Текст книги "Вопросительные знаки в «Царском деле»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voprositelnye-znaki-v-carskom-dele-84922.jpg)
Автор книги: Юрий Жук
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
«Король много размышлял о предложении своего правительства о предоставлении убежища бывшему Императору Всероссийскому Николаю II и Его Семье; Короля также не оставляет мысль, целесообразно ли это, – “не только по причине опасности путешествия, но принимая во внимание также обыкновенную целесообразность”; поэтому Король и просит своего министра посоветоваться по этому вопросу с Премьер-министром».
2 апреля 1917 года Министр иностранных дел лорд А. Бальфур ответил Королю Георгу V, что отозвать назад официальное приглашение британского правительства уже невозможно, посему правительство Его Величества надеется на то, что Король Георг V не изменит своего первоначального намерения пригласить экс-Императора и Его Семью. Поначалу Король Георг V смирился с этим решением, но уже 6 апреля он, опять-таки через своего секретаря, обратился к лорду А. Бальфуру, и причём дважды, поскольку именно в этот промежуток времени он получил письма от двух лордов, в которых говорилось о растущем среди английской общественности недовольстве тем, что Романовы могут оказаться в Англии.
Но вот что интересно. Уже в первом письме к лорду А. Бальфуру Король Георг V подчёркивал, что он постоянно думает о том, каким образом экс-Император и Его Семья должны прибыть в Англию. (Недовольство общественности было бы действительно неприятно для Королевской семьи, равно как и то, что английский народ мог подумать, что именно он – Король Георг V – является инициатором приглашения своего кузена.) Поэтому король желает, чтобы было рассмотрено «иное решение, касающееся будущего места проживания Их Императорских Величеств». В постскриптуме же к этому письму он подчеркнул особо, что не Король, а его правительство пригласило Царскую Семью…
Во втором же своём письме к лорду А. Бальфуру от 6/19 апреля Король Георг V уже более решительно подошёл к сути данной проблемы, а именно – просил обратить внимание премьер-министра на то, что пребывание Царя в Англии «…могло бы скомпрометировать положение Короля и Королевы».
Обсуждая данную ситуацию в Кабинете министров, Д. Ллойд Джордж, видимо желавший услужить своему монарху, выдвинул Его требования от своего имени, а также скрыл сам факт давления, оказываемого на него и лорда А. Бальфура Королем Георгом V. Позиция монарха, озвученная в сделанном Д. Ллойд Джорджем заявлении, полностью совпадала с мнением левоориентированных министров, также протестовавших против того, чтобы Русский Царь и Его Семья прибыли бы в Англию.
«Российская Империя, – говорил Д. Ллойд Джордж в своём выступлении, вопреки реальности, – это неспособный к плаванию корабль. Каркас прогнил и команда не лучше. Капитан мог ставить паруса только в штиль (…) А Царь был всего лишь короной без головы»[12]12
Примечательно, что совершенно противоположная оценка была дана тогда ещё молодым Уинстоном Черчиллем – Первым лордом Адмиралтейства (Нач. Штаба Королевских Британских ВМС), который также представлял Российскую Империю в «корабельных образах»:
«Трагедия состояла в том, что русский корабль затонул, когда гавань уже была видна. Русская армия в Первой мировой войне проявила уникальную способность – в кратких промежутках между боями она полностью восстанавливала свою боевую мощь. Расстояния, обстоятельства – кто бы мог это исправить? Заслуги царя оценены недостаточно. Как бы его ни критиковали, кто ещё на его месте сделал бы лучше?».
[Закрыть].
Результат же этой политической интриги немедленно нашёл своё отражение в Петрограде – английский посланник Д. Бьюкенен был проинструктирован о том, что сопротивление приезду Царской Семьи на берега туманного Альбиона стало настолько сильным, что Англия должна получить право «…отозвать обратно ранее данное согласие на предложение русского правительства»[13]13
В конце концов, Д. Бьюкенену посоветовали не предпринимать в дальнейшем действий, могущих способствовать этому делу, в связи с тем, что есть признаки значительного подъёма антимонархического движения, включая персональные нападки на короля. Частично поводом для этих нападок служит предполагаемый приезд экс-императора и короля Греции Константина, которого он поддерживал. Поэтому не исключалась возможность того, что приезд Царской Семьи мог в значительной степени усилить эту опасную тенденцию.
[Закрыть]. А вскоре после этого Д. Бьюкенен получил ещё одну инструкцию – более не затрагивать эту тему в отношениях с русским правительством, и при очередной встрече с П. Н. Милюковым заявил, что Правительство Его Величества больше не хочет «настаивать» на отъезде Царской Семьи в Англию, а вместо этого британское правительство предлагает, чтобы Царь и Его Семья выехали бы во Францию.
15 апреля Д. Бьюкенен ответил лорду А. Бальфуру, что он совершенно согласен с новым планом. Но британский посланник в Париже лорд Френсис Берти не разделял точку зрения последнего, считая, что пребывание отрекшегося Императора во Франции также крайне нежелательно, о чём сообщил в телеграмме лорду А. Бальфуру:
«Я не верю, что бывшего Царя и Его Семью ожидает здесь тёплый приём. (…) Царицу они не только по рождению, но и по сути относят к проклятым бошам. Она, как Вам известно, сделала всё для достижения соглашения с Германией. Её считают преступницей или душевнобольной, а бывшего Царя – преступником, в то же время полностью находящимся у Неё под каблуком и делающим то, что Она внушает.
Искренне Ваш Берти».
Но, несмотря на это, Посланник и Полномочный Министр России в Лиссабоне П. С. Боткин (родной брат убитого в Екатеринбурге Е. С. Боткина) непрерывно просил французское правительство предоставить царю политическое убежище и тем самым спасти ему жизнь. Его первое обращение к французскому правительству датировано 12/25 июня 1917 года, а последнее – 20 июня/2 июля 1918 года, то есть непосредственно перед убийством Государя и Его Семьи. Но все его попытки были тщетны[14]14
В этом полном отчаяния письме от 20.06./2.07-1918 года П. С. Боткин писал, что с величайшим сожалением должен констатировать, что все его стремления оказались напрасны, а на его письменные обращения и просьбы ни разу не ответили. Так что единственным доказательством того, что эти письма дошли до адресатов, служат лишь курьерские квитанции.
[Закрыть].
И, тем не менее, обмен письмами между королевскими родственниками продолжался. 9/22 апреля 1917 года Д. Бьюкенен сказал лорду А. Бальфуру:
«Я не вижу причины, почему я не могу переадресовывать письма, которые я получаю, членам Императорской Семьи и родственникам в Англию, поскольку это не может скомпрометировать правительство, если получающие письма будут предупреждены о том, что необходимо хранить эти письма в секрете».
Но, несмотря на внешне кажущуюся видимость поддержки близких родственных отношений между королевскими и императорскими домами, здесь всё же нельзя не отметить один весьма интересный факт. В июле 1917 года король Георг V объявил, что изменяет название династии с германской Саксен-Кобург-Готской на Виндзорскую. А это более чем наглядно указывает на то, что изменение фамилии и противодействие приезду Царской Семьи в Англию – не что иное, как неуклюжая попытка Короля Георга V дистанцироваться от своих Августейших родственников.
Все эти межродственные интриги и закулисные политические игры Короля Георга V и Кабинета министров Его Величества привели к тому, что, как уже говорилось ранее, находящийся в Петрограде Д. Бьюкенен оказался в весьма неудобном положении. И, в конце концов, для большинства политиков стало очевидно, что, принимая Царскую Семью в Англии, можно поставить под угрозу не только самое сердце английской демократии (выражавшееся в данном случае в политике невмешательства в дела страны-союзницы), а также и саму английскую монархию. И именно поэтому Король Георг V через членов своего Кабинета Министров сумел, всё-таки, добиться отзыва ранее данного предложения. Однако есть, всё же, большая разница между публичным отзывом официального предложения убежища, данного правительством Великобритании, и персональным отказом «кузена Джорджи», который является всего лишь главой союзной нации. И, добившись желаемого, Король Георг V, как и прежде, продолжет проявлять беспокойство судьбой императорской семьи в кругу своих ближайших родственников. А хранящаяся в фонде № 601 (Николай II, император 1868–1918) Государственного архива РФ переписка Государя с Его английским кузеном (Королем Георгом V) за означенный период – только лишнее подтверждение этому.
В отличие же от личной переписки, официальные бумаги указывают нам на совсем другую картину. Между тем временем, когда поступило предложение о предоставлении бывшему Императору и Его Семье политического убежища в Англии, и трагической екатеринбургской ночью 4/17 июля 1918 года, Царь и Его Семья лишь дважды упоминаются в существующих записях общения между Королём Георгом V и его министрами. Одна из них относится к лету 1917 года, когда Георг V спросил у Форин Офиса: правда ли, что Николай II был переведён в Тобольск?[15]15
В связи с этим запросом Д. Бьюкененом на имя А. Бальфура была отправлена телеграмма следующего содержания:
«Лично. Моя личная телеграмма от 25 июля.
Министр иностранных дел (М. И. Терещенко. – Ю. Ж.) сообщил мне сегодня, что Керенский видел вчера Императора, условился относительно Его отъезда в Тобольск во вторник. Его Величество предпочёл бы уехать в Крым, но, по-видимому, остался доволен предложением переместить место жительства. Я выразил надежду, что в Сибири свобода Императора не будет так ограничена, как в Царском Селе, и что ему разрешат свободу передвижения. Несмотря на то, что он совершил много ошибок, и несмотря на слабость характера, он не преступник, и к нему должны относиться с возможно большим вниманием. Министр иностранных дел ответил, что Керенский, вполне разделяя это мнение, готов всецело идти навстречу желаниям Его Величества. Он дал Ему разрешение выбрать лиц, которые будут сопровождать Его. Возможность для Него свободы передвижения будет зависеть исключительно от общественного настроения в Тобольске. В Царском Селе это было для него опасно. Истинной причиной переезда Императора является растущая среди социалистов боязнь контрреволюции. Я сказал министру иностранных дел, что по моему мнению, эта боязнь неосновательна, поскольку дело идёт о династии. Правда, существует движение в защиту порядка и сильной власти, но … это совершенно другое дело. Министр иностранных дел вполне с этим с согласился».
[Закрыть] А другая – к маю 1918 года, в которой Он делает свой запрос в МИД Великобритании с просьбой проверить, насколько хорошо обращаются с Царской Семьёй.
Однако рыцарское поведение Короля Георга V в деле оказания помощи другим Своим родственникам в период с 1917 по 1922 год никак не укладывается в рамки неуклонно проводимой Им собственной линии в деле «спасения Царской Семьи», что в свою очередь позволяет предположить, что в данном случае имела место ещё какая-то скрытая причина. Ведь шутка ли сказать, Государь Император Николай II был не только его кузеном, но еще и Фельдмаршалом Королевской Британской Армии, жезл которого генерал Пэджет и лорд Пэмброк вручили Ему в Ставке всего лишь в феврале 1916 года. А раз так, то Король Георг V уж тем более должен был приложить все усилия для того, чтобы спасти не только Своего Августейшего родственника, но и человека, имевшего в английской армии наивысший воинский чин. Так что, английский король не был человеком чести? Но все остальные факты как раз говорят об обратном. Ведь Король Георг V по меньшей мере трижды распространял свою защиту на суверенов, которые были гораздо более отдалены от Него и к тому же находились с Ним в менее родственной связи, нежели экс-Император и Его Августейшая Супруга. Так, например, Он согласился на секретный план союзников спасти Румынскую Королевскую Семью, когда ей угрожало пленение в ходе наступления германских армий зимой 1917 года. А ещё личная защита Георга V простиралась даже на монархов, которые во время войны были его врагами, – как, например, в случае с Австро-Венгерским Императором Карлом в 1919 году. После свержения монархии в этой стране бывший монарх Карл и Его Семья жили в одной из австрийских провинций и находились, прямо скажем, в состоянии постоянной физической опасности, поскольку группы дезертировавших с фронта солдат бывшей Австро-Венгерской армии бродили в окрестностях этих мест. По приказу Короля Георга V к Карлу и Его Семье был направлен один из английских офицеров, который выполнял функции личного телохранителя, а также оказал существенную помощь в деле отъезда бывших венценосных особ из новой Австрийской республики.
А немногим ранее, в 1918 году, Король Георг V пытался увезти от опасности Свою тётю – Вдовствующую Императрицу Марию Фёдоровну (Мать Государя Императора Николая II), которая большую часть этого года прожила в Крыму. Правда, англичан чуть было не опередили германские войска, оккупировавшие немногим ранее Крым и прибывшие туда как раз в тот момент, когда весной 1918 года представители Ялтинского Совдепа пытались насильно захватить Дюльберских пленников. Во избежание дальнейших недоразумений 1 ноября 1918 года Главнокомандующий Королевского Британского Средиземноморского Флота вице-адмирал Калторп получил от Адмиралтейства письмо следующего содержания:
«ЧРЕЗВЫЧАЙНО СЕКРЕТНО. Его Королевское Величество очень озабочено тем, что должны быть предприняты шаги для защиты Вдовствующей Императрицы России и Её Семьи в случае, если германская гвардия отойдет. Считается, что до сих пор они защищали персону Ея Величества».
Вследствие этого Разведуправлением Королевского Британского Средиземноморского Флота в спешном порядке были разработаны планы для некой ночной миссии. В ранние утренние часы 21 ноября 1918 года командор Королевских Британских ВМФ Тертл и русский капитан 2-го ранга Коростовцев с борта английского королевского судна «Трибун» высадились на русский берег. Вскоре они были приняты Вдовствующей Императрицей, но, в соответствии с отчётом командора Тертла, Её Императорское Величество отказалась покинуть Крым и, несомненно, была очень оптимистична относительно ситуации в целом. Так, в частности, она верила, что Её Августейший Сын – экс-Император Николай II – жив. Отказав этим своим спасителям, Вдовствующая Императрица отказалась уехать и с другим потенциальным спасителем – английским полковником Джо Бойлом – канадским миллионером и авантюристом по натуре, ранее спасшим Румынскую Королевскую Семью и надеявшемся убедить Её покинуть Россию в этом ноябре. Но когда Вдовствующая Императрица всё же согласилась уехать в 1919 году, Она вместе со всеми Своими оказавшимися в Крыму родственниками, а также верными слугами, не пожелавшими покинуть своих прежних хозяев в трудный для них час, поднялась на борт британского дредноута «Мальборо», который и доставил их на Мальту, где располагалась одна из английских военно-морских баз[16]16
По дороге на Мальту и во время нахождения там Вдовствующая Императрица находилась в хорошем настроении. Она, в частности, настаивала на том, что оба Её Сына живы, но сопровождавшая Её в этой поездке маркиза Милфорд Хейвен впоследствии писала, что Мария Фёдоровна уверяла её, что Царская Семья спрятана на севере России, куда добраться можно только в летнее время. А их охранниками и слугами, как уверяла Она, были жители-старообрядцы, поселившиеся там ещё с петровских времён.
[Закрыть].
Какие-либо письменные свидетельства о том, что Король Георг V консультировался с английским правительством по вопросам помощи Вдовствующей Императрице, на сегодняшний день неизвестны или не сохранились. Поэтому нельзя исключить возможности того, что Он был готов действовать и без санкции своего правительства, если бы Ему представилась такая возможность. А зная то, что Король Георг V именно так поступил в 1922 году (когда уже другой Его кузен – князь Андрей Греческий, сторонник одной из фракций, которую поддерживал Ллойд Джордж во время катастрофического вторжения в Турцию, стоял перед лицом смерти от рук греческих революционеров), эта версия принимает более четкие очертания. Не ставя в известность своё правительство, король просто взял и послал крейсер «Калипсо» в Афины, в результате чего князь Андрей Греческий был спасён.
Так что, с учётом личного участия Короля Георга V в оказании помощи другим Его родственникам, даже сегодня трудно поверить в то, что Он полностью отстранился от Своего участия в деле помощи Своему кузену и Его Семье, не пошевелив для этого даже пальцем…
Ответ на этот вопрос появился значительно позже. Д. Ллойд Джордж, МИД Англии, да и лично сам Д. Бьюкенен, спустя совсем короткое время, минувшее после произошедшей трагедии, в своих мемуарах всячески отрицали тот факт, что британское правительство и Король Георг V изменили своему первоначальному обещанию. Но в 1932 году дочь Д. Бьюкенена рассказала, что её отец сфальсифицировал свои воспоминания, чтобы сохранить в тайне то, что произошло в реальной действительности. А причина была проста – МИД Англии угрожало лишить его пенсиона в том случае, если он расскажет правду о том, каким образом британское правительство предало Русского Царя и Его Семью.
Вслед за ней, в 1935 году проговорился и личный секретарь Короля Георга V Гарольд Николсон, который рассказал, что в связи с этим делом король получал так много угроз, что, в конце концов, потерял мужество и предал своего кузена. А главное, что всё это с недавнего времени подтверждается рассекреченными архивами МИД Великобритании.
Но вернёмся в 1917 год. Вспоминая о тех днях, А. Ф. Керенский задает вопрос – кто был по-настоящему в ответе за отказ предоставления убежища в Англии? Он утверждает, что Министр иностранных дел М. И. Терещенко[17]17
5 мая 1917 года М. И. Терещенко сменил на посту Министра иностранных дел подавшего в отставку П. Н. Милюкова.
[Закрыть] получил доставленное ему послом Бьюкененом в конце июня или в начале июля 1917 года письмо именно по этому поводу. Он предполагает, что письмо содержало отказ от предоставления убежища вследствие «исключительно соображений внутренней политики». А. Ф. Керенский указывал также, что в этом письме было сказано следующее: «Премьер-министр не мог посоветовать Его Величеству предложить гостеприимство людям, чьи прогерманские симпатии были хорошо известны». И по утверждению того же А. Ф. Керенского, в результате отказа Англии Министр-председатель князь Г. Е. Львов поручил ему провести новые подготовительные мероприятия для удаления Царской Семьи в безопасное место.
И ещё. Ведя переговоры с Д. Бьюкененом, М. И. Терещенко был ознакомлен с письмом Короля Георга V, направленным ему через Его секретаря, в котором:
«Его Величество со своей стороны выражал сомнение, благоразумно ли было бы в настоящее время направлять в Англию Царскую Семью, учитывая не только рискованность в военное время путешествия, которое Ей предстоит совершить, но и в не меньшей степени – из более широких соображений национальной безопасности».
Теперь, конечно же, не вызывает сомнений тот факт, что довод насчёт «рискованности» переезда Царской Семьи был формальной отговоркой. И, тем не менее, М. И. Терещенко через датского посланника в Петрограде Харальда Скавениуса обратился к кайзеровскому правительству с секретным запросом – может ли Временное Правительство рассчитывать на безопасность бывшего Царя и Его Семьи, если Они будут отправлены морским путём в одну из западноевропейских стран? Ответ через Копенгаген пришёл в течение считанных дней:
«Императорское правительство считает своим долгом заверить, что ни одна боевая единица германского военно-морского флота не позволит себе напасть на какое бы то ни было судно, на палубе которого будет находиться Русский Император и Его Семья».
А теперь, на основании всего сказанного, немного забежим вперёд, чтобы подвести краткие итоги. Соучастниками убийства Царской Семьи в 1918 году можно было бы признать многих, но к их числу следует отнести и тех, кто своей пассивностью, нерешительностью или своим нежеланием что-либо делать, а также зависимостью от условностей или политической конъюнктуры в той или иной степени способствовал этой трагедии. И винить в этом следует не только марионеточное Временное Правительство, но также и английское, и французское правительства. А среди последних в первую очередь – английского Короля Георга V, поскольку Ему собственный статус оказался выше жизни Его двоюродного брата. А возмущённый настрой среди левоориентированных политиков и идеологов в этих двух странах не может служить личным оправданием того, чтобы предать даже не Государя, а просто человека и его семью – людей абсолютно безвинных, а кроме того, стоявших во главе союзнического государства, которое, кстати сказать, во исполнение союзнического долга, ради помощи Англии и Франции в войне с Германией, поставило на карту своё собственное существование.
И первым результатом сего явилась отправка Царской Семьи и верных слуг в далёкий Тобольск, откуда продолжится Их крестный путь восхождения на Уральскую Голгофу.
Но история, тем не менее, всё же донесла до нас косвенные указания на то, что Королём Георгом V были предприняты некоторые шаги к спасению Царской Семьи после Её ссылки в Тобольск и которые Он продолжал делать даже тогда, когда власть в России полностью перешла в руки большевиков.
* * *
Не меньшее беспокойство о дальнейшей судьбе России и безопасности Николая II выражала и Япония, которая незадолго до событий Февральской смуты подписала с Россией секретный договор. Суть его состояла в том, что обе страны обещали друг другу взаимную помощь и важные железнодорожные концессии, имея в виду в том числе и Китайско-Восточную железную дорогу – главную артерию русско-японских торговых путей. В свете этого соглашения, а также с учётом всех прочих связанных с ним обстоятельств, японское правительство было сильно обеспокоено произошедшими в России изменениями и, прежде всего, свержением Царского правительства, что, в свою очередь, могло привести к нарушению ранее достигнутых с Россией договорённостей. И именно поэтому оно со своей стороны заняло выжидательную позицию в вопросе официального признания Временного Правительства в качестве новой российской власти.
Наряду с этим, Япония также имела и другую проблему морального свойства, которая своими историческими корнями уходила в глубь времен. То есть в то время, когда бывший Наследник Цесаревич Николай Александрович посетил страну Восходящего Солнца. Совершая прогулку по городу Оцу 11 мая 1891 года, он был подвержен нападению со стороны одного из полицейских – Сандзо Цуду – в результате чего получил ранение головы. И хотя рана оказалась не столь уж серьёзной, она, всё же, оставила на время свой след величиной около десяти сантиметров на лбу и правой теменной части головы Наследника. Узнав об этом происшествии, Микадо Мутсохито был очень обескуражен, – наряду с глубокими связями, которые чувствуют между собой все монархи мира, такое грубое нарушение правил японского этикета вызвало у него ощущение сильной личной моральной ответственности за судьбу отрекшегося Государя.
* * *
Дальнейшие события, происходившие в России, выявили множество проблем самого разного характера, вследствие чего высшее руководство союзников быстро пришло к заключению, что безопасность Царской Семьи необходимо взять в свои руки. А поскольку Король Георг V и Кайзер Вильгельм II были оба вовлечены в эту войну и, к тому же, связаны между собой и Русским Императорским Домом Романовых самым близким родством, у союзных держав возникла мысль о необходимости начала секретных действий, направленных на спасение Царской Семьи. Но при этом надо было действовать так, чтобы глав стран-союзниц, а также стран, придерживающихся нейтралитета, впоследствии нельзя было обвинить в том, что свои семейные узы они ставят выше интересов собственных стран.
Наряду с этим нельзя забывать, что у таких стран, как САСШ, Япония и Франция, также существовали причины (от политических до личных), чтобы быть заинтересованными в спасении Царской Семьи. Так, американский президент В. Вильсон имел в отношении России далеко идущие торгово-экономические планы и поэтому всячески способствовал тайной деятельности своего «специалиста по России» Ч. Крейна, который, после отказа англичан, уже начинал развивать свою деятельность по спасению Царской Семьи из сибирской ссылки. У японского Микадо Иосихито, как уже говорилось ранее, также имелись основания, чтобы стремиться защитить царя. Интересы же Франции тоже были очень велики, поскольку российские займы составляли значительную часть её внешнего долга. А более 50 % французских держателей в это время имели царские боны. Тем не менее, для любого из союзников, равно как и для Японии, открытая поддержка означала бы огромное количество сложных политических проблем, равных политическому самоубийству. А всякого рода пропаганда, которая в то время столь эффективно велась против Государя и Государыни, делала любую открытую поддержку Царя и Его Семьи почти невозможной. Поэтому, чтобы вырвать Романовых из сибирской ссылки при сложившейся тогда политической ситуации в России и за её пределами, требовалась осторожность и особый расчёт. И единственный возможный метод сделать это заключался в привлечении секретных служб, которые могли рассматриваться тогда как средства тайного влияния.
Из всего сказанного следует, что международное сообщество испытывало растущую обеспокоенность относительно будущего России, а некоторые его слои – и относительно будущего Царской Семьи, так как события в России развивались с огромной скоростью. Но целая серия совпадений осенью и зимой 1917 года, нужные люди на нужных местах, а также некоторые говорящие сами за себя документы и переписка, постепенно наводили на мысль о том, что судьба Государя и Его Семьи – хорошо подготовленный заговор, организованный большим кругом самых влиятельных лиц.
На первых порах для находившегося под арестом в Царском Селе Государя и Его Семьи особой опасности не существовало. Но, начиная с июля 1917 года, стали возникать некоторые осложнения, которые вызвали беспокойство ряда глав союзнических государств. А. Ф. Керенский, занявший пост Министра-Председателя Временного Правительства, практически стал действовать на руку большевикам, а значит, и Германии. Например, попросив помощи у Исполкома Петросовета, он тем самым вовлёк большевиков в официальную политическую деятельность. А освободив из тюрьмы большевистских лидеров (которые, как он считал, с помощью вооружённых петроградских рабочих смогут дать достойный отпор «корниловской контрреволюции»), он тем самым лишь ускорил крах Временного Правительства и приход к власти большевиков.
Ещё до конца не понимая, что власть окончательно ускользает из рук, возглавляемое А. Ф. Керенским Временное Правительство, принимает решение отправить бывшего Императора и Его Семью в далёкий сибирский город Тобольск, революционные настроения в котором были весьма и весьма далеки от тех, которые царили в Петрограде и Москве. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и тихой жизни Царской Семьи в тобольской ссылке вместе с произошедшим в октябре 1917 года большевистским переворотом приходит конец.
Однако приход к власти большевиков означал перемены не только в жизни Царской Семьи, но и внёс свои коррективы в положение союзников. Например, оно значительно осложнилось после того, как Германия послала в Гельсингфорс (Хельсинки) дивизию под командой графа фон дер Гольца. (Эта акция имела своей целью помочь барону Карлу Густаву Маннергейму завоевать независимость Финляндии от Советской России.) Но главное намерение Германии заключалось в том, чтобы, перейдя финскую границу, использовать русские арктические порты Романов на Мурмане (с марта 1917 г. город Романов на Мурмане переименован в Мурманск) и Архангельск в качестве своих баз для подводного флота. И оттуда в дальнейшем вести подводную войну против своего главного противника – Англии. Поэтому провозглашение Финляндией своей независимости 6 декабря 1917 года привело в полный шок союзные страны, так как им теперь стало ясно, что в этой ситуации Германия сможет переместить свои войска на запад, чтобы далее сражаться с Англией и Францией. А это, в свою очередь, могло серьёзно помешать планам Антанты по освобождению Царской Семьи.
Обеспокоенный таким ходом событий, в декабре 1917 года во Франции был собран Высший военный Совет союзников. Четыре державы: Великобритания, Франция, Италия и САСШ – поручили этому Совету общую координацию стратегии победы в войне. Для чего постоянные военные представители, избранные из числа генералов каждой из союзных армий, должны были собираться дважды в неделю. И одним из первых шагов этого коллегиального органа был внесённый на его рассмотрение вопрос о признании автономной армии из числа тысяч чехословацких солдат, содержащихся в сибирских лагерях в качестве военнопленных Австро-Венгерской армии. Суть же его состояла в том, чтобы после успешных переговоров об их освобождении 40 000 этих солдат могли бы покинуть Советскую Россию, чтобы в дальнейшем присоединиться к союзническим войскам во Франции с целью участия в боях на Западном фронте. (Этот важный шаг впоследствии окажется одним из поворотных моментов в истории Гражданской войны в России и будет назван «Мятеж чехословацкого корпуса».)
Но, вместе с тем, британский Премьер-министр Д. Ллойд Джордж и генерал Генри Хью Вилльсон верили, что война в целом может быть выиграна не только на Западном фронте, но и где-нибудь в другом месте, например в Галлиполи или Дарданеллах. И поэтому они проводили идею интервенции в Россию куда более агрессивно, нежели французский генерал Максим Вейган, или итальянский генерал граф Луижи Кардона, или даже американский генерал-лейтенант Таскер Блисс.
В целом же их мнение состояло в следующем:
«Британцы обладают жемчужиной – Индией, которую необходимо охранять, и они будут охранять ее с такой же яростью, как родные острова. Они знали, что случившееся в Москве повлияло на Бухару, а что повлияло на Бухару – повлияло на Бомбей. Британцы хотели сместить большевиков, которые призывали к всемирной пролетарской революции. В конце 1917 года британцы начали финансировать и поставлять оружие в неограниченных количествах казакам в Закавказье и антибольшевистским армиям, которые были мобилизованы на Дону и в Южной России».
Но любая интервенция стоит денег. А именно денег-то и не было у сил контрреволюции в России. Из хода дальнейшего развития событий хорошо известно, что британцы и другие союзники уже сразу после Октябрьского переворота 1917 года пытались создать условия, которые привели бы к свержению большевистского режима, поскольку имели серьёзные финансовые причины, чтобы сделать это. Ведь уже, начиная с середины декабря 1917 года, советское правительство не раз говорило о своём отказе платить странам Антанты по долгам его предшественников. А это, в свою очередь, не могло не вызвать большой обеспокоенности союзников – ведь в этот баланс были заложены огромные военные долги Царского правительства различным нациям, а также и значительные долги Временного Правительства.
Как указано в «Atlas of the First World War», к июлю 1917 года Россия была должна: Великобритании – 2 760 000 000 фунтов, Франции – 760 000 000 $, Северо-Американским Соединённым Штатам – 280 000 000 $, Италии – 100 000 000 $, Японии – 100 000 000 $ в валюте того времени.
Вместе с этим, большое количество вооружения и техники были уже отгружены для России по заказам Царского и Временного Правительств, вследствие чего колоссальные площади складских помещений простаивали без использования, оказавшиеся забитыми этими заказами. А огромные суммы, подлежащие получению, числились в активах, которые вот-вот должны были превратиться в обязательства, отражённые в финансовых документах промышленных гигантов, работающих в САСШ, Британии, Франции и даже Японии…
Но в случае успеха планов союзников по свержению власти большевиков сразу же вставал вопрос – кто же будет править Россией?
А так как этот вопрос был, прямо скажем, риторическим, то некоторые представители правительств союзнических государств решили на самом высоком уровне, что Царь и Его Семья должны быть освобождены, после чего переведены в убежище, расположенное в северной части России, где и ожидать окончания войны. Ведь может же случиться так, что в одно прекрасное время возникнут условия для рассмотрения вопроса о восстановлении монархии в России. И хотя, вероятнее всего, в форме конституционной монархии, но непременно во главе с верным союзническому долгу Государем Императором Николаем II.
Забегая немного вперёд, можно сказать, что это обстоятельство имело как прямые, так и косвенные доказательства. Так, к примеру, это подтверждается запиской, которую позже ещё один из выдвиженцев и друзей Ч. Крейна – американский посланник в Китае Пол Райнш – направил в Государственный департамент. Вероятнее всего, в ней П. Райнш отвечал на запрос Государственного департамента САСШ относительно политической атмосферы и возможности восстановления монархии на отдельных частях территории России:
«Отчет относительно монархических настроений в Забайкалье, Сибири и Уральском регионе. Резюме отчетов по данному вопросу всех консульских сотрудников под моим руководством.
Екатеринбургский регион. 80 % жителей не будут против монархии (…)
Челябинский регион. По общему мнению, есть серьезные настроения в пользу монархии, особенно среди крестьян, которые устали от беспорядка (…) никто в Челябинском регионе не хочет возврата царизма, поскольку все понимают, что Россия уже переросла этот рубеж, но есть определенно очень большой и растущий слой людей, которые рассматривают конституционную монархию с либеральными тенденциями как единственное средство сохранения сильной и единой России в настоящем состоянии образования и развития (…)
Омский регион. Все слои, которые обладают достаточным интеллектом, чтобы думать о проблемах управления страной, считают, что спасение России заключается в конституционной монархии. Они не верят, однако, что время перемен уже пришло (…)
Новониколаевский регион. Некоторые крестьяне высказываются в пользу монархии. Большинство армейских офицеров за монархию. Русская церковь продолжает быть сторонницей монархии (…)
Иркутский регион. Вероятно, около 60 % населения за конституционную монархию. Это связано с провалом Керенского и большевиков (…)
Либеральные лидеры, которые приветствовали революцию два года назад, уже не проявляют такого энтузиазма, а контакты с большевиками заставляют их вести себя так, словно они проснулись после ночного кошмара».
Получивший для ознакомления копию этой записки из Государственного Департамента американский консул в Иркутске Эрнст Харрис направил сей документ обратно П. Райншу, но со своими комментариями, в которых он, в частности, указывал, что может пройти от шести месяцев до двух лет, прежде чем какая-либо монархия может быть установлена в России, но он не хочет рассуждать о том, как долго она удержится. Но одним из наиболее замечательных аспектов этого отчёта является то, что он был направлен из Омска, в котором Э. Харрис находился в то время вместе с Верховным Правителем Адмиралом А. В. Колчаком – человеком, много сделавшим для того, чтобы следствие по делу об убийстве членов Российского Императорского Дома Романовых проводилось бы с максимальной тщательностью.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?