Читать книгу "Отец лучшей подруги"

Визит к врачу? Как бы не так.

– Признавайся, назначила свидание своему женатику? Тут же только офисы вокруг, все-таки деловой центр города. Его ждала, так?

Лея давится едой и тянется за салфеткой. Пытаясь откашляться, она смотрит на меня округлившимися глазами, и я понимаю, что попал в точку.

Официант как раз приносит мой кофе, и я откидываюсь на стул.

– Ну, давай вместе его подождем.

Вот и не придется вытягивать из Оксаны сплетни, увижу мудака своими же глазами.

– Уходите, Платон Сергеевич… – трясет она головой.

– Не выкай. И больше не обращайся ко мне по имени отчеству.

Лея еще какое-то время смотрит на меня, потом снова тянется к вилке. Испуг прошел, аппетит остался в норме.

Усилием воли перевожу взгляд на часы, когда понимаю, что слишком увлеченно пялюсь на то, как она облизывает губы.

Может, отменить встречу с Оксаной? Она разозлится, конечно, но если я сейчас своими глазами увижу этого петуха в перьях, то помощь Оксаны мне не понадобится.

Лея наконец-то отодвигает от себя тарелку.

– Вам не надо вернуться на работу, Платон? – делает акцент на моем имени.

– Умница, быстро схватываешь. Ты давай уже определяйся, как себя вести. То раздетая в кровать прыгаешь, то выкаешь, как дедушке.

– Так вы и есть дедушка. У вас внук есть.

– Ты и раньше была такая дерзкая? Хватит выкать, черт возьми!

– Пытаюсь сгладить полученную вами травму, – невозмутимо отвечает Лея. – Ради вас делаю вид, что ничего между нами не было.

Поздно делать вид, что ничего не было. Иначе я бы не раздевал тебя глазами и не раскладывал в своем воображении прямо на этом столе.

Как тебя мама-то такой раздетой из дома выпустила? А юбка эта? Разве ж это вообще юбка?

Силой отрываю взгляд от ее затянутых в колготки бедер и снова смотрю на пакет.

– И каков вердикт врачей?

– Лазер поможет. Сделают через три недели, раньше все занято.

– И ты делаешь лазерную коррекция зрения ради чего?

Вскидывает бровь.

– Чтобы лучше видеть?

– Я серьезно.

Опускает глаза на стол и выводит пальцем какой-то узор.

– Раз уж я решила вернуться в армию, то мне нужно будет выбрать специализацию. Я решила выбрать снайпера.

Рад, что я не ем в этот момент.

Но даже кофе, глоток которого я сделал, встает поперек горла.

– Какой из тебя снайпер, Лея? Ты же…

– Шлюха? – цинично уточняет она.

Стискиваю переносицу.

– Послушай, это было грубо. Я не думаю, что ты… Короче, я хочу извиниться за то, что был слишком резок. И да, каждый взрослый человек вправе поступать так, как ему вздумается. Особенно в постели. Хотя врать не хорошо, тебя мама этому не учила?

Молчит.

– А неразборчивые сексуальные связи вообще до добра не доведут!

– Что ж, вы использовали презерватив. Так что все в порядке.

Я будто оказался в бане в костюме химзащиты, вот-вот пар из-под одежды пойдет. Чертовке нравится каждым своим словом выбивать у меня почву из-под ног.

– Я только хотел сказать, что…

Сложно вспомнить, что я хотел сказать, когда думать о ней: голой и на коленях – гораздо проще.

– Лея, твоя мама права, ты и армия… Это две противоположных вещи. Я не представляю тебя с винтовкой! Ты ведь не по воробьям стрелять там будешь!… Ну посмотри на себя, неужели не видишь?

Смотрит бездонными черными глазами.

– Ты женщина, черт возьми. Красивая, молодая женщина. Ты не должна служить и рисковать жизнью. Разве тебе это может нравиться?

Молчит.

– Лея… – выдыхаю ее имя. – Меня бесит, когда ты выкаешь, но, когда молчишь, бесит еще сильнее.

– А с чего вы решили, что можете указывать мне, как поступать, Платон? Кто вы такой, что даете мне советы, как дальше жить и как поступать?

– Кто я такой?! Черт возьми, да я любил тебя, как родную дочь! Не знаю, что на тебя нашло в аэропорту, но мое отношение к тебе не изменилось. Я отношусь к тебе так же хорошо, как и раньше! И считаю, что это глупая идея лезть на рожон! Ты вольна сама выбирать себе будущее, но, если оно ведет тебя прямиком в могилу, не думай, что близкие тебе люди будут молчать!

В ответ на мою пламенную тирада Лея складывает руки на груди и язвительно замечает:

– Как родную дочь, значит? Класс!

Я считал, что с Юлей тяжело разговаривать? О, нет.

– Лея, хватит… Мне кажется, ты поторопилась с решением вернуться в армию. А еще… Ты и сама не понимаешь, от чего, а вернее от кого ты на самом деле сбегаешь.

– Неужели?

– Буду честен, ладно? Раз уж мы оба взрослые люди, то и разговаривать с тобой буду как с ровней. Ты бегаешь за взрослым мужчиной, которому не нужна. Если бы он любил тебя, то давно сделал бы первый шаг. Как минимум, познакомился бы с твоей матерью! Как максимум, развелся бы. Мужчины водят за нос только тех женщин, которыми привыкли пользоваться.

Ее лицо каменеет, а губы сжимаются в ровную линию.

– И в армию ты идешь вовсе не по зову сердца и не потому, что это твое призвание, – продолжаю я. – Ты молода и в твоей голове слишком много романтики. Думаешь, наверное, что он одумается и бросится следом за тобой, когда поймет, кого может потерять? Руку и сердце предложит, может, даже на колени встанет? Как мужик его возраста говорю: верить в эту романтику такая же ошибка, как и та, что ты совершила в отеле! Реальные мужчины так не поступают!

Ответом мне служит только играющие желваки на ее лице.

– Лея, я тоже мужчина, а значит, понимаю его лучше тебя. И мой тебе искренний совет от всего сердца – порви с этим козлом как можно скорее.

Глава 7. Оксана

Не бегай за мужчиной, которому ты не нужна.

Услышать это из уст Платона больно. Хотя он считает, что речь идет о каком-то другом мужчине, я-то на самом деле знаю, что все эти годы мечтала о нем одном.

Просто так и не смогла сказать Юле, что схожу с ума по ее отцу.

От лучшей подруги не ускользнуло то, что я постоянно витаю в облаках, не смотрю на других мужчин, а еще однажды я проговорилась, что да, я влюбилась.

Так и появился этот несуществующий мужчина, от отношения с которым меня отговаривает Платон. Мне же просто нужно было объясните Юле, почему мои чувства запретны и неосуществимы.

Он женат.

Теперь пришло время расплачиваться за эту ложь.

Семейство Дмитриевых, а с ними и моя мама, которой я однажды тоже рассказала полуправду, теперь уверены в существовании какого-то женатого мужчины, который пудрит мне мозги, а я бегаю за ним, как дворовая кошка.

Так что, наверное, мне стоит послушаться Платона.

Ведь даже в траттории возле его головного офиса я оказалась не случайно, хотя и не призналась ему в этом.

Когда-то мы вместе с Юлей приходили сюда в обеденный перерыв Платона. Время я знала. Еда здесь тоже была вкусной. Или мне так казалось, потому что он был рядом.

Сейчас «Цезарь» безвкусный, как картон.

Я снова надеялась, что его покорит мой внешний вид, ведь теперь я одета куда сексуальнее. Но напрасно. Больше он не смотрит на меня так, как в аэропорту, когда не знал, кто перед ним. Тогда я была для него желанной женщиной.

Теперь Платон видит во мне нескладную подругу своей дочери. Обманщицу. И нимфоманку.

Каждая встреча с Платоном добивает мое сердце, и так раскрошенное на осколки. Поэтому зря он просит меня передумать насчет моего прошлого. После такого унижения дорога у меня одна – в армию.

В Израиле нет предубеждения о том, что в армии не место женщинам. В России с этим сложнее. Я была бы рада стать женой и матерью, но мужчина, которого я люблю и тот единственный, с которым это возможно, никогда не станет моим.

Платон обвиняет меня в излишней романтике, но я-то как раз смотрю на жизнь ясно. Раньше я верила в призрачный, скромный шанс. В отеле, когда он поцеловал меня, моя уверенность окрепла.

Но когда Платон предложил за секс деньги, я словно рухнула с небес на землю. А после меня добила его реакция на мое разоблачение.

Если в тот вечер в балетном зале Платон ненавидел меня, и я чувствовала его ярость в словах, глазах и каждом жесте, то теперь он снова относится ко мне хорошо, «как к дочери».

А мне от него нужна любовь.

Страсть. Желание.

Я хочу, чтобы он относился ко мне, как мужчина относится к любимой женщине.

Но это не мой случай.

– Я вас услышала, Платон.

Я снова выкаю, но делаю это не специально. Иллюзия развеялась, правда сказана вслух «я бегаю за мужчиной, которому не нужна». И он сказал это сам.

Так что пусть все остается так, как раньше. Он – отец моей лучшей подруги, а я – ненадолго вернулась в Россию. Так будет проще свыкнуться с мыслью, что те несколько часов в отеле прошли и никогда не повторяться.

Как чересчур реалистичный сон.

– Он ведь придет? – не отстает Платон. – У тебя же с ним назначено свидание здесь? Хочешь, я с ним поговорю, как мужчина с мужчиной?

Фыркаю, и Платон хмурится. Как будто я поставила под сомнение его мужественность. Мне же смешно оттого, что он собирается говорить с самим собой.

– Никто не придет.

– Но твоя одежда…

– Сегодня с Юлей мы идем в клуб. У меня просто не будет другого времени, чтобы переодеться. Вот я и оделась заранее.

Глаза у Платона лезут на лоб.

– Юля собралась в клуб? А как же Егор?

– Костя посидит с ним.

– И в какой клуб собрались? – барабанит пальцами по столу.

– Не знаю, Юля выбирала.

– И ты пойдешь в таком виде?

Платоном в роли заботливого папочки решил устроить «Модный приговор»?

– Не совсем. Под водолазкой у меня топик без бретелек.

Платон медленно кивает, а взгляд становится задумчивым.

Наверное, копит силы, чтобы дать мне еще парочку полезных напутствий и отеческих наставлений, но в это время к столику подходит… она.

Платон не выглядит удивленным, а Оксана, появившись в ресторане, без промедления двинулась прямо к нему. Она все еще в пальто, которое блестит от капель дождя, а мокрый зонт у нее из рук забирает официант только теперь, подскочив к нашему столику.

От мысли, что у них была запланирована здесь встреча, меня словно обдает ледяным ветром.

– Платон, – улыбается она, – прости за опоздание!

– Оксана, – откашливается Платон, – это Лея, подруга моей дочери. Лея, это Оксана, мать Кости.

– О, та самая Лея? – широко улыбается Оксана. – Наслышана.

Ощущаю укол совестливости. Оксана искренне радуется знакомству, тогда как я с каждой секундой ненавижу ее все сильнее.

Я видела ее фото, Юля отправляла, но никогда не видела в живую. Но теперь их так легко представить вместе, что к горлу неминуемо подкатывает тошнота.

Оксана – тот тип женщины, которым мне никогда не стать. Она движется без суеты, мягко и плавно. Дорогое и в то же время простое трикотажное платье, небрежно наброшенный на шею платок, даже массивный браслет на тонких запястьях – все детали ее внешности подчеркивают достоинства ее фигуры.

За шесть прошедших лет я многое сделала для того, чтобы измениться. Усиленно занималась спортом, чтобы угловатые колени, плоская попа и ровные, как жерди, ноги стали выглядеть женственными, чтобы в фигуре появились плавные изгибы, но появление Оксаны, утонченной, изящной и такой взрослой, сводит на «ноль» все мои попытки.

Мои длинные и неуклюжие пальцы, острые коленки, большой рот и непослушные волосы – на самом деле, никуда не делись. Как и сороковой размер обуви. Оксана же щеголяет, как Золушка, в аккуратных сапожках ну самое большое – тридцать седьмого размера.

Волосы Оксаны идеально уложены мягкими волнами, и она не поправляет их каждую минуту, в отличие от меня. Я же так и не смогла избавиться от привычки касаться волос, убирать их за уши или накручивать на палец.

В результате гладкая уложенная прическа держится на моей голове от силы первые полчаса, а потом я снова чучело огородное с торчащими, будто солома, во все стороны волосами.

– Я должен идти, – Платон поднимается. – Не плати. Я сам.

Я будто снова очутилась на своем восемнадцатилетии, когда Платон ушел в сауну с одной из маминых знакомых, при том, что пришел на вечеринку вообще с другой.

А мне только и остается, что смотреть ему вслед.

В бессмысленной ревности стискиваю зубы. Слежу за тем, как он подходит к ней, помогает снять пальто и отодвигает для нее стул.

– Что-нибудь еще? – спрашивает официант, но я мотаю головой.

Все мои мысли сейчас там, за другим столиком, где сначала говорит Платон, а потом Оксана, а он очень внимательно ее слушает.

Почему я решила, что у них все кончено? Они созданы друг для друга. Независимые, красивые и оба – взрослые. Широкие плечи и резкие линии в фигуре Платона только подчеркивают женственную хрупкость Оксаны.

Всю свою жизнь я только и делаю, что смотрю, как его уводят другие женщин.

И все они подходят ему больше, чем я.

Глава 8. Бассейн

Ухожу с головой под воду, чтобы всецело отдаться гребкам и взмахам. Достигнув противоположного бортика, здороваюсь с Родионом. Я пришел раньше назначенного времени.

– Уже начал? Молодец! Платоша, а что за девочка к вам теперь ходит? Видел ее уже дважды.

Родион отличный тренер, но цены бы ему не было, перестань он столько сплетничать. Диву даюсь, как это он успевает быть в курсе абсолютно всех событий в жизни жильцов нашего многоквартирного комплекса.

И даже появление Леи от него не ускользнуло.

– Подруга моей дочери.

Разворот, мощный удар руками. Толчок ногами.

Но бассейн заканчивается слишком быстро. А еще вода ни капли не охлаждает.

– А я решил, ваша новая няня, – не моргнув глазом, продолжает разговор Родион. – Я бы такую тоже нанял… Ты видел эти ноги? Люблю высоких женщин.

Боже, дай мне сил.

– Она занимается каким-то спортом? – слышу следующий вопрос после очередного круга. – Может, спросишь, не хочет ли она сменить фитнес-клуб? Я бы сделал для нее хорошую скидку.

Как она собирается служить в армии, если любой половозрелый мужик тут же начинает пускать слюни на ее фигуру?

– Бесполезно, Радик. Она скоро вернется в Израиль.

– Ах вот откуда медовый загар, – смакует Радик. – Сразу видно, что не копоть из солярия…

– Может поговорим о чем-то другом?

– Без проблем!… Так, что у нас там на повестке дня? А, секс для здоровья. Как у тебя дела с этим, Платоша? Ты, конечно, делаешь мне хорошую кассу тренировками дважды в день, но, ради бога, когда ты перестанешь сублимировать в нашем хлорированном водоеме и позаботишься о своих переполненных тестикулах?

Выпустив воздух из легких, просто ухожу под воду. Других разговоров мне, похоже, не видать.

Как и секса.

В голове вертится только один вопрос: «А если Оксана права?»

Я не стал врать и придумывать другую Юлину подругу, а честно указал на Лею и сказал, что ее донимает какой-то питерский женатый мужик, уже не первый год. Морочит девушке голову, а сам палец о палец не ударил ради нее. А я, как друг семьи, хочу помочь и поговорить с ним по-мужски. Расставить точки над «i».

Сама Лея его сдавать не хочет, но ведь от зоркого ока Оксаны ничего не утаишь. Если кто из мужчин ее круга завел себе молодую любовницу, она ведь наверняка должна знать?

– Что ж, пора и тебе узнать об этом, Платон, – вздохнула Оксана и сочувствующе похлопала меня по руке. – Твой друг, Ростов, зажигает с молодой любовницей. Все поначалу думали, он к ней в Москву мотается, но там у него и правда какие-то дела по работе. В этом плане все чисто. А вот в Питере… Говорят, из-за нее его третий брак и развалился. Он ее скрывает ото всех, но шила в мешке не утаишь. Говорят, даже, что тянутся эти отношения до неприличия долго. Так что тебе не меня надо спрашивать, а друга своего…

Я был бы рад отмахнуться от этих слов. Но чем больше об этом думал, тем неспокойнее мне становилось.

Даже сексу со мной нашлось объяснение. Со стороны Леи эта выходка – чистейшей воды месть. Ведь Никита Ростов мой лучший друг, который столько лет водит ее за нос.

Логично?

Лея уже не была наивной восемнадцатилетней девицей. Ей эта игра в кошки-мышки тоже надоела, вот она и воспользовалась мной. Да и Ростов святым не был, пока она в своем Израиле служила.

Или так, или придется поверить в то, что она как-то вдруг воспылала страстью именно ко мне. Но с чего вдруг?

После встречи с Оксаной я позвонил Саре Львовне. Не стал пока говорить о том, на кого пали мои подозрения. Постарался узнать все, что матери Леи известно об этом мужчине.

Ему больше тридцати, он женат, живет в Питере. Почти ничего, короче. Опять пообещал с ним разобраться и призвать к ответу.

Потом старался работать, но мысли о Лее вместе с Ростовым не давали покоя. Он же козел, каких поискать! Нет, как друг он отличный, но и я не ношу юбки.

А как мужик Ростов кобель-кобелем!

И развелся недавно. А если он сделал это ради Леи, ведь наверняка обещал ей бросить жену и раньше?…

А если он еще и женится теперь на ней? Ведь женитьба для Ростова – раз плюнуть! В холостяках он ходить не умеет!

Что ж, если он добьется ее руки, тогда Лея не вернется в армию, а это же хорошо? Этого же мы и добиваемся? Ее не убьют, не пристрелят, и она не будет подвергать свою жизнь опасности. Отлично же, да?!

Подумаешь, станет четвертой женой самого известного Питерского кобеля. И вряд ли последней!

Лучше, черт возьми, не придумаешь!

А если Ростов ее любит?…

Не так, как остальных, а по-настоящему. Вдруг он понял, что все остальные женщины ей и в подметки не годятся и что все эти годы он искал именно ее? Есть же у него тоже глаза. Видит же он ее внешность, и если раньше, это была другая девушка, то теперь… Теперь перед ней устоять невозможно.

Ведь бывает же и такое, даже Ростов, теоретически, способен влюбиться так же сильно, как я когда-то любил свою жену? Всем сердцем и навсегда?…

Зависаю посреди бассейна, едва двигая ногами. В груди разрастается острая пульсирующая боль. Тру грудь, но боль не проходит.

– Платош, ты чего? Белый весь. А ну вылезай из воды!

Кое-как добираюсь до бортика, кряхтя, как столетний дед. Тру грудь, будто это поможет унять боль. От каждого движения словно что-то впивается в легкие, прошивает ткани насквозь, до рези в глазах.

– Сердце, да? Сердце? А я тебе говорил, хватит убиваться спортом! Врача? Вызвать врача? Может, тебе хоть медсестра отсосет…

Радион помогает мне вылезти, и я наконец-то делаю полный вдох без боли.

Прошло. Отпустило.

– Вали домой, Платоша. И не появляйся в бассейне неделю минимум. Понял меня? Напугал до чертиков, монах хренов. Баба тебе нужна, говорил я тебе? Говорил?!

Говорил. Следуя твоему совету и набросился на одну, так теперь проблем не оберешься.

Сажусь на шезлонг, собираясь с мыслями, как вдруг в бассейн влетает моя Юля.

– Спасибо, что позвонил, Родион!

– Отец в порядке, Юлечка!… Ох, здрасти, мы ведь не знакомы?

Да твою же мать!

Следом за Юлей к бассейну выходит Лея.

Водолазку свою она уже сняла, как и обещала. Я решил, что тогда она была вызывающе одета? Черта с два! Теперь на ней бирюзовая тряпка, обтягивающая грудь. Никакого лифчика, естественно. Это, видимо, и есть тот самый топик.

Юбка такая, что наклонись Лея у дороги – аварии обеспечены. Ее бедра мелькают под юбкой, и это выглядит в сто раз лучше, чем когда она сидела за столиком траттории.

На бесконечно длинных ногах остались те самые сапоги. Макияж стал ярче. Ее алые губы я вижу с другого конца бассейна.

Я вообще ее как-то частями вижу: рот, торчащие соски, голые бедра. И каждый раз задаюсь вопросами, кто она? Откуда взялась эта женщина и как сделать так, чтобы ее ноги снова оказались на моих плечах?

Но после приходит отрезвляющая мысль – это Лея, и трогать ее нельзя.

Да, та самая Лея Розенберг – нескладная курчавая девчонка, с брекетами и очками с широкой оправой, – это вот она.

Но ее яркий образ, прочно засевший в моих мозгах в самых развратных позах, равнодушен к голосу разума. И эти картинки снова и снова превращают меня в неандертальца с дубиной в штанах.

– Пап, тебе плохо? Пап?!

Только сейчас перевожу взгляд на Юлю и вижу, что и она разоделась хоть куда. Грудь выпрыгивает из туго затянутого корсета, а под кожаными штанами длиннющие шпильки.

Хочу заорать, но изо рта вырывается только какой-то хрип:

– Никуда ты в таком виде не пойдешь…

– Пап, давай, не сейчас, тебе нельзя нервничать. Ты можешь встать?

Боль в груди уже прошла, а воркование Радика только добавляет мне сил.

Радик окучивает Лею, которая ко мне даже не подошла. А ведь я, можно сказать, был на пороге смерти. Ну да, ну да. Одолела ее неземная страсть в аэропорту, черта с два! Хотела своему женатику доказать, что взрослая, и отомстить наверняка хотела. Вокруг пальца меня обвела, а я и рад, старый дурак.

– Лея, помоги отцу подняться в квартиру!

При мысли о тесном пространстве и торчащих сосках, которые будут отражаться в зеркальных стенах лифта, перед глазами снова темнеет.

– Я сам… – отвечаю Юле, набрасывая на плечи халат.

– Нет-нет! Посмотри на себя, бледный опять весь. Тебя же без присмотра оставлять нельзя! А я заберу твои вещи, не волнуйся. Радик покажет твой шкафчик.