя своих проблем по горло! Я одного не пойму – какая же ты запуганная! И кто тебя запугал?!

– Это не твое дело!

– Если это не мое дело, то запомни, что у меня тоже есть дела, в которые ты не имеешь права совать свой любопытный нос.

– Я хотела как лучше, Паша.

– А ты хоть знаешь, как лучше?!

Паша залепил мне звонкую пощечину. Я потерла щеку и метнулась к двери.

– Куда ты собралась? – Паша пошел следом.

– Не твое дело!

– Прости меня.

– Хорошенькое дельце, я прикончила твоего врага только для того, чтобы ты мог спокойно существовать и не бояться за свою жизнь, а ты, мерзавец, поднял на меня руку!

– Я же сказал, прости. – Паша обнял меня за плечи.

– Я не злюсь.

– Знаешь, просто тебе не надо было этого делать.

– Я сделала то, что посчитала нужным. Мне хотелось тебе помочь.

– Я просто в шоке от такой помощи.

Мы сели на пол, обнялись и долго разговаривали. Говорили обо всем: о детстве, юности, влюбленностях, удовольствиях, горестях и бедах. Первый раз я видела Пашку таким открытым, серьезным и, как мне показалось, искренним.

– Ты давно стал этим заниматься?

– Около двух лет.

– Ты состоишь в какой-то группировке или работаешь в одиночку?

– Ты хочешь спросить, есть ли у меня хозяин?

– Ну, что-то вроде этого.

– Нет. Я работаю один. У меня есть знакомые в различных криминальных структурах, но я работаю сам по себе.

– Ну и работенку ты себе нашел…

– Кому как. Знаешь, с детства любил стрелять в тире. Еще пацаном наворую денег и бегу просаживать их в тир. Позже хозяин тира меня приметил и разрешил стрелять бесплатно. Правда, за это я должен был каждый вечер драить полы и собирать мусор. Другие пацаны в войнушку играли, в казаки-разбойники, а я как помешанный стрелял и стрелял. Для меня это было так же важно, как для тебя – театр. Я дышал там полной грудью. Иногда мне оставляли ключи на ночь. Я развешивал мишени и бабахал до утра. Очень скоро результат превзошел все ожидания. Ни одной пульки в «молоко»! Так и прошло мое детство. А потом нужно было искать место под солнцем. Не хотелось пахать за зарплату, на дядю. Захотелось легких денег. Я попал в банду. Был молодой, глупый. Пошел на дело. В результате меня подставили, получил судимость, потом еще. Вышел с зоны и не знаю, куда податься. Прошел мимо тира, сердце застучало. Как-то раз поехал с знакомыми на охоту. Они чуть от удивления не попадали. Я бил зверя с любого расстояния. Чуть было даже охотником не заделался. Один раз прихожу в тир, а хозяин сообщает, что мной интересуется один человек. Подходит старикашка и говорит, что уже давно за мной наблюдает, мол, разговор есть. Пошли в ресторан, посидели. Тут он мне сделал предложение стать киллером. Я задумался. У меня тогда девушку любимую изнасиловали.

– У тебя была любимая?

– А что тут удивительного? Она училась в университете на биологическом факультете. Умная была и в то же время скромная. Жили на одной лестничной площадке. В тот вечер я не успел ее встретить. Застрял в тире. Она возвращалась поздно вечером домой, а какой-то подонок пригрозил ножом и изнасиловал. А потом, сволочь, убил и в канализационный люк труп сбросил. Я об этом узнал, хотел вены себе перерезать, но одумался. Нашел, кто это сделал, но в милицию его не сдал, а собственными руками задушил. Естественно, меня сразу под суд. Старичок этот меня в тюрьму не сдал, вытащил, но при условии, что я стану делать то, что он скажет. Он купил мне классный спортивный костюм, винтовку, и начались тренировки. Так я стал убийцей. Старик брал заказы, а я выполнял. Его клиенты думали, что это он работает. Меня он зашифровал, как настоящего шпиона. Снял мне квартиру. Привозил девочек для забавы, боялся, чтобы у меня не было серьезных увлечений. Деньги за заказ давал, но мало. А деваться-то куда? До сих пор первый заказ помню. Нужно было убрать продавца цветов, торгующего в микроавтобусе. Я думал, что просто умру от страха. Сели со стариком в старую, еле дышащую тачку. Он за рулем, а у меня в руках винтовка. Наша машина должна была на малой скорости проехать мимо микроавтобуса, припаркованного на площади. А мне нужно было умудриться попасть в этого торгаша. Я боялся, что не получится, нервничал. Но потом собрался и выпустил три пули в голову – копейка в копеечку! Потом эту развалюху бросили за пару кварталов от места убийства и пересели на «опель». Вот так и пошло-поехало… Заказы посыпались один за другим. Я, конечно, пил зверски, но в седле, как говориться, держался. А потом старик преставился, царство ему небесное, и у меня остался его заветный блокнотик с клиентами.

