Текст книги "Кинозвезды. Плата за успех"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kinozvezdy-plata-za-uspeh-49943.jpg)
Автор книги: Юрий Безелянский
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Муж Руди
В 20-летнем возрасте Марлен Дитрих вышла замуж за Рудольфа Зибера. Это произошло 17 мая 1921 года. Руди – недоучившийся медик, ставший театральным импрессарио, бонвиван, гуляка, любитель женщин. Вот что написано в автобиографии Марлен:
«Он был очень мил, нежен. Он дал мне понять, что я могу верить ему, – и это чувство сохранилось в течение всех лет нашего брака. Наше доверие было взаимным и полным.
Мы были молоды. Подобное взаимное доверие было крайне редким в той циничной, упаднической обстановке, которая царила в Германии в 20-е годы. Рудольф был для меня всем.
Мы поженились через год после обручения, в течение которого ни разу не оставались наедине. С нами всегда был какой-нибудь сопровождающий, соглядатай, не сводивший с нас бдительного взгляда. У Рудольфа Зибера было явно ангельское терпение – он сносил все эти строгости и никогда ни на что не жаловался. В день свадьбы моя мать возложила мне на голову миртовый венок; члены семьи – в мундирах или в штатском – толпились в церкви. А я, как всегда, настроенная сентиментально и романтично, горько рыдала, глядя на Рудольфа, казавшегося абсолютно невозмутимым...»
Возникает вопрос: можно ли доверять автобиографиям? Так ли все было на самом деле? Может быть, в мемуарах все специально сглажено и высветлено? Судя по другим свидетельствам, вначале у Марлен и Руди все складывалось неплохо, а затем... После рождения дочери Рудольф был выдворен из спальни Марлен. Каждый из них теперь имел свою собственную жизнь, не мешал другому и при этом между ними сохранились теплые, дружеские отношения. Марлен заводила любовников и откровенно рассказывала об этом Руди, а у него в свою очередь были свои сердечно-плотские связи; одна из его любовниц даже жила у них в доме, и Марлен представляла ее гостям как гувернантку и заботилась о том, чтобы той вовремя сделали аборт. Именно такое положение семейных дел описывает в своих воспоминаниях Мария Рива, дочь Руди и Марлен.
Этот свободный полет в браке длился 53 года, до самой смерти Рудольфа Зибера в 1974 году. Марлен Дитрих подобное состояние очень устраивало, свое замужество она обращала в заслон против особенно назойливых поклонников.
На надгробном камне покойного мужа Марлен выбила лишь одно слово «Руди». И, как говорится, никаких комментариев.
Неблагодарная и мстительная дочь
У Марлен Дитрих был всего один ребенок – дочь. Мария Элизабет Зибер родилась 13 декабря 1924 года.
«Мария была необременительным ребенком, ночью мирно спала и никогда не кричала, требуя свою бутылочку...» – написала в автобиографии Марлен Дитрих. Повзрослев, дочь пыталась повторить путь матери – стать актрисой и иметь много любовников. Актрисой она стала весьма средненькой, а любовники были без громких имен. Вышла замуж, родила четверых детей. Обычная, заурядная жизнь. Повторить звездную судьбу матери не удалось, может быть, это сыграло свою роль, плюс какие-то детские комплексы, но Мария Рива поразила всех, написав беспощадную книгу «Моя мать – Марлен». Писала ее она при жизни матери, а выпустила в свет после ее смерти. Нечасто так бывает, что дети сводят счеты со своими родителями в книгах воспоминаний. Мария Рива – редкое исключение. Ее мемуары – это правда, но явно рассчитанная на скандал.
В своей книге Мария Рива называет Марлен Дитрих «мутти» и пишет о ней: «Моя мать никогда не была ни блестящей актрисой, ни звездой кабаре, но она обладала безумным магнетизмом и ее дисциплина позволила ей быть невероятной машиной...»
Уничтожающая оценка, не правда ли? Далее дочь обвиняет мать в эгоцентризме, претенциозности, вампиризме и даже в том, что она была бисексуалкой. Короче, все мыслимые и немыслимые грехи воплотила в себе мать мемуаристки.
