Текст книги "Вопросительные знаки в «Царском деле»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voprositelnye-znaki-v-carskom-dele-84922.jpg)
Автор книги: Юрий Жук
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Не меньшие потери несли и красные части. Так, например, присланный из Перми на подмогу в район Нижнего Тагила 1-й Петроградский полк в этих боях был полностью уничтожен[57]57
Полк вступил в бой, плохо ориентируясь на местности, что в немалой степени и послужило причиной его гибели.
[Закрыть]. Но красногвардейские отряды, прибывшие из районов Егоршино и Алапаевска, всё же помогли удержать этот город во время его первого штурма чехословаками.
В общем, антибольшевистские силы тратят свою энергию на выполнение любых оперативно-тактических задач, кроме главной – решающего удара по фактически беззащитному Екатеринбургу, в котором, не теряя надежду, ждёт часа своего освобождения Царская Семья.
Но если командование белых, по какому-то только ему одному ведомому соображению все откладывало и откладывало взятие Екатеринбурга, то оно вполне могло бы заслать в этот город какое-нибудь диверсионное подразделение, чтобы с его помощью, что называется, без особого шума выкрасть Царскую Семью из дома Ипатьева[58]58
К примеру, именно так был спасён из китайского плена правитель Монголии Джебузун-дамба-хутухта во время наступления Азиатской дивизии Р. Унгерна на Ургу.
[Закрыть]. Было бы, как говорится, желание…
Но желание, судя по всему, отсутствовало. И поэтому обложенный с трёх сторон и почти не охраняемый Екатеринбург, вплоть до конца июля 1918 года не подвергался нападению.
Вообще же, создаётся впечатление, будто бы белогвардейцы предлагали красным, своего рода, чудовищную игру «в поддавки». Весьма точную и меткую характеристику избранной белым командованием тактики дал Д. В. Суворов в своей книге «Неизвестная гражданская война»:
«…мы даем вам время и шанс сделать ответный ход в отношении Царской Семьи, то есть мы на вас наступаем, но не так, чтобы отрезать все концы, нет, мы вас обкладываем, как волка флажками, но при этом ниточку Транссибирской магистрали не перерезаем: пожалуйста, драпайте, как вашей душе угодно! И царя вывозите, куда хотите!»[59]59
Суворов Д. В. Неизвестная гражданская война. Екатеринбург, Издательский дом «Пакрус», 1999, стр. 24.
[Закрыть]
И действительно – ведь смог же практически в это же самое время Ф. И. Голощёкин съездить в Москву на V съезд Советов и вернуться назад не ранее 12 июля. И как в таком случае понимать «рвущихся спасать Царя» белых?
Но и в этом случае положение почти сразу же проясняется, если мы вспомним, кто находился у власти летом 1918 года в Поволжье и Сибири.
Ответ прост – Комитет членов Учредительного Собрания (КОМУЧ), главная штаб-квартира которого находилась в Самаре, а филиал – в Омске. Главенствующую же роль в этом правительстве играли меньшевики и эсеры, то есть, попросту говоря, социал-демократы и социал-революционеры, которые при любых раскладах российских политических сил всегда являлись одной из составных частей их левого крыла. То есть партиями, всегда стоявшими в оппозиции к Самодержавию. Да и само же название этого правительства, как нельзя лучше отражает его суть. КОМУЧ – представительный (по идее его создателей) орган разогнанного большевиками Учредительного Собрания, большинство которого было откровенно эсеровским. И, надо сказать, что такое положение вещей сохранялось вплоть до ноября 1918 года, то есть до того времени, пока Адмирал А. В. Колчак не взял власть в свои руки. Но по соображениям исключительно политическим и А. В. Колчак официально объявит себя не монархистом, а приверженцем всё того же Учредительного Собрания…
Так что прав оказался Э. С. Радзинский, когда писал в своей нашумевшей книге с ошибочным названием «Господи… спаси и усмири Россию»[60]60
Используя в названии своей книги слова из дневника Государя, написанные им по случаю начала смуты 1905–1907 года, Э. С. Радзинский воспользовался одним из эмигрантских изданий, изданном сначала на немецком языке, а затем переведённого вновь на русский. В силу этого и возникла ошибка перевода: вместо слова «умири» было напечатано «усмири», что, в принципе, меняет смысл написанного.
[Закрыть]:
«Свергая большевиков, чехи и Сибирская армия отнюдь не восстанавливали царскую власть… Если бы императора освободили – у освободителей наверняка возникли бы проблемы».
Да и, вступив в город, белые далеко не сразу взяли под охрану дом Ипатьева. Караул для его охраны был выставлен спустя почти что сутки, что позволило ещё задолго до посещения его представителями военных властей и официального следствия побывать там немалому количеству любознательных лиц, да и просто любителей сувениров…
* * *
4 июля 1918 года в помещении Большого театра в Москве открылся V Всероссийский съезд Советов, работа которого совпала с выступлением левых эсеров, позднее получившим название «мятеж левых эсеров». На этом съезде должна была обсуждаться дальнейшая судьба бывшего Самодержца, однако попав в стремительный водоворот событий, связанных с левоэсеровским мятежом, большевикам было уже не до того, чтобы рассматривать вопрос о Государе в оставшиеся дни этого съезда, равно как и время предполагаемого над Ним суда.
Присутствовавший на этом съезде в качестве делегата Ф. И. Голощёкин, останавливался на кремлёвской квартире Я. М. Свердлова, с которым был знаком долгие годы по совместной революционной работе. И, конечно же, просто нельзя представить себе того, чтобы между ними не происходили разговоры о дальнейшей судьбе Царской Семьи. Вероятнее всего, именно тогда Ф. И. Голощёкин сумел убедить Я. М. Свердлова в том, что перевоз Царской Семьи в Москву может иметь самые непредсказуемые последствия ввиду многочисленных контрреволюционных заговоров. (Коих, как показали дальнейшие события, и не было вовсе.) Думается также, что все эти разговоры Я. М. Свердлов доводил до В. И. Ленина, который также не желал того, чтобы отбитые по пути следования в Москву Романовы стали бы «живым знаменем в руках контрреволюционеров». А убийство немецкого посла графа В. фон Мирбаха в дни левоэсеровского мятежа и довольно вялая реакция на это Германии только лишний раз уверила большевиков в том, что она уже не является тем мощным противником, представляющим для их власти какую-либо серьёзную угрозу.
В день открытия съезда на имя Я. М. Свердлова (для Ф. И. Голощёкина) была получена телеграмма № 4558, первая часть которой сообщала об отъезде в Пермь Комиссара финансов Уральской области Ф. Ф. Сыромолотова в связи с вывозом из Екатеринбурга золота и прочих банковских ценностей. А вот вторая – непосредственно касалась судьбы Романовых. Она ставила Ф. И. Голощёкина в известность о смещении А. Д. Авдеева с должности Коменданта ДОН (Дома Особого Назначения. – Ю. Ж.) и назначении на его место Я. М. Юровского, об аресте помощника бывшего коменданта А. М. Мошкина, а также о замене лиц внутреннего караула.
Теперь почва для убийства Царской Семьи была, практически, полностью подготовлена. А упомянутая ранее вялость германской дипломатии только ускоряла движение запущенного и уже начинавшего набирать обороты механизма цареубийства. А раз так, то с арестованными Романовым теперь можно было больше не церемониться. Тем более, что обстановка для этого складывалась как нельзя более выгодная. Ибо перед лицом мировой общественности всегда можно было заявить, что в связи с «мятежом чехословаков» советские правительственные круги не имеют прямой телефонно-телеграфной связи с Уралом.
А для того, чтобы оградить себя лично и правительство В. И. Ленина от каких-либо возможных в дальнейшем нападок, Я. М. Свердлов рекомендует Ф. И. Голощёкину устроить в Екатеринбурге что-то типа суда над Николаем II, в свою очередь прекрасно понимая, что таковой никак не может состояться по целому ряду причин. Ну, а в случае, если так всё же не получится, предлагает уральцам действовать по обстоятельствам или по собственному сценарию, то есть, попросту говоря, даёт тем самым своё молчаливое согласие на уничтожение бывшего Государя.
И подтверждение сему – воспоминания бывшего Члена Коллегии Уральской Областной ЧК М. А. Медведева (Кудрина), который так излагал данную ситуацию, происходившую на заседании Коллегии УОЧК:
«Когда я вошел, присутствовавшие решали, что делать с бывшим царем Николаем II Романовым и его семьей. Сообщение о поездке в Москву к Я. М. Свердлову делал Филипп Голощекин. Санкции Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета на расстрел семьи Романовых Голощекину получить не удалось. Свердлов советовался с В. И. Лениным, который высказался за привоз царской семьи в Москву и открытый суд над Николаем II и его женой Александрой Федоровной, предательство которой в годы Первой Мировой войны дорого обошлось России.
– Именно всероссийский суд! – доказывал Ленин Свердлову. – С публикацией в газетах. Подсчитать, какой людской и материальный урон нанес самодержец стране за годы царствования. Сколько повешено революционеров, сколько погибло на каторге, на никому не нужной войне! Чтобы ответил перед всем народом! Вы думаете, только темный мужичок верит у нас в “доброго” батюшку-царя? Не только, дорогой мой Яков Михайлович! Давно ли передовой наш питерский рабочий шел к Зимнему с хоругвами (хоругвиями. – Ю. Ж.)? Всего каких-нибудь 13 лет назад! Вот эту-то непостижимую “рассейскую” доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс над Николаем Кровавым…
Я. М. Свердлов пытался приводить доводы Голощекина об опасностях провоза поездом царской семьи через Россию, где то и дело вспыхивали контрреволюционные восстания в городах, о тяжелом положении на фронтах под Екатеринбургом, но Ленин стоял на своем:
– Ну и что же, что фронт отходит? Москва теперь – глубокий тыл, вот и эвакуируйте их в тыл! А мы уж тут устроим им суд на весь мир.
На прощанье Свердлов сказал Голощекину:
– Так и скажи, Филипп, товарищам: “ВЦИК официальной санкции на расстрел не дает”»[61]61
Медведев-Кудрин М. А. Расстрел Царской Семьи РОМАНОВЫХ в Екатеринбурге в ночь на 17 июля 1918 года (воспоминания участника расстрела). РГАСПИ. Ф. 588, оп. 3, д. 12, л.л. 40–58. Опубл.: Исповедь цареубийц. Убийство Царской Семьи в материалах Предварительного Следствия и в воспоминаниях лиц, причастных к совершению этого преступления. Автор-составитель Ю. А. Жук. ООО «Издательский дом «Вече», М., 2008, стр. 184, 185.
[Закрыть].
В свою очередь, ничего не знавшие об этом уральцы разрабатывают собственный план ликвидации Романовых.
А планы сии зрели давно… Так, ещё в апреле 1918 года, во время перевода части Царской Семьи из Тобольска в Екатеринбург, готовилась Её ликвидация в пути следования, которую должна была совершить часть отряда С. С. Заславского, действующего под видом «белогвардейской банды», имевшей целью «отбить Романовых». А в ходе несомненно возникшей бы перестрелки, Государь, Государыни, Их Дочь Мария, а также следовавшие с Ними слуги должны были быть убиты. Ну, а далее, как говорится, в лучших большевистских традициях, – газетная шумиха о срыве очередного контрреволюционного заговора…
«Мы считали, – вспоминал впоследствии А. Г. Белобородов, – что, пожалуй, нет даже необходимости доставлять Николая II в Екатеринбург, что, если представятся благоприятные условия во время его перевоза, он должен быть расстрелян в дороге. Такой наказ имел Заславский и все время старался предпринимать шаги к его осуществлению, хотя и безрезультатно»[62]62
Белобородов А. Г. Из воспоминаний. ГАРФ. Ф. 601, оп. 2, д. 56, л.л. 1–25. Опубл.: в сокращ. Авдонин А. Н. В жерновах революции. Документальный очерк о комиссаре В. В. Яковлеве. Екатеринбург, Банк культурной информации, 1995, стр. 204.
[Закрыть].
Когда же эти планы были сорваны Чрезвычайным Комиссаром ВЦИК и СНК В. В. Яковлевым (К. А. Мячиным), уральцы с целью получения «неопровержимых улик контрреволюционного заговора» затевают новую «игру» с подмётными письмами от имени некоего «Офицера». Однако Царская Семья на провокацию не поддалась и наотрез отказалась содействовать «тайной офицерской организации» в деле Её похищения. Посему, потерпев фиаско и в этом деле, уральцы прекращают переписку, видя её дальнейшую бесполезность. И, тем не менее, в их руках всё же остаётся переписка «Романовы» – «Офицер», которая в дальнейшем будет представлена центральной власти в качестве основного подтверждения существовавшего «монархического заговора». (О переписке «Романовы» – «Офицер» более подробно будет рассказано в главе 5 «“Белогвардейский заговор”: а был ли он?»)
Но, вернёмся вновь к моменту приезда Ф. И. Голощёкина в Екатеринбург. Думается также, что, обсудив вопрос уничтожения Романовых во всех его аспектах, «товарищ Филипп» (партийная кличка Ф. И. Голощёкина) получил от Я. М. Свердлова устные инструкции, согласно которым он должен был действовать в том или ином случае по возвращении на Урал.
Ну, а то, что Я. М. Свердлов, следуя прямому указанию В. И. Ленина, рекомендовал «товарищу Филиппу» устроить, в первую очередь, публичный суд над Николаем II и провести его в столице «Красного Урала» (что, собственно говоря, косвенно подтверждается приведённым ранее отрывком из воспоминаний М. А. Медведева (Кудрина)), претворяя тем самым в жизнь Постановление СНК Р.С.Ф.С.Р. за № 59 от 29.01.1918 г. (на заседании СНК Р.С.Ф.С.Р., состоявшемся в этот день, рассматривался вопрос «О переводе Николая Романова в Петроград для предания его суду»[63]63
ГАРФ. Ф. 130, оп. 23, д. 7, л. 170 (а). Заверенная копия. Опубл.: Скорбный путь Романовых 1917–1918 г.г. Гибель Царской Семьи. Сборник документов и материалов. М., Издательство «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001, стр. 132.
[Закрыть]) и Постановление СНК Р.С.Ф.С.Р. за № 66 от 20.02.1918 г. (в котором предлагалось: «…Поручить Комиссариату Юстиции и двум представителям Крестьянского съезда (имелись в виду резолюции этого съезда, требующие суда над Николаем II. – Ю. Ж.) подготовить следственный материал по делу Николая Романова. Вопрос о переводе (имелся в виду перевоз всей Царской Семьи из Тобольска в Петроград. – Ю. Ж.) Николая Романова отложить до пересмотра этого вопроса в Совете Народных Комиссаров. Место суда не предуказывать (так!) пока»[64]64
Там же. Д. 8, л. 204. Заверенная копия. Опубл.: Там же, стр. 133.
[Закрыть]), а также Постановление НКЮ Р.С.Ф.С.Р. от 4.06.1918 г. (На заседании Коллегии НКЮ Р.С.Ф.С.Р., состоявшемся в этот же день, было вынесено решение о делегировании в распоряжении СНК Р.С.Ф.С.Р. «в качестве следователя т. Богрова», главной задачей которого предопределялся сбор материалов следствия, необходимых к представлению на готовящемся процессе над Николаем Романовым[65]65
Там же. Ф. 353, оп. 2, д. 835, л. 86. Опубл.: Буранов Ю. А., Хрусталёв В. М. Гибель императорского дома. М., Издательство «Прогресс», стр. 251.
[Закрыть]).
На роль главного обвинителя в этом процессе готовился Л. Д. Троцкий, в помощь которому в Перми и Екатеринбурге шла непрекращающаяся работа по сбору дополнительных компрометирующих материалов, освещающих связи Николая II с монархическими и иными организациями, готовящими «заговоры» с целью освобождения Царской Семьи.
Разумеется, как В. И. Ленин, так и Я. М. Свердлов прекрасно понимали всю абсурдность данного мероприятия, поскольку сложившаяся к тому времени обстановка на Урале (военное положение области, контрреволюционные выступления, сепаратизм на местах, общий антибольшевистский настрой большинства рабочего населения и т. д.), уже сама по себе требовала от местных властей самых решительных действий.
Для организации же подобного процесса требовались, как минимум, желание и время. И если второго, действительно, не было, то первое никогда не бралось в расчёт ввиду самых радикальных взглядов на данную проблему, решаемую, по мнению большинства уральских коммунистов, лишь однозначным способом, свойственным для любой революции. Используя это обстоятельство как более чем выгодное для центральной власти, увидевшей в нём редкую возможность практически в одночасье покончить сразу с тринадцатью представителями Дома Романовых, находящимися на Урале, и при этом полностью освободить себя от какой-либо ответственности! (Проживающий в Перми Великий Князь Михаил Александрович к тому времени был уже убит по инициативе группы местных большевиков, возглавляемых Г. И. Мясниковым.) И именно поэтому, прощаясь с Ф. И. Голощёкиным, Я. М. Свердлов прямо заявил ему, чтобы уральцы действовали в соответствии с обстановкой, подчёркивая при этом особо, что ВЦИК Советов не даёт своей официальной санкции на расстрел Николая II.
Не ранее 12 июля 1918 года Ф. И. Голощёкин возвратился из Москвы в Екатеринбург. А вечером этого же дня в помещении бывшего Екатеринбургского отделения Волжско-Камского банка (где в то время размещался Исполком Уральского Областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов) состоялось закрытое заседание расширенного Президиума Исполкома Уральского Облсовета, проходившее под председательством А. Г. Белобородова. А расширенное потому, что помимо самих членов Президиума (А. Г. Белобородов – председатель, Б. В. Дидковский, Ф. И. Голощёкин, Г. И. Сафаров и Н. Г. Толмачёв – члены) на него также были приглашены и некоторые «посвящённые». То есть, состоящие в партии большевиков члены Исполкома (за исключением члена партии левых эсеров В. И. Хотимского) и другие руководящие работники, доверие к которым не вызывало у членов Президиума каких-либо сомнений, а также те лица, которые имели непосредственное отношение к охране и режиму содержания Царской Семьи в доме Ипатьева. На сегодняшний день доподлинно известно, что в числе «посвящённых», присутствующих на этом заседании, были Уральский Областной Комиссар финансов Ф. Ф. Сыромолотов, Уральский Областной Комиссар снабжения и продовольствия П. Л. Войков, член Исполкома В. И. Хотимский и Командующий Северо-Урало-Сибирским фронтом Р. И. Берзин. Однако автор не исключает возможности того, что на заседании также вполне могли присутствовать и следующие лица: Председатель Уральской Областной Чрезвычайной Комиссии Ф. Н. Лукоянов, Уральский Областной Комиссар Юстиции М. Х. Поляков, Уральский Областной Комиссар жилищ А. Н. Жилинский, член Исполкома П. М. Быков, Председатель Президиума Исполкома Екатеринбургского Городского Совета С. Е. Чуцкаев, Комендант Дома Особого Назначения Я. М. Юровский, Начальник 4-го Района Красной Гвардии Екатеринбурга П. З. Ермаков и др.
Заслушав доклад Ф. И. Голощёкина о его поездке в Москву (на V Всероссийском съезде Советов была принята Первая Советская Конституция Р.С.Ф.С.Р., а точнее – Конституционный Акт), а также обсудив создавшееся к 12 июля 1918 года положение на всех участках Северо-Урало-Сибирского фронта, грозящее неминуемой сдачей города в самые ближайшие дни, расширенный Президиум Исполкома Уральского Облсовета (по предложению А. Г. Белобородова и Ф. Ф. Сыромолотова) принимает решение о расстреле не только Государя, но и Его Семьи.
Спустя десятилетия, вдова П. Л. Войкова – Аделаида Абрамовна (урождённая Беленкина) – со слов мужа расскажет писателю Б. И. Бочкарёву о его выступлении на этом совещании:
«Мы в кольце интервенции и белогвардейских полчищ, – говорил П. Л. Войков, – которым нужен только символ, только единица царской фамилии, чтобы от имени ее объявить незаконной кровью добытую в резолюции власть народа и чтобы начать крестовый поход на только что освободившийся народ. Оставив царя Николая или кого-то из Романовых, мы выносим смертный приговор сотням тысяч, миллионам ни в чем не повинных человеческих жизней, выносим смертный приговор и рабочим и крестьянам и передовой интеллигенции, не говоря уж о тех лучших сынах Отечества, которые стали в ряды Коммунистической партии большевиков»[66]66
Бочкарёв Б. И. Грозой мощёные дороги. М., Издательство политической литературы, 1985, стр. 138, 139.
[Закрыть].
И надо сказать, что эта выдержка из этой книги о жизни П. Л. Войкова весьма красноречиво передаёт общий настрой присутствующих на нём лиц, из которых вряд ли кто задумывался тогда о том, что среди приговорённых ими к смерти людей присутствовало пятеро ни в чём неповинных детей, самый младший из которых не достиг и 14-летнего возраста!
Но если уж речь вновь зашла об этом человеке, сыгравшем свою роковую роль в гибели Романовых, думается, будет весьма уместным рассказать ещё об одном, якобы произошедшем на рассматриваемом совещании разговоре, который вполне мог иметь место в ходе оного. Но прежде, чем рассказать об этом, следует дать некоторые пояснения.
В конце 1924 года на место Полномочного Представителя Р.С.Ф.С.Р. в Польше был назначен П. Л. Войков, который в канун нового 1925 года поведал секретарю Г. З. Беседовскому свой собственный пересказ событий, связанных с гибелью Царской Семьи, в котором, разумеется, отводил себе в этом деле главенствующую роль. Немногим позднее Г. З. Беседовский записал этот рассказ, который позднее стал одной из глав написанной им книги «На путях к термидору». Так вот, рассказывая ему о том, что предшествовало этой трагедии, П. Л. Войков, в частности, пояснил:
«Вопрос о расстреле Романовых был поставлен по настойчивому требованию Уральского областного Совета, в котором я работал в качестве областного комиссара по продовольствию. Уральский Совет категорическим образом настаивал перед Москвой на расстреле царя, указывая, что уральские рабочие чрезвычайно недовольны оттяжкой приговора и тем обстоятельством, что царская семья живет в Екатеринбурге «как на даче», в отдельном доме, со всеми удобствами. Центральные московские власти не хотели сначала расстреливать царя, имея в виду использовать его и семью для торга с Германией. В Москве думали, что уступив Романовых Германии, можно будет получить какую-нибудь компенсацию. Особенно надеялись на возможность выторговать уменьшение контрибуции в триста миллионов рублей золотом, наложенной на Россию по Брестскому договору. Эта контрибуция являлась одним из самых неприятных пунктов Брестского договора, и Москва очень желала бы этот пункт изменить. Некоторые из членов Центрального Комитета, в частности, Ленин, возражали также и по принципиальным соображениям против расстрела детей. Ленин указывал, что Великая французская революция казнила короля и королеву, но не тронула дофина. Высказывались соображения о том отрицательном впечатлении, которое может произвести за границей, даже в самых радикальных кругах, расстрел царских детей.
Но Уральский областной Совет и областной комитет коммунистической партии продолжали решительно требовать расстрела (Войков сделал при этом театральный жест) – я был одним из самых ярых сторонников этой меры. Революция должна быть жестокой к низверженным монархам, или она рискует потерять популярность в массах. Тем более в уральских массах, представлявших собой тогда сплошной революционный костер. Уральский областной комитет коммунистической партии поставил на обсуждение вопрос о расстреле и решил его окончательно в положительном духе еще с июля 1918 года. При этом ни один из членов областного комитета партии не голосовал против. Постановление было вынесено о расстреле всей семьи, и ряду ответственных уральских коммунистов было поручено провести утверждение в Москве, в Центральном Комитете коммунистической партии. В этом нам больше всего помогли в Москве два уральских товарища – Свердлов и Крестинский. Они оба сохраняли самые тесные связи с Уралом, и в них мы нашли горячую поддержку в проведении в Центральном Комитете партии постановления Уральского областного комитета. Провести это постановление оказалось делом не легким, так как часть членов ЦК продолжала держаться той точки зрения, что Романовы представляют чересчур большой козырь в наших руках для игры с Германией и что поэтому расстаться с таким козырем можно лишь в самом крайнем случае. Уральцам пришлось прибегнуть тогда к сильно действующему средству. Они заявили, что не ручаются за целость семьи Романовых и за то, что чехи не освободят их в случае дальнейшего своего продвижения на Урал. Последний аргумент подействовал сильнее всего. Все члены ЦК не желали, чтобы Романов попал в руки Антанты. Эта перспектива заставила уступить настояниям уральских товарищей. Судьба царя была решена. Была решена и судьба его семейства…
Когда решение Центрального Комитета партии сделалось известным в Екатеринбурге (его привез из Москвы Голощекин), Белобородов поставил на обсуждение вопрос о проведении расстрела. Дело в том, что ЦК партии, вынося постановление, предупредил Екатеринбург о необходимости скрывать факт расстрела членов семьи, так как германское правительство настойчиво добивалось освобождения и выезда в Германию бывшей царицы, наследника и великих княжон. Белобородов предложил следующий план: инсценировать похищение и увоз семьи, кроме царя, и увезенных тайно расстрелять в лесу близ Екатеринбурга. Бывшего царя расстрелять публично, прочитав приговор с мотивировкой расстрела. Однако Голощекин возражал против этого проекта, считая, что инсценировку будет очень трудно скрыть. Он предложил расстрелять всю семью за городом, в лесу, побросав трупы в одну из шахт, объявив о расстреле царя и о том, что «семья переведена в другое, более надежное место».
И далее Г. З. Беседовский пишет:
«Тут Войков начал мне рассказывать подробно ход прений в областном комитете партии по этому вопросу. Он лично выступал против обоих проектов, предлагая довезти царское семейство до ближайшей полноводной реки и, расстреляв, потопить в реке, привязав гири к телам. Он считал, что его проект был самым “чистым”: расстрел на берегу реки с прочтением приговора и затем “погребение тел с погружением их в воду”. Войков считал, что такой способ “погребения” явился бы вполне нормальным и не дискредитирующим проведенное в жизнь революционное мероприятие.
В результате прений областной комитет принял постановление о расстреле царской семьи в доме Ипатьева и о последующем уничтожении трупов. В этом постановлении указывалось также, что, состоящие при царской семье: доктор, повар, лакей, горничная и мальчик-поваренок – “обрекли себя на смерть и подлежат расстрелу вместе с семьей”»[67]67
Беседовский Г. З. На путях к термидору. (Серия «Жестокий век: Кремлёвские тайны») М., Издательство «Современник», 1997, стр. 111–113.
[Закрыть].
Ознакомившись с этим отрывком, читатель может возразить, что это всего лишь художественное произведение, где вполне могут быть допущены некоторые неточности, если не сказать более… Всё это так. Но если рассматривать его с точки зрения событий, имевших место в реальной действительности, то изложение этих прений по версии П. Л. Войкова – Г. З. Беседовского выглядит весьма убедительным.
Следует также отметить, что ситуация, сложившаяся к лету 1918 года вокруг перевезённых на Урал Романовых, была просто тупиковой. Ибо члены Исполкома Президиума Уральского Облсовета во главе со своим Президиумом никак не хотели выпускать их из своих рук. А так как большинство их составляли эсеры и левые коммунисты, то есть люди, выступавшие против подписанного большевиками «похабного Брестского мира», в их сознании окончательно утвердилось мнение о том, что центральная власть может в любой момент затребовать их Москву для дальнейшей передачи немцам. И если не Царя, то уж, как минимум, членов Его семьи.
Из воспоминаний А. Г. Белобородова:
«Тут необходимо указать на один прецедент, с которым нам пришлось столкнуться ранее в феврале месяце. В Екатеринбург была направлена группа заложников из Прибалтийского края: бароны, буржуа, офицеры, во главе со светлейшим князем Ливеном. Пробыли они в Ек[атеринбур]ге недели две, доставляя нам кучу хлопот с помещением, продовольствием и т. д. Неожиданно получается из Петрограда от Совнаркома телеграмма с предложением усадить их в вагоны и вернуть в Петроград. Нам совершенно ясно было, что возвращение их является актом нашей уступки немцам, с которыми мы вели тогда переговоры о мире.
Мы, т. е. Облсовет (так назывался тогда Ур.[альский] Обл.[астной] Исп.[олнительный] Комитет), “замитинговали”. На одном из заседаний Облсовета мы встали на такую точку зрения, предложенную Ф. Ф. Сыромолотовым (наш комиссар финансов): возвращение св.[етлейшего] кн.[язя] Ливена – это вынужденная со стороны Совнаркома уступка; под давлением событий наши питерские товарищи должны были эту уступку сделать. Не исключена возможность, что предложение о возвращении Ливена является <неразб.> на улучшение общего политического положения.
Эту историю с заложниками я привёл для того, чтобы пояснить нить наших умозаключений в вопросе о судьбе Николая»[68]68
Белобородов А. Г. Указ. соч. Опубл.: Сенин Ю. И. Подлинная судьба Николая II или Кого убили в Ипатьевском доме. М., ООО «Алгоритм-книга», 2010, стр. 457, 458.
[Закрыть].
Поэтому выпускать Царскую Семью и всех остальных «баронов» за пределы «Красного Урала» было, с их точки зрения, неразумно: а вдруг центральная власть возьмёт, да и использует их в своей политической игре в качестве «отступного» немцам? Или, что того хуже, – помилует!
Из беседы с И. И. Родзинским:
И. И. РОДЗИНСКИЙ: Да, и вот мы так сидели, толковали, разговор шел о том, что надо кончать с этим делом (с Царской Семьёй. – Ю. Ж.), что другого выхода сейчас нету. Шел вопрос, деликатно спрашиваю, как с Москвой?
Д. П. МОРОЗОВ (Начальник секретной части Радиокомитета): Ага.
И. И. РОДЗИНСКИЙ: Ну, а как же, дело ведь серьезное. Ну, решили так. Может быть, это и было [центральной властью] предрешено [и там] сказали, что, значит, нельзя. [Но] если Москву запросить [и] согласие не разрешат, а мы [это] выполнить не сможем, [то] сможем [ли мы это их решение не] выполнить? Нет, не сможем при той обстановке, какая есть. [И] там [нас] могут не понять, что нельзя иначе. Учитывали всё. И решили поэтому привести всё в исполнение тут и поставить о факте в известность, ссылаясь на обстановку. Так и сделано было вот на месте»[69]69
Запись беседы с Родзинским И. И. в Комитете по Радиовещанию при Совете Министров СССР 15 мая 1964 года. РГАСПИ. Ф. 588, оп. 1, д. 13, л.л. 1–48. Опубл.: Исповедь цареубийц, стр. 419.
[Закрыть].
В соответствии с решением Исполкома Уральского Областного Совета, Комендант Дома Особого Назначения Я. М. Юровский почти сразу же запускает механизм подготовки к расстрелу.
Через три дня после этого совещания (т. е. 15 июля 1918 г.) Я. М. Юровский вместе с П. З. Ермаковым и ещё с одним «мадьяром» (вероятнее всего, со своим «денщиком» австрийцем Р. Лахером) выезжает в район одного из заброшенных рудников, находящегося в ближайшем пригороде Екатеринбурга. Цель поездки – предварительный осмотр данного места, а также выяснение наличия ведущих к нему подъездных путей на предмет возможного передвижения по ней грузового автомобиля, планируемого для перевозки трупов казнённых. (Впоследствии Я. М. Юровский будет категорически отрицать этот факт, сваливая всю ответственность за провал «первичного захоронения» на П. З. Ермакова и М. А. Медведева (Кудрина).)
Около 9–10 часов утра 16 июля 1918 года в дом Ипатьева прибыл Ф. И. Голощёкин, который, переговорив с Я. М. Юровским о предстоящем расстреле, распорядился ближе к вечеру удалить из дома поварёнка Леонида Седнева. Однако сделать это так, чтобы Романовы ничего не заподозрили. А, кроме того, он уведомил коменданта о совещании Коллегии УОЧК, назначенном на вторую половину этого же дня (приблизительно, на 16 часов по местному времени), которое будет проходить в комнате № 3 бывшей «Американской гостиницы».
В назначенное время в этой комнате собрались все члены Коллегии УОЧК: В. М. Горин, М. А. Медведев (Кудрин) и И. И. Родзинский (за исключением И. Я. Кайгородова) во главе с Председателем УОЧК Ф. Н. Лукояновым. Помимо них на этом же совещании присутствовали практически все члены постоянного Президиума Исполкома Уральского Облсовета: А. Г. Белобородов, Г. И. Сафаров, Ф. И. Голощёкин, а также комиссары П. Л. Войков и П. З. Ермаков.
Первым взял слово А. Г. Белобородов, который довёл до сведения собравшихся вынесенное накануне решение расширенного Президиума Исполкома Уральского Облсовета, постановившего расстрелять всю Царскую Семью на территории дома Ипатьева.
Поддержав мнение Президиума Исполкома Уральского Областного Совета, члены Коллегии УОЧК и Ф. Н. Лукоянов внесли встречное предложение о расстреле не только членов Царской Семьи, но и всех находящихся при Ней слуг, сделав исключение лишь для Поварского ученика Леонида Седнева – ввиду его «несознательного возраста».
Члены Президиума полностью поддерживают это решение своих товарищей, о чём А. Г. Белобородов делает соответствующую пометку в своей записной книжечке, после чего участники совещания переходят к обсуждению кандидатур непосредственных участников готовящейся акции. Причём, Ф. И. Голощёкин просит собравшихся чекистов не начинать «исторический акт возмездия» без его присутствия, так как он хочет сам лично принять в нём непосредственное участие[70]70
Об этом обстоятельстве автору рассказал М. М. Медведев, который, в свою очередь, знал об этом со слов своего отца.
[Закрыть].
Главными лицами, ответственными за проведение акции, назначаются Комендант ДОН Я. М. Юровский и его помощник Г. П. Никулин. А ответственными за вывоз и тайное захоронение трупов казнённых: М. А. Медведев (Кудрин) (как представитель УОЧК) и П. З. Ермаков (как представитель Красной Гвардии и человек, хорошо знающий городские окрестности).
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?