– А куда же ты деньги девал?

– Поставил шикарный памятник своей девушке. Классное место купил на Ваганьковском. Люди до сих пор ходят и ахают – кто же такое мог отгрохать и сколько это стоит?

– У тебя нет постоянного места жительства?

– При моей профессии это не положено. А вот кое-какую недвижимость за границей я прикупил. У меня брат живет в Испании. В общем, присмотрел мне хорошее бунгало. Правда, оформил я его на брата, так как у меня судимости. Там же тачка классная стоит. Да и начальный капитал имеется. Брат открыл счет в швейцарском банке, но, естественно, на свое имя.

– Ты что, собираешься свалить в Испанию?

– Я думаю, что мы должны это сделать вместе.

– Не знала, что киллеры такие бабки закалачивают.

– Ну, это кому как повезет. Вообще-то средний киллер беден, как учитель или врач. Но я не простой убийца, а профессионал. На мои услуги всегда есть спрос. Я стреляю без промаха и с дальнего расстояния. Это очень ценится. Таких, как я, единицы. А пешек, готовых уцепиться за любую работу, – целая куча. Рыщут, шакалы, где можно поживиться. А на меня очередь стоит. У всех врагов хватает…

– В твоей жизни были еще женщины?

– Нет.

– Только проститутки?

– Только они, – улыбнулся Пашка. – Послушай, а ты, часом не ненормальная?

– Почему ты так решил?

– Ты дважды спасла мне жизнь и перехватила у меня заказ. Хитрая бестия!

– Ты хочешь сказать, что пожалел мне двадцать штук?

– Я бы получил за это тридцать.

– Мне хватило и двадцати. Я же птица не твоего полета.

– Что ты почувствовала, когда убивала?

– Дикое желание, чтобы все побыстрее кончилось.

– Это потому, что ты знала, кого убиваешь. Ты ненавидела свою жертву заранее, даже ни разу ее не увидев.

– Конечно. Как я могла к ней относиться по-другому? Эта жертва хотела тебя убить. А что ты чувствуешь, когда убиваешь людей? Ведь ты часто убиваешь тех, кого ни разу не видел.

– Что я чувствую? Наверное, ничего. Мне кажется, что я уже разучился что-либо чувствовать. Может быть, собственное ничтожество и ненависть к себе. А еще я часто вспоминаю своего учителя, и тогда в моей душе становится так гадко, что хочется плюнуть самому себе в лицо.

– Пашка, мы с тобой жуткие грешники. Скажи, куда мы попадем, когда отправимся на тот свет?

– Конечно же в ад. А так как мы не просто грешники, а великие грешники, то должны там страшно страдать. Нас будут жарить черти.

– Каким образом?

– На сковородке.

– Хорошо, что Матвей попал в рай, – задумчиво сказала я.

– Хочешь, если когда-нибудь все это закончится, мы пойдем с тобой в тир и я научу тебя стрелять?

– Ты считаешь, что это когда-нибудь закончится?

– Конечно. Нас же теперь двое.

– Тогда хочу. Я вообще-то в школе на уроках военного дела стреляла неплохо. Да и Матвей меня на охоте учил.

– Я это уже понял. Ты показала мне свое умение на Гарике.

– Где ты берешь оружие?

– У каждого киллера есть свои поставщики оружия. Чтобы не попасться в лапы правоохранительных органов, нужно кое-что запомнить. Первое – никогда не задерживаться на одном месте более десяти дней. Постоянная смена жилья – это закон. Второе – никогда не использовать одно и то же оружие дважды. Многих губит жадность. Сделал дело – сразу избавься от оружия.

– Делать как я – вложила в руки наркоману?

– Можно и так.

– Вот судьба-злодейка! Встретилась же ты мне в тот момент, когда я поднялся на чердак выполнять задание!

– Хорошо, что ты его не выполнил. Горелин неплохой мужик. Нефтью занимается. Уж лучше замочить Шефа. Этот обдолбанный придурок все равно попусту прожигал свою никчемную жизнь.

– Не знаю. Когда я иду на задание, то предпочитаю ничего не знать о том, кого мне предстоит убить. Для меня это мишень, и все. Это поначалу я постоянно расспрашивал своего старикашку о человеке, на которого поступил заказ. Мне хотелось выяснить, есть ли у него семья, дети и кто будет о нем скорбеть. Когда начинаешь об этом думать, то вряд ли сможешь хорошо стрельнуть. Мой учитель отучил меня от этого, и сейчас я уже давно не задумываюсь об этом.

– А женщин тоже заказывают?

– Да.

– А кто?

