149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Что нового, киска?"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 4 ноября 2013, 13:42


Автор книги: Александра Поттер


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Александра Поттер

Что нового, киска?

ГЛАВА 1

А как поступите вы, если ваш парень сделает вам предложение? Закричите «да», схватите кольцо с бриллиантом и побежите за приглашением в магазин для новобрачных? Или испугаетесь и купите билет в один конец до Монголии, и никак не ближе? Дилайла поступила иначе. Она взглянула на Ленни, который с трудом опустился на колени посреди кухни, держа в руке красную бархатную коробочку с кольцом, и промолчала.

– Ну, что ты скажешь? – повторил он свой вопрос, с трудом удерживая равновесие.

Дилайла закусила губу.

– Ну же, Ди, что скажешь?

Перед ее мысленным взором пронеслась череда свадебных картинок: белое платье с тюлевым чехлом и длинные перчатки; гольф-клуб, битком набитый перепившимися престарелыми родственниками, уничтожающими сосиски в тесте и дешевое шампанское; дядюшка Стэн и его оркестр наяривают новую вариацию «Песни Берди». И совсем уж пустячок – жизнь с Ленни.

Дилайла поморщилась. Не то чтобы она не любила Ленни. Просто это была скорее привычка, чем страсть. Все равно что годами красить веки одними и теми же тенями, даже если они тебе уже не идут. Она знала Ленни с семнадцати лет – он учил ее водить машину. Через полгода выжимания сцепления и парковки задним ходом Дилайла сдала экзамен и потеряла невинность. Еще десять дней – и они уютно устроились в домике с тремя комнатами, лжетюдоровскими окнами и зимним садом.

– Тогда забудь об этом.

Дилайла перестала грезить.

– Что?

– Не хочешь замуж – давай разбежимся.

– Ленни… подожди.

Ленни поднялся с колен, втянул живот и предстал в полный рост – сто девяносто с половиной сантиметров. Он погрузнел (следствие плотных ужинов) и тщетно пытался спрятать расплывшиеся формы под свободными полосатыми шортами для регби (разумеется, с отворотами) и легкими летними брюками, да еще носил матерчатые туфли без шнурков, предназначенные для яхтсменов, хотя чаще всего их носят парни, видавшие море только на празднике в Ибице.

– Схожу в бар. Не жди меня, ложись спать. – Ленни открыл дверь, потом обернулся и швырнул кольцо на стол. Оно подпрыгнуло возле микроволновой печи и приземлилось в собачью миску. – Возьми, может, пригодится. – И дверь за ним захлопнулась.

Дилайла вздохнула. Ленни считался завидным женихом. Он работал менеджером в «Комфортабельном отдыхе» – большом магазине в Брэдфорде, торговавшем сосновыми кроватями, диванными подушками и безразмерными матрасами. Он был завсегдатаем местного бара, а недавно сменил свой разбитый «Мини-Метро» на первоклассный «Воксхолл». Чего еще желать девушке?

А Дилайле было просто-напросто скучно. Ей наскучил Ленни, наскучил Брэдфорд, наскучила вся эта жизнь. Ей хотелось чего-нибудь совсем другого, но на прилавках «Маркса и Спенсера» нет такого товара с приложенной к нему гарантией, чтобы можно было принести обратно и обменять, если не подойдет. Вот ведь в чем дело. Дилайла хотела все изменить, но не имела такой возможности.


Впрочем, так было не всегда. Это чувство возникло незадолго до того, как Дилайла решила перебраться в тесную съемную квартирку Ленни над рыбным магазинчиком на главной улице Шипли, небольшой деревушки в пригороде Брэдфорда. До этого Дилайла была не очень-то счастливой девочкой-подростком, вечно спорившей с отцом и мачехой, его новой женой Сандрой. Дилайла еще училась в школе и не могла дождаться, когда поступит в художественный колледж и обретет свободу. Все было бы именно так, если бы Ленни, с которым она к тому времени встречалась уже восемь месяцев, не изменил всю ее жизнь: он пригласил Дилайлу в шикарный итальянский ресторан в Брэдфорде и там за бисквитом с шоколадом и сбитыми сливками предложил ей перебраться к нему. Мысли об экзаменах и карьере тут же захлебнулись в волнах девичьих фантазий и восхитительного сознания того, что можно сбежать от вечно недовольной Сандры и сердитого отца. Дилайла была молода и очертя голову бросилась в свой первый роман. Вряд ли бы ее что-нибудь остановило.

