Читать книгу "Если бы не генералы. Проблемы военного сословия"

С тех пор, как Ягода узнал о моей связи с французами, он начал вести со мной откровенные антисоветские разговоры».

Как такое мог придумать следователь? Ведь это доказывается Ягодой, Паукером и сотрудниками Оперативного отдела, которые вели слежку за Берлином.

Как можно сомневаться вот в таких показаниях Артузова:

«– Какие цели ставили заговорщики?

– Основная задача – восстановление капитализма в СССР. Совершенно ясно, отмечал Г. Г. Ягода, что никакого социализма мы не построим, никакой советской власти в окружении капиталистических стран быть не может. Нам необходим такой строй, который приближал бы нас к западноевропейским демократическим странам. Довольно потрясений! Нужно наконец зажить спокойной обеспеченной жизнью, открыто пользоваться всеми благами, которые мы, как руководители государства, должны иметь.

В качестве мер по восстановлению капитализма в СССР намечались: ограничение, а затем отмена монополии внешней торговли; широкое предоставление всякого рода концессий иностранным капиталистам; отмена ограничений по въезду и выезду иностранцев; постепенное вовлечение СССР в мировой торгово-промышленный оборот; выход советской валюты на международный рынок; отмена всех привилегий для коллективных хозяйств в экономике; свободный выбор для крестьян форм землепользования (колхоз, артель, единоличное хозяйство, хуторское или другое хозяйство); увеличение норм личной собственности.

В области политической Ягода выделял необходимость ослабления борьбы с классовым врагом, дать свободу политзаключенным, обеспечить демократические свободы – слова, собраний, печати, неприкосновенности личности и жилища; провести свободные выборы на основе демократической конституции, по духу приближенной к конституциям буржуазных республик, и, конечно, при соблюдении полного равенства граждан СССР независимо от социального и национального происхождения, характера труда (умственного и физического) и т. д. Ягода был готов отказаться от всех прав, завоеванных пролетариатом, в пользу прав, утерянных буржуазией в результате революции. Будучи недостаточно подготовленным теоретически, – говорил Артузов, – он излагал политические цели заговорщиков недостаточно четко. Он ведь не теоретик, и многое в его высказываниях звучало, как перепев чужих мыслей».

Это ведь программа, осуществленная Горбачевым, Ельциным, Яковлевым и еще кучкой ренегатов в 1991 году, причем они совершили преступление, предусмотренное ст. 64 тогдашнего Уголовного кодекса, и подлежат, как и «герои 1937 года», расстрелу. Причем эти ренегаты уничтожили СССР именно с той целью, что была и у Ягоды, – чтобы открыто пользоваться благами, на которые, как они полагали, они имели право как руководители. Как можно сомневаться, что Ягода предавал во имя барахла, если Ильинский начинает книгу с перечня того, что у Ягоды конфисковали, и этот перечень в 130 позиций, которому и сейчас многие магазины позавидуют, возглавляют:

«1. Денег советских – 22 997 руб. 59 коп., в том числе сберегательная книжка на 6180 руб. 59 коп.

2. Вин разных – 1229 бут., большинство из них заграничные и изготовления – 1897, 1900 и 1902 гг.

3. Коллекция порнографических снимков – 3904.

4. Порнографических фильмов – 11 шт.

5. Сигарет заграничных разных, египетских и турецкие – 11 075 шт.

6. Табак заграничный – 9 коробов.

7. Пальто мужск. Разных, большинство из них заграничных – 21 шт.

8. Шуб и бекеш на беличьем меху – 4 шт.

9. Пальто дамских разных заграничных – 9 шт.

10. Манто беличьего меха – 1 шт.

11. Котиковых манто – 2 шт.

12. Каракулевых дамских пальто – 2 шт.

13. Кожаных пальто – 4 шт.

14. Кожаных и замшевых курток заграничных – 11 шт.

15. Костюмов мужских разных заграничных – 22 шт.