«В матери был такой мощный энергетический заряд, такое подавляющее всех и вся начало, что любой находящийся подле нее человек терял свой статус «дочери», «мужа», «друга». Она подчиняла себе, делая людей предметами для своего вольного пользования. Рядом с ней я ощущала свое уродство, лишний вес, прыщи. Я никогда не испытывала к ней чувство интимности, что ли...»
Вот такие откровения делает дочь, которую так и хочется назвать близким врагом.
«Мама была влюбчивым человеком, – читаем дальше, – но свои романы обставляла так, что ее поклонники никогда не жили у нас в доме. Пока я была ребенком, ни один посторонний мужчина не завтракал за нашим столом, спустившись из спальни. Правда, любители отведать знаменитую мамину яичницу-болтунью находились, но эти господа приходили с улицы и звонили в парадную дверь. Привилегией принимать Марлен Дитрих у себя за всю жизнь пользовались лишь два человека – Фрэнк Синатра и Жан Габен.
Я никогда не осуждала свою мать за ее влюбчивость, за ее эмоциональную ненасытность, но осуждала то, как она обращалась с теми людьми, которые ее любили. Иногда ее знакомые быстро исчезали – в том случае, если оказывалось, что их ничего не связывает. Секс как таковой значения для матери не имел. Она говорила, что приходится принимать его как неизбежную нагрузку к более важным отношениям, обузу, которую приходится нести любой женщине. Может быть, поэтому она тепло относилась к мужчинам-импотентам. Она была с ними ласкова и явно получала от их общества удовольствие. Она говорила: «Они такие милые. Ты можешь спокойно спать, и это так уютно!» Но когда восстанавливалась их потенция, они уже надоедали Дитрих, и она бросала их...»
Еще одно откровение: «Она никогда ни перед кем не появлялась нагой (а Мэрилин Монро это обожала. – Ю. Б.). Все ее любовные сцены разыгрывались только в темноте. На разные случаи жизни у нее были заготовлены детально продуманные одеяния – мудреные пеньюары, покрывала и так далее. Она никогда не позволяла себе распускаться. Великая актриса считала, что у нее некрасивые руки и ноги, и тщательно прятала их...»
Мария Рива не скрывает ни одной тайны, даже той, как Марлен Дитрих предупреждала нежелательные беременности. «Из всех сокровищ моей мамы, – ехидничает дочь, – пуще всех оберегался корсаж и резиновая груша для спринцевания. У нее помимо основной всегда было четыре запасных, на случай, если прохудится та, которой она пользуется. Белый уксус от Гейнца покупался ящиками».
На мой взгляд, в этих воспоминаниях Марии Ривы буквально клокочет ненависть к матери. Но, как говорится, Бог ей судья. Однако воспоминания дочери дают нам возможность перекинуть мостик к следующей главе.
Любовники
Действительно, у Марлен Дитрих было множество поклонников, многие из которых возводились затем в ранг любовников. Перечислить всех, наверное, невозможно. Вот только начало списка: Джозеф фон Штернберг – режиссер, который ее «сделал», актер Гэри Купер, с которым Марлен снималась в своем первом американском фильме «Марокко», баскетболист Джонни Маккалиф, актер Брайан Эхерн, теннисист Фред Перри...
Приезжал в Америку из Германии частенько и муж, Рудольф Зибер, и они – Марлен Дитрих, кто-нибудь из любовников и ее муж – уютно, тихо завтракали или обедали. Марлен любила всех. Главное общение, ласки, а отнюдь не секс. В Париже у нее был роман с одним из Ротшильдов. В любовниках Марлен ходили герой венской оперетты Ганс Ярая и звезда немого кино Джон Гилберт. Гилберт страдал припадками (последствия пьянства) и скончался от удушья 9 января 1936 года в возрасте 36 лет. По словам дочери, Марлен была с ним, когда это случилось, но поняв, что бедняга умирает, сбежала – такой трагический эпизод мог очень плохо отразиться на ее карьере. Она приказала слугам уничтожить все следы ее пребывания в спальне. Вызвала врача. Посмотрела с печалью и содроганием на лицо умершего Джона и исчезла из квартиры. На похоронах Гилберта она лишилась чувств.
Гибель любовника не остановила актрису. Как пела ее героиня в «Голубом ангеле»:
Снова любовь в сердце моем,
Как ни крути – бесполезно
Пробовать дать ей под зад каблуком
Или поставить на место.
Прагматичная Дитрих была уверена в том, что любовные романы ее тонизируют и облагораживают. Подзаряжают жизненной энергией. Я не знаю, читала ли Марлен Чехова, но у Антона Павловича на этот счет точное определение: «Женщина без мужчины стареет, а мужчина без женщин глупеет».
Марлен не хотела стареть и поэтому то и дело ныряла в волны любви. Композитор Миша Шполянский. Молодой и полный сил Юл Бриннер, еще не снявшийся в своей «Великолепной семерке». Сладкозвучный Фрэнк Синатра, о котором Марлен сказала: «Самый нежный мужчина из всех, кого я встречала». Дуглас Фербенкс-младший, который вылепил Марлен нагой и преподнес ей скульптуру, оставив себе гипсовую копию. Марлен Дитрих была связана и с известным дипломатом Эдлаем Стивенсоном, по поводу которого актриса как бы мимоходом заметила: «И как только человек, который пишет такие великолепные выступления, может быть таким неинтересным?.. Я, правда, ответила Стивенсону согласием, когда он попросил об «этом» – он так смущался и был так мил, словно маленький мальчик».
Еще встречался с Марлен великий физик Роберт Оппенгеймер. Известно, что он был одним из тех, кто открыл секрет атомной бомбы. Но неизвестно, открыл ли он секрет Марлен Дитрих. Для многих других, особенно артистов, секретов не было. Марлен Дитрих не держала секретов в области любви. И тут уместно привести слова режиссера Фрица Ланга:
«Когда она любила мужчину, то отдавала ему всю себя, но при этом продолжала поглядывать по сторонам. В этом заключалась главная трагедия ее жизни. Наверное, ей надо было постоянно доказывать самой себе, что на смену одному возлюбленному всегда может прийти другой».
Это с мужчинами. А с женщинами? Да-да, Марлен Дитрих была бисексуалкой. В Голливуде у нее была громкая связь со жгучей красавицей Мерседес де Акоста. Этой связи Марлен добивалась долго, ибо Мерседес являлась пассией самой Греты Гарбо. Марлен заваливала Мерседес цветами и подкрепляла атаку пряными комплиментами. Наконец, 16 сентября 1932 года крепость пала: женщины провели полдня в постели. Любовь эта продолжалась довольно долгое время и вызывала в обществе негативную реакцию – все-таки консервативные 30-е годы!
И еще одна любопытная деталь. В оставленных мемуарах Мерседес есть такое признание: «Дитрих была профессионалкой, а Гарбо художницей». То есть, в конечном итоге, Марлен Дитрих не удалось переиграть в постели свою извечную соперницу Грету Гарбо.
А еще была Эдит Пиаф, крохотный воробышек с могучим голосом и ярко выраженным либидо. И американская писательница Гертруда Стайн, о которой так отозвался Эрнест Хемингуэй: «Мне всегда хотелось с ней переспать, и она об этом знала». Что добавить к этому? Только одно: Марлен Дитрих спала и с Гертрудой Стайн, и с Хемингуэем, впрочем, последнее некоторые историки оспаривают, считая, что их роман был скорее платоническим.
Ну, а теперь, по всей видимости, надо некоторых персон, особо любимых актрисой, выделить из общего «списка Шиндлера».
Морис Шевалье
Одним из первых любовников Марлен в Голливуде стал Морис Шевалье, звезда французской эстрады. Дитрих и Шевалье вместе снимались в фильме «Шанхайский экспресс» и их гардеробные оказались рядом. Удобное соседство и воспоминания о Европе быстро сблизили двух актеров. Они были молоды (это был 1932 год), пылки и красивы. Их не могли остановить ни приехавший из Германии муж Марлен Руди, ни приехавшая также в Америку жена Шевалье Ивонна.
«Когда она проходила мимо моей уборной, ни на кого не глядя, я провожал ее взглядом. Тонкие, длинные ноги, полные, как раз в меру, бедра, великолепная грудь. А лицо! А глаза!» – так вспоминал актрису Морис Шевалье в своих мемуарах.
Надо отметить, что воспоминания эти весьма деликатные, в них Шевалье так и не приподнял завесу над своими отношениями с Дитрих. Судите сами:
«Мы стали, как принято выражаться в Америке, добрыми друзьями. Интересовались работой друг друга. Она была чудесным товарищем, остроумна, даже блистательна и при этом трогательно внимательна. Надо признать: подруга столь же нежная, сколь привлекательная.
В Голливуде о нас стали сплетничать. Мы не хотели ничего плохого, но наши отношения были для нас такой разрядкой среди бесконечной работы – кино, кино, кино... что мы не обращали ни на что внимания и переживали период нежности и отрешенности от окружающего нас мира...»
Красиво сказано, «период нежности». Этот период нежности кончился яростью со стороны Ивонны и ее разрывом с Шевалье. Что касается Руди, то он только ухмылялся по поводу проделок своей супруги.
Интересная особенность этого романа. Как только Шевалье расстался со своей женой, тут же Марлен прекратила все отношения с Морисом. Интрижка должна закончиться интрижкой, а не какими-то серьезными отношениями.
Александр Флеминг
Так же ничем не закончился и роман Марлен со знаменитым ученым, изобретателем пенициллина, лордом Флемингом. В 1949 году друг Марлен композитор Миша Шполянский придумал сногсшибательную, как ему казалось, идею: познакомить общительную кинозвезду с нелюдимым ученым-затворником. Марлен эта идея понравилась: она любила новизну отношений. О, она пригласит Флеминга к себе на обед, надо только выбрать какие-то особые вина. Марлен позвонила Ремарку, большому ценителю вин, и проконсультировалась, что лучше подавать к столу. Ремарк ответил: «...только не лезь к тому, ради кого ты затеяла такой обед, с поцелуями сразу после десерта. Дождись, пока погаснет свет...»
У Ремарка с Марлен были особые счеты, о чем мы поговорим чуть позже.
Итак, обед. Знакомство. Светская беседа. Дитрих восклицает: «Только не говорите со мной о кино, это так скучно!..» Они болтают о разных пустяках, и Марлен с удовольствием замечает, что этот затворник-молчун начинает разговаривать. Как тает эта льдина у нее на глазах.
Чтобы завоевать ученого окончательно, Марлен побывала в Британской королевской библиотеке и прочитала все, о чем писала пресса касательно открытия Флеминга. Пенициллин стал основной темой разговоров между ними. Представляете – Лондон, набережная Темзы и серьезный разговор о чудодейственной силе пенициллина. Пенициллин стал мостиком, а дальше – объятия и поцелуи. Марлен Дитрих торжествовала: «И этот у моих ног!»
Что было дальше? Дальше они расстались. Из Америки Марлен некоторое время посылала Флемингу посылки с продуктами: в послевоенной Англии было довольно-таки голодно, а одними лекарствами сыт не будешь. Сэр Флеминг, познав однажды женские чары, уже не мог жить один в башне из слоновой кости и женился. Но жена рано умерла. Он вновь остался в одиночестве. Впрочем, все эти подробности уже не интересовали Марлен. Страница жизни с Александром Флемингом была перевернута, и она с жадностью читала следующую...
Александр Вертинский
Есть такое понятие: «французский любовник» – как эталон изощренности в любви. «Френч лав» – это всегда пикантно. А что такое русский любовник?
Знаменитый русский артист, поэт и шансонье Александр Вертинский приехал в Америку осенью 1934 года и дал несколько концертов в Нью-Йорке в одном из больших залов – в «Таун Холле». На его концерты собирались все русские звезды-эмигранты: Шаляпин, Рахманинов, Фокин... Послушать коллегу пришла и Марлен Дитрих, тем более, что с Вертинским она была знакома еще по Парижу.
