Текст книги "Вопросительные знаки в «Царском деле»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voprositelnye-znaki-v-carskom-dele-84922.jpg)
Автор книги: Юрий Жук
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
«Получена из Берна 9 мая 1918 г.
Уважаемому Государственному Секретарю, Вашингтон
Сэр!
Имею честь переслать в отдельной упаковке кожаный кейс, принадлежащий м-ру Карлу В. Аккерману из “Сэтедэй Ивнинг Пост”. В этом кейсе находятся личные бумаги и материалы для публикаций м-ра Аккермана. Ввиду того, что м-р Аккерман совершил свою поездку в Швейцарию с согласия Департамента, я, если вы не возражаете, рискну передать в Департамент этот пакет для передачи м-ру Аккерману по его прибытии в Вашингтон.
Имею честь, сэр, быть Вашим покорным слугой,
В отдельной упаковке: кожаный портфель».
Как видно, К. Аккерман, подобно многим журналистам в то время, действовал в качестве шпиона и, путешествуя под прикрытием корреспондента «Сэтедей Ивнинг Пост», поддерживал тесные связи с Государственным департаментом. И хотя его не было в России в начале июля, то есть когда произошло восстание Савинкова, но к 7 сентября он уже въехал в Россию через Дальний Восток, чему подтверждением следующая телеграмма Государственного департамента:
«Мы уполномочены принимать по телеграфу или передавать в Департамент или полковнику Хаусу через Департамент послания от Карла Аккермана, который едет сейчас через Дальний Восток.
Лэнсинг (Государственный секретарь США)».
Напрашивается вывод, что К. Аккерман должен был быть хорошо проинструктирован, а, следовательно, его выводы нам следует, по крайней мере, учесть. А выводы эти заставляют думать, что чехословацкий корпус не представлял собой брошенное орудие, катавшееся по всей Сибири, а вполне мог действовать сообща с Сибирским правительством учредиловцев. И хотя традиционная советская история придерживается мнения, что различные Белые правительства независимо распространились в Сибири, но только после освобождения, которому способствовали чехи.
Нам из курса истории также хорошо известно, что эти правительства распались на два основных центра власти. Один находился в Самаре, где власть удерживало Социалистическое Революционное правительство (КОМУЧ), а другой – в Омске, где пыталось действовать самопровозглашённое Временное Сибирское правительство (ВСП). Однако утверждение, что КОМУЧ и ВСП, предположительно возникшие после освобождения Центральной Сибири чешскими легионами, были единственными правительственными структурами, действовавшими в 1918 году, представляется в настоящее время спорным.
Так, в телеграмме, посланной 24 июля 1918 года, Военный Атташе САСШ в Екатеринбурге майор Хоумер Слотер сделал следующее заявление:
«…Новое правительство состоит в основном из не имеющих опыта людей, которые честно признают, что им не хватает опыта, и выражают пожелание получить разумные советы. Америка может контролировать это правительство и его политику, если советники будут посланы незамедлительно. Правительство декларирует себя как временное. Эта Дума была собрана в прошлом январе (1918 г.) и была сразу же закрыта большевиками, после чего на тайном собрании было выбрано настоящее правительство, состав которого станет известен только после поражения большевиков…»
А раз это так, то вполне можно предположить тот факт, что это «теневое правительство» могло иметь контакты с лидерами чешского корпуса ещё до мая 1918 года. Однако если то правительство, на которое ссылается Хоумер Слотер, было КОМУЧем или ВСП, тогда оно действовало тайно и в более изысканной манере, чем мы могли до этого предполагать. Но в таком случае, мы снова можем задаться вопросом – каковы были общие причины чешского восстания?
Действия Слотера были очень подробно описаны в его отчётах, присылаемых из Сибири. На этом фоне любопытно выглядит отсутствие отчётов в период с 16 по 24 июля не только в отношении его деятельности в пользу чехов, но даже в отношении его местонахождения (он утверждал, что находился в Омске вместе с заболевшим консулом США Рэем, однако отчётов, подтверждающих это объяснение, нет). А это доказывает, что его «дело», подобно многим другим «делам», в которых был выпущен этот период, было подчищено, или же он сам не доверил описание своих действий бумаге. Но пробел в его записях не является единственным пробелом, относящимся к действиям агентов в Сибири. И в этом можно убедиться на примере личного дела Сиднея Рейли, в котором также имеется подобный пробел, относящийся к тому же временному периоду.
Присутствие в Сибири ещё одной персоны в июне 1918 года подтверждает, что чехи использовались союзниками для свержения большевиков и спасения Романовых.
Во время войны Эммануил Воска был направлен Томашем Масариком для переговоров с главой британской разведки в Соединённых Штатах сэром Уильямом Вайзмэном. (В то время Воска работал в австро-венгерском дипломатическом представительстве.) Через сэра Уильяма Вайзмэна он снабжал британцев ценнейшей информацией. Он организовал службу перехвата конфиденциальных телеграмм и официальной почты из Германии и Австрии и разоблачил одного из шпионов, работавших в русском посольстве в Вашингтоне. Он также прослушивал и телефонные разговоры на линии германского посольства. Но своей информацией он делился не только с Вайзмэном, но и с президентом Вильсоном, и полковником Хаусом.
Из книги «Последний меморандум», изданной под редакцией Ральфа И. Вебера, в которой описывается деятельность генерал-майора Ральфа Г. Ван Демана, мы узнаем, что 5 июня 1918 года он был послан с разведывательной миссией в Европу. Ван Деман ссылается на свою «специальную миссию» несколько раз, но так и не раскрывает её сущности. (Не исключено, что Ван Деман был послан за границу для координации запланированного на лето 1918 года восстания.) В течение того времени такие действующие сотрудники, как Воска и Хоумер Слотер в Екатеринбурге, отчитывались перед Ральфом Ван Деманом, которого часто называли «отцом американской разведки». В то время действиями Ван Демана «руководил» генерал Кун – компаньон принца Артура Коннаутского во время американского отрезка его майской миссии в Японию, имевшей место всего за несколько недель до этого.
Согласно Веберу, Ван Деман относился к Воске с большим уважением и использовал его во время войны.
Воска был редактором газеты в Австро-Венгрии, попал в неприятную политическую ситуацию и из-за этого был вынужден за двенадцать лет до начала войны 1914 года приехать в Соединённые Штаты. Он был настоящим организатором в США Богемского Национального Альянса. На британскую разведку он работал в 1914–1916 годах, и действия его были чрезвычайно искусными… Оплата всех расходов этих агентов осуществлялась Альянсом. Когда Соединённые Штаты вступили в войну, Воска остановил деятельность Альянса в США, сказав, что теперь он чувствует, что его деятельностью должны руководить США и что это означает военный контроль.
В 1918 году по указанию Ван Демана Соединённые Штаты официально признали Воску: «…мы затем уполномочили Воску и еще шесть человек и послали его вместе с пятью его сотрудниками во Францию…»
Хотя Воска отправился во Францию, имеются другие отчёты, свидетельствующие о том, что он также находился в России. И снова от Ван Демана мы узнаем о том пространстве, в которое был вовлечён Воска:
«… в этом разговоре с Воской было решено, что ему, как и прежде, следует продолжать свою работу, поддерживая тесные контакты с м-ром Бенешем и первым президентом Чехословакии м-ром Томашем Масариком».
Теперь можно предположить, что по указаниям Масарика Воска мог поддерживать контакты с чешским легионом в районе Екатеринбурга. А если мы считаем, что чешские войска должны были спешить к Екатеринбургу не просто по причинам военной тактики, то вполне возможно предположить, что они были вовлечены в попытку освобождения Царской Семьи.
Некоторые исторические труды говорят о том, что после спонтанно произошедшего восстания чешского корпуса Царская Семья была уничтожена главным образом потому, что чехи приближались к Екатеринбургу, и большевики впали в панику, опасаясь, что Романовы будут вырваны из их рук. Но Масарик впоследствии в своих мемуарах утверждал, что чехи не намеревались освобождать бывшего царя. Если вообще Масарик был так же активен в тайных делах, каким он предстаёт в своих отношениях с Воской, сэром Уильямом Вайзмэном и Чарльзом Крейном, тогда, само собой разумеется, он мог рассматривать информацию о деятельности, в которую он был вовлечён, в качестве государственной тайны. И тайну эту он должен был, как глава государства, хранить. А следовательно, это его утверждение, как и многие другие, сделанные в отношении рассматриваемого периода, представляются не соответствующими действительности.
Свидетельства, которые мы анализировали до сих пор, говорят о том, что британские, американские, чешские и французские тайные агенты совместно работали над свержением большевиков и освобождением Царской Семьи. Но для осуществления этого необходимо было, чтобы военные и дипломатические службы различных правительств действовали согласованно.
24 июля 1918 года Хоумер Слотер послал отчёт о ситуации со ссылкой на «larrabee» – шифр, который использовался в окрестностях Екатеринбурга. Этот особенный шифр был разработан в 1913 году и должен был применяться во время любых секретных переговоров между офицерами армии, флота и дипломатической и консульской службами, когда они совместно привлекались к выполнению миссии. В остальных случаях каждая из этих служб должна была использовать свой собственный шифр.
Кроме того, в свете новых доказательств теперь представляется бесспорным, что британский агент капитан Кенет Дигби-Джонс, который случайно (или по совпадению) был рекомендован для службы в Сибири сэром В. X. Кларком (тем же человеком, который сопровождал Армитстеда в «торговой миссии»), передал чехам приказы, что им необходимо взять Пермь и Вятку и соединиться с союзниками под Вологдой как можно скорее.
А в связи с этим весьма интересно привести текст телеграммы генерала Пула в Архангельск:
«Дешифровано. М-р Линдли (Архангельск) (британский поверенный в делах, связанный с банковской программой). 7 ч. 12 мин. вечера 27 августа 1918 г.
Моя телеграмма 101… польский офицер привез шифрованное сообщение от британского, американского и французского консулов в Екатеринбурге. Мы не можем расшифровать наши, но посол Соединенных Штатов дал мне свою копию, в которой содержалась дополнительная информация. В начале июля большевики расстреляли 73 человека, арестованных в городе и его окрестностях, среди которых были и три женщины. Капитан Дигби-Джонс, которого я послал из Вологды около 10 июля, доложил, что время наступило, и сообщил чехам, что им следует приложить все усилия для соединения с нашими войсками под Вяткой».
Но Дигби-Джонс никогда уже не поведает нам свою собственную историю, потому что в секретном сообщении удостоверялось, что он умер «25 сентября в Челябинске от менингита и остановки сердца» и «все подробности известны Элиоту». (Сэр Чарльз Элиот был британским Верховным комиссаром в Сибири, официально посланным в Екатеринбург для расследования обстоятельств исчезновения Царской Семьи.)
Британские летописи также обнаруживают, что генерал М. К. Дитерихс, командовавший другой чешской группировкой, наступавшей со стороны Владивостока, находился на содержании британцев. С выявлением этой дополнительной информации определение чешского восстания, как спонтанного, должно быть пересмотрено, а правильный ответ может быть обнаружен после того, как будет установлено тайное участие американцев в двойной политике.
Через несколько недель после начала восстания чешские легионы проложили себе путь вдоль Транссибирской железной дороги, захватив, таким образом, у большевиков большой кусок Урала и Сибири. Вполне возможно, что «спонтанное» восстание было на самом деле спланированной попыткой отделить Сибирь от основной части России и освободить Царскую Семью. Но при недостатке снабжения и без более серьёзной поддержки союзников оно не могло быть успешным.
Получается, что все разнообразные миссии, включая и миссию принца Артура, входили в скоординированные планы интервенции с последующей попыткой освобождения Царской Семьи. Во время поездки через Соединённые Штаты принца Артура сопровождал генерал-майор Кун, который в то время был командующим 79-й дивизией под Форт-Мэйдом, недалеко от Вашингтонского федерального округа.
К середине июня принц Артур, путешествовавший инкогнито, при посредстве Брекенриджа Лонга, который снова использовал Гэвина Мак Наба в Сан-Франциско, для того чтобы нейтрализовать активность прессы, находился на пути в Японию. Генерал Кун вернулся в Вашингтон, но военная летопись Куна не содержит информации о его местонахождении с начала июня до 28 июля 1918 года, когда он, наконец, объявился и присоединился к своей дивизии во Франции, выведенной туда за время его отсутствия.
Завеса секретности сохранялась, пока принц пересекал Тихий океан, и ещё больше усилилась во время его пребывания в Японии. Весьма интересно, что после того, как 24 июня принц Артур вручил жезл японскому императору, он взял несколько дней «для отдыха», продолжая притом оставаться окружённым непроницаемой стеной молчания в Японии, а позднее, и в Канаде, куда он был доставлен впоследствии на японском крейсере. (Принц не проявился вплоть до 27 июля.)
В то время даже британский посол в Японии сэр Канингхэм Грин не мог прорваться за эту непроницаемую завесу и сетовал, что для получения информации (о принце) ему приходится обращаться к коротким официальным программам и скудным отчётам прессы. Грин присутствовал на встрече принца с японским премьер-министром и сообщал:
«Его Превосходительство добавил, что, очевидно, посылая принца Артура в Японию, король имел в виду нечто большее, чем просто церемонию вручения фельдмаршальского жезла».
Чем бы это «нечто большее» ни было, для нас оно останется секретом. Принц не испытывал недостатка возможностей в осуществлении необходимых приготовлений для обеспечения безопасности Романовых и обсуждения всех связанных с этим подробностей с императором Японии. Официальный отчёт о его миссии, датированный 10 июля, был доставлен в Виндзорский замок полковником Клайвом Виграмом – дублёром, а впоследствии, и преемником личного секретаря короля Лорда Стэмфордхэма. Но как и в случае с большим количеством других необходимых документов, имеющих отношение к событиям, произошедшим в этот отрезок времени, мы, к сожалению, никогда не сможем узнать его содержание.
После провала миссии В. В. Яковлева союзники в течение мая ускоренными темпами работали над дополнительными планами по вызволению Романовых с территории Красного Урала. И в этом случае помощь чешского легиона была жизненно необходима для успеха восстания, запланированного для разгрома большевиков и освобождения Царской Семьи, поскольку к тому времени этот легион уже представлял собой армию союзников в Сибири, а Англия, Франция и Соединённые Штаты не могли отвлекать свои войска с Западного фронта.
Но для решения этих задач необходима была и поддержка Японии. Для обеспечения побега Царской Семьи, содержавшейся в Ипатьевском доме под неусыпным контролем Уралсовета, требовались знания и мастерство множества таких людей, как Генри Армитстед, Йонас Лиед и Джером Баркер Лэндфилд. Поэтому поездка принца Артура была необходима для того, чтобы заложить основы для последующих действий.
Интенсивная деятельность, осуществлявшаяся в России, Англии, Америке и Японии в мае 1918 года, носила не случайный характер. Это были безнадёжные времена, и опасное положение, в котором оказались Романовы в заключении, становилось всё более угрожающим день ото дня. Визит принца Артура в США и Японию по повелению Короля Георга V становится более понятным, когда мы поймём, что политическая ситуация постепенно выходила из-под контроля.
Разговоры о плане побега, после которого Царскую Семью можно было бы перевезти на север России, обретали форму.
Йонас Лиед записал в своём дневнике, что он встретился близ Лондона с Генри Армитстедом из компании «Гудзонов залив» для обсуждения возможности проведения операции по организации побега для Царской Семьи. То есть, фактически, есть основания утверждать, что Генри Армитстед вместе с Лесли Урквартом, близким другом Йонаса Лиеда и сэра Фрэнсиса Линдли (по банковской программе), могли в июне 1918 года принимать участие в попытке спасения Царской Семьи, поскольку под видом осуществления торговой коммерческой миссии они находились за пределами Мурманска.
Эта торговая миссия осуществлялась предположительно без ведома британского МИД. Теперь, однако, представляется маловероятным, чтобы так было на самом деле. Её заявленной целью была консультация по торговым отношениям и попытка поставить преграду экономическому проникновению Германии в Россию. Однако уже никогда не удастся понять, в чём заключались её истинные цели. Один из разработчиков плана британской интервенции, Ричард Улман, замечал:
«Обстоятельства, которыми сопровождалась эта экономическая миссия, до сих пор не вполне ясны… Кажется, министерство иностранных дел не имело к ней отношения».
25 июня 1918 года из Мурманска Армитстед написал письмо своему руководителю С. В. Сэйлу, возглавлявшему компанию «Гудзонов залив», и другому человеку, с которым Лиед встречался в Лондоне по поводу попытки освобождения. Сэйл вел крупные дела в Японии и служил в качестве агента в компании «Балдуин Локомотив компани», которую представлял также и Сидней Рейли. Не следует также забывать, что именно Сэйлу писал глава британской разведки Мансфилд Камминг, благодаря его за использование Генри Армитстеда в «Русской миссии». В своём письме Армитстед выражает большую озабоченность и разочарование:
«Как видите, мы все еще находимся в Мурманске, отчасти из-за того, что выход в Белое море все еще закрыт льдом, и отчасти из-за таких обстоятельств, о которых я не имею возможности написать… Насколько я могу судить, а Уркварт в целом придерживается такого же мнения, вся наша миссия в коммерческом смысле окончится неудачей по тем направлениям, которые вы предлагали. Кларк (сэр Уильям) очень любезен, но типичный бюрократ и, как большинство из них, ставит свою личную карьеру превыше всего.
…Приготовления к этому плану далеки от того, что намечалось, и мы с Урквартом достаточно говорили на эту тему. Третий член нашей миссии Ламберт является единственным штатным сотрудником и, следовательно, помалкивает… Боюсь, что Парис (позднее генерал Пэрис, в то время глава французских войск в Сибири. – Ю. Ж.) будет сильно расстроен, когда он обнаружит… и таким образом, наша миссия завершается ожиданием указаний продолжать их путешествие (курсив мой. – Ю. Ж.). Я напишу вам снова, как только смогу больше разузнать. Генри Армитстед, ответственный за дом в Мурманске, брал Йонаса Лиеда на встречу со знаменитым “С” – Мансфелдом Каммингом – директором морской разведки адмиралом (“Пузырем”) Халлом, чьи операции на море являлись частью попыток по спасению Царской Семьи и одного из великих князей Романовых. Теперь он находился в Мурманске из-за того, что выход в Белое море был “не по сезону” закрыт льдом. Он ожидал приказов продолжать не “наше путешествие”, но “их путешествие”. (…)
“Их путешествие” могло указывать на то, что он ожидал новостей о прибытии императорской семьи». (…)
Таким образом, подводя итог сказанному, можно смело говорить о том, что в «деле спасения Царской Семьи» союзниками, безусловно, был оставлен свой след, более детальные подробности которого ещё подлежат дальнейшему изучению.
Глава 2
Как происходила подготовка к убийству Царской Семьи, и санкционировал ли В. И. Ленин Её расстрел?
В своих работах, написанных с середины 1916 по 1919 годы, «вождь мирового пролетариата» В. И. Ульянов-Ленин упоминает Государя более ста раз! И при этом ни разу не подвергал Его личность хоть какому-либо серьёзному анализу.
Видимо, вторя мнению одного из своих кумиров – Ф. Энгельса, считавшего, что Николай II: «идиот, и морально, и физически расслабленный онанизмом»[38]38
Это утверждал Ф. Энгельс в своём письме к А. Зорге от 10 ноября 1894 года:
«(…) Что касается прочих мировых событий – смерть русского царя, вероятно повлечет за собой перемену либо в результате движения внутри страны, либо из-за финансовой нужды и невозможности получить деньги за границей.
Не могу себе представить, чтобы теперешняя система пережила смену монарха, в результате которой придет к власти идиот, и морально и физически расслабленный онанизмом! (Этот факт известен во всех медицинских факультетов.) Профессор Краузе из Дерпта (ныне – Тарту. – Ю. Ж.), который пользовал Николая по желанию царя Александра, указал на онанизм как на непосредственную причину болезни, за что и получил от царя пощечину; тогда он подал в отставку, вернул посланный ему вдогонку орден Владимира и возвратился в Германию, где рассказал всю эту историю.) Но если заварится каша в России, то и молодому Вильгельму доведется увидеть кое-что новое. Тогда над всей Европой повеет моральный ветер, который теперь может быть нам только кстати».
К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Издание второе. Издательство политической литературы, М., 1966, т. 39, стр. 259.
[Закрыть], В. И. Ленин снабжал Государя такими эпитетами, как: «Николай Кровавый», «коронованный разбойник» и пр. А весь набор ленинских обвинений в адрес Помазанника Божьего, предоставившего ему – ближайшему родственнику государственного преступника Александра Ульянова – возможность спокойно учиться в высшем учебном заведении, а также в курортных условиях отбывать ссылку в одном из самых прекрасных уголков России, сводился лишь к тому, что «коронованный разбойник» «заключал тайные договоры» и «развязал грабительскую войну»[39]39
Ленин В. И. ПСС, т. 34, стр. 35, 56, 59, 66, 285 и др.
[Закрыть].
Упиваясь собственной безнаказанностью, В. И. Ленин при каждом удобном случае словесно пинал отрекшегося Государя, состязаясь в краснобайстве с самой радикальной прессой: «полоумный Николай», «слабоумный Николай Романов», «идиот Романов», «изверг-идиот Романов» и т. д.[40]40
Там же, т. 32, стр. 97, 186; т. 36, стр. 85, 215, 269, 362.
[Закрыть].
Готовность расправиться с Русским Царём – кто бы Он ни был – жила в В. И. Ленине чуть ли не с юности, так как он всегда видел в Самодержавии смертельного врага. И, видимо, именно поэтому он в своём кремлёвском кабинете повесил портреты С. Г. Нечаева и С. Н. Халтурина – этих доморощенных «пророков свободы» (кстати, по мнению Г. В. Плеханова, С. Н. Халтурин пришёл к выводу, что: «Падет царь, падет и царизм, наступит новая эра, эра свободы…»), открыто призывающих не только к свержению Самодержавия, но и к физическому уничтожению Русских Царей.
И наглядное подтверждение тому – выпущенная С. Г. Нечаевым листовка, в тексте которой он, отвечая на собственный вопрос: «Кого же надо уничтожить из царствующего дома?» – прямо отвечает: «Всю большую ектенью». (В церкви на большой ектенье всегда вспоминался весь Русский Императорский Дом Романовых.) А, между тем, это просто до гениальности! – любил повторять В. И. Ленин, как вспоминал впоследствии В. Д. Бонч-Бруевич[41]41
Журнал «Тридцать дней», 1934, № 1, стр. 19.
[Закрыть].
Но «вполне естественное» физическое уничтожение правящего монарха В. И. Ленин считал возможным не только потому, что мировая история давала на этот счёт немало примеров. Таковой была и установка российских социал-демократов, озвученная ими на II съезде РСДРП, происходившем в 1903 году в Брюсселе и Лондоне. Ибо кое у кого из делегатов возникла мысль вставить в программу пункт об отмене смертной казни. Но эти предложения вызвали только насмешливые возгласы: «И для Николая II?», после чего даже меньшевики не посмели поддержать все дальнейшие предложения по отмене смертной казни для Царя…
В 1918 году подготовке к убийству Царской Семьи предшествовали многочисленные слухи, распространяемые при помощи московских газет. Этому может быть только три объяснения.
• Первое из них – это присущая любым газетчикам любовь ко всякого рода сенсациям.
• Второе – заранее спланированная большевистской верхушкой акция, имевшая целью выяснить общественное мнение, равно как и реакцию россиян, в случае опубликования в печати сообщения об убийстве Государя.
• А третье – тонкая политическая игра, затеянная немецкими дипломатами, имевшая своей конечной целью спасение «немецких принцесс» (Государыни и Её детей), в то время как дальнейшая судьба самого Государя их уже мало интересовала.
С самого начала хотелось бы заметить, что разъяснения по поводу первой версии вряд ли потребуют каких-либо дополнительных комментариев.
В отношении второй – можно, конечно же, строить различные предположения о том, как, дескать, коварные большевики, заранее всё предусмотрев, распространяли свою дезинформацию через местные газеты. Но тут, как говорится, есть одно маленькое «но»…
Первая информация о гибели Государя была опубликована в газете демократического толка «Новое Слово», которая выходила в Москве с января 1918 года и была закрыта 6 июля этого же года, то есть в первый день левоэсеровского мятежа. Так что, если даже постараться представить себе, что коварные большевики с целью сохранения реноме собственных газет насильно заставили редакцию этой газеты опубликовать предложенную ими ложную информацию, то и в таком случае её не следовало бы закрывать столь рано. Объяснение же этому может быть только одно – кому-то из сотрудников газеты, что называется, «по секрету» сообщили о «спонтанном убийстве Государя», о чём ещё не было сообщено в официальной большевистской прессе. Ну, а упоминаемая ранее страсть газетчиков к любого рода сенсациям сделала своё дело. Однако, всё по порядку.
Сначала в № 48 от 19 июня этой газеты под заголовком «Обвинения против Николая Романова» был опубликован следующий материал:
«В свое время сообщалось в печати, что в компетентных кругах был поднят вопрос о предании суду Николая Романова. В настоящее время определенно передают, что вопрос о предании Николая Романова суду отпал. (…) В настоящее время в компетентных кругах определенно передают, что по соображениям политического характера Николай Романов вряд ли предстанет перед судом революционного трибунала. Ни в одном из учреждений не ведется следствия о действиях Николая Романова, и, вероятнее всего, предстоящий Всероссийский съезд рабочих и солдатских депутатов вынесет постановление подвергнуть остракизму семью Романовых и выслать их из пределов Российской Федерации республики за границу».
На следующий день в № 49 от 20 июня 1918 года этой же газеты под заголовком «Слухи о Николае Романове» был опубликован материал уже другого толка:
«Как передают, слухи об убийстве Николая Романова возникли следующим образом: из Екатеринбурга в советских кругах была получена телеграмма, сообщавшая об убийстве Николая Романова. Телеграмма эта была никем не подписана и вызвала, естественно, сомнение. Однако слухи о телеграмме распространились по городу и стали сообщать об убийстве уже как о факте. Вчера из Екатеринбурга было получено несколько телеграмм, свидетельствующих, что в городе не произошло ничего удивительного».
А в следующем выпуске, т. е. в № 50 от 21 июня 1918 года этой газеты, под идентичным заголовком было сообщено:
«Несмотря на то, что слухи об убийстве Николая Романова не получили до сих нор официального подтверждения, они продолжают циркулировать в Москве. Вчера, со слов лица, прибывшего из Екатеринбурга, передавалась следующая версия о случившемся: когда Екатеринбургу стало угрожать движение чехословаков, по распоряжению местного Совдепа отряд красногвардейцев отправился в бывший губернаторский дом, где жили Романовы, и предложил царской семье одеться и собраться в путь. Был подан специальный поезд в составе трех вагонов. Красноармейцы усадили Романовых в вагон, а сами разместились на площадках. По дороге будто бы Николай Романов вступил в пререкание с красноармейцами и протестовал, что его увозят в неизвестном направлении, и в результате этой перебранки красноармейцы, якобы, закололи Николая Романова. Тот же источник передает, что великие княжны и бывшая императрица остались живы и увезены в безопасное место. Что же касается бывшего наследника, то он тоже увезен, отдельно от остальных членов семьи. Все эти сведения, однако, не находят подтверждения в советских кругах».
(Кстати, весьма любопытен тот факт, что в этой статье почти слово в слово была приведена та самая ложь, которую, начиная с 19 июля 1918 года, большевики станут уже «официально» распространять через свои газеты.)
О том, как эти слухи восприняло российское общество, автор расскажет немного позже, а сейчас следует сказать несколько слов о нашей третьей – «немецкой» версии.
Рассматривая этот аспект со всех сторон, здесь, в первую очередь, нужно отметить тот факт, что первыми, кто не только верил в эту «дезу», но и всячески её поддерживал, были немецкие дипломатические круги.
Так, будучи допрошенным следователем Н. А. Соколовым в Париже 5 февраля 1921 года, Генерал-Лейтенант Князь А. Н. Долгоруков показал:
«Летом 1918 года в Киеве проживал член Государственного Совета киевский Губернский предводитель Федор Николаевич Безак. Мы оба с ним входили в одну и ту же монархическую группу. Я хорошо помню, 5 или 6 июля по новому стилю Безак позвонил мне по телефону и сказал, что сейчас ему звонил граф Альвенслебен и сообщил ему, что сейчас он будет у Безака и передаст ему какое-то важное известие. Этот Альвенслебен – бывший дипломатический чиновник германского Министерства Иностранных Дел. В эпоху гетманства он, будучи призван по мобилизации, состоял при Главнокомандующем Эйхгорне, а затем – Кирбахе. Бабушка его была русская, как он сам говорил, кажется, графиня Киселева. Он был вхож в русские круги и считался монархистом и русофилом.
Я отправился к Безаку, куда вскоре приехал Альвенслебен. Разговор наш с ним происходил в присутствии четырех лиц, причем четвертым лицом была жена Безака Елена Николаевна. Альвенслебен сообщил нам, что император Вильгельм желает, во что бы ни стало, спасти Государя Императора Николая II и принимает к этому меры; что в целях спасения Государя ОН куда-то перевозится, но что в настоящий момент немцы потеряли ЕГО след. Альвенслебен предложил нам с Безаком прийти на помощь этому делу спасения Государя в следующей форме. Необходимо было, как он говорил, послать три пары офицеров для обнаружения места пребывания Государя, причем одна пара должна была отправиться в Москву, другая – в Котельнич, третья – в Екатеринбург. Офицеры должны были получить в немецкой комендатуре немецкие паспорта, а мы с Безаком должны были дать им 30 000 рублей. Альвенслебен указывал на Котельнич, как на наиболее вероятный пункт пребывания Государя, и говорил, что дальнейшее следование ЕГО требует денег. Подчеркивая, что деньги на такое дело должны быть исключительно русские, он указал сумму, которая, по его мнению, была необходима: 2 000 000 рублей. Мне чувствовалось что-то странное в словах Альсвенслебена: для чего нужно было посылать на розыски Государя русских офицеров во враждебную совдепию, когда немцы имели там свою громадную агентуру, свое официальное представительство в лице графа Мирбаха и свободно могли во всякую минуту иметь самые точные сведения о местопребывании Государя? Но Альвенслебен в разговоре с нами уверял нас, что нам следует вполне положиться на них, немцев, определенно давая нам понять, что император Вильгельм желает спасти Государя и что меры, которые он предлагает, необходимы именно в целях спасения Государя.
Во время этого разговора, Альвенслебен предупредил нас, что между 16 и 20 июля (по новому стилю) распространится слух или известие об убийстве Государя; что слух этот или известие не должен будет нас беспокоить: как и слух об убийстве Государя, имевший место в июне, он будет ложный, но что он необходим в каких-то целях именно ЕГО спасения. Я хорошо помню, что при нашем разговоре с ним, имевшем место, как я уже говорил, 5 или 6 июля по новому стилю, граф Альвенслебен указывал как предел, когда должно будет распространиться известие об убийстве Государя, 16–20 июля. В то же время он просил нас держать разговор с ним в секрете, делая наружно вид, что мы верим известию о смерти Государя»[42]42
Российский Архив. История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX в.в. Выпуск VIII. Н. А. Соколов. Предварительное следствие 1919–1922 г.г. (Сборник документов). Составитель Л. А. Лыкова. М., Студия ТРИТЭ, Издательство «Российский Архив», 1998, стр. 268, 269.
[Закрыть].
Однако немногим ранее, когда германский посланник граф В. фон Мирбах, принимал русских монархистов, он держал себя с ними весьма сухо и:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?