И вот, презрев советы учителей, которые уговаривали ее не бросать школу и закончить среднее образование, она засунула учебники подальше и устроилась официанткой в придорожный ресторанчик – два фунта в час. Все дни напролет Дилайла подавала жареную колбасу с картошкой водителям грузовиков, наполнявшим спертый воздух сигаретным дымом и грязными намеками. Стараясь не выдать своего смущения, она смеялась над их сальными шуточками и пыталась сосредоточиться на подсчете чаевых. Водители-дальнобойщики платили щедро, и Дилайла радовалась деньгам. Это означало, что вечером она начнет превращать маленькую берлогу Ленни в их любовное гнездышко: будет украшать его яркими, старательно подобранными картинками и купленной на дешевой распродаже подержанной мебелью, которую она шкурила и натирала до стертых пальцев. Это была ее собственная квартира, и она получала удовольствие от возможности превратить ее в уютное жилище.

Дилайла никогда прежде не была так счастлива, несмотря на легкую зависть, которую почувствовала, когда через год ее лучшие подруги разъехались по колледжам и университетам. Поначалу она переписывалась с некоторыми из них, но вскоре переписка сама собой иссякла. В сущности, между ними не было ничего общего, а жизнь школьных подруг казалась Дилайле легкомысленной, несерьезной – они жили за государственный счет, каждый день отправлялись на лекции, торчали в студенческих барах и еженедельно меняли парней. А она вела настоящую взрослую жизнь: работала, платила налоги, готовила для Ленни спагетти по-болонски и запеканку с мясом (других рецептов она не знала) и сидела с ним в обнимку перед маленьким черно-белым телевизором, подаренным ее дядей, иногда поворачивая вешалку, из которой они наспех смастерили антенну, чтобы было лучше видно.

Но прошло несколько лет – Дилайла не могла сказать наверняка, случилось это до или после переезда в новый дом и что стало тому причиной, – и все переменилось, или это она сама изменилась. Словом, Дилайла скисла. Ей ужасно захотелось чего-то нового, доселе неведомого. Бывали дни, когда ей не хотелось вообще ничего. Потом дни превратились в недели, а недели – в месяцы. Скука прогрессировала, как болезнь, и заразила своим вирусом ее отношения с Ленни, ее дом и всю ее жизнь.

Дилайла все чаще стала задумываться об однообразии своей жизни. Однообразие выглядит так. В восемь утра трезвонит будильник, Дилайла быстро принимает душ, потом идет вниз и варит два яйца для Ленни, который будет завтракать, вперившись в телевизор. Не оторвавшись даже для того, чтобы очистить яйцо или погрузить ложку в его недра, он медленно жует и слушает прогноз погоды. Но ведь так было не всегда! Раньше они завтракали вместе: мазали маслом тосты и хихикали, целовались перепачканными клубничным джемом губами и толкали друг друга под столом. А теперь Дилайла считает утро удачным, если Ленни пару раз что-нибудь буркнет. Он не двигается с места, пока немудреная детская мелодия не возвестит об окончании передачи. Тогда Ленни, мурлыкая что-то себе под нос, поднимает свое тело с дивана, завязывает галстук перед зеркалом в холле, приглаживает волосы – и только теряет время – и наконец, вполне довольный собой, кричит: «Ку-ку, киска! Увидимся за чаем», – сгребает с вешалки поношенную прорезиненную летную куртку образца 1987 года (или около того) и уезжает, напевая все тот же идиотский мотивчик.

Дилайла будет мыть посуду и готовиться к очередному рабочему дню в ресторане. Быстро проглотит две чашки крепкого черного кофе, одновременно роясь в сотне пар колготок и проклиная себя за то, что не может выбросить даже одну, глупо надеясь – а вдруг пригодятся: «Буду носить их с длинными платьями» (откуда у нее длинные платья?) или «Сгодятся зимой под джинсы» (какой дурак надевает колготки под джинсы? Разве что женщины из прачечной). Наконец ей удается найти целую пару в глубине комода. Дилайла быстро натягивает униформу официантки, гладит шестилетнего уиппета Фэтцо, который мокрым шершавым языком слизывает с ее щек румяна, и выходит из дома в десять минут одиннадцатого. Нужно было бы выйти в десять, но она всегда опаздывает на десять минут, даже когда встает на десять минут раньше. Значит, придется бежать на 636-й автобус, потому что он уже отходит от конечной. Но Дилайла все-таки успевает и садится на высокое сиденье над колесом, и ее ноги обжигает горячим воздухом.

Взгромоздившись на сиденье с клетчатой рыже-черной обивкой, она прислоняется к окну и читает журнал, пока автобус медленно тащится через центр Брэдфорда. Иногда Дилайла бросает взгляд на сердитых пенсионеров в очереди, молодых индианок в ярких цветастых сари, мамаш с упирающимися детьми, на детские коляски и набитые хозяйственные сумки, которые они пытаются втащить в автобус. Она угрюмо смотрит на тридцатилетних замотанных и задерганных женщин и спрашивает себя: не такой ли она сама станет через несколько лет? Не это ли ее будущее – коляска для двойни и поездки в «Товары для детей»?

В «Эскарго» метрдотель Паскаль уже ждет ее, крутится на подбитых каблуках начищенных до блеска туфель, вертит своей маленькой и вытянутой огурцом головой в разные стороны, как неугомонный попугайчик, и постукивает по часам длинным наманикюренным ногтем. Дилайла, как всегда, бормочет в ответ торопливые извинения, хватает белый передник с оборкой (тщетная попытка менеджеров вынудить посетителей не давать персоналу щедрые чаевые, а класть эти деньги в карманы самих менеджеров) и стелет на столы белые льняные скатерти. На ее смену приходились ленчи выпивох-бизнесменов, во время которых она подавала бифштексы с кровью, булочки, наструганное завитушками масло без холестерина на маленьких серебристых тарелочках и разливала в высокие стаканы теплое красное вино. Никому из посетителей и в голову не приходило, что все это сюда привозят в готовом виде – замороженное и упакованное. Счастливые в своем неведении, они пили и жевали, расстегивали ремни и воротнички, промакивали лбы белыми крахмальными салфетками, закуривали и со смехом отпускали шуточки в адрес несговорчивого парня из финансового отдела или новой секретарши с выдающимся бюстом.

Дилайла проработала в «Эскарго» меньше года. Это был один из тех ресторанов, в которых притворялись, будто подают традиционные блюда французской кухни, и платили официанткам больше, чем в других заведениях. Да и клиенты здесь были поприличнее. Деньги тут доставались легко. Особенно после того, как Дилайла научилась потихоньку разбавлять выпивку, укрывшись за стойкой бара. Нет, ей не нравилась эта работа. Но что еще она умела делать? Она пробовала устроиться в офис, но ее машинопись сильно хромала, она терпеть не могла весь день сидеть сиднем за столом, переводя телефонные звонки, которые то и дело разъединяла, и тщетно пыталась вникнуть в замороченные компьютерные системы. Дилайла как-то решила даже закончить, если получится, учебу, а потом попробовать поступить в колледж, что она и собиралась сделать до встречи с Ленни, но вскоре отбросила эту мысль. Она не может себе этого позволить: обучение займет много лет, а им с Ленни так нужны деньги. К тому же Ленни, пожалуй, прав. Он как-то сказал ей, что она строит воздушные замки. Кто-нибудь когда-нибудь сделал в Шипли карьеру дизайнера по интерьеру? По телику показывают, что этим занимаются солидные люди, а не такие, как она.


Дилайла подняла кольцо и промыла его под струей воды. Оно заиграло, освещенное новой лампой из «Икеи». Сапфир в окружении маленьких бриллиантов – ну прямо обручальное кольцо принцессы Дианы. Искушение было слишком сильным. Ну что дурного в том, чтобы примерить его? И Дилайла надела кольцо на палец, потом повертела рукой перед зеркалом и изобразила королевское приветствие.

Отражение вернуло ее к реальности: двадцатисемилетняя девица в выгоревших джинсах «Рэнглер» и футболке «Гэп», с длинными вьющимися каштановыми волосами и веснушчатым, чуть вздернутым носиком. Она приблизилась к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Совсем не похожа на будущую жену. Во всяком случае, на жену Ленни.

«Что я делаю?» – пробормотала Дилайла. Именно так, соблазнившись, девушка оказывается перед алтарем, выходит замуж совсем не за того мужчину и живет с ним тридцать лет. Дилайла попыталась снять кольцо, но оно сидело крепко. «Черт», – выругалась она, изо всех сил сдергивая его с пальца. Кольцо не слезало. Дилайла схватила бутылку «Фэри» и щедро полила руку. Жидкость прекрасно вспенилась, но на кольцо это не подействовало, разве что из него вывалился один «бриллиант» и, видимо, уплыл в сливное отверстие раковины.

Дилайла запаниковала – палец начал принимать сиреневатый оттенок. А что, если она не сможет снять кольцо? Вдруг придется отрезать палец? А если… Во рту пересохло. В голову пришла странная мысль: что, если в этом и состоит гениальный план Ленни – оставить ее без того пальца, на котором носят обручальное кольцо, чтобы никто, кроме него самого, не смог на ней жениться? Дилайла отбросила эту мысль так же быстро, как она возникла. На это у Ленни ума не хватит: он бы никогда не додумался до такой комбинации, которая оставит ее в тесных объятиях одиночества. Дилайла задумалась. Вести машину она не могла – палец раздулся, как сосиска. Нужно выбирать одно из двух: или ждать, когда закроются бары и вернется пьяный и ни на что не способный Ленни, либо ехать в травмопункт. Дилайла взглянула на свою левую руку. Палец становился похож на нос дядюшки Стэна – точь-в-точь лиловая слива. Выхода не было. Вне себя от ярости, Дилайла набрала номер 999.

ГЛАВА 2

Не прошло и пяти минут, как послышался отдаленный вой сирены. Дилайла посмотрела сквозь рифленое стекло входной двери. Сирена завыла громче – оглушительно громко, – и наконец Дилайла увидела искривленную стеклом «Скорую помощь» с голубой мигалкой. Соседям это ужасно понравится, подумала девушка, заметив шевельнувшиеся занавески и миссис Беннет из дома № 42, которая стояла на крыльце в шлепанцах и в розовом стеганом халате. «Скорая» остановилась. Дилайла открыла дверь. Двое мужчин в зеленых комбинезонах уже бежали по дорожке к ее дому.

– Дилайла Холдсворт? – рявкнул один из них, с усами, явно недовольный тем, что больная не корчится от боли и не бьется в агонии.

– Это я… Вот, посмотрите. – Дилайла показала палец, раздувшийся вдвое и похожий на небольшой баклажан. – Я надела кольцо, это мое обручальное кольцо, но я не собиралась обручаться, хотела просто примерить… оно так сверкало и… – Она почувствовала, что вот-вот расплачется. У нее перехватило горло, и врачи быстро затолкали ее в «Скорую».


Через пятнадцать минут Дилайлу доставили в центральную больницу Брэдфорда, быстро усадили в кресло на колесах, привязали к нему ремнем и перевезли в бокс с пастельными занавесками, где ее встретила крепкого вида медсестра в форменном платье и переднике – сестра Хэмиш.

– Пол женский, двадцать семь лет, пережаты кольцом кровеносные сосуды на пальце левой руки, срочно отрезать, – читала нараспев сестра Хэмиш громким голосом. Она подняла глаза от своих записей и одарила улыбкой Дилайлу, у которой перед глазами поплыли круги.

Дилайла чувствовала себя участницей какого-то тайного сговора. Все эти люди улыбались ей и подбадривающе кивали. Все были такими веселыми. Может, Ленни и правда все это подстроил, даже подкупил персонал больницы? «Прекрати», – одернула себя Дилайла. Не хватало еще стать неврастеничкой!

Сестра Хэмиш взяла маленький блестящий секатор и без дальнейших церемоний занялась налившимся кровью пальцем. Дилайла не могла на это смотреть и прикрыла глаза свободной рукой. Она услышала резкий щелчок и вдруг почувствовала острую боль, а потом странное покалывание. Она пошевелила поочередно всеми пальцами: раз, два, три, четыре, пять – все на месте. Украдкой посмотрела в просвет между пальцами правой руки и подняла левую. Пострадавший палец оказался жив-здоров. Ей не грозило остаться старой девой в столь юном возрасте.

Дилайла поднялась, слегка опьяненная своим долгожданным освобождением, и отодвинула занавеску.

– Я, пожалуй, пойду.

– Вы ничего не забыли? – Сестра Хэмиш протянула ей перекушенное кольцо.

– Ах да. – Дилайла выдавила из себя улыбку. – Колечко.

Она поспешно сунула его в карман куртки и рванулась к выходу.

– Не забудьте выписаться в приемном покое.

Дилайла скорчила рожу. Кошмар кончился.


Дилайла пробилась в начало очереди.

– Мне нужно выписаться, – буркнула она сидевшей за стойкой неулыбчивой женщине в вишневом свитере. Очевидно, улыбки расточали только люди в униформе, а не в отвратных мохеровых свитерах.