<$TInLeftLPg=1559;InLeftRPg=1559;>Проплываем океаны,
Бороздим материки
И несем в чужие страны
Чувство русское тоски... —
пел Александр Вертинский. И у всех его соотечественников от этой русской тоски сжималось сердце. Если оно сжалось у Марлен, то совсем по другой причине, от предвкушения новой любовной связи. Этот русский был очень выразителен, элегантен и печален, как Пьеро.
Начались встречи. Как они проходили? В воспоминаниях Вертинского о них нет ничего, но есть песенка «Гуд-бай», написанная им в июле 35-го в Голливуде, в Калифорнии, и посвященная Марлен Дитрих. В ней с дневниковой точностью описано, как именно они общались. И звезда с звездою говорит? Нет, звезда звездою помыкает...
Вас не трудно полюбить,
Нужно только храбрым быть,
Все сносить, не рваться в бой
И не плакать над судьбой.
Надо розы приносить
И всегда влюбленным быть,
Не грустить, не ревновать,
Улыбаться и вздыхать.
Надо Вас боготворить,
Ваши фильмы вслух хвалить
И смотреть по двадцать раз,
Как актер целует Вас,
Прижимая невзначай...
Гуд-бай!
Все журналы покупать,
Все портреты вырезать,
Все, что пишется о Вас,
Наизусть учить тотчас.
Попугая не дразнить,
С камеристкой в дружбе жить,
Чистить щеточкой bijou
И водить гулять Жужу.
На ночь надо Вам попеть,
С поцелуями раздеть,
Притушить кругом огни.
Завтра съемки... Ни-ни-ни.
И сказать, сваривши чай: Гуд-бай!..
Ожидая Вас – не спать,
В телефон – не проверять,
Не совать свой нос в «дела»,
Приставая: «Где была?»
И когда под утро злой
Вы являетесь домой —
Не вылазить на крыльцо,
Сделать умное лицо.
Замолчи, Жужу, не лай!.. Гуд-бай!
Так проживши года три,
Потерять свое esprit,
Постареть на десять лет
И остаться другом?.. Нет!
Чтоб какой-нибудь прохвост,
Наступивши мне на хвост,
Начал роль мою играть
И ко мне Вас ревновать?..
Нет, уж лучше в нужный срок
Медленно взвести курок
И сказать любви «прощай!..»
Гуд-бай.
Не Дитрих бросила русского шансонье. А Александр Вертинский покинул звезду в «нужный срок». Покинул не только ее, но и Америку и на японском пароходе «Чичабу Мару» отправился в Китай. Нести дальше «русскую тоску»?..
Эрнест Хемингуэй
И снова, как у Феллини, плывет корабль. В 1934 году на корабле, который плыл из Европы в Америку, Марлен Дитрих познакомилась с Хемингуэем. «Старик Хэм» был еще в полном соку. Знакомство было оригинальным. На званом вечере кинокомпании «Уорнер Бразерс» Дитрих оказалась тринадцатой по счету гостьей. Она впала от этого в ужас. И тогда ей на помощь пришел мужчина, сидящий за соседним столиком. Он сказал: «Мадам, тринадцатым буду я. Вы – четырнадцатая». Это был Хемингуэй.
Обратимся к воспоминаниям Марии Ривы:
«То, что Дитрих и Хемингуэй были настоящими друзьями, это факт. То, что она называла его «папа», а он ее «дочка», как вообще частенько именовал всех этих обожающих его дам из своего интимного окружения, это тоже факт. Но то, что они были в близких отношениях, это неправда. Зато чистейшая правда, что ему нравилось, что мир думает иначе, и что она не сердилась за это на него – это правда. Мать, до безумия обожавшая любые фантазии Хемингуэя, без памяти восхищалась им и была убеждена, что лучшего друга у нее не бывало никогда. Когда в 1961 году он покончил с собой, мать предалась неутешному горю, то и дело обращаясь ко мне, без конца повторяя: «Зачем он совершил такую глупость? Это его жена довела. А что еще! Или, может быть, у него был рак?»