16. Брюк разных – 29 пар.

17. Пиджаков заграничных – 5 шт.

18. Гимнастерок коверкотовых из заграничного материала, защитного цвета и др. – 5 шт.

20. Сапог шевровых, хромовых и др. – 19 пар.

21. Обуви мужской разной (ботинки и полуботинки), преимущественно заграничной – 23 пары.

22. Обуви дамской заграничной – 31 пара».

И так далее и тому подобное, заканчивая позицией: «130. Чемоданов заграничных и сундуков – 24». А собравший все эти документы в книгу, М. Ильинский по поводу пересказа Артузова программы заговорщиков вопрошает: «(Мог ли состояться такой разговор? Вернее всего, нет. Вся запись могла быть фальшивкой. – Авт.)» Так, может, мы до сих пор живем в богатом и могучем СССР, может, это ублюдочное СНГ тоже фальшивка?

Ильинский постоянно стонет, что все изменники 30-х годов якобы оговорили себя под пытками, и тут же дает выступление Ягоды перед оперативным составом НКВД, а там есть такие указания:

«Забывают о том, что каждый неправильный арест играет на руку классовому врагу, что мы собственными руками создаем врагов Советской власти. Разве у нас при следствии нет случаев грубого обращения, даже применения «мата»? А кто вам дал право на это? Не говоря о недопустимости ругани вообще, но ведь пока арестованный не осужден, он – полноправный гражданин Союза. Отсюда и все последствия. Вы себя компрометируете. А нам приходится рассчитываться, потому что заключенный написал письмо о том, что при допросе его ругали «матом».

А потом, вы иногда кричите на арестованного. Это от бессилия. Следователь, который вооружен уликами, чувствует за собой всю силу партии, мощь страны, знает, что бесполезно кричать на человека сидящего. Он у вас в руках, за решеткой, и кричать о том, что вы его расстреляете, или угрожать ему – это трусость. Нужно спокойно, терпеливо, со знанием дела доказать ему его виновность и с сознанием своей правоты изобличать его в тех преступлениях, которые он совершил. У вас есть все для этого. Иначе следствие никуда не годится. Грош ему цена».

Так били в НКВД арестованных или даже кричать на них боялись? Били, били! – слышу я вопли жертв хрущевской оттепели – вон и Вышинский говорил, что признание – это царица доказательств. Так вдумайтесь в то, что говорил Вышинский, – признание не является доказательством, это всего лишь их итог. А Вышинский требовал, чтобы НКВД представляло ему, прокурору СССР, не признания, а реальные доказательства. На пленуме ЦК 3 марта 1937 года Вышинский, предупреждая необоснованное привлечение людей к суду, делал такое замечание НКВД.

«Вышинский: Соприкасаясь с работой НКВД в течение ряда лет сначала в качестве заместителя прокурора Союза, а затем прокурора Союза ССР и в качестве работника, не только обвинителя, но человека, которому пришлось председательствовать в суде по таким делам, как «Шахтинское дело», «Дело промпартии», «Дело электровредителей (Метро – Виккерс)», я должен сказать, что в основе всех этих процессов лежал всегда материал вполне объективный, убедительный и добросовестный. Это же нужно сказать и о двух последних процессах. Но, однако, сплошь и рядом чувствуется, что в следственном производстве имеется целый ряд недостатков. В большинстве случаев следствие на практике ограничивается тем, что главной своей задачей ставит получение собственного признания обвиняемого. Это представляло значительную опасность, если все дело строилось лишь на собственном признании обвиняемого. Если такое дело рассматривается судом и если обвиняемый на самом процессе откажется от ранее принесенного признания, то дело может провалиться. Мы здесь оказываемся обезоруженными полностью, так как, ничем не подкрепив признание, не можем ничего противопоставить отказу от ранее данного признания. Такая методика ведения расследования, опирающаяся только на собственное признание, – недооценка вещественных доказательств, недооценка экспертизы и т. д., – и до сих пор имеет большое распространение.

Известно, что у нас около 40 %, а по некоторым категориям дел – около 50 % дел кончаются прекращением, отменой или изменением приговоров. Против этой болезни и была еще в 1933 году направлена инструкция 8 мая. В чем заключается основная мысль этой инструкции? Она заключается в том, чтобы предостеречь против огульного, неосновательного привлечения людей к ответственности. Я должен добавить, что до сих пор инструкция 8 мая выполняется плохо».

И ведь не только Ильинский, но и масса других «серьезных» историков печатают такие документы, пялятся в них, делают вид, что понимают то, что там написано, а после этого талдычат и талдычат, что в 30-х годах никаких изменников не было, а просто Сталин «боролся за власть».

Скажу пару слов и о пресловутом антифашистском комитете. Генерал-майору юстиции Чепцову, председателю суда, приговорившему в 1952 году членов комитета к расстрелу за шпионаж, по его собственным объяснениям, ни Сталин, ни Политбюро приказа расстреливать не давали. И как я уже писал, такие приказы Чепцов не имел права исполнять. Более того, само Политбюро не могло понять, как евреи, спасенные СССР от уничтожения, могут вредить СССР? Политбюро трижды рассматривало материалы следствия.

Я знаю, что вы, Александр Федорович, скажете – что бедных евреев пытали в НКВД. Я достаточно живо интересуюсь историей, и вот, что я заметил. О пытках в НКВД вопят все. Но, что интересно, все, кто прошел через НКВД и вопит о пытках, пишут о них со слов других. Лично никто из них пыток не испытал. От князя Трубецкого, заместителя главы боевой монархической организации в Москве в 1919 году, через Солженицына – до моего знакомого, арестованного через пару дней после смерти Сталина и получившего 25 лет в 1953 году.

Бывший друг Солженицына – хранивший его архивы – Самутин был во время войны редактором власовской газеты. В 1946 году его, вместе с адъютантом генерала Шкуро, убивавшим югославских партизан, датчане передали в СМЕРШ (еще хуже НКВД) 5-й армии. Самутин вспоминал, что они очень боялись того, что им немедленно поотбивают внутренности, заморят голодом и пытками заставят наговорить на себя. К его удивлению, их никто пальцем не тронул, питание было нормальное, а когда он на словесную грубость следователя отказался давать показания (напросился!), проклятое НКВД взяло и… заменило ему следователя на вежливого. (Свои 10 лет он все равно получил.)

Бывшему Генеральному прокурору Казаннику не откажешь в антисталинизме, в угоду Ельцину он в 1993 году арестовал невинных защитников Белого дома и не возбудил уголовного дела против Ельцина за захват законодательной власти, что является преступлением – изменой Родине. Так вот в том же году в газете «Известия» от 13.10.93 он писал: «На юридическом факультете Иркутского университета нам давали – была хрущевская оттепель – задания написать курсовую работу по материалам тех уголовных дел, которые расследовались в тридцатые-пятидесятые годы. И к своему ужасу, еще будучи студентом, я убедился, что даже тогда законность в строгом смысле слова не нарушалась, были такие драконовские законы, они и исполнялись».

«В строгом смысле» исполнялась «драконовская» статья 115 Уголовного кодекса, по которой следователь, нарушивший законность при допросах, получал 5 лет. Не поэтому ли никто из побывавших в НКВД о своих пытках не вспоминает?

Поэтому мысль о том, что евреев антифашистского комитета пытали, весьма сомнительна. Но Сталину она не показалась вздорной, и после трех рассмотрений этого дела на Политбюро он послал члена Политбюро Шкирятова лично опросить всех подозреваемых. Шкирятов, один на один, опросил всех. И все подтвердили, что они шпионили в пользу Америки. Особенно убедительные факты шпионажа представил Шкирятову упоминаемый Вами Лозовский. Но даже после этого ни Сталин, ни Политбюро никаких указаний суду не давали. Судья – генерал Чепцов – убил всех лично.

Причем не приговорил, а убил! Если бы он сделал это по своему убеждению – то это был бы приговор. Но он писал в своем объяснении Г. Жукову, что он сомневался в виновности и предварительно пытался согласовать приговор в МГБ с Игнатьевым и Рюминым и даже с Маленковым. Но если сомневался, то зачем же убил?! Для Вас это вопрос риторический – ведь он «им верил», как и Вы призываете «верить» вождям. А потом, уже беззаветно веря Хрущеву, он всех ранее убитых реабилитировал.

Вы призываете поплакать на могиле членов этого комитета, а я предварительно хотел бы посмотреть на их уголовные дела, прочесть их показания, как и показания всех тех, кого вы упомянули в списке. Но начиная с Хрущева сделать это невозможно – эти открытые тогда дела стали нынче секретными.

Молотов допустил большую ошибку – он делился с Жемчужиной, своей женой, тем, о чем говорили на Политбюро и что являлось государственной тайной. А Жемчужина делилась этими секретами с некоторыми сионистскими кругами, а уж те – с США. В США, кстати, за такие вещи и сегодня сажают на электрический стул.

Вы удивляетесь преданности Молотова Сталину? А посмотрите на свою преданность всем его клеветникам – от Ельцина до Хрущева. От Вашей преданности душа радуется. Хрущев был убийцей, он, а не Сталин требовал увеличить лимиты расстрелянных чрезвычайными тройками. Даже после чистки им архивов сохранилась записка, в которой он жалуется Сталину на то, что Москва оправдывает тех, кого он осудил. Но для Вас он – свой, он – герой, он – как и Вы – готов был на все, чтобы угодить начальству. Он ему «верил», и в Ваших глазах он – убийца – не виновен!

По-Вашему, начало «правды» – это когда «веришь лидеру». И даже когда ему в угоду совершаешь подлость, то это все равно «правда». Вы полагаете, что это «заложено в русской душе»?

Не согласен! Может быть, это заложено в жидовской душе, в капээрэфовской душе, в капээсэсовской душе – не знаю. Но ни в русской душе, ни в коммунистической – этого нет!

Ведь мы всех судим по себе. Вдумайтесь в русскую поговорку – честный вору поверит, а вор честному – никогда. Вы полагаете, что Сталин только тем и занимался, что сидел, вертел пальцем в носу и думал – какого бы еще верного ленинца убить? Вы в этом уверены? Значит, на месте Сталина Вы действительно только бы этим и занимались.

Вы полагаете, что вокруг Сталина были люди, которые по его приказу убивали заведомо невиновных. Но ведь это подлость, и если Вы в этом уверены, значит Вы – подлец.

А если Вы в этом сомневаетесь, то Вы обязаны искать истину, а не повторять убогую клевету. И хотя я не Ваш «лидер», но поверьте мне: Сталин – это проба на подлость. По отношению к нему можно понять – подлец человек или нет. Если он, конечно, не дурак.

И снова шизик

Мне уже приходилось исследовать творчество предателя Виктора Резуна (Суворова), и я сделал тогда вывод, что этот кусок дерьма резко отличается от таких мерзавцев, как Солженицын или Гордиевский, тем, что он искренне верит в то, что пишет, – он шизик, тронувшийся умом фанатик своей идеи, кто-то вроде печатавшейся у нас инопланетянки Светланы Борисовны Ельциной.

Витек меня не подвел, он написал еще одно произведение, которое, вкупе с его предыдущими опусами, может являться пособием для студентов-медиков. Книга названа «Очищение», и написать ее Резуну было гораздо легче, чем «Ледокол» и «День М». Если читатели помнят, то в тех своих работах шпион-неудачник Витя обосновывает тезис, что Сталин подготовил нападение на Гитлера, да тот его аккурат опередил. Бредовость этой идеи такова, что в ее обоснование Витек вынужден был нагородить горы исключительной глупости.

Но далее Резуна осенила новая мысль – он решил ответить на вопрос, как стать выдающимся полководцем, и быстро пришел к выводу, что для этого надо накануне войны перестрелять всех своих тупых генералов. Сталин, доказывает Витек, это сделал, поэтому войну и выиграл, а Гитлер в этом вопросе дал маху – вот войну и проиграл.

Согласитесь, убрать из армии тупых генералов – это для армии всегда полезно, хоть перед войной, хоть и без войны. Мысль здравая, поэтому и вся книга Резуна выглядит в целом не так дико, как предыдущие, хотя то, что ее писал человек тронутый умом, все же видно невооруженным глазом.

Дело в том, что дураков достаточно убрать из армии, а не убивать. Скажем, хватило бы того, чтобы просто назначить маршала Тухачевского военкомом запупинского райвоенкомата, но Витек тверд в своей идее – генералов надо именно перестрелять и никаких гвоздей! Ему, как придурковатому предателю, это, конечно, видней, да и что говорить – глядя на сегодняшнюю Российскую армию, тут и умный к такой же мысли придет. Но речь-то ведь идет не о Вите Резуне и не о сегодняшних генералах.

Тем не менее мне бы хотелось, в виде исключения, рассмотреть эту базовую идею книги Резуна серьезно. Для обоснования полезности именно расстрела генералов в армиях СССР и Германии Резун принимает за аксиому, что, во-первых, в РККА никаких заговоров не было, а, во-вторых, Гитлер никакими иными способами Вермахт не чистил.

Ведь если заговор в РККА был, то тогда при чем здесь полководческий гений Сталина? Получается, что Сталин очистил РККА от дураков и мерзавцев не осмысленно, а попутно с ликвидацией заговора. Это в концепцию Резуна об осмысленном расстреле дураков-генералов накануне войны не вписывается, и он заговор в РККА решительно отвергает. А если Гитлер удалял из армии придурков-генералов другим способом, то тогда у Вити не вытанцовывается главный вывод о том, почему Гитлер проиграл войну. Но эти аксиомы Резуна объективно аксиомами не являются, что я и попробую показать.

Гитлер и его генералы

Придя к власти, Гитлер стал Верховным Главнокомандующим вооруженных сил Германии, но положение его по отношению к своим генералам было во много раз менее уверенное, чем у Сталина по отношению к генералам РККА, по двум принципиальным особенностям.

Генералы – военные профессионалы, а военный профессионализм Гитлера еще не был известен. Поэтому любые попытки Гитлера изменить кадровый состав командования Вермахта, естественно, встречали протест генералов, как вмешательство дилетанта. А в отличие от Сталина Гитлер был единоличным вождем и не мог спрятаться за Политбюро, за коллективным решением.

В Вермахте были запрещены все партии, включая правящую национал-социалистическую, следовательно, Гитлер не мог заменить генералов по причине отклонения их от «линии партии».

Но это одна сторона медали. С другой стороны, в Вермахте высоко поддерживалось понятие воинской и особенно офицерской чести и это резко отличало его от РККА и вообще от СССР. У нас понятие чести уничтожалось в принципе, в «бухаринской» довоенной энциклопедии даже слова такого нет.

Гитлер не мог взять и просто так снять какого-либо генерала – это немедленно возмутило бы остальных – немецкий офицер не скотина, которой можно помыкать по усмотрению начальника. Снятие должно быть обоснованно и понятно для остальных. Немецкие генералы и офицеры никому не давали унизить свое достоинство.

Скажем, после победы над Францией в 1940 году Гитлер на совещании высоко отозвался о командовании военно-воздушных сил и высказал недовольство сухопутными войсками. Он – Главнокомандующий, это его право. Тем не менее это вызвало возмущение среди генералов сухопутных войск, и Гудериан, испросив прием у Гитлера, потребовал от него объяснений от лица всех генералов. Гитлер вынужден был извиняться и разъяснять, что его недовольство касается исключительно верховного командования сухопутных войск, а не всего командования вообще. Но к этому времени Гитлер был уже признанным стратегом, армия им восхищалась и верила в него.

А в начале своего правления положение Гитлера по отношению к генералам было еще более неуверенным, ведь это, по сути, ссора между рейхсвером и гвардией Гитлера – штурмовыми отрядами – заставила Гитлера, в угоду рейхсверу уничтожить Э. Рема и распустить штурмовиков.

Правда, и Сталин просто так не мог менять руководство РККА, но положение Гитлера в этом вопросе было все же во много раз сложнее, хотя Гитлеру было несколько легче в другом.

Вдумайтесь: в мирное время для военного человека слава, почет, материальное благополучие заключается в чинах. Став генералом, офицер достигает почти всего. А теперь представьте, что началась война и этот генерал потерпел в ней поражение. За поражение генералов разжалуют, а порою и расстреливают. Отсюда вытекает, что если для офицера, которому в любом случае меньше взвода не дадут и дальше Кушки не пошлют, война – это возможность быстро стать генералом, то для генерала война – это возможность быстро стать рядовым штрафного батальона. Вывод: никто так не боится войны, как генералы мирного времени. Не все, конечно, но как перед войной узнать, кто из генералов трус?

Сталин это узнать не мог никаким способом – все войны, которые вел СССР, были по сути оборонительными, вынужденными для СССР. Тут уж деваться некуда, генералы вынуждены идти на войну вместе со всеми. Их личное отношение к войне, к своему делу узнать было нельзя до того, пока они не проявят себя в бою. А этот экзамен стоит большой крови.

У Гитлера положение было иное. Он был агрессор, он хотел войны, он стремился к ней. И ему было видно, кто из генералов вместе с ним стремится к войне, а кто нет. Ведь если генерал жаждет войны, то он жаждет ее не для того, чтобы потерпеть в ней поражение, следовательно, он лучше подготовит войска для победы, активнее и энергичнее будет в бою. Гитлер этих генералов видел и еще накануне войны имел возможность очистить командование Вермахта от случайных людей, а Сталину это пришлось делать только в ходе войны.

Гитлер с приходом к власти оккупировал Рейнскую область, и если бы это привело к войне, то Франция просто разгромила бы тогда малочисленную армию Германии. Военный министр фельдмаршал Бломберг и командующий сухопутными войсками генерал-полковник Фрич устроили Гитлеру по этому поводу истерику. Далее Гитлер оккупирует и Австрию, суверенное государство, входящее в Лигу Наций. И снова истерика «трезвомыслящих» генералов. Гитлер видел, кто из его генералов кто, но заменить их не мог, ведь с формальной, чисто военной точки зрения они были правы – Германия была не готова к войне и Вермахт возмутился бы таким решением фюрера.

Гитлеру нужна была какая-то причина, чтобы заменить наиболее трусливых генералов на тех, кто хотя бы не сопротивлялся агрессивным планам Гитлера.

Кроме этого, с самого начала своей политической деятельности Гитлер предопределил захват СССР, а это тоже не у всех генералов находило поддержку. Шеф политической разведки Германии Вальтер Шелленберг по этому поводу пишет: «Как ни странно, наиболее серьезная внутренняя поддержка политики сотрудничества между Советской Россией и Германией была проявлена армейскими офицерами из генерального штаба.

С 1923 года между Красной и германской армиями осуществлялось сотрудничество в обучении офицеров и обмене технической информацией. В обмен на германские патенты Германии разрешалось налаживать выпуск своего вооружения на территории Советского Союза.

…Главный центр оппозиции прорусски настроенным кругам германского генштаба составляли немецкие промышленники, надеявшиеся создать союз цивилизованных государств, направленный против угрозы большевизма».

И этих «прорусски» настроенных генералов тоже требовалось убрать, и для этого тоже требовалась причина.

И казалось, что такая причина найдена – участие немецких генералов в «заговоре Тухачевского».

Военный заговор в СССР

Представьте, что вы в далеком 1937 году организуете военный заговор с целью захвата власти в СССР. Значит ли это, что вам хватит только внутренней поддержки? Нет, конечно. Нужна и внешняя поддержка, иначе любой спасшийся член законного правительства СССР будет не только для своих граждан, но и для зарубежных стран главой страны, а это может вызвать гражданскую войну с непредсказуемым итогом, так как законное правительство будет пользоваться ресурсами СССР, находящимися за рубежом, а путчисты даже золото, захваченное в Госбанке, не смогут использовать.

Вспомните, в октябре 1993 года фашист Ельцин не применял силу против Верховного Совета РСФСР, пока США не признали «законность» этого ублюдка.

Поэтому и заговорщикам в 1937 году требовалась поддержка за рубежом с тем, чтобы прорвать возможную блокаду СССР после захвата власти. Ведь они были троцкисты, то есть – марксисты в крайней форме, а не буржуазная партия. Надеяться на автоматическую поддержку Запада, как получил ее Ельцин, им не приходилось.

Поэтому естественно, что Тухачевский провел зондаж там, где имел больше всего знакомых – в Германии. Я сомневаюсь, чтобы были какие-то договоры Тухачевского с немецким генштабом.

Скорее всего это было что-то вроде протоколов о намерении, стенограмм бесед, в которых Бломберг подтвердил заговорщикам, что если те захватят власть в СССР, то командование Вермахта выйдет в правительство Германии с предложением поддержать переворот, признать путчистов и т. д. Для путчистов это было уже кое-что.

Но и для Гитлера это была находка – ведь Бломберг нагло вмешивался в иностранные дела, подменял собой правительство. На этом основании его можно было убрать и очистить Вермахт от ненужного Гитлеру балласта.

Поэтому, когда русский эмигрант, генерал Скоблин, сообщил немцам о заговоре военных в СССР и о связи с ним немецкого генштаба, то шеф службы безопасности Германии Гейдрих сразу понял, что эти сведения можно использовать против оппозиционных Гитлеру генералов.

Но когда получили документальное подтверждение о заговоре, то, как пишет Шелленберг, оказалось, что: «Сам материал не был полным. В нем не содержалось никаких документальных доказательств активного участия руководителей германской армии в заговоре Тухачевского. Гейдрих понимал это, и сам добавил сфабрикованные сведения с целью компрометации германских генералов». (Здесь и далее выделения в тексте Шелленберга сделаны мною. – Ю.М.).

Забежим немного вперед. В конечном итоге эта фальсификация не потребовалась. Против немецких генералов эти документы не были использованы. Ведь что им поставить в вину? То, что они могли ухудшить отношение с СССР? Но ведь в это время сам Гитлер как мог ухудшал отношения с СССР своим антикоммунизмом…

Поэтому Гитлер пошел другим путем. В начале 1938 года фельдмаршала Бломберга обвинили в том, что он женился на проститутке. (Есть подозрения, что ему эту проститутку и подставили, и специально дело раздули.) А генерал-полковника Фрича обвинили в гомосексуализме. Оба вынуждены были подать в отставку.

После войны Бломберг был арестован американцами и в 1946 году умер в тюрьме от рака. А Фрич подал в суд чести, суд, в общем, его оправдал, но при возврате в Вермахт ему была предоставлена только должность шефа артиллерийского полка. На этом посту он и погиб в 1939 году во время войны с Польшей.

Американский биограф Гитлера Д. Толанд пишет, что вместе с Бломбергом и Фричем были уволены из армии и 16 поддерживавших их генералов, а 44 были сняты с должностей. Другие источники сообщают, что одновременно было уволено и до тысячи офицеров.

То есть, вопреки аксиоме Резуна, Гитлер накануне войны очищение Вермахта все же произвел, правда, без стрельбы, но итог ведь один и тот же.

Поскольку Резун постоянно ссылается на мемуары Шелленберга и поскольку они, возможно, не известны широкому кругу читателей, то я дам обширную цитату, так как у демократов общепринято говорить, что немцы, дескать, оклеветали бедных заговорщиков в СССР перед лицом подозрительного Сталина. Итак, слово Вальтеру Шелленбергу:

«Нужно помнить, что Гейдрих был убежден в достоверности информации Скоблина, и, учитывая дальнейшие события, мне кажется, что он оказался прав. Сфабрикованные им документы предназначались поэтому лишь для того, чтобы подкрепить и придать еще большую убедительность информации, которая сама по себе была ценной.

В тот момент Гитлер столкнулся с необходимостью принять важное решение – выступить на стороне западных держав или против них. Принимая это трудное решение, необходимо было также учесть, каким образом использовать материал, доставленный ему Гейдрихом. Поддержка Тухачевского могла означать конец России как мировой державы, в случае же неудачи Германия оказалась бы вовлеченной в войну. Разоблачение Тухачевского могло бы помочь Сталину укрепить свои силы или толкнуть его на уничтожение значительной части своего Генерального штаба. Гитлер в конце концов решил выдать Тухачевского и вмешался во внутренние дела Советского Союза на стороне Сталина.

Это решение поддержать Сталина вместо Тухачевского и генералов определило весь курс германской политики вплоть до 1941 года и справедливо может рассматриваться как одно из самых роковых решений нашего времени. В конечном итоге оно привело Германию к временному альянсу с Советским Союзом и подтолкнуло Гитлера к военным действиям на Западе, прежде чем обратиться против России. Но раз Гитлер принял решение, Гейдрих, конечно, поддержал его.

Гитлер тотчас же распорядился о том, чтобы офицеров штаба германской армии держали в неведении относительно шага, замышлявшегося против Тухачевского, так как опасался, что они могут предупредить советского маршала. И вот однажды ночью Гейдрих послал две специальные группы взломать секретные архивы генерального штаба и абвера, службы военной разведки, возглавлявшейся адмиралом Канарисом. В состав групп были включены специалисты-взломщики из уголовной полиции. Был найден и изъят материал, относящийся к сотрудничеству германского генерального штаба с Красной Армией. Важный материал был также найден в делах адмирала Канариса. Для того чтобы скрыть следы, в нескольких местах устроили пожары, которые вскоре уничтожили всякие признаки взлома. В поднявшейся суматохе специальные группы скрылись, не будучи замеченными. В свое время утверждалось, что материал, собранный Гейдрихом с целью запутать Тухачевского, состоял большей частью из заведомо сфабрикованных документов. В действительности же подделано было очень немного – не больше, чем нужно для того, чтобы заполнить некоторые пробелы. Это подтверждается тем фактом, что все весьма объемистое досье было подготовлено и представлено Гитлеру за короткий промежуток времени – в четыре дня.

По зрелом размышлении решено было установить контакт со Сталиным через следующие каналы: одним из немецких дипломатических агентов, работавших под началом штандартенфюрера СС Беме, был некий эмигрант, проживавший в Праге. Через него Беме установил контакт с доверенным другом доктора Бенеша, тогдашнего президента Чехословацкой Республики. Доктор Бенеш сразу же написал письмо лично Сталину, от которого к Гейдриху по тем же каналам пришел ответ с предложением установить контакт с одним из сотрудников советского посольства в Берлине. Мы так и поступили, и названный русский моментально вылетел в Москву и возвратился в сопровождении личного посланника Сталина, предъявившего специальные полномочия от имени Ежова, бывшего в то время начальником ГПУ.