– Чаще всего мужья. Если занимается коммерцией, то конкуренты по бизнесу. Иногда «крыши» отстреливают коммерсантов, которые по-хорошему со своего объекта не уйдут. Коммерсанты жируют, получают хорошие бабки и начинают меньше платить «крыше». Дурят, будто торговля плохая, товар лежит, короче, прокручивают капиталы по-черному, а «крыше», как и налоговой, фиг с маслом. Такого коммерсанта не сдвинешь. Вот и приходит заказ – уничтожить. А что касается женщин, то их убивать труднее.

– Почему?

– Просто труднее, и все. У женщин очень развито чувство опасности – они как звери. Послушай, Жанка, а ты что, на самом деле в меня влюбилась?

– А почему бы и нет?

– Но я же злодей, мерзавец.

– Можно и козла полюбить, сам знаешь. Мне все равно, кто ты. Мне с тобой хорошо, а это самое главное. А чем алкаш лучше или наркоман? Они мать родную за бутылку и шприц продадут. А ты человек с понятиями, тем более мстил за девушку, тебя подставили, и у тебя не было выбора. В душе мы все готовы кого-нибудь убить. Да и вообще, чем я лучше тебя? Хуже! Я предала свою семью, подставила мужа, и причем осознанно.

Павел ласково провел пальцем по моей щеке:

– До сих пор не верится, что ты Шефа замочила.

– Я тебе не конкурентка, – улыбнулась я и встала с пола.

Следующие сутки прошли в любви и согласии. Пашка поправлялся прямо на глазах и выпросил разрешение сходить искупаться на речку. Я осталась дома возиться у плиты, чтобы порадовать его чем-нибудь вкусненьким. Из головы никак не выходила Галка. Что ж, подружка дорогая, теперь я знаю, где тебя искать. Я думаю, что у нас с тобой получится неплохой, откровенный разговор.

Неожиданно мои мысли прервал звук подъезжающей машины. Я вытерла руки о фартук и выглянула в окно. Кого это могло принести? Прямо к крыльцу подкатил знакомый мне «мицубиси-паджеро». Я быстро спряталась за занавеску, но следить не перестала.

Из машины вышли знакомые бугаи, которые так усиленно искали золото Графа. Впереди себя они толкали бабку Тасю – та вытирала слезы платком и постоянно крестилась. Я хотела выбежать на улицу, но ноги отказались подчиниться. Я застыла как парализованная. Братки втолкнули бабку в дом, и та громко заголосила:

– Вот эта девка проклятая! Она самая! Господи Иисуси…

Один из братков подошел ко мне и ударил так, что я отлетела к стене и осела. Изо рта потекла струйка крови. Мне выбили зуб, но боли я не почувствовала. Баба Тася затравленно посмотрела на меня и запричитала:

– А говорила, что золото фамильное! Граф, мол, ее отец и стоят эти цацки очень дорого. Из-за тебя, поганка, врача нашего убили!

– Кого убили?

– Врача Ивана, господи Иисуси Христоси…

Один мордоворот помог мне встать.

– Алик, давай ее в машину, а то эта старая карга так орет, что всю деревню разбудит.

Его приятель достал пистолет и, не глядя, выстрелил в бабку. Она рухнула на пол, как мешок с тряпьем.

– Ну все, бабуль, со святыми упокой. А то визжала, аж башка с перепою лопалась… – сказал убийца и подтолкнул меня к выходу. – Давай, бикса, нитками шевели, а то сейчас рядом ляжешь.

Мы вышли из дома. Я огляделась по сторонам, но Пашки нигде не было. Конечно, он купается в речке и даже не представляет, какая страшная сцена здесь разыгралась. Перед тем как залезть в машину, один мерзавец взял меня за грудки и сквозь зубы процедил:

– Цепь с кулоном в доме или в другом месте?

– Какая цепь? – Я постаралась сделать удивленное лицо.

– Ты что, забыла?!

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– У тебя плохая память, сейчас мы ее улучшим!

Я получила такой удар в грудь, что отлетела в сторону и грохнулась на землю. В первые секунды мир перевернулся у меня вверх тормашками и меня вырвало.

– Цепура у тебя?

– В другом месте, – с трудом прошептала я.

– Это другой разговор.

Меня затолкали на заднее сиденье, связали руки и заклеили рот скотчем.

Бандиты залезли в машину, один повернулся ко мне, внимательно посмотрел, словно просветил рентгеном, и сказал второму:

– Алик, сходи-ка, обыщи комнату на всякий случай. Только по-быстрому, а то пора отсюда дергать. Вдруг кто-нибудь к этой старой дуре в гости решит зайти. Да и врача этого гребаного в любой момент могут кинуться искать.

– Я его крышкой в колодце так придавил, что в жизнь никто не найдет.

– Неплохо было бы. Давай, давай, время не ждет!

– Я мигом.

Алик ушел в дом, а бандит достал сотовый телефон.