Роман с Эрнестом Хемингуэем длился почти 30 лет, и в этом романе действительно было больше дружбы, чем любви. Они оба не верили в любовь друг к другу. Марлен считала, что Хэм любит других женщин, а Хемингуэй полагал, что она тоже отдает предпочтение другим – Габену и Чаплину. Оба восхищались друг другом: Эрнест Хемингуэй – красотой Дитрих, а она – его романами, кстати, в «Островах в океане» Хэм изобразил героиню – актрису, явно списанную с Марлен Дитрих. Но та не только восхищалась писателем, а и могла позволить себе его покритиковать: «Знаешь, Эрнест, твоя последняя книга – это дерьмо». И «папа Хэм» принимал критику.
И еще Марлен понимала, что они не могут быть вместе как муж и жена. Она писала: «Ему нужна хозяйка, которая следила бы за ним, подавала кофе, а у меня с утра грим, павильон, съемка...»
Брак – нет. Секс – да. Но и то для публики. Спустя много лет после знакомства ночью в квартире актрисы раздался телефонный звонок и Хемингуэй сообщил ей, что ему пришла в голову блестящая идея.
– Какая? – заинтересованно спросила Марлен.
– А почему бы нам при встрече не заняться «этим»?
– Почему такая идея пришла тебе в голову так поздно? – удивленно спросила Дитрих.
– Ну, знаешь, – ответил Хемингуэй, – у меня сильно упали тиражи книг, и читателей надо чем-то взбудоражить. Если пустить слух, что у нас настоящий любовный роман, люди опять заинтересуются нами – моими книгами и твоими фильмами.
Однако Хемингуэй был не прав: они и без того были кумирами публики.
Эрих Мария Ремарк
Блистательный писатель, выразитель чувств и идей «потерянного поколения», Ремарк тоже сыграл в жизни Марлен Дитрих определенную роль и создал ее образ в романе «Жизнь взаймы».
Как вспоминала Дитрих: «Его трагическое мышление питалось моим природным оптимизмом. Он боялся, что сочинительство его опустошило. Это было причиной его постоянной печали. Он был хрупкой душой в хрупком теле».
Эта «хрупкая душа в хрупком теле» постоянно подпитывалась алкоголем. Подчас Ремарк пил так много, что его, бездыханного, приносили в бунгало «Беверли-Хиллз», где они жили вместе с Дитрих в Голливуде, и Марлен методично приводила его в чувство, отпаивая мясным бульоном. Все это происходило во время создания романа «Триумфальная арка», который писатель посвятил «М. Д.», своей постоянной спасительнице. А познакомились они в 1935 году на острове Лидо в Венеции. Ремарк был меланхоличен и замкнут, но Марлен обладала большим опытом по открытию замкнутых душ. Не случайно ее фамилия Дитрих по-немецки означает «отмычка». Она умела подбирать ключи к любым мужчинам. Ключ к Ремарку лежал в сфере литературы. Как-то Марлен спросила, не обижает ли ее собеседника, что она любит читать Рильке, а не Ремарка. На что Ремарк мрачно заметил, что предпочитает быть частью ее жизни, а не досуга.
И снова приведем отрывок из воспоминаний Марии Рива:
«Мы с Ремарком проговорили до утра, – рассказывала мне мать. – Это было изумительно! А потом он посмотрел мне в глаза и произнес: «Должен тебе сказать – я импотент!» Я тоже посмотрела на него и сказала: «О, как замечательно!» И с таким облегчением я это сказала! Ты ведь знаешь, как я ненавижу заниматься «этим» – я действительно была так счастлива! Ведь в результате мы могли просто разговаривать и засыпать, любя друг друга, и это так мило, так хорошо!»
Любовный роман исключительно на литературной основе не мог продолжаться долго. В один прекрасный момент он испарился. Как Марлен ни убеждала себя и дочь, что она ненавидит «это», без «этого» – без игры гормонов, без адреналина, без чувств – она не могла существовать. Вот почему из ее жизни ушел Ремарк, а пришел другой мужчина – Габен. Настоящий мужчина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?