149 900 произведений, 34 800 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Цена крови"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 24 августа 2016, 05:31


Автор книги: Патриция Брейсвелл


Жанр: Исторические приключения, Приключения


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Патриция Брейсвелл
Цена крови

Посвящается Рону и Доту, с которыми связаны воспоминания моей юности


© Patricia Bracewell, 2015

© DepositPhotos.com / len_pri, обложка, 2015

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Публикуется при содействии Viking, a member of Penguin Group (USA) LLC, a Penguin Random House Company

Переведено по изданию:

Bracewell P. The Price of Blood: A Novel / Patricia Bracewell. – New York: Viking, 2015.

Англосаксонская Англия, 1006–1012 гг

Королевская семья

Этельред II, король Англии

Эмма, королева Англии

Дети короля Англии, по возрасту:

Этельстан

Экберт

Эдмунд

Эдрид

Эдвиг

Эдгар

Эдит

Эльфгифа (Эльфа)

Вульфхильда (Вульфа)

Матильда

Эдвард


Придворные Эммы

Альдит, племянница элдормена Эльфхельма

Эльгива, дочь элдормена Эльфхельма

*Отец Мартин[1]1
  * Обозначение вымышленных персонажей


[Закрыть]

*Хильда, внучка элдормена Эльфрика

*Марго

Уаймарк

Роберт, сын Уаймарк


Главные служители Церкви

Эльфех, архиепископ Кентерберийский

Эльфхун, епископ Лондонский

Вульфстан, архиепