Читать книгу "Ментальная кухня 4"

Во дела…

Однако довольно скоро пейзаж сменился. Как выяснилось, международный аэропорт Палермо в отличии от внутреннего находился на отшибе. И как только мы въехали в сам город, ассоциации резко сменились. Какой красивый город! Южный, солнечный и зелёный!

Узкие улочки, пробки, мудрёные граффити на стенах, засилье магазинов на первых этажах.

– Кстати! – тут я вспомнил про бородатого обоссанца из самолёта. – Тот мужик, который рядом с вами сидел. Чего он от вас хотел-то?

Гио с Ритой хитро переглянулись.

– Не поверишь, – сказал Пацация. – Это оказался какой-то дохрена известный итальянский режиссёр. Сперва восхищался нашими костюмами, а потом пригласил нас с Риточкой на пробы.

– Серьёзно?

– Да! Сказал, что ездил в Российскую Империю как раз на поиски актёров для нового фильма, но так никого и не нашёл. А тут вдруг перед самым отлётом мы. Так что спасибо вам, Зоя Афанасьевна!

– Да не за что, ребят, – отмахнулась баб Зоя. – Обращайтесь.

– И кстати, – добавил Гио. – Пробы у нас уже сегодня вечером. Вы же не против? Мы же вам в поисках не нужны?

– М-м-м, – а я задумался и понял, что: – Нет, не нужны.

Я и сам-то, будучи внуком своего деда, пока что не понимаю с чего начать, а они тем более. И тем более, что это ведь шанс! Учитывая череду совпадений, что преследуют меня с момента попадания в тело Васи Каннеллони, то и здесь может что-то годное выгореть. Стану знакомцем мировых звёзд кино. Ещё и с Сашей Дадариной потом коллабу замутим, чо бы и нет?

– Ну вы это там, – сказал я напутственное слово. – Давайте там чтобы ух. Ага?

– Ага, – кивнул Пацация.

И в тот же самый момент такси остановилось возле нашей гостиницы и-и-и… что я могу сказать? Дорого. Богато. Судя по одной лишь входной группе – вот прямо ништяк. Да, мы в каком-то смысле беженцы, но всё-таки беженцы при деньгах, – спасибо рыбинскому ретриту. Так что почему бы и не покутить?

– Начнём с во-о-о-он той пиццерии, – как будто бы продолжила мою мысль бабушка, выбираясь из такси на улицу. – А потом пойдём туда. А потом туда.

– Гхым, – ухмыльнулся я. – Ба, ты прямо такая голодная что ли?

– При чём тут голод? – спросила Зоя Афанасьевна, зависла на секундочку, а потом аж по лбу себя хлопнула. – Дурёха старая! Совсем забыла тебе рассказать!

– Про что, ба?

– Про пароль! Аранчини с барбарисом.

Аранчини… чо?

Глава 3

Помнится, одна из тётушек-поварих в прошлой моей жизни называла аранчини «жареными ёжиками». Что довольно далеко от правды, если уж разобраться.

Рисовые шарики с начинкой – вот так, пожалуй, будет лучше. И вкусно оно, не спорю. Но как и всё вкусное, аранчини максимально геморройны в приготовлении. И дело тут даже не в том, чтобы ухитриться закрыть в рис другой, зачастую жидковатый продукт, – этим профессионального повара не испугаешь. Дело в том, что дальше испортить блюдо как нехер-нахер.

Рис при жарке пьёт масло похлеще кабачка, и риск того, что у тебя получится жирный жир очень велика.

Так что я в свою очередь всегда старался аранчини запекать. А правильно оно или неправильно согласно канону… да кому какая разница, если по факту получается вкусно?

Что до начинок, то их, согласно традиционной сицилийской кухне, великое множество. Фарш, рублёнка, моцарелла, рикотта, пекорино, анчоусы, кальмары, иногда просто томатный соус, иногда песто, иногда даже зелёный горошек, но никогда… никогда, блин, я не слышал про аранчини с барбарисом. Оно даже на слух странно. Но! Таков был пароль, который Джордано Каннеллони оставил моей бабушке.

Романтик, ядрёна мать. Дедуля явно в своё время тайком зачитывался женской любовной прозой. И вместо того, чтобы поддержать контакт по переписке, придумал вот эту хрень. Мол, если будешь на Сицилии, найди заведение, в котором подают аранчини с барбарисом, и ты найдёшь меня.

И хоть бы, паскудник, район какой-то назвал! А ещё лучше улицу.

– Аранчини аль берберис? – на мытищинском диалекте итальянского спросил я у официантика, что вышел мне навстречу.

Высокий такой молодой парнишка. Черноокий, чернобровый, черноволосый, и волосы при этом конечно же зализаны назад. Зафиксированы лаком по самое не балуй, – как будто пластмассовая причёска у лего-человечка. Явно под армянина косит.

– Come? – переспросил официант, нахмурившись.

– Аранчини, – повторил я, даже не пытаясь попасть в местный акцент. – Аль берберис.

А тот в ответ скривился от отвращения и давай на меня орать:

– Che schifo! Hai un gusto orribile!

Все эти слова я уже слышал и кое-что даже научился понимать. Орал он сейчас что-то типа: какая гадость, у тебя отвратный вкус, это преступление против кулинарии, и всё такое прочее.

– Come ti è venuto in mente?!

– Да пошёл ты в жопу, – отмахнулся я и зашагал дальше по улице.

– È una cosa immonda! – не отстал товарищ официант и притопил вслед за мной, активно жестикулируя ручонками: – Non si può mangiare!

– В жопу, говорю, иди.

– Ma questo è un crimine culinario! Vergogna!

– Пшёл нахер! – пришлось даже прикрикнуть, чтоб отстал. Увязался, зараза, чтобы фи своё выказать; чуть ли не полквартала за мной прошёл.

И так уже… в какой? В двадцатый раз? В тридцатый? Я уже право слово сбился. И наверняка потерялся бы в незнакомом городе, если бы не навигатор. А шёл я по нему в гордом одиночестве. С баб Зоей мы разошлись уже после пятого заведения. Как только осознали масштаб проблемы, решили что искать по одиночке будет быстрее.

Подключить бы ещё к поискам Гио с Сидельцевой, конечно, но вот же… уже пообещал не трогать их сегодня вечером, а потому эта парочка смылась на кинопробы. Что ж. Легко не будет. Но делать нечего, так что вперёд!

Карта повела меня прочь с широкой оживлённой улицы, обратно в плотную историческую застройку. Красиво. Атмосферно. Но и не без косяков: например, машины припаркованы в притирку к домам и потому тесно тут, как в кишке. Граффити пускай и красивые, но всё-таки граффити. На балконах неаппетитно сушится чьё-то бельишко, а ещё кое-где валяются горы мусора: аккуратные, не вонючие и видно, что организованные, но всё-таки горы. По ходу дела, о мусорных баках в некоторых районах Палермо не слышали. А оно и понятно: грузовик по этим улочкам точно не пройдёт.

Так… Это всё неважно. Чай, не видами любоваться пришёл. А интересовала меня здесь маленькая семейная кофейня на четыре столика с коротким меню пицца-паста-ньокки. «A Casa Mia», – название и адрес я скинул в нашу с баб Зоей переписку. Вели мы её, понятное дело, чтобы не повторяться и не потеряться.

Скинул, стало быть, и зашёл. И сразу же понял, что заведение это что называется «для своих». Ведь стоило войти внутрь, как на меня уставились все. Вот то есть абсолютно все; как персонал, так и посетители.

Пу-пу-пу… это что же, на меня сейчас толпой орать будут? Неприятно оно, конечно, но-о-о… чем чёрт не шутит?

– Аранчини аль берберис? – спросил я толком ни на что не надеясь.

– Come?! – и снова это восклицание, на сей раз от усатого мужичка лет сорока в заляпанном мукой длинном фартуке. Сука, сколько же в них всё-таки экспрессии. Достали.

– Ком, – передразнил я пицмейкера.

Не придумал на скорую руку матерную рифму, а потому просто развернулся и уже было дело двинулся на выход, но тут на моё плечо легла рука.

– Берберис? – шёпотом переспросил официант.

– Ага.

– Каннеллони? – прошептал он ещё тише.

– Ага! Канне…

– Ш-ш-ш! – испугано шикнул на меня мужичок.

Затем он воровато оглянулся назад, удостоверился что его гости вернулись к неспешной трапезе и поманил меня за собой. Через маленький зал, на открытую кухню с кирпичной пицце-печью, и дальше, в подсобное помещение и на лестницу, ведущую в подвал.

На лестнице мы ненадолго остановились. Случился короткий диалог, в ходе которого мы поняли, что нихрена не поняли. Ну то есть… зафиксировали незнание языка друг друга. Однако мужичок всё равно улыбнулся, похлопал меня по плечу, ещё раз сказал:

– Каннеллони, – и повёл меня дальше.

«Ну что это, если не зацепка?» – думал я до того, как оказался в сыром подвальном помещении, а за моей спиной лязгнул дверной засов.

«П****», – думал я после этого. М-м-м-м… да, вот как-то так. В один момент я слишком расслабился, не уследил, и усатый хрен запер меня в какой-то комнате; причём с совершенно непонятной целью. Теперь же он стоял по ту сторону двери, выкрикивал мою фамилию и почему-то ржал. Постепенно к нему подключились и другие голоса; все как один мужские. И теперь господа итальянцы о чём-то очень шумно спорили друг с другом.

К добру? Ой ли. Очевидно, что это ловушка. По всей видимости, в Палермо не все любят клан Каннеллони так, как люблю его я. Согласен, сперва надо было бы разобраться что и как в этом городе устроено, но… как?! Да и вообще! Косвенно я именно этим и занимался.

– С-с-сука, – выругался я и постарался потушить подкативший страх.

Потому что не надо. Потому что паникой делу явно не поможешь. Глубокий вдох, глубокий выдох, а теперь думаем. Фарш невозможно прокрутить назад и всё уже случилось. И пускай в деталях ситуация непонятна от и до, зато мне совершенно ясно что делать – просто-напросто выбраться отсюда, пока мои недоброжелатели не принялись недоброжелательствовать всерьёз.

Так. Первым делом я, конечно же, достал телефон и удостоверился, что связь в подвале не ловит. Снова выругался вслух, а затем вдруг дзен словил. Серьёзно! Так спокойно вдруг стало; так хорошо. Ведь раз уж я в Рыбинске творил бардак проездом и особо не переживал за последствия, то здесь, в чужой стране, да ещё и под угрозой расправы, наверное, сам бог велел.

Так что да. Не знаю кто вы такие и чего вам надо, но это не меня с вами заперли, а вас со… блин! Не запирали вас со мной. Вот ведь, а?! Всегда мечтал по случаю использовать эту фразу, а она не подходит. Ну да ладно! Начнём!

Уже не помню, когда последний раз пользовался источником, но это точно было ещё в Питере. А потому он у меня сейчас свежий, отдохнувший, готовый рвать, метать и нагибать. И как же свободно струится мана! И как же мощны мои ментальные лапищи!

Погнали:

Сперва я без особых проблем просканировал всё кафе. Посетители меня, ясное дело, мало волновали. А вот в подсобном помещении я насчитал аж троих помимо усатого. И надо бы, наверное, сперва понять кто это вообще такие. Переломив через колено действие защитного артефакта, – прямо-таки играючи, – я залез в голову к одному из них и… и тут же вылез.

Н-да…

На время развесёлых приключений в Италии, дар у меня сильно урезан. Мыслестрочки на незнакомом языке воспринимались как невнятная белиберда без какого-либо смысла. Детство, отрочество и прочие воспоминания этих упырей меня интересуют меньше всего на свете, но… стоп.

Я же теперь вообще-то имба. Я же теперь вообще-то в контроль умею.

Вжух! – я перехватил разум своей первой жертвы и внимательно осмотрелся. Все, кто присоединился к усатому, очень походили на членов мафии. Вот именно так, как я их себе всегда и представлял: итальянский колорит да плюс шрамы на морде. Оружия вроде бы нет, но проверять не хочется и… Так, ладно…

Клоуны на месте? Кони готовы? Отлично! Начинаем цирк.

Пока вся эта шобла что-то оживлённо обсуждала и пыталась перекричать друг друга, я развернул подконтрольного мне мужика на сто восемьдесят градусов и направил его стопы к огнетушителю. Дешёвенькому, порошковому, – самое то для моей затеи. Тем временем отряд так увлечённо спорил, что даже не заметил потери бойца.

А зря.

Очень и очень зря. Потому что я снял баллон со стены, выдернул чеку и без лишних слов нажал на рычаг. Стремительно заполняя собой тесный коридорчик, из раструба полетела мелкодисперсная взвесь и тут… тут я покинул разум товарища. Насладился ошалелыми криками за дверью, снова распластался щупальцами по кафе и принялся наблюдать.

Так…

Врезаясь друг в друга, падая и спотыкаясь, все четверо ломанулись на выход, к лестнице. А я в свою очередь, – вжух! – взял под контроль самого расторопного. Того, который на манер зайца уже взлетел по лестнице на первый этаж и оказался на кухне.

И что мы тут имеем? Во! Кайф! Лопата для пицце-печи, лучшего и пожелать нельзя.

– Э-э-эх! – хорошенечко размахнувшись, я на противоходе поймал лопатой рожу второго спасшегося из подвала. Причём в тот самый момент, когда он выбежал в дверной проём и всерьёз полагал, что всё самое худшее у него позади.

– Дон-н-н-н!

Прекрасно! Слышу звон и знаю, где он. А ещё, что называется, минус один: от удара парень отправился в моментальный отруб. Что интересно, никакой выпуклости по форме лица в лопате не образовалось, так что в мультиках всё врут; не бывает такого.

Но едем дальше!

Господин мафиозник полетел назад и вниз по ступеням. А усатый чёрт, – тот самый, который и заманил меня в подвал, – был неосторожен об него споткнуться. Спотыкнулся, навернулся, покатился, пересчитал подбородком все ступени и тоже потух.

Осталось двое. Один, – тот, что у меня под контролем, – стоит на кухне, а второй пока что только поднимается. Так. Не вылезая из головы вояки с лопатой, я осмотрелся по сторонам и не нашёл ничего умнее, чем укусить силовой кабель тестомеса. Ну а почему бы, собственно говоря, и нет? Я-то чужую боль не чувствую; я ведь не полнокровный подселенец, а всего лишь дистанционный управленец.

И именно по той же самой причине мужик не прилип к проводу. Не пал, короче говоря, смертью глупых. По команде извне его зубы разжались и он, маненько ошарашенный и чутка дымящийся, осел на пол.

И теперь мне осталось дожать последнего. Последнего и, как оказалось, самого защищённого в плане артефакторики. Пришлось изрядно поковыряться, чтобы взломать дверь в его разум и поймал я этого гада только на улице; чуть ли не на дальней границе моего дара.

Вжух! – парень едва успел выскочить из кафе, как я перехватил контроль. Огляделся и сразу же понял, что мне с ним делать. С разбегу войти в стену? Фу как банально. Нет-нет-нет! Куда более изысканный план нарисовался сам собой: буквально в двух шагах от «меня» шла супружеская пара. Красивая молодая итальяночка, а вместе с ней мужик… нет! Мужичара! По комплекции плюс-минус полтора Гио.

В руках у здоровяка был рожок с тремя разноцветными шариками мороженного: розовенькое, зелёненькое и беленькое. И сразу же было видно, с каким обожанием он смотрит на своё лакомство. Как кайфует от каждого кусочка. Как наслаждается моментом, но… увы!

Мороженое мне пришлось отобрать. А потом тыкнуть им же мужику прямо в нос. И пощёчину влепить. И чтобы уж наверняка выругаться, как умею:

– Путана!

Ах, да! Вспомнил ещё кой-чего:

– Ступидо путана!

На какое-то время мир вокруг замер. Даже шум большого города слегка притих, чтобы можно было отчётливей услышать скрип зубов мужика. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, зарычал и… досматривать я не стал. Выскочил в тот самый момент, когда между гигантским кулаком и рожей моего подопечного оставалось несколько сантиметров.

Так…

Ну всё! Готово. Мысль первая – а я хорош. Мысль вторая – вот почему менталистов так надёжно опекают, ограничивают и контролят. Мысль третья… твою-то мать! А кто же меня теперь откроет?! На двери же засов! С ноги я её точно не вынесу, скорее сам себя поломаю…

Блин!

Взять под контроль кого-нибудь из посетителей кафе – не вариант. Это уже явно палево. Господа мафиози выхватили в тот самый момент, когда занимались чем-то явно нехорошим, а потому сами на себя не донесут. А вот обычный добропорядочный гражданин, когда поймёт, что его использовали, тут же высоко подбрасывая колени побежит в полицию. Или что у них тут?

– М-м-м-м, – промычал я с досады и принялся бродить по подвалу.

Периодически проверял телефон на предмет связи и разливался ментальными щупальцами по этажу – проверить, не очухался ли кто-нибудь из моих тюремщиков. Особо долго заседать здесь не хочется, потому что как знать? Подмога к этим бедолагам может заявиться в любой момент и…

А вот и она. С-с-с-сука.

В зал зашли ещё четыре… человека. Большего сказать не могу, потому что вот эти ребята были уже серьёзно обвешаны. Расковырять я их обязательно расковыряю, но времени на это убью прилично. Не меньше двух минут, которых у меня явно нет.

Как только ОНИ зашли в зал, все посетители тут же снялись с мест и что называется сдрыстнули. А ОНИ начали хаотично перемещаться по зданию кафе. И что-то мне подсказывает, что это они меня ищут.

Так. Собраться!

Наугад выбрав одного из новых пришельцев, я изо всех сил начал прожимать его защиту. Маны полно, источник по-прежнему свеж и превозмогалова с отходняками не предвидится, но время… время! Пока я ковырялся и не пробился даже на половину, этот чёрт уже обшарил весь первый этаж, спустился вниз и уже даже подошёл к двери вплотную.

Ач-чорт!

Ладно, к чёрту менталку! Будем по старинке руками махать. Что мне теперь ещё остаётся-то? Помирать, так с музыкой. Засов лязгнул, я рванул в сторону двери, занёс кулак на удар и…

– Ой, – вырвалось у меня.

– О-мам-ма, – на свой манер ответил парень.

И явно что вкладывал в слова тот же самый смысл, что и я. А стоял сейчас передо мной… как бы так сказать?

Я? Хотя ладно, утрирую. Зеркальным это сходство назвать нельзя. Но на сотню мелких различий у нас с этим парнем было две сотни мелких… э-э-э… схожестей? Совпадений? Параллелей? Короче говоря, он был итальянской темноволосой версией меня.

– Вася?! – послышался голос Зои Афанасьевны из коридора. – Вась, ты тут? О! – улыбнулась бабушка. – Познакомились уже?

– Не совсем…

– Ну так знакомьтесь давайте! Чай не чужие люди! Вася, это Марио. Марио, куэсто э Вася.

– Ба, – я аж глаза потёр. – А мы с ним, получается… э-э-э…

– Братья, – кивнула баб Зоя и похлопала Марио по плечу. – Троюродные. Или четвеюродные? Джордано он внучатым племянником приходится, вот сам и думай кто вы друг другу. Но похожи ведь, скажи?

Н-да… что-то слабоваты у графа Орлова гены, раз он мне только белобрысую башку от себя подкинуть умудрился.

– Так, – сказал я. – Получается, мы нашлись? Счастливое воссоединение семьи уже произошло?

– Найтись нашлись, а вот про воссоединение пока говорить рано.

– То есть?

– Потом расскажу, – пообещала бабушка. – А теперь давайте-ка отсюда выбираться поскорее, пока ля ветер не подхватил ля камни…

Глава 4

Винтажный глазастый кабриолет вёз меня по улицам Палермо. Брат за рулём, рядом с ним консильери деда, а мы с баб Зоей позади. Кожаные сиденья, ветерок обдувает, из колонок звучит мелодичный джаз, а молодые итальяночки того и гляди шеи свернут, глядя нам вслед. Ну красота же? Красота.

Так вот…

«Нормально делай – нормально будет». Отлить в бронзе, высечь в камне, татуировать на внутренней стороне века. Именно эти слова должны звучать в гимне, и именно с этими словами родители должны будить своих детей вместо банальной «добраутры». Ведь казалось бы! Такая несущественная мелочь, но если бы мы с Зоей Афанасьевной были менее организованными людьми и не вели переписку с учётом всех уже посещённых заведений, то чалиться бы мне в том подвале и дальше.

И это в лучшем случае! Ведь что именно со мной собирались сделать эти нехорошие люди до сих пор непонятно. А были эти нехорошие люди из конкурирующей семьи Скаллизи. Маленькой, слабенькой, но всё равно конкурирующей.

Кстати! Беру назад свои слова насчёт деда Джордано и его пристрастий к женской прозе; тут я погорячился. «Аранчини с барбарисом» – это уникальный пароль, используемый Каннеллони везде и всюду. Сухой рис вперемежку с сухим же барбарисом традиционно летит в молодожёнов на семейных свадьбах, ветка с гроздью красных ягодок изображена на негласном гербе, а посторонним людям аранчини со странной начинкой внушают страх и трепет. Если курьер привёз вам это блюдо, то самое время идти на поклон к дону, узнавать в чём косяк и каяться, каяться, каяться. Ну… либо же начинать готовить завещание.

И получилось примерно вот что:

Из-за внешнего сходства с Марио и пароля, усатый владелец «A Casa Mia» решил, что я из мафии и заявился отжимать у него бизнес. Или рэкетёрить. Или ещё чего дурного задумал, не суть. Недолго думая, усач запер меня в подвале и свистнул на разборки свою крышу.

Всё. Конец рассказа.

И как же удачно, что мой неискоренимый пацифизм в нужный момент взял верх над страхом. Как же хорошо, что Скаллизи отделались синяками, ссадинами, ожогами и разбитыми носами. Ну… может кто-нибудь пару костей поломал, но живы ведь! А это главное. Кабы пролилась кровь, то согласно горячему южному менталитету семьям ПРИШЛОСЬ бы воевать. Ну а так… Марио сказал, что всё разрулит, и мне на счёт Скаллизи переживать не надо.

Про менталку не спрашивал, но судя по загадочной улыбке сразу же всё понял. В обход бабушки. Бабушка же появилась в кафе не сразу и была свято уверена, что это ребята Марио отделали моих пленителей.

И да. Хорошо, что всё произошло именно так, как произошло.

Я нарвался на неприятности, а баб Зоя заглянула в кафе наших доброжелателей. Наоборот было бы куда неприятней. Так вот. Со слов бабушки, ей стоило лишь показать свой фотоальбом, а дальше всё завертелось само. Про Зои ди Афанасси слышал каждый член семьи Каннеллони от мала до велика; Джордано замучил всех своих рассказами про первую жену – строптивую русскую красотку, что когда-то давно отказала ему.

Кстати! Первую и последнюю. Да-да, со слов вновь обретённой родни, дон Каннеллони так и не женился повторно. Наследников у него нет и… нет!

Не-не-не, вот тут увольте.

Я сразу же решил даже не думать в ту сторону. Во-первых, в мафии кровное престолонаследие – дело хорошее, но вовсе необязательное; титул дона вполне может перейти по праву сильного. А во-вторых, перспектива стать графом Российской Империи для меня куда ближе. Ближе, родней, спокойней, понятней. Одно дело развивать сеть ресторанов, а совсем другое жить вне закона и заниматься всякими тёмными делишками. Не прельщает оно меня вот прямо совсем.

Да и потом… чужой я здесь. Пусть свой, но всё равно чужой. Буквально свалившийся с неба иностранец, который ни в чём не шарит и ничего полезного не сделал.

Дальше: ещё немного по поводу семьи и клана.

Когда «вау-эффект» сошёл на нет, я пригляделся к брательнику повнимательней и понял, что он всё-таки постарше будет. Около тридцати ему и да, именно он сейчас был «исполняющим обязанности дона». Он, да ещё консильери Вито ди Лучано, которого мы с бабушкой между собой прозвали Лучанычем. Преклонного возраста итальянец с пигментными пятнами на лысине, в очках и сером костюме на вырост.

И насколько я понял, по функционалу Лучаныч был для семьи Каннеллони как для меня Солнцев, Ярышкин и Стася Витальевна в одном флаконе.

Но где же дед?

– Джордано сейчас в розыске, – сказала баб Зоя, тщетно стараясь скрыть возбуждение.

Дескать, обычное дело. Приехала к бывшему мужу, которого не видела больше сорока лет и который даже не подозревает о том, что у него была дочь и есть внук. С кем не бывает? Пф-ф… день как день.

– По словам Марио за него крепко взялись власти, и он временно скрывается в горах, – тут Зоя Афанасьевна сдалась, выдала истинные эмоции и нервно затрясла коленкой. – Связи никакой нет, но к нему уже отправили курьера с весточкой. Посмотрим: приедет, не приедет…

– Слушай, – задумался я. – А чем же таким наши занимаются, раз нейтралитет между Цепью и власть предержащими решили в отношении деда не соблюдать?

– М-м-м… насколько я поняла, Вась, его не как Звено разыскивают, а как предпринимателя.

– О как…

– За финансовые преступления и контрабанду.

– Интересно. Но на вопрос ты мне всё-таки не ответила: чем же…

– Каннеллони потомственные артефакторы.

– Да́льи са́бби-а, э л’артефатто́ре ти рендера̀ о́ро! – крикнул брат, после чего они с Лучанычем весело рассмеялись.

– Чего говорит?

– «Дай артефактору песок, и получишь золото».

Чем больше узнаю, тем меньше понимаю. Артефакторика разве запрещена? Или есть какие-то требования к изделию, которые Каннеллони не соблюдают? Или налоги на это дело слишком высокие? Или… Ай, к чёрту! Не хочу разбираться! Главное, что стоило мне услышать новость, как в голове тут же выстроился сулящий выгоду ассоциативный ряд.

Есть некие ребята-артефакторы, которые: а) относятся ко мне очень хорошо; б) по всей видимости работают вне закона. А у меня на «Ржевском» тем временем склад забит бронированным хлопком, сбыть который – это отдельное приключение, ввязываться в которое пока что нету ни сил, ни желания.

И дело даже не в том, чтобы найти покупателя, – думаю, что их таких целая очередь выстроится. Дело в том, что сразу же начнутся вопросы. А откуда? А где взял? А ещё есть? А если найду? Одно зацепится за другое и пошло-поехало.

Короче. Придумал я себе развлекуху на время итальянских каникул. Есть над чем поработать! Подзашибу чуть денежек, а заодно с семейством отношения налажу. Надо только придумать как переправить хлопок из Российской Империи и… отставить мысли про тампоны! Сразу же! Агафоныч на такое не пойдёт. Да и много ли в старике перевезёшь?

Так… Ладно. Нужно придумать это, ну и обжиться хоть немножечко. Познакомиться со всеми, понять как всё устроено. Чуть вкурить внутрянку, и уже только потом предлагать что-то конкретное.

– Эх, – выдохнул я, улыбаясь прохожим из кабриолета.

А мир-то, а?! Мир вновь заиграл красками!

Машина остановилась на светофоре, и в этот же самый момент у Марио зазвонил телефон. В трубке кто-то что-то истерично орал, а брательник отвечал односложно, мол, ага-ага, понял-принял. В конце концов он сбросил вызов, обернулся к Зое Фанасьевне и широко улыбнулся, – что меня сразу же успокоило.

Улыбнулся, а затем протараторил что-то на итальянском. Бабушка сказала:

– Ой.

– Что-то случилось?

– Кажется, да, – баб Зоя хохотнула. – Марио говорит, что на их киностудии учинил погром какой-то залётный оборотень. Не знаешь, кто бы это мог быть?

***

Картина маслом: просторный тёмный павильон. Широкая, застеленная красным шёлком кровать, на которую направлен профессиональный свет и объективы камер. И на которой до кучи сидит хмурая мадам Сидельцева и Гио, на котором из одежды лишь рваные носки и противомагический ошейник. И режиссёр. Опять тот же самый; из аэропорта. И опять с красной ваткой в носу, – сосуды у мужика явно ни к чёрту.

– Вася! – прикрывая ладошкой срам, человек-грузин подскочил с кровати. – Ты нашёл нас?!

– Я нашёл вас.

– Ты приехал?!

– Я приехал.

– Ты знаешь, что они нам предлагали?!

– Догадываюсь.

Тут я, конечно, слукавил. Не просто догадываюсь, а именно что знаю. Выяснил все обстоятельства ещё по дороге. Хотя… на самом деле одного лишь имени режиссёра хватило мне для того, чтобы догнать что к чему. Тинто Долбацца. Ну явно человек не романтические комедии снимает, верно?

Короче… оказалось, что у семьи Каннеллони помимо основного рода деятельности есть ещё целая куча маленьких предприятий. Одно из которых – порностудия. Осуждать никого не собираюсь! Дело это добровольное и наверняка прибыльное, так почему бы и нет?

Итак, павильон:

Про декорации уже сказал. Они занимали собой ровно половину ангара. Ещё четверть ушла на что-то типа зоны отдыха с кулером, чайником, небольшим барным холодильником и стульями для посидеть. Именно там сейчас и толкались другие актёры.

На вид вполне себе обычные люди, кстати. Молодые, красивые, но так сразу и не скажешь, что их житейский промысел как-то связан с письками.

Ну и в последнем углу была хорошо освещённая гримёрка. И вот тут да. Тут специфика съёмок угадывалась сразу же. Ведь помимо грима на столиках стояла целая батарея разноцветных бутылочек с лубрикантом, а на маникенах помимо париков были надеты всяческие латексные приблуды.

– Они хотели меня обесчестить! – чуть не расплакался Гио и уткнулся мне в плечо.

– Ш-ш-ш, – погладил я человека-грузина по спине. – Не для них розочка цвела, не для них…

– Не для них! – навзрыд крикнул Пацация.

– Ш-ш-ш. Теперь всё будет хорошо. Плохие дядьки тебя не тронут.

Рита же в свою очередь просто встала с кровати и спросила:

– Мы свободны?

Зло так спросила. Как будто бы, блин, я виноват.

– Почти, – ответил я. – Погоди, пожалуйста.

А господин Долбацца тем временем о чём-то активно тёр с моим братом. Сперва наседал и даже позволял себе орать, – в разговоре то и дело проскакивало слово «полиция», – но постепенно успокоился и интонации сменились на заискивающие. Ну а оно и понятно. Мало того, что работодатель, так ещё и мафия всё-таки.

– Господин Каннеллони, – по итогу разговора порнушник подошёл ко мне. – Я просить прощения за инцидент и извиняться перед вашими другами.

Тут Тинто поклонился Гио с Ритой. Не на колени, конечно, рухнул, но раскаяние своё зафиксировал вполне убедительно.

– Если я чем-то могу помогать, не стесняться и сразу набирайте. Тинто Долбацца умеет делать извинение. Любая просьба.

– Спасибо большое.

– Любая! – подчеркнул Долбацца. – Брат Марио автоматитечки мой брат.

Ну вот тут бы я поспорил, конечно. Да и не совсем понимаю как, когда, и при каких обстоятельствах мне понадобится помощь режиссёра фильма для взрослых, но-о-о-о… чем чёрт не шутит?

Что ж. Всё хорошо, что хорошо кончается, – думаю, с этой мудростью в этом павильоне никто не поспорит.

Дальше господин Долбацца принудил меня записать его телефонный номер и вручил Гио полупрозрачный розовый халатик с меховыми оборками взамен той одежды, которую он порвал во время своей трансформации в оборотня.

Кстати… было бы очень интересно послушать, как порнушникам удалось угомонить мохнатую антропоморфную зверюгу, но спрашивать я об этом не буду. Подозреваю, что в этом как-то замешаны плётки и гигантских размеров резиновые протезы, разбросанные по полу, но подозрения свои оставлю при себе. Если Гио сочтёт нужным – сам расскажет. Бередить нельзя, у него же теперь по ходу дела травма психологическая.

– До свидания, господа! – махал нам ручкой вслед Долбацца. – До новых встреч!

***

Следующая остановка – дом Каннеллони. Не поместье, а именно что многоквартирный дом в одном из центральных районов Палермо. От других таких же он отличался разве что суровой охраной на дверях и наличием гаража, под который был задействован почти весь первый этаж. Вместо многочисленных подъездов сиречь парадных – широкие рольставни, что открывались для членов семьи с удалённого пульта охраны. Для местной застройки – просто непозволительная роскошь.

Признаться, по пути меня вновь посетили тревожные мысли. Подумалось мне, что слишком уж какими-то доверчивыми оказались господа мафиози. Не по масти, что называется. Увидели нас впервые жизни, сразу же поверили, поручкались, притащили к себе домой и как давай радушествовать.

Верится, короче говоря, с трудом.

Однако все эти мысли ушли сами собой, стоило нам подняться вслед за Марио на второй этаж. В просторной гостиной комнате, – вполне себе антуражной, но без вычурности в роскоши, – собралось человек, не соврать, сорок.