Текст книги "Вопросительные знаки в «Царском деле»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voprositelnye-znaki-v-carskom-dele-84922.jpg)
Автор книги: Юрий Жук
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
«… сказанное им в ответ на просьбу обратить внимание на необходимость принять меры для отражения безопасности царской семьи сводилось приблизительно к следующему: “Все происходящее с Россией есть вполне естественное и неизбежное последствие победы Германии. Повторяется обычная история: горе побежденным. Если бы победа была на стороне союзников, положение Германии, несомненно, стало бы гораздо худшим, чем положении России теперь. В частности, судьба Русского Царя зависит только от русского народа. Если о чем надо и подумать, это об ограждении безопасности находящихся в России немецких принцесс”»[43]43
Соколов Н. А. Убийство Царской Семьи. М., Издательство «Сирин», 1990, стр. 139.
[Закрыть].
За жизнью Романовых в Екатеринбурге следили и бывшие союзники, ни коим образом не желавшие передачи немцам Царской Семьи. Так, в комментариях выходивших в то время советских газет отнюдь не случайно было помещено следующее сообщение:
«“Манчестер Гардиан”, касаясь захвата германцами вдовствующей императрицы и двух великих князей[44]44
В соответствии с Брест-Литовскими соглашениями на оккупацию на часть Украины немецкими войсками, находящаяся в Крыму Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна находилась там вместе со своими дочерьми: Великой Княгиней Ольгой Александровной и Великой Княгиней Ксенией Александровной, которая была замужем за Великим Князем Александром Михайловичем. В то же самое время в Крыму вместе со своей супругой Великой Княгиней Милицей Николаевной проживал Великий Князь Петр Николаевич, который 11 апреля 1919 года вместе с Вдовствующей Императрицей и остальными Романовыми покинул Кореиз на английском крейсере «Мальборо».
[Закрыть], говорит, что эти лица могут быть использованы для восстановления царского правительства».
И, надо сказать, что статья эта была опубликована не случайно, ибо главная её суть заключалась в том, чтобы лишний раз напомнить российскому обывателю о том, что «эти лица могут быть использованы для восстановления царского правительства»…
Из всего сказанного можно сделать вывод, что если слухи об убийстве Государя усиленно проверялись, значит к Его убийству, как к таковому, также относились вполне серьёзно. И, причем, не только представители бывших союзнических государств, но и сами большевистские вожди. Вот только в то, что данное злодеяние должно будет произойти в ближайшее время, им всем не особо верилось, поскольку на подготавливаемом к открытию V съезде Советов должен был обсуждаться вопрос суда над бывшим Самодержцем и Его дальнейшей судьбы.
Главным обвинителем на таковом себя видел Л. Д. Троцкий, который не раз спорил с В. И. Лениным, доказывая «вождю мирового пролетариата» необходимость этого «показательного суда».
На самом же деле, о готовящейся расправе над Царской Семьёй знал очень узкий круг лиц. Ибо В. И. Ленин прекрасно понимал, что при организации какого-либо судилища над Романовыми, «притянув за уши», можно будет добиться смертных приговоров в отношении Государя и Государыни. Приговорить же к смерти Детей вряд ли удастся, поскольку состряпать в отношении Их какие-либо вмешательства в политическую жизнь страны было просто невозможно. А В. И. Ленин издавна мечтал уничтожить, что называется, под корень «всю большую ектенью», то есть, попросту говоря, весь Русский Императорский Дом Романовых.
И надо сказать, что вера в правильности уничтожения всех членов Царской Семьи (как потенциального «знамени контрреволюции») настолько укрепилась в общественном сознании, что даже годы спустя цареубийца Г. П. Никулин рассказывал:
«Иногда, я выступал с такими воспоминаниями. (Воспоминаниями об убийстве Царской Семьи. – Ю. Ж.) Это обычно бывало в санаториях. Отдыхаешь…
– “Ну, слушай, – подходят ко мне, – давай, расскажи!”
Ну, я соглашался, при условии, если вы соберете надежный круг товарищей – членов партии… я расскажу.
Они [часто] задавали такой вопрос:
– “А почему всех? Зачем?”
Ну, я объяснял, зачем. Чтобы не было, во-первых, никаких претендентов ни на что.
Д. П. Морозов:
– Ну, да. [Ведь] любой из членов фамилии мог бы стать претендентом.
Г. П. Никулин:
– Ну, да. Если бы даже был [бы] обнаружен труп (кого-нибудь из членов Царской Семьи. – Ю. Ж.), то, очевидно, из него были [бы] созданы какие-то мощи. Понимаете, вокруг которых группировалась [бы] какая-то контрреволюция. А если бы в живых оставить, то это был бы готовый царь, потому что ведь, по существу, за рубежом, – на почве того, кому быть царем: Николаю Николаевичу или, как его еще [кому] … Произошла же грызня? А то был готовый, так сказать, царь и наследник»[45]45
Запись беседы с Г. П. Никулиным в Радиокомитете 13 мая 1964 года. Опубл.: Исповедь цареубийц, стр. 213.
[Закрыть].
Таким образом, о пока ещё возможном плане уничтожения всей Царской Семьи знал лишь очень узкий круг лиц, во главе которого стояли В. И. Ленин и Я. М. Свердлов.
И примером тому – телеграмма Управляющего делами СНК Р.С.Ф.С.Р. В. Д. Бонч-Бруевича на имя Председателя Екатеринбургского Совдепа (на самом деле – Председателю Президиума Исполкома Уральского Облсовета) от 20 июня 1918 года[46]46
Телеграмма за подписью В. Д. Бонч-Бруевича за № 2729 от 20.06.1918 г. была принята в Екатеринбурге 23.06.1918 г.
[Закрыть], в которой он просил сообщить имеющиеся у них сведения по поводу распространяемых в Москве слухов об убийстве бывшего Государя. (Из-за неполадок со связью телеграмма эта была принята в Екатеринбурге только через три дня.)
Имеются также все основания для того, чтобы полагать, что уже в этот же день Председатель СНК Р.С.Ф.С.Р. В. И. Ленин вёл переговоры по прямому проводу с Екатеринбургом. (В пользу этого говорят свидетельские показания бывших работников Штаба Северо-Урало-Сибирского фронта.) Вызвав к аппарату Командующего фронтом Р. И. Берзина, он приказал ему взять под свою личную охрану всю Царскую Семью с целью недопущения над Ней какого-либо насилия. (Далее мы ещё вернемся к этому факту.)
И это справедливо, так как возможное «непослушание уральцев» сразу выбило бы из рук В. И. Ленина один из его главных козырей… Ибо в соответствии с его политическими прогнозами, Царская Семья должна была стать одной из главных ставок в затеянной им дьявольской игре с немцами, конечной целью которой было снижение размера контрибуции, оговорённой Брест-Литовскими соглашениями.
Точная дата разговора В. И. Ленина с Р. И. Берзиным неизвестна, но есть все основания полагать, что таковой состоялся никак не ранее 20 июня 1918 года, то есть уже после опубликования статьи в газете «Наше Слово».
Обеспокоенный долгим молчанием уральцев, вечером 21 июля Комиссар Почтово-Телеграфного Агентства Л. Н. Старк, уже от своего имени шлёт в Екатеринбург телеграмму, в которой также просит прояснить ему достоверность слухов об убийстве Николая Романова, а не получив на неё ответа днём 24 июня, – ещё одну, аналогичного содержания.
Выполняя распоряжение В. И. Ленина, Р. И. Берзин вместе с тремя членами Военной Инспекции Северо-Урало-Сибирского фронта, а также с Ф. И. Голощёкиным и представителем УОЧК (вероятнее всего, с Ф. И. Лукояновым), 22 июня 1918 года посетили ДОН. Об этом посещении Р. И. Берзин в декабре 1921 года упомянет в своих воспоминаниях[47]47
Берзин Р. И. Дорожные заметки (Декабрь 1921 – январь 1922). Опубл.: в журнале «Вопросы истории КПСС» № 12, 1963.
[Закрыть], озаглавленных им «Дорожные заметки». В них он с большой долей всяческих вымыслов и приукрашиваний рассказывает о своём визите в ДОН и разговорах с Государем.
А тем временем, это газетное сообщение имело эффект разорвавшейся бомбы, взрыв которой был услышан в Германии.
24 июня Полномочный Представитель Р.С.Ф.С.Р. в Германии А. А. Йоффе написал В. И Ленину письмо, в котором сетовал вождю на своё незавидное положение в отношении отсутствия у него каких-либо сведений о дальнейшей судьбе Царской Семьи[48]48
В этом письме А. А. Иоффе, в частности, писал:
«(…) Невозможно работать, если не знать, что происходит в России. (…) Что делается с бывшим царём? (…) …почти не сомневаюсь в том, что его убьют, ибо на Урале германофобское настроение. Необходимо, что на случай, если что-нибудь, действительно, произойдёт, мы могли бы опубликовать вполне убедительный материал, доказывающий нашу непричастность».
РГАСПИ Ф. 5, оп. 1, д. 2134, л. 18–19. Подлинник.
Позднее в своих воспоминаниях А. А. Иоффе писал, что при разговоре с Дзержинским последний рассказал ему о категорическом запрете Ленина говорить кому бы то ни было правду о расстреле царя, а конкретно – А. А. Иоффе: «чтобы ему там легче было врать».
[Закрыть]. Так, в своей приватной беседе с главой МИД Германии Р. Кюльманом, последний прямо сказал ему, что почти не сомневается в том, что Государь рано или поздно будет убит из-за германофобских настроений уральцев, усилившихся ещё более с началом восстания чехословаков. Но более всего он опасался того, что вина за это преступление «падёт на немцев». А в заключение А. А. Йоффе, видимо, считая вполне логичным такой исход дела, давал В. И. Ленину совет «опубликовать вполне убедительный материал, доказывающий нашу непричастность»…
Так что же на самом деле замышлял В. И. Ленин?
В 1964 году Первый Секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв после целого ряда событий[49]49
Подробнее об этом см. в главе «О некоторых вопросах «Романовской темы», Ю. А. Жук. Гибель Романовых. По следам неразгаданных тайн, М., ООО «Издательский дом «Вече», 2009.
[Закрыть] отдал распоряжение Заведующему Отделом пропаганды и агитации ЦК СССР Л. Ф. Ильичёву выяснить роль «вождя мировой революции» в деле убийства Романовых. И после более чем года проверок его заместитель А. Н. Яковлев (фактически проводивший это расследование) пришёл к выводу о том, что обнаружить какие-либо документы, подтверждающие эту роль, вряд ли удастся.
А незадолго до отъезда Н. С. Хрущёва в отпуск и его дальнейшей отставки от обязанностей Первого Секретаря ЦК КПСС в октябре 1964 года, Л. Ф. Ильичёв имел с ним очередную встречу, на которой Н. С. Хрущёв, вдруг неожиданно спросил его о данном месяцами ранее поручении.
Вспоминает А. Н. Яковлев (со слов Л. Ф. Ильичёва):
Ну, меня (Л. Ф. Ильичёва. – Ю. Ж.) он (Н. С. Хрущёв. – Ю. Ж.) как-то спросил:
– Ну, как там? Удалось установить: причастен Ленин к расстрелу семьи или нет?
Я, говорит, ему сказал:
– Непричастен.
Он и потерял после этого интерес.
Вот, что после этого думать и как расшифровать вот эту вот реакцию Хрущева, я не знаю»[50]50
Ю. А. Жук. Гибель Романовых. По следам неразгаданных тайн. М., ООО «Издательский дом «Вече», 2009, стр. 32.
[Закрыть].
И, надо полагать, что этот вопрос так бы и остался повисшим в воздухе, если бы не одно обстоятельство.
По сообщениям западных источников, в 60-е годы прошлого столетия один невозвращенец сумел вывезти из СССР весьма интересные документы, которые впоследствии были опубликованы в Париже.
Общеизвестно, что 19 мая 1918 года, то есть всего через несколько дней после того, как Президиум Исполкома Уральского Облсовета взял на себя контроль над всей Царской Семьёй, состоялось заседание ЦК РКП(б), на котором выступил Я. М. Свердлов с вопросом о дальнейшей судьбе бывшего Государя[51]51
Из протокола заседания Президиума ВЦИК от 19.05.1918 г.:
«(…) Тов. Свердлов сообщает, что в Президиуме [В]ЦИК стоит вопрос о дальнейшей участи Николая, тот же вопрос ставят уральцы и с[оциал]-р[еволюционер]ы. Необходимо решить, что делать с Николаем.
Принимается решение не предпринимать пока ничего по отношению к Николаю, озаботившись лишь принятием необходимых мер предосторожности. Переговорить об этом с уральцами поручается Свердлову».
«Известия ЦК КПСС», 1989, № 4, стр. 147.
[Закрыть].
Но кроме этого, общеизвестного, факта, в них также указывалось, что 23 мая состоялось закрытое заседание ВЦИК, в ходе которого ещё раз обсуждалась судьба Романовых. А далее, вопреки существующему мнению, там говорилось, что далеко не все присутствующие на заседании члены ВЦИК были единодушны в своём желании истребить Царскую Семью. Ибо на самом деле в их рядах произошёл глубокий раскол.
Принимая же во внимание то давление, которое оказывали на страну германцы, вопрос об участи Царской Семьи вызвал самые жаркие споры. И, в первую очередь, конфликт возник по вопросу – стоит или не стоит везти Николая Романова обратно в Москву для показательного суда, на котором так настаивал Л. Д. Троцкий? Или пока что «придержать царя на Урале»?
По этому поводу В. И. Ленин говорил очень мало, ибо был почти на грани того, чтобы публично рассказать о своей политике двурушничества и вымогательства, в которой Романовы продолжали использоваться в качестве заложников. (Видимо, его стратегия заключалась в том, чтобы уговорить германцев не оккупировать центральную часть страны и получить отсрочки по выплате контрибуции в размере 300 миллионов золотых рублей, предусмотренной заключённым в марте Брест-Литовским мирным договором.)
Однако в то же время он стремился показать союзникам, что сотрудничает и с ними, обещая передать Романовых в их руки. И под предлогом выкупа прогерманскими акционерами банков (которые он уже успел национализировать) получил от них ещё 500 000 фунтов в дополнение к тем, что были переданы ему ещё в феврале.
Много споров разгорелось и по поводу иностранных долгов, принятых на себя царским правительством. Ибо Л. Д. Троцкий твёрдо отстаивал позицию, что эти долги не должны быть признаны, и посему в ходе означенных дебатов отчаянно боролся за показательный суд, на котором Николай должен быть осуждён, а затем казнён.
Дискуссия стала накаляться, но вмешательство Карла Радека – австрийского гражданина, вернувшегося прошлым летом в Россию вместе с В. И. Лениным и бывшего теперь одним из старейших членов Форин Офис (МИД Великобритании), сорвало все планы В. И. Ленина.
«Мои шведские информаторы, – говорил К. Б. Радек, – совсем недавно узнали, что глубокий интерес в палаче Николае был проявлен по ту сторону Атлантики. Если лондонское Сити заинтересовано в основном в сотнях золотых, спрятанных в подвалах Казани, то Уолл-стрит демонстрирует просто филантропический интерес к окончательно обесцененной личности главы Романовых. Эту операцию финансирует Национальный банк Сити; брокером является Томаш Масарик, профессор, который готовится представить себя в качестве освободителя в Храдшине (замке) в Праге. Он является тем человеком, который из-за границы осуществлял руководство чешскими легионами в Сибири, и тем, кто обещал свое содействие в деле освобождения бывшего царя. Все поставки (снабжение), сделанные в кредит белогвардейцам (компаниями) “Ремингтон Армс” и “Металлик Картридж Юнион”, зависят от скорости, с которой чехи достигнут Екатеринбурга и узников Ипатьевского дома. Три миллиона золотых долларов, а также пулеметы и винтовки в обмен на марионеточного Николашку – такую цену Масарик назначил за дело, предложенное ему американскими банкирами»[52]52
МакНил Ш. Секретный план спасения царской семьи. М., ООО «Издательство Астрель», 2006, стр. 114.
[Закрыть].
Затем он также сообщил, что «Американское торговое судно «Томас» должно прибыть во Владивосток в середине июля и доставить 14 000 винтовок. Это судно, без сомнения, предназначено для вывоза семьи Романовых…»[53]53
Там же.
[Закрыть].
С высоты сегодняшнего дня, мы, конечно же, понимаем, насколько «хорошо» оказался осведомлённым К. Б. Радек в 1918 году. И насколько чехословаки «стремились» освободить бывшего Государя.
Но судно «Томас» с мая по июль 1918 года действительно должно было осуществить круиз, который предполагал остановки в Сан-Франциско, Гонолулу, Сиэтле, Вашингтоне, а затем возвращение снова в Сан-Франциско. Однако к 14 августа маршрут изменился, и в него, как и предсказал К. Б. Радек, была включена остановка во Владивостоке. Новый маршрут проходил из Сан-Франциско до Владивостока, откуда судно должно было проследовать в японский порт Нагасаки, а оттуда в филиппинскую Манилу, остров Гуам, Гонолулу и обратно в Сан-Франциско. И факт сей, по его мнению, заслуживал самого пристального внимания, так как именно это судно должно было доставить винтовки для чехословаков.
Постепенно обстановка заседания накалялась всё более. А К. Б. Радек, меж тем, успешно продолжал крушить все замыслы Ленина по передаче Царской Семьи германцам, и глубокой ночью В. И. Ленин был вынужден уступить. Но В. И. Ленин, которого мы знаем как опытного государственного деятеля и конспиратора, скорее всего, не принял это решение в качестве окончательного. До ночи 17 июля в Екатеринбурге у него было ещё два месяца для того, чтобы, работая вместе с избранными соратниками, предложить Царскую Семью более выгодным покупателям.
Этого же мнения придерживается и писатель Эдвард Радзинский, который считает, что «как всегда в большевистской истории… тайное было скрыто за явным», – косвенно подтверждая, тем самым, что именно так должен был действовать человек, которому принадлежал афоризм – «один шаг назад дает два шага вперед». Посему В. И. Ленин продолжал рассматривать Царскую Семью как предмет для сделки. И именно поэтому, ещё накануне, немецкая сторона получила заверения от советского полпреда в Берлине Адольфа Иоффе, что намерением большевиков является обеспечение безопасности Царской Семьи и Её перевозка в Москву. И сие – не подлежащий сомнению факт, так как Государственный Секретарь Германии фон Кухельман сам задавший этот вопрос Иоффе, вот что впоследствии написал об этой встрече:
«Русский представитель ответил, что он прекрасно осведомлен об этом и размножил телеграфные сообщения, относящиеся к этому делу. Он заверил, что для них очень важно обеспечить сохранность Царской семьи и доставить ее в подходящее место. Решение о доставке их в Москву также в основном готово, а подготовка к перевозке была прервана после того, как чехословаки преградили железнодорожные пути. Пока Советская республика ничего не может сделать в этом отношении»[54]54
Там же, стр. 116.
[Закрыть].
Другие заверения по этому же вопросу поступали из Москвы от Комиссара Иностранных Дел Г. В. Чичерина, вследствие чего план по перевозке Царской Семьи в Москву по указке немцев мог выглядеть в их глазах как дело решённое. И причём решенное настолько, насколько что-либо можно было решить в царившей тогда в России обстановке хаоса, двойственности и страха.
Однако время шло, а Государь и Его Семья так и не прибыли в Москву.
Казалось, что В. И. Ленин продолжает торговаться и оттачивать свои планы, одним из пунктов которого являлось командирование Л. Д. Троцкого в Царицын, в связи с чем есть все основания полагать, что назначение это было задумано В. И. Лениным лишь для того, чтобы устранить одно из главных препятствий для осуществления своего плана. А для «присмотра» за строптивцем Лейбой в качестве соглядатая в Царицын был послан и И. В. Сталин. И чтобы не быть голословным, следует упомянуть также и о том, что позднее, жалуясь на И. В. Сталина, Л. Д. Троцкий сообщал В. И. Ленину, что тот препятствует его намерению осуществлять наступление на Урал. (Ведь невозможно, чтобы Л. Д. Троцкий вынашивал собственные планы по перемещению Царской Семьи без согласия В. И. Ленина?)
Но теперь, когда Л. Д. Троцкий уехал, В. И. Ленин вместе с Я. М. Свердловым и лидером уральских большевиков Филиппом Голощёкиным могли работать над задачей освобождения Романовых в типично конспиративной манере. (Ведь Я. М. Свердлов, Ф. И. Голощёкин и И. В. Сталин, который более других принимал участие в переговорах с Т. Масариком по эвакуации чехословаков, были ещё старыми товарищами, прошедшими через совместную ссылку в Туруханске. И, к тому же, двое из них: Я. М. Свердлов и Ф. И. Голощёкин – уже принимали непосредственное участие в более ранней попытке В. В. Яковлева по перевозу Царской Семьи в Москву.) А в июле, пока И. В. Сталин отвлекал Л. Д. Троцкого, они включились в новый виток событий, центром которого стал теперь Екатеринбург.
Фактически в то самое время, когда К. Б. Радек распространял сведения, касавшиеся Т. Масарика, Отдельный Чехословацкий Корпус начал «мятеж». И нам, живущим сегодня, конечно же, ясно, что чехословаки никогда не строили каких-либо планов по освобождению Царской Семьи. Но тогда их планы для Советского правительства были, что называется, весьма туманны, в силу чего слова К. Б. Радека выглядели чуть ли не пророческими…
Не меньший интерес с высоты сегодняшнего дня представляют и дневниковые записи известного в то время публициста Михаила Осиповича Меньшикова (типичного представителя русской интеллигенции, придерживающейся в вопросах политики либерально-демократических взглядов), наглядно показывающие, как складывалось общественное мнение в обывательской среде. И хотя его оценки личности Государя не во всём верны, они всё же и сейчас представляют определённый исторический интерес.
Первое известие об «убийстве царя» Меньшиков получил… во сне. (В эту ночь ему приснился Государь, которого он хотел предупредить о предстоящей гибели.) Посему свою первую запись об этом, пока ещё неизвестном ему событии, он делает только 21 июня 1918 года:
«Мне показалось, что мне о чем-то нужно говорить с Государем, но сразу нашло очень много народа прикладываться к кресту, который будто бы вынес не священник, а тот же Николай II, и мне показалось, что когда я приложусь, тогда и поговорю с Ним. С этим проснулся. Но в связи ли этот сон со слухами, что Николай II убит?»
22 июня 1918 г.
«Пошел прогуливаться к вечерне. Птицын, В. В. Подчищалов, Прокопов, Копылов… Новость: будто Володарский убит, Государь убит, чехословаки уже в Рязани и т. д. Никто ничего определенного не знает, мифотворчество в полном ходу. Страшновато ехать в Москву и в то же время необходимо».
23 июня 1918 г.
«Троицын день и поворот солнца на зиму… А мы еще и лета не видали. Дожди, дожди…
Встревоженное настроение. В “Молве” настойчивые слухи об убийстве Николая II конвоировавшими красноармейцами. И наследник будто бы умер 2 недели тому назад. Все возможно в эти трагические времена. Жаль несчастного царя – Он пал жертвой двойной бездарности – и собственной, и своего народа. Будь Он или народ или, еще лучше, оба вместе поумнее, не было бы никакой трагедии».
24 июня 1918 г.
«4 утра. Неужели Николай II убит? Глубинам совести народной, если остались какие-нибудь глубины, будет нелегко пережить эту кровь. Тут уж трудно будет говорить, как об Александре II, что господа убили Царя. Впрочем, кто его знает, – мож.[ет] б.[ыть] по нынешней психологии народной, чего доброго, еще гордиться будут, бахвалиться! Вот, мол, мы какие-сякие, знай наших! Уж если царю башку свернули, – сторонись, мать вашу так! Всех переколотим, перепотрошим! И сделают. Чего не сделает хладнокровный душегуб, сбросивший лохмотья своей смердящей цивилизации и объявивший себя откровенным зверем!»
24 июня 1918 г.
«6 ч. вечера. Наш рассыльный Новожицкий читал подтверждение ужасного слуха: несчастный царь действительно убит. Второе цареубийство за 37 лет! Боже, какая бездарная у нас, какая злосчастная страна! Итак, родившись в день Иова многострадального, Николай претерпел столько бедствий, сколько едва ли кто из его современников – не только коронованных, но и простых пастухов. Точно чья-то грозная тень из-за гроба наклонялась над Ним и душила все блистательные возможности счастья. Тень ли замученного Алексея? Тень ли Иоанна Антоновича, или Петра III, или Павла? Поневоле начинаешь быть суеверным. Между тем, в самой реальности дело объясняется гораздо проще. Просто Николай II был слабый человек.
Свидетель моего времени, я твердо уверен, что на месте Николая II можно было избежать и японской войны, и теперешней, и тогдашней революции, и теперешней. Как? Да очень просто: глядеть во все глаза на опасность и уклониться от нее. Вот и все. Но для этого нужно иметь не те газельи глаза, не тот изнеженный декадентский мозг, не то размягченное воспитание, не то чутье и характер. Удивительное дело: простой кучер должен быть сильный мужчина, умеющий держать кнут и вожжи. А в кучера 180 миллионов народа попал изящный рамоли (человек, страдающий размягчением мозга, паралитик. – Ю. Ж.) от рожденья. И себя погубил, и нас, как деревянный вал, вставленный в стальную машину. (…) …кстати: несчастнейший царь был одним из громких поклонников моей книжки “Думы о счастье”, как мне передавал Ф. Ф. Веропонов со слов какого-то генерал-адъютанта с Кавказской фамилией. Не знаю, как я поступил бы, но следовало бы на троне сидеть громовержцу и полубогу, а не вырожденцу и слабаку.»
25 июня 1918 г.
«(…) Затяжной холодный дождь. Тупая тоска на сердце, так что приходится подбодрять себя философией. Говорю батюшке Коведяеву: убили Государя. Стало быть, молитвы не помогают: за него ли не молились тридцать лет и больше сотни миллионов народа, и он сам такой религиозный.
– Кощунственно молились, отвечает. Надо молиться, как следует!
Не хотелось обижать человека, но мог бы сказать: почему вы не помолились, как следует, чтобы не попасть из священника в рассыльные?»[55]55
Российский Архив. Выпуск IV.
[Закрыть]
Безусловно, на эти откровения валдайского интеллигента-обывателя можно возразить, что июньские известия о гибели Государя были всего лишь слухами, и не более. Но в своих дневниковых записях это отмечает и сам М. О. Меньшиков, хотя постепенно и принимает их на веру. Посему, видимо, запамятовав о правиле «о мертвом или хорошо или ничего», слишком раздражён и резок в своих суждениях.
Но в том-то и дело, что первоначальные известия о гибели Государя были всего лишь только слухами, дошедшими даже до захолустного Валдая. Но в эпоху острых социальных конфликтов, к коим, в первую очередь, относятся революции, слухи вообще играли особую роль. Приобретая функции стихийного оружия массового и индивидуального поражения, они определяли не только сиюминутное действие или поведение, но и формировали мотивацию будущего поведения отдельных групп и индивидов.
Социальные психологи относят слухи, как таковые, к упрощённому образу настоящего и будущего, отброшенному в плоскость прошлого, отмечая их способность как бы «заговаривать будущее». И они же, классифицируя слухи, выделяют из них две основные группы: слух-мечта и слух-пугало.
Мне трудно судить, к какой из этих групп можно было бы отнести слухи о гибели Государя. Видимо, ни к одной из них они не подходят. Или же, наоборот, подходят и к той, и к другой группе, но только лишь в зависимости от среды их распространения. Однако в нашем случае данное явление заключается в том, что при передаче и обсуждении слухов, вероятнее всего, и происходит тот самый процесс адаптации к изменившейся реальности, который, в свою очередь, имеет особое, а порой, и наиглавнейшее значение. Россия, в лице её разномастного населения, ждала гибели Царя, как на осознанном, так и на подсознательном уровне, что позволило ей мысленно быть готовой к этой трагедии… Большевикам же в июле 1918 года оставалось только лишь превратить ожидаемое в реальное, уже нисколько не опасаясь грандиозного народного возмущения, которого, собственно говоря, и не последовало…
А чем же всё это время занимались имевшиеся ещё в достаточном количестве антибольшевистские силы? И почему не двинулись на выручку своего Государя казаки Атамана А. И. Дутова и бойцы сформированной в Сибири Западно-Сибирской Отдельной Армии под командованием Генерал-Майора А. Н. Гришина-Алмазова? Или же им, ещё столь недавно присягавшим на верность Государю и Отечеству, уже стало не до Него?
На этот вопрос даже сейчас не получить однозначного ответа. Однако о кое-каких, связанных напрямую с этим вопросом событиях, было бы всё же уместно рассказать читателю, освежив в его памяти некоторые, так сказать, эпизоды отечественной истории.
Ещё совсем недавно советская историографическая наука внушала отечественному читателю распространённую версию о том, что белогвардейцы яростно рвались к Екатеринбургу освобождать Царя. Посему у большевиков оставался один-единственный выход – расстрелять Государя и Его Семью, что в какой-то мере оправдывает их перед судом истории. (Если, конечно же, подобные действия можно оправдать в принципе.) Но забудем на время привычную для нас всех версию и постараемся взглянуть правде в глаза.
Гражданская война на Урале началась в ночь на 15 ноября 1917 года захватом Оренбурга казачьими отрядами Атамана А. И. Дутова. Сопротивление дутовцев было сломлено к середине апреля 1918 года, и никаких военных действий на территории Урала не велось вплоть до конца мая, то есть до так называемого «мятежа» Отдельного Чехословацкого Корпуса, начавшегося в Челябинске 24 мая 1918 года.
Как известно, центром дислокации чехословаков на Урале стал Челябинск, расположенный на юге этого огромного региона. 26 мая восставшие чехословаки захватили этот город, что, в свою очередь, стало сигналом к открытому выступлению всех антибольшевистских сил и открыло первую страницу в истории Гражданской войны на Урале.
Основной контингент восставших – опытные солдаты, прошедшие горнило Первой мировой войны в боях против германских и австро-венгерских войск. Так что в означенный период сборным красногвардейским отрядам (сформированным по большей части из числа рабочих, имевших весьма отдалённые навыки в военном деле) противостояли части чехов и русских белогвардейцев, состоявшие в основном из казаков и бывших офицеров. (Кстати, в одной из официальных инструкций, существовавших в годы войны, военнослужащим Австро-Венгерской Армии предписывалось вступать в бой с казаками только лишь в случаях пятикратного численного превосходства!) А что касается офицерских частей, то в этом случае было бы не лишним вспомнить о «психической атаке» каппелевцев, столь хорошо известной по хрестоматийному эпизоду фильма «Чапаев». (Правда, показанные в фильме братьев Васильевых каппелевцы почему-то были одеты в мундиры марковцев.)
А вот и ещё одна весьма характерная деталь. Частями, наступавшими на Екатеринбург, будет командовать Полковник С. Н. Войцеховский – один из талантливейших командиров Отдельного Чехословацкого Корпуса и Сибирской Армии белых. (Впоследствии – Генерал-Майор, заменивший умершего во время Сибирского Ледяного похода генерала В. О. Каппеля на посту Командующего Западным фронтом и совершивший в феврале 1920 года беспримерный прорыв от Иркутска к Чите для воссоединения с частями Атамана Г. И. Семёнова.) И вот тут, само собой, возникает вопрос – а кто, собственно говоря, противостоял этому опытному противнику?
К лету 1918 года Екатеринбургский гарнизон состоял из нескольких сотен красногвардейцев, а вместе с Первым батальоном Уральского Областного Комитета РКП(б) и силами «Летучего отряда» ОЧК не превышал 1000 человек. А если ещё принять во внимание тот факт, что большинство красногвардейцев было вооружено охотничьими ружьями и прочим оружием устаревших систем (однозарядными винтовками Бердана № 2 и Гра, револьверами Смит-Вессона и Лефоше), а также и то, что в их среде процветало беспробудное пьянство, картина видится, куда более чем откровенная.
Поэтому не случайно М. К. Дитерихс пишет в своей книге о том, что части Подполковника С. Н. Войцеховского «вошли в город, рассеяв Красную гвардию». Яснее не скажешь – не разбив, а именно рассеяв. А из этого, в свою очередь, следует лишь один вывод – проблем с взятием Екатеринбурга у белых не было…
И ещё. Центром антибольшевистских сил на Урале был в то время Челябинск, находящийся от Екатеринбурга всего в шести-семи часах езды по железной дороге со всеми остановками. А если без таковых, то расстояние до этого города можно было бы покрыть всего за три-четыре часа. Так кто же мог помешать белым совершить этот рывок на север и, что называется, с налёта захватить столицу «Красного Урала»? А главное, при этом было совсем не обязательно удерживать в дальнейшем этот город. Можно было просто ворваться в него на несколько часов, как, зачастую, и случалось в практике Гражданской войны. Так что в случае с Екатеринбургом это тоже было бы вполне возможным, если бы белое командование считало бы для себя спасение Царской Семьи «приоритетом номер один». А что произошло на самом деле?
Ранее уже говорилось, что Челябинск оказался в руках чехословаков уже 24 мая, а взятие Екатеринбурга случилось 25 июля. То есть, без дня, через два месяца! Но за это же самое время чехословаки сумели захватить такие города, как Кыштым, Миасс, Троицк, Верхнеуральск, Магнитогорск, Златоуст. Но все они – южнее и западнее Челябинска, то есть лежат в противоположном Екатеринбургу направлении. Были завоёваны и города, расположенные к юго-востоку от Челябинска: Шадринск, Курган и Петропавловск, а также Тюмень, захват которой вообще трудно прокомментировать, так как она находилась в самой непосредственной близости от Екатеринбурга. И, наконец, после ожесточённых боёв, белые овладевают Нижним Тагилом, после чего делают бросок к Верхотурью, Надеждинску[56]56
С 1939 года – город Серов, названный так в честь уроженца этого города Героя Советского Союза А. К. Серова – прославленного лётчика, трагически погибшего во время испытательных полётов.
[Закрыть] и в сторону Богословского Горного Округа, то есть к северу от Екатеринбурга.
Таким образом, к концу июля столица «Красного Урала» была окружена со всех сторон. Но кольцо окружения не замыкается – железная дорога на Кузино, Кунгур и Пермь свободна, вследствие чего большевики будут иметь возможность отступать в дальнейшем на Пермь именно по ней.
Следует также сказать, что, ведя бои с крупными по местным масштабам силами красных, сосредоточенными в районах Троицка и Нижнего Тагила, части белых несут большие потери. Ибо оба эти города были взяты лишь со второй попытки. И два полка чехословаков почти полностью полегли в боях под Нижним Тагилом, а в боях под Троицком был уничтожен чешский бронепоезд.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?