– Извините, но я, по-моему, стоял перед вами, – раздался за спиной мужской голос с обертонами Пирса Броснана. Дилайла возмущенно поджала губы. Ей не хватало только какого-нибудь язвительного остроумца. Она обернулась, готовая нанести сокрушительный удар.

– Прошу меня извинить, но мы как раз снимаем документальную драму, и мне нужно поставить дополнительное освещение.

Ее решимость как рукой сняло. Перед ней стоял Подарок Судьбы. Каштановые волосы, глаза голубые, как у младенца, да еще при росте метр девяносто, облегающей черной футболке и выгоревших джинсах «Левис». Подарок Судьбы улыбнулся и протянул руку:

– Чарли Мендес, помощник режиссера Эл-Эл-Би – Ливинг Лондон Продакшнс.

Дилайла попыталась улыбнуться, про себя же ругалась по-черному. Ну почему всегда, когда ей встречается сексуальный парень, она непременно оказывается бледной и ненакрашенной – поросячьи глазки, морда в пятнах и вечно блестящий нос? Эти штучные парни никогда не попадаются ей, если она потратила три часа на макияж, маникюр и укладку. Наоборот, это обычно случалось, когда удлиняющая ресницы тушь растеклась по щекам отвратительными ручейками, превратив Дилайлу в точную копию демонического рок-идола Элиса Купера.

Она глубоко вздохнула и пожала протянутую ей руку:

– Привет. Меня зовут Дилайла.

– Библейское имя? – спросил Чарли, многозначительно глядя в ее покрасневшие глаза.

– Да нет, это известная песня Тома Джонса так называлась. Мама была его фанаткой. – Дилайла сунула руки в карманы, чувствуя, как лицо заливает румянец смущения.

Чарли усмехнулся:

– А моя мамочка обожала Энгельберта Хампердинка, но, к счастью, верх одержал папин роялизм, и я стал Чарльзом.

Дилайла рассмеялась. Этот Чарли ужасно милый. Милый и сексуальный – необычное сочетание для мужчины.

– Ты живешь неподалеку? – спросил Чарли с интересом.

– Ну… да, в нескольких милях отсюда. Со мной произошел несчастный случай, вот и пришлось приехать сюда – показаться врачу.

Дилайла запнулась, вдруг осознав, что сейчас ночь, и она стоит в приемной отделения травматологии и упоенно рассказывает о себе совершенно незнакомому человеку. Но она ничего не могла с собой поделать. В Чарли было что-то завораживающее. Что-то, что приковало ее к зеленому кафельному полу отделения травматологии и экстренной помощи.

– Правда? – Чарли наморщил загорелый лоб и участливо спросил: – А что стряслось?

– Да так, пустяки. Растянула запястье. – Дилайла удивилась самой себе. С чего это она врет? Не рассказала про обручальное кольцо? Она перехватила его взгляд и невольно задержала дыхание. Ясно, почему она наврала. Этот парень великолепен, и Дилайла уже мысленно видела его без этих чертовых джинсов. Ее щеки вспыхнули. Такое впечатление, что ее либидо беспробудно спало бог знает сколько лет, а теперь пришел Прекрасный Принц Чарли и пробудил его. Дилайла не хотела, чтобы он узнал про кольцо и про Ленни. Пусть он думает, что она свободна. Свободна и вполне доступна.

– А теперь-то все в порядке?

– Спасибо, все хорошо… – Дилайла сглотнула, стараясь успокоиться. Чарли уставился на нее. Именно уставился, и, не выгляди Дилайла столь чудовищно и не будь он так прекрасен, она могла бы поклясться – он ее хочет. Господи, что за мысли! Она так долго жила с Ленни, что разучилась понимать сигналы. Чарли не хочет ее. Он не может ее хотеть. Или может?

Он по-прежнему не сводил с нее глаз. Словно под гипнозом, Дилайла тоже не отводила глаз от его лица. Она пыталась проникнуть в самую глубину его бездонных голубых глаз, чтобы узнать о нем как можно больше. Конечно же, он живет в шикарной квартире в шикарной части Лондона и ведет шикарную жизнь, полную блестящих клубов и блестящих друзей. Такой не станет есть яйца всмятку и смотреть за завтраком телик или же коротать вечера в барах с дружками. Такой не сядет за руль «Воксхолла» и не наденет шорты для регби. И уж конечно, с ним не соскучишься.

– А ты здесь снимаешь? – Она выдавливала из себя слова, стараясь говорить спокойно, как будто встретить помощника режиссера с телевидения для нее дело привычное. На самом же деле это такая же редкость, как выиграть конкурс в газете или увидеть, что твои чемоданы первыми едут по аэропортовскому транспортеру. Такое бывает только раз в жизни.

– Да, мы делаем документальный фильм о врачах травматологических отделений. Сегодня снимаем в Брэдфорде, потом поедем в Бирмингем.

И тут Дилайлу осенило. Так вот почему весь персонал больницы сегодня так преувеличенно любезен. Документальный фильм. Теперь все понятно. Телевидение способно делать чудеса! Перед камерой все такие душки! Наводишь камеру на кого надо – и вперед! Чудеса, да и только! Любой хам и грубиян превращается в ухмыляющегося идиота.

– Ну что ж, мне пора. Там привезли парня со сломанной лодыжкой. Нужно установить камеры.

У Дилайлы упало сердце. Он уходит! Самый классный парень из всех, кто когда-либо заезжал севернее Уотфорда, вот-вот исчезнет навсегда.

Она старалась держаться спокойно.

– Да, мне тоже пора ехать.

– Встречаешься с друзьями?

– Да. Мы собирались в новый клуб в Лидсе, – соврала Дилайла. Получилось не очень-то убедительно.

– Так ты член клуба? – Он улыбнулся ей так, словно они были членами одного и того же элитарного клуба. Клуба, где их только двое – Чарли и Дилайла.

– Ну, вроде того… – Член клуба? За последние полтора года Дилайла ходила в клуб только один раз, да и то в гольф-клуб – послушать дядюшку Стэна и его оркестр. Но она не хотела, чтобы Чарли думал, будто ее жизнь такая заурядная.

– А ты когда-нибудь приезжаешь в лондонские клубы? – Он склонил голову набок и приподнял брови. Дилайле казалось, что все это происходит во сне. Может, она чересчур размечталась, но Чарли явно смотрел на нее с надеждой.

– Вообще-то нет… но я бы с удовольствием.

– Тогда сделаем так. – Чарли полез в задний карман брюк. – Вот моя карточка. Будешь в Лондоне – позвони. Мы встретимся, и я покажу тебе самые лучшие места в городе. – Он подмигнул: – И продолжим знакомство.

Дилайла взяла карточку. Провела большим пальцем по выпуклой надписи. Это не то, что вам изготовят в любом киоске на железнодорожной или автобусной станции «по вашему макету».

– Спасибо, – пролепетала Дилайла. Трудно произнести целую фразу, когда земля уплывает из-под ног. – Я обязательно позвоню.

– Да уж, пожалуйста, – Чарли одарил ее своей восхитительно двусмысленной улыбкой и заговорил с дежурной за стойкой. Та подумала, что прямо сейчас попадет в телевизор, и улыбалась, как Чеширский Кот.

Дилайла направилась к выходу.

– Увидимся!

«Это обязательно», – решила Дилайла. Пока они болтали, Дилайла мысленно уже упаковывала чемоданы и переезжала в его мастерскую в Сохо. Вот она совершает набег на секцию женского белья в «Келвин Кляйн», вот натирает на терке пармезан, а вот сажает маргаритки в миниатюрные вазоны. Короче говоря, живет той жизнью, о которой мечтала, когда ехала в автобусе на работу и читала дорогие иллюстрированные журналы. Но главное – сам Чарли. Он восхитителен. Работает на телевидении и по вечерам ходит в престижные клубы, а не сидит перед теликом, пожирая цыпленка под соусом карри, и не торчит в баре, попивая пиво и заедая его чипсами с беконом. Чарли великолепен, с ним весело, а на лбу у него большими буквами написано: «НУ ОЧЕНЬ СЕКСУАЛЬНЫЙ». Дилайле никогда и в голову не приходило заниматься сексом с первым встречным, но Чарли – другое дело. Она могла биться об заклад, что в постели он будет неотразим, и она была не прочь в этом убедиться. Секс с Ленни давно утратил свою привлекательность. Он превратился в обязаловку, как мытье посуды и размораживание холодильника.

Дилайла обернулась и энергично помахала рукой. Кольцо выскользнуло из ее кармана и скатилось в водосток, где, печально звякнув, исчезло навсегда. Дилайла с удивлением обнаружила, что улыбается. Ну и ладно! Она лишилась кольца, но нашла что-то поинтереснее. Дилайла еще не решила для себя, что это такое – шанс, удача или, может быть, судьба…

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации