151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 12

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 5 декабря 2014, 21:28


Автор книги: Алексей Рогачев


Жанр: Архитектура, Искусство


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Кто же автор?

В прошедшем обсуждении архитектуры гостиницы обращало на себя внимание то, что все выступавшие явно или неявно перекладывали вину за недостатки нового здания на его первоначальных авторов, в то же время отмечая заслуги Щусева в исправлении допущенных ранее ошибок. Создатели проекта, по которому была выстроена гостиница, Савельев и Стапран, вообще не упоминались в ходе обсуждения.

Да и сам Щусев не стеснялся везде и всюду подчеркивать свою роль в качестве единственного настоящего автора гостиницы «Москва». Об этом говорят его статьи и выступления, где очень часто употреблялось местоимение «я» и очень редко «мы».

Гостиница «…должна послужить первым опытом, который выявит и образ, и экономику, и план, и функции советской гостиницы. Поэтому это строительство было очень трудным делом. Прежде всего передо мной встал вопрос, каков должен быть образ центрального большого здания гостиницы в Москве, то есть здания, в котором люди пребывают временно и куда они приезжают по делам из других городов».

«Я нахожу, что обилие окон придает зданию характер жилого дома, но не обычного жилого дома, а несколько принаряженного, несколько более парадного».

«Нужно было создать образцовую гостиницу, чтобы она была не Эрмитажем, не музеем, а именно гостиницей, комфортабельной, но лишенной той роскоши, которая несвойственна нашему социалистическому строительству. Я стремился найти образ этой архитектуры, учитывая те конструктивные возможности, которыми мы в настоящее время располагаем»[93]93
  Анализ архитектурных форм гостиницы «Москва» // Академия архитектуры. 1936. № 3.


[Закрыть]
.

Подобное поведение академика и нескрываемая его поддержка сообществом архитектурных светил не могли способствовать сплочению авторского коллектива и его дружной работе. Возникший разлад сильно осложнил процесс проектирования и строительства.

Первопричиной конфликта послужило, конечно, стремление А.В. Щусева стать единоличным автором выдающегося здания и полное отсутствие у маститого архитектора навыков работы в коллективе. В самом деле, Щусев сделался главным архитектором строительства, а первоначальные авторы – его заместителями. Но дальше академик решил вовсе отделаться от соавторов.

Согласно отдельным свидетельствам (которые, впрочем, не могут считаться вполне достоверными) Щусев не разрешил Савельеву и Стапрану подписать вместе с ним чертежи нового варианта фасада гостиницы, представляемые на утверждение. Молодые зодчие все-таки поставили свои подписи, тайно проникнув в запертое помещение, куда были спрятаны чертежи. Узнав об этом, Щусев распорядился счистить «нелегальные» подписи[94]94
  Синева И. Академик // Архитектура и строительство Москвы. 1989. № 12.


[Закрыть]
.

Предшествующая деятельность Щусева доказывала правдоподобность этих рассказов. Дело в том, что подобные истории происходили со знаменитым зодчим и раньше. В 1935 году в «Архитектурной газете» появилось письмо молодых архитекторов М. Бархина и С. Вахтангова, которые с 1930 года работали над проектом Театра имени Мейерхольда. Пользуясь консультациями режиссера, они разработали принципиальную схему зала – без сценического портала, с вынесенной вперед сценой, крутым амфитеатром, спроектировали главный фасад – с колоннадой и высокой «творческой башней». К 1933 году были готовы чертежи, однако по каким-то причинам к доработке проекта пригласили Щусева. Его принципы не согласовывались с идеями молодых зодчих, и последним пришлось оставить свою работу. Через некоторое время их проект с небольшими изменениями был опубликован с подписями Щусева и Чечулина. Это и заставило их обратиться в редакцию с просьбой о восстановлении своего авторства.

В этом случае Щусев повел себя корректно, предложив следующую формулировку: «Композиционный прием театра был проведен в проекте Мейерхольдом, Бархиным и Вахтанговым и принят в осуществляемом проекте Щусева в отношении планировки сценической и зрительной части. Интерьеры разработал Чечулин». Видимо, предложенная формула удовлетворила Вахтангова и Бархина, поскольку дальнейшего продолжения история не имела. Правда, Театр Мейерхольда вскоре закрылся, а недостроенное здание, не годившееся ни для одного нормального театра, переделали под Концертный зал имени П.И. Чайковского – уже без «творческой башни»[95]95
  Архитектурная газета. 1935. № 20.


[Закрыть]
.

Что же касается гостиницы, то при несомненном вкладе, внесенном академиком во внешнее оформление, его претензии на единоличное авторство не имели сколько-нибудь весомого основания – ведь само здание было спроектировано и вчерне выстроено по проекту Савельева и Стапрана. Однако Щусев последовательно проводил линию на устранение своих соавторов. По его настоянию Моссовет 15 июня 1937 года ликвидировал бюро по проектированию гостиницы «Москва», а проектирование перешло к 2-й архитектурно-проектной мастерской, которой руководил сам академик[96]96
  Строительство Москвы. 1937. № 11.


[Закрыть]
.

Этого молодые архитекторы, долго терпевшие выходки своего маститого коллеги, выдержать не могли. Кульминацией конфликта стало письмо, отправленное ими в главную газету страны – «Правду».

В письме, немедленно напечатанном, они излагали историю своих взаимоотношений со Щусевым, подчеркивая его стремление к присвоению единоличного авторства проекта гостиницы. В соответствии с традициями того времени академик заодно обвинялся и в контрреволюционных настроениях, моральной нечистоплотности и других грехах[97]97
  Савельев Л., Стапран О. Жизнь и деятельность архитектора Щусева // Правда. 1937. № 239.


[Закрыть]
.

Письмо вызвало бурную реакцию. Практически сразу в журнале «Архитектура СССР» появилась статья «О достоинстве советского архитектора», разоблачающая некрасивое поведение Алексея Викторовича в отношении своих подчиненных, а также консультируемых им молодых архитекторов[98]98
  О достоинстве советского архитектора // Архитектура СССР. 1937. № 9.


[Закрыть]
.

Затем на Щусева обрушилась целая волна критики, затрагивающей не только его взаимоотношения с коллегами, но и его общий моральный облик. Ему припомнили все некорректные высказывания в адрес коллег, фактический отказ помогать молодежи, саморекламу. О деятельности Щусева в должности руководителя 2-й архитектурно-проектной мастерской высказались ее сотрудники Чечулин, Чернов, Биркенберг, Стапран[99]99
  Советская общественность требует прямого ответа. В правлении московского отделения Союза архитекторов // Архитектурная газета. 1937. № 63.


[Закрыть]
.

Методы присвоения плодов труда сотрудников были несложными. Щусев беспрестанно менял состав своих бригад. Использовав знания и талант архитектора, академик переводил его на другую работу и привлекал на его место другого архитектора. Сам Щусев не работал, не давал никаких самостоятельных решений, а терпеливо ждал, когда тот найдет наконец правильную нить. Затем задание передавалось другому, и ни один из архитекторов не мог сказать, какая часть проекта принадлежит ему. Мастерская стала своеобразным конвейером, где работали люди различной одаренности. Их дарованиями и питался сам Щусев[100]100
  Чернов Е.Г. «Методы» архитектора Щусева // Архитектурная газета. 1937. № 63.


[Закрыть]
.

О том, как Щусев присвоил труды архитектора В.С. Биркенберга при проектировании зданий Академии наук, не оставив его даже в соавторах, рассказал сам пострадавший зодчий. При этом он самокритично упомянул о том, как сам лично не решился дать отпор притязаниям академика, а пошел у него на поводу[101]101
  Биркенберг В.С. Кто же автор этих проектов? // Архитектурная газета. 1937. № 63.


[Закрыть]
.

Стоило обратить внимание и на то, что А.В. Щусев подписывал свои работы, в том числе и по гостинице, титулом «академик». В понимании нашего современника, да и москвичей 1930-х годов слово «академик» означало звание действительного члена Академии наук. Однако Щусев был избран в состав АН СССР лишь в 1943 году, а в 1935 году был «академиком» в старом, дореволюционном значении этого звания. В начале XX века это почетное звание присваивали архитекторам за какую-нибудь заметную работу или попросту «за известность на художественном поприще». Сам Щусев стал «академиком» в 1910 году за реставрацию древнего собора в Овруче. Нет ничего плохого в том, что человек гордился званием и обращал на этот факт внимание окружающих. Однако в 1930-х годах титулование себя академиком в старом смысле этого слова уже могло ввести в заблуждение.

Большая часть излагаемых в газете фактов была справедливой. Серьезный разговор о порядках, установленных в советской архитектуре «маститыми», давно назрел. Критиковали не только Щусева. За аналогичные провинности досталось и другим начальникам мастерских, привыкшим присваивать труд своих сотрудников, – Д.Ф. Фридману, И.А. Голосову, И.Г. Лангбарду.

Но вряд ли стоило так явно «собирать компромат», как это было сделано в истории со Щусевым. Опубликованные в одном номере газеты, все эти материалы производили впечатление чуть ли не травли зодчего, на самом деле талантливого и заслуженного. И уж совсем ни к чему оказался разбор «творческих принципов» Щусева или, точнее, их отсутствия, как пытались доказать критики. Да, действительно, Щусев легко переходил от церковного русского стиля к классике, от античных форм к конструктивизму, а иногда вопреки требованиям архитектурной логики, на конструктивистский каркас надевал чуждую ему классическую оболочку. В работах Щусева за предшествующие десять – двенадцать лет можно было встретить архитектурные стили всех исторических эпох. И именно это ставилось Щусеву в вину как отсутствие принципиальности, желание угодить заказчику или председателю жюри конкурса[102]102
  Француз И.А. Работы А.В. Щусева // Архитектурная газета. 1937. № 63.


[Закрыть]
.

Надуманность и наивность подобных утверждений очевидна, хотя и сегодня находятся искусствоведы и историки, готовые превозносить, например, И.В. Жолтовского за его верность классическим традициям, которыми он к месту и не к месту руководствовался при проектировании всех зданий, вне зависимости от их назначения, конкретного расположения, размеров. И эта творческая узость, окостенелость, подавалась и подается как высшее достоинство зодчего! Особенный вред приносила эта самая «принципиальность» тогда, когда ее носитель занимал видное место в архитектурной иерархии и его примеру волей-неволей вынуждены были следовать многие другие зодчие.

Так что поставленная Щусеву в вину легкость применения различных стилей, умение приноровиться к реальным условиям и потребностям заказчика была на деле одной из наиболее ярких сторон его несомненного таланта. Однако в пылу разоблачения отрицательных моральных качеств маэстро, когда в строку писалось всякое лыко, это стало одним из пунктов обвинений.

Последствия борьбы молодых архитекторов за свои права в целом благотворно сказались на развитии советской архитектуры. Творчество постепенно выходило из-под пресса «маститых». Однако в отношении самого Щусева разоблачители явно перестарались. Под влиянием волны обрушившихся обвинений его отстранили не только от работы над гостиницей, но и практически от всех других заказов. К счастью, вскоре одумались, и Щусев вернулся к проектированию важнейших сооружений.

Казалось, Савельев и Стапран одержали убедительную победу. Однако, отстояв свои авторские права, молодые зодчие в свою очередь повели себя не лучшим образом. Они потребовали убрать фамилию А.В. Щусева из списка авторов «Москвы» в готовящейся к печати монографии о здании гостиницы. Теперь «архитектурная общественность», в свое время поддержавшая обиженных зодчих, вступилась за академика. Щусева вновь привлекли к работе над гостиницей, и спор из-за авторских прав продолжился.

Лишь в 1938 году точку в затянувшемся разбирательстве поставило решение секретариата правления Союза советских архитекторов. Выслушав требования об исключении Щусева из числа авторов, а также возражения академика, представившего документы о своем участии, третейские судьи не спеша обсудили вопрос. После обмена мнениями, в котором приняли участие К.С. Алабян, В.А. Веснин и А.К. Чалдымов, секретариат признал претензии двух архитекторов необоснованными и постановил считать авторами проекта Савельева, Стапрана и Щусева. Порядок перечисления был принят алфавитный, чем подчеркивались равные права всех троих.

Заодно, чтобы положить конец затянувшемуся скандалу, Стапрану и Савельеву указали на то, что они сами виноваты в том, что до 1937 года не ставили вопрос об авторстве на проект гостиницы «Москва» из боязни испортить отношения со Щусевым[103]103
  Авторское право на проект гостиницы «Москва» // Архитектурная газета. 1938. № 61.


[Закрыть]
.

Вполне справедливому решению секретариата противоречит участившееся в последнее время выдвижение А.В. Щусева на первое место, чуть ли не в качестве руководителя авторского коллектива. Тенденция берет начало от изданной в 1952 году монографии о А.В. Щусеве, в которой он указан единственным автором, а Л.И. Савельев и О.А. Стапран – лишь соавторами. При этом соавтором по вариантам назван еще и А.Б. Куровский, при участии А.К. Ростковского, С.А. Кулагина, Ю.А. Дульгиера[104]104
  Соколов Н.Б. А.В. Щусев. М., 1952.


[Закрыть]
.

Примерно так же излагают историю проектирования «Москвы» и другие работы о Щусеве.

«В Моспроекте еще в 1931 г. до организации в его системе творческих проектных мастерских молодые и неопытные архитекторы Л.И. Савельев и С.А. Стапран приступили к проектированию в конструктивистских формах крупнейшей в Москве гостиницы в Охотном Ряду, но новые повышенные требования к архитектурнохудожественным качествам сооружения, его ответственное положение в центре города явилось причиной серьезной переделки проекта как совершенно неудовлетворительного. Уже произведенные работы не дали возможности вовсе отказаться от проекта и серьезно затруднили его переработку. Попытки отдельных архитекторов исправить проект «на ходу» не привели к желательным результатам. За дело взялся А.В. Щусев.

Авторы первоначального проекта являлись в дальнейшем по сути не более как помощниками Щусева, хотя сохраняли за собой авторские права»[105]105
  Афанасьев К.Н. А.В.Щусев. М., 1978.


[Закрыть]
.

Но авторы этих книг о А.В. Щусеве Н.Б. Соколов и К.Н. Афанасьев противоречат сами себе. Оба дружно относят проект гостиницы к работам Щусева за 1930 год, причем считают, что выстроена она была в 1930–1935 годах. На самом же деле гостиница начала строиться в 1932 году, поэтому упоминание о уже произведенных (без участия Щусева) работах позволяет отнести подключение академика к проектированию примерно либо к концу 1932, либо к 1933 году. На этот же год указывает и первая публикация в журнале «Архитектура СССР», сообщающая об участии Щусева в работе[106]106
  Из практики последних лет // Архитектура СССР. 1933. № 3—4


[Закрыть]
.

Встречаются следы и противоположной тенденции – полного замалчивания участия А.В. Щусева.

«Здание гостиницы построено по проекту архитекторов Л.И. Савельева и О.А. Стапран. К новому зданию гостиницы «Москва» присоединено старое здание гостиницы «Гранд-отель», на части которого надстроены пять этажей»[107]107
  Длугач В. Португалов П. Осмотр Москвы. М., 1940.


[Закрыть]
.

Несправедливость этих крайних течений очевидна. Первоначальный проект гостиницы, определивший ее объемы, план и общую конфигурацию, выполнили Л. Савельев и О. Стапран, опиравшиеся на принципы конструктивизма 1920-х годов. Когда в начале 1930-х годов началось изменение направленности советской архитектуры, проект решено было переработать. В качестве консультанта был приглашен А.В. Щусев.

Он дал несколько предложений по изменению убранства фасадов. Самым значительным его решением стала, по-видимому, замена небольших столбиков, на которые опиралась центральная часть фасада, выходившая на улицу Горького, рядом огромных (в шесть этажей) пилонов, между которыми расположены окна главного зала ресторана. Заслуга Щусева и в том, что первоначальное жесткое конструктивистское решение фасадов боковых башен – со сплошным остеклением наружных углов – было заменено мелким и дробным, но более приличествующим случаю декоративным набором из лоджий, арочных окон, горизонтальных тяг.

В целом Щусев сумел придать фасадам большую живописность, пластичность, что помогло придать зданию облик настоящей столичной гостиницы, вписать его в окружение, сделать более нарядным и приветливым. Однако это ни в коей мере не умаляет значения работы, выполненной Савельевым и Стапраном, которые создали четкую и логичную планировку гостиницы, а также ее своеобразный, запоминающийся силуэт. И сегодня при упоминании авторов гостиницы «Москва» нужно отдавать должное всем троим, так как это было сделано в решении более чем семидесятилетней давности.

Тайна асимметрии

Скандал, вызванный спором об авторстве, получил довольно широкую известность. Чаще всего о нем вспоминают, когда требуется объяснить странную асимметрию главного фасада гостиницы по Манежной площади. Его правая башня на углу с площадью Революции гораздо скромнее и грубее по внешнему убранству, чем левая, на углу с Охотным Рядом. Это странное явление иногда приписывают расслоению авторского коллектива – одну башню будто бы оформил Щусев, другую – Савельев со Стапраном. На самом же деле различие в оформлении башен вызвано причинами гораздо более прозаичными и объективными.


Срезанный торец «Гранд-отеля» перед началом строительства правой башни. 1936 г.


В 1936 году, после сдачи в эксплуатацию первой очереди, бюро по проектированию гостиницы «Москва» под руководством А.В. Щусева, Л.И. Савельева и О.А. Стапрана приступило к работе над проектами дальнейшего строительства гостиницы. Полученное задание предусматривало надстройку «Гранд-отеля» вдоль площади Революции на пять этажей, причем старые гостиничные номера должны были подвергнуться полной реконструкции и получить все необходимые удобства. Для строительства корпуса по площади Свердлова, в котором предполагалось размещение номеров люкс и одноместных, а также театрального зала на 1500 мест, магазинов и даже бассейна, следовало снести гостиницу «Континенталь» и соседнее с ней здание Экспортлеса[108]108
  Проектирование гостиницы «Москва» // Строительство Москвы. 1936. № 19.


[Закрыть]
.

Согласно проекту второй очереди гостиница «Москва» должна была включить в себя старое пятиэтажное здание «Гранд-отеля», выстроенное в 1870-х годах и выходившее главным фасадом на площадь Революции, а торцом – на Манежную площадь.

Эту торцовую часть требовалось укоротить до новой красной линии улицы Горького. Затем на старых стенах собирались надстроить новые этажи, фасад переоформить, включив таким образом старую коробку в новое здание.

Работы по перестройке «Гранд-отеля» начали именно с торца, который рассматривался как основание правой башни главного фасада гостиницы. Для этого старые стены нужно было надстроить не на пять, как на остальном протяжении здания, а на целых девять этажей. Оформить это странное сооружение предполагалось в полном соответствии с уже выстроенной левой башней.

Проведенные предварительно расчеты показали, что толщины старых несущих стен (почти в полтора метра) вполне достаточно, чтобы удержать тяжесть надстраиваемых этажей. Однако, когда возводился одиннадцатый этаж, старая кирпичная кладка внизу в простенках между окнами начала расползаться. Работы по надстройке пришлось остановить, уже выложенные части укрепить подпорками.

Тщательное обследование стен «Гранд-отеля» дало поразительный результат – они оказались кирпичными лишь по краям, а середина была забита щебнем и строительным мусором. Перед строителями встала нелегкая задача укрепления ветхого сооружения. Оконные проемы в нижних этажах «Гранд-отеля» заполнили прочной кирпичной кладкой, передав на нее тяжесть надстройки. Тем самым нижняя часть правой башни оказалась почти без окон. Чтобы максимально облегчить нагрузку на ненадежные стены, пришлось серьезно переделать оформление фасада правой башни, убрав с него лоджии, вертикальные тяги, уменьшить количество и размеры горизонтальных поясов. В результате правая башня получила упрощенное оформление и стала резко отличаться от утонченного внешнего вида левой. Так возникла известная асимметрия здания, вызывавшая законное недоумение москвичей и туристов[109]109
  Андреев С.А. Предупреждение аварий и повреждений зданий. М., 1947.


[Закрыть]
.

Недоумение это, в свою очередь, привело к возникновению бесчисленного количества различных версий причин происшедшего – от попыток найти истоки асимметрии в неурядицах взаимоотношений архитекторов-авторов до анекдотов о недоразумении при утверждении чертежей. Как всегда, люди, незнакомые с реальными обстоятельствами дела, взялись выдумывать всякие объяснения, приплетая к месту и не к месту известных лиц. Самый расхожий анекдот гласит, что И.В. Сталину преподнесли на утверждение два варианта оформления башен, совмещенные на одном чертеже. Сталин, не разобравшись, якобы утвердил чертеж в целом, после чего никто не отважился спросить, какой же вариант был выбран, и строительство пошло в соответствии с решением вождя.


Проект второй очереди гостиницы «Москва». Арх. Л.И. Савельев, О.А. Стапран, А.В. Щусев. 1933 г. Так должен был выглядеть надстроенный и переоформленный «Гранд-отель». В левой части чертежа – правая башня главного фасада гостиницы «Москва»


Надо ли рассказывать, что И.В. Сталин не занимался утверждением чертежей даже главных московских зданий. А даже если бы и так, какой уважающий себя зодчий понес бы на утверждение рабочие варианты на одном листе? И наконец, не будь чрезвычайных обстоятельств, А.В. Щусев, конечно, не спроектировал бы столь грубоватого сооружения, как злополучная правая башня. Так что сия незатейливая байка не имеет никакого отношения к действительности.

Самое обидное во всей истории то, что невозможность перестройки «Гранд-отеля» стала очевидной лишь после потребовавшей колоссальных усилий надстройки торцевой части. Выглядевшее внушительным здание оказалось выстроенным так же халтурно, как и большинство московских доходных домов конца XIX – начала XX века. Тем самым оно обрекалось на безоговорочный снос при строительстве следующей очереди «Москвы» (что и произошло в 1970-х годах), и, следовательно, строителям 1930-х было бы гораздо проще не мучиться с укреплением гнилых стен, а сразу снести пресловутый «Гранд-отель». Чтобы прийти к этому выводу, следовало более тщательно выполнить обследование стен старого сооружения.


Вид от Красной площади на улицу Горького. 1938 г. Слева – временно сохранившийся дом Экспортхлеба на будущей Манежной площади, подготовленный к сносу. В центре снимка – торец дома по старой красной линии улицы Горького, также доживающего последние месяцы. Справа – завершенная строительством правая башня гостиницы. Видно, насколько отличается ее нижняя часть от проекта


Но так или иначе, а ошибки строителей XIX столетия удалось исправить, расползающиеся стены укрепить и все-таки надстроить над ними девять этажей угловой правой башни, правда ценой искажения главного фасада гостиницы. К первой очереди добавились помещения общим объемом 120 тысяч кубических метров, 170 новых номеров.

Было и еще одно неприятное последствие включения старой постройки в новое здание. Большая Московская гостиница, как и все ее гостиницы-ровесники, не имела удобств в номерах – ни туалетов, ни ванных комнат, ни даже умывальников. Все это располагалось в коридорах. Первоначально планировалось, что при перестройке удастся изменить внутреннюю планировку, приблизив ее к современным требованиям. Но непрочность старых стен не позволила что-либо менять в структуре здания. Более того, планировка новых, надстраиваемых этажей вынужденно следовала находящимся под ними старым стенам, да и размещать санузлы над жилыми помещениями запрещалось. Поэтому номера в надстроенных этажах правой башни оказались вовсе не такими комфортабельными, как в остальной части гостиницы.


Проект гостиницы «Москва». План типового этажа. 1937 г. Номера в правом крыле здания (реконструированном «Гранд-отеле») проектируются уже без санузлов


В том же 1938 году была наконец завершена отделка комплекса обслуживания, выходящего на Манежную площадь, – большого холла, ресторана, кафе, банкетного зала, кафетерия. Предприятия питания рассчитывались на полную планировавшуюся вместимость «Москвы» – 1200 номеров. Кафетерий, оказавшийся на первом этаже несчастного «Гранд-отеля», получился самым неудачным – тесноватым и низким. Двух залов общей площадью 390 квадратных метров при высоте 3,9 метра было явно недостаточно. Холлы и банкетные залы размещались на втором и третьем этажах, на двенадцатом находилась чайная, и на пятнадцатом – кафе, получившее название «Огни Москвы».

Наученные горьким опытом участвовавшие в строительстве зодчие четко поделили авторство интерьеров новых помещений. Холл, кафетерий, банкетный зал второго этажа, чайная, кафе отделывались по проекту Савельева и Стапрана, банкетный зал третьего этажа, вестибюль, главная лестница, холл и зал ресторана являлись творениями Щусева. Отделку бильярдной и комнаты отдыха выполнили архитекторы П.С. Скулачев и С.Д. Левитан.

Орнамент потолков основных помещений исполнил художник Адамович, гигантский плафон ресторана – Е.Е. Лансере. Автором панно в банкетном зале стал художник И.И. Машков[110]110
  Савельев Л.И., Стапран О.А. Комплекс обслуживающих помещений гостиницы «Москва» // Строительство Москвы. 1939. № 6.


[Закрыть]
.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации