Книга: Грех - Захар Прилепин

Для меня Прилепин в роли автора пронзительных рассказов, преисполненных предчувствием любви, счастьем любви и потерей любви, был очень неожиданным, поэтому уже на втором рассказе я впала в ступор. (Первый рассказ "Смертная деревня" более близок к знакомому мне брутальному и воинственному Прилепину.) А вот начиная с "Греха" я постоянно была на грани слёз. Нет, не потому, что писатель специально пытался заставить меня рыдать. Просто у персонажей такие открытые миру сердца, что становится за них неспокойно...

И трогательных сцен тоже много. Как ласково, например, автор описывает "речь" четырёхмесячного младенца:" уау, га и что-то ещё, минуя алфавит"...

Стоит послушать этот сборник всем, кто любит Прилепина, а особенно тем, кто его не любит за излишнюю маскулинность его прозы.

Но в самом рассказе "Грех", в отличие от других рассказов этого сборника, главный герой - пока ещё мальчишка, окружённый родными людьми. Мальчишка, окружение которого ещё ни в коей мере не выставлено виноватым - ни в неудачах его жизни, ни в неустроенности российской жизни вообще.

Это зарисовка деревенской семьи глазами подростка - почти сказочные дед с бабой(вспоминается описание детства и родителей из Вышел месяц из тумана и переход от сказки к реальности из " Алесь Мищенко - Посадил дед репку... ", две сестры - "продвинутая" Ксюша и такая земная, стабильная Катя с ребёнком Родиком. Один из самых поэтичных современных русских рассказов, где деревенский быт соседствует то-ли со сказкой, то-ли с тем душевным раем, которое оставляет детство в душе каждого.

Была в этом раю и весточка из ада - эпизод как дед резал свинью - и вместо жалости лишь захаркино удивление что живое самобытное существо оказалось никчемным, таким которого можно разрезать, расчленить. В этом рассуждении (как и в рассказе "Допрос") видится омоновский опыт Прилепина, который часто приобретается вместе с убеждением что из человека можно сделать всё что угодно. Но об этом чуть позже.

А пока вспомним пару эпизодов из-за которых, рассказ и назван "Грехом": как Ксюша, младшая из двоюродных сестёр (чем-то напомнила мне пелевинский образ из железной бездны), чтоб расшевелить брата, щекотала за подмышки сев на него верхом. И самый запомнившийся, центральный эпизод - дыхание в темноте и головокружительное осознание близости старшей сестры Кати когда не касаясь но чувствуя друг друга спали на одном диване. Это похоже на сцену из повести Трифонова ( Юрий Трифонов - Предварительные итоги ) и перекликается с рассуждениями рассказа "Эротический оскар" где как и в коэльевской сцене с Вероникой ( Пауло Коэльо - Вероника решает умереть ) всё происходит не в реальности, а во внутреннем мире. И вот, "Грехом" рассказ назван из-за лёгкого касания инцеста - Ксюше нравится герой-подросток, а ему - Катя. (эх, товарищ Прилепин, нет, настоящий-то Грех - это кличка омоновца из " Захар Прилепин - Восьмерка (сборник) " и всё что с ним связано)

Но самое удивительное - это само неспешное почти медитативное повествование. Все вместе собирали яблоки, купались... Тибетская Книга Золотых Правил говорит что когда утихает суета в которой прибывает ум, начинает звучать то, что Блаватская назвала потом голосом безмолвия - ощущение касания с другим, сказочным миром. И рассказ Грех - коснулся с ним - с той его провинцией где, как в каком-то небесном Брайтон-биче, компактно проживают русские души.

Нечасто у писателей получается почувствовать и отразить поэзию родины(для этого нужно иметь внутри какой-то очень тонко настроенный камертон) - отразить так чтобы и в простой яблони, и в обыденном деревенском хозяйстве каждый узнал что-то неуловимое, неповторимое - именно то (как Жванецкий определил родину) что спрашивает когда уезжаешь "а Вы надолго?", а когда приезжаешь - "ну наконец-то!". А ведь можно уехать и навсегда, особенно из родительского дома, и сломается яблоня под тяжестью никому не нужных яблок, и придёт в запустение деревня. Именно поэтому рассказ заканчивается на грустной и философской ноте: Ехал в автобусе с ясным сердцем: Как всё правильно, боже мой, – повторял светло. – Как правильно, боже мой. Какая длинная жизнь предстоит. Будет ещё лето другое, и тепло ещё будет, и цветы в руках… Но другого лета не было никогда...»

Нечасто у писателей получается так тонко почувствовать поэзию родной земли. Надеюсь именно за это Прилепину вручили премию НацБест. За это, а не за питающие национальную ненависть рассказы типа "Витёк", посвящённый описанию отвратных соседей героя с кличками "Бандера" и "Дудай". Или за омоновцев из повести "Восьмёрка"(коллег Прилепина) безнаказанно калечащих разных персонажей(часто неприятных - так что не до конца понятно осуждает ли омоновцев сам автор). И вот я всё читал и читал - про этих и других неприятных персонажей, читал и ждал - когда же у Прилепина появится какой-то новый, уровня "Греха", рассказ про Захарку. Но видно расстроился тот самый внутренний камертон... Захарка погиб на войне в Донбассе, которую Прилепин так активно поддерживал и разжигал - и... и другого Захарки не было никогда...

Но в самом рассказе "Грех", в отличие от других рассказов этого сборника, главный герой - пока ещё мальчишка, окружённый родными людьми. Мальчишка, окружение которого ещё ни в коей мере не выставлено виноватым - ни в неудачах его жизни, ни в неустроенности российской жизни вообще.

Это зарисовка деревенской семьи глазами подростка - почти сказочные дед с бабой(вспоминается описание детства и родителей из Вышел месяц из тумана и переход от сказки к реальности из "Посадил дед репку. Сказка о счастье Алесь Мищенко - Посадил дед репку... ", две сестры - "продвинутая" Ксюша и такая земная, стабильная Катя с ребёнком Родиком. Один из самых поэтичных современных русских рассказов, где деревенский быт соседствует то-ли со сказкой, то-ли с тем душевным раем, которое оставляет детство в душе каждого.

Была в этом раю и весточка из ада - эпизод как дед резал свинью - и вместо жалости лишь захаркино удивление что живое самобытное существо оказалось никчемным, таким которого можно разрезать, расчленить. В этом рассуждении (как и в рассказе "Допрос") видится омоновский опыт Прилепина, который часто приобретается вместе с убеждением что из человека можно сделать всё что угодно. Но об этом чуть позже.

А пока вспомним пару эпизодов из-за которых, рассказ и назван "Грехом": как Ксюша, младшая из двоюродных сестёр (чем-то напомнила мне пелевинский образ из железной бездны), чтоб расшевелить брата, щекотала за подмышки сев на него верхом. И самый запомнившийся, центральный эпизод - дыхание в темноте и головокружительное осознание близости старшей сестры Кати когда не касаясь но чувствуя друг друга спали на одном диване. Это похоже на сцену из повести Трифонова ( Юрий Трифонов - Предварительные итоги ) и перекликается с рассуждениями рассказа "Эротический оскар" где как и в коэльевской сцене с Вероникой ( Пауло Коэльо - Вероника решает умереть ) всё происходит не в реальности, а во внутреннем мире. И вот, "Грехом" рассказ назван из-за лёгкого касания инцеста - Ксюше нравится герой-подросток, а ему - Катя. (эх, товарищ Прилепин, нет, настоящий-то Грех - это кличка омоновца из повести "Восьмёрка Захар Прилепин - Восьмерка (сборник) " и всё что с ним связано)

Но самое удивительное - это само неспешное почти медитативное повествование. Все вместе собирали яблоки, купались... Тибетская Книга Золотых Правил говорит что когда утихает суета в которой прибывает ум, начинает звучать то, что Блаватская назвала потом голосом безмолвия - ощущение касания с другим, сказочным миром. И рассказ Грех - коснулся с ним - с той его провинцией где, как в каком-то небесном Брайтон-биче, компактно проживают русские души.

Нечасто у писателей получается почувствовать и отразить поэзию родины(для этого нужно иметь внутри какой-то очень тонко настроенный камертон) - отразить так чтобы и в простой яблони, и в обыденном деревенском хозяйстве каждый узнал что-то неуловимое, неповторимое - именно то (как Жванецкий определил родину) что спрашивает когда уезжаешь "а Вы надолго?", а когда приезжаешь - "ну наконец-то!". А ведь можно уехать и навсегда, особенно из родительского дома, и сломается яблоня под тяжестью никому не нужных яблок, и придёт в запустение деревня. Именно поэтому рассказ заканчивается на грустной и философской ноте: Ехал в автобусе с ясным сердцем: Как всё правильно, боже мой, – повторял светло. – Как правильно, боже мой. Какая длинная жизнь предстоит. Будет ещё лето другое, и тепло ещё будет, и цветы в руках… Но другого лета не было никогда...»

Нечасто у писателей получается так тонко почувствовать поэзию родной земли. Надеюсь именно за это Прилепину вручили премию НацБест. За это, а не за питающие национальную ненависть рассказы типа "Витёк", посвящённый описанию отвратных соседей героя с кличками "Бандера" и "Дудай". Или за омоновцев из повести "Восьмёрка"(коллег Прилепина) безнаказанно калечащих разных персонажей(часто неприятных - так что не до конца понятно осуждает ли омоновцев сам автор). И вот я всё читал и читал - про этих и других неприятных персонажей, читал и ждал - когда же у Прилепина появится какой-то новый, уровня "Греха", рассказ про Захарку. Но видно расстроился тот самый внутренний камертон... Захарка погиб на войне в Донбассе, которую Прилепин так активно поддерживал и разжигал - и... и другого Захарки не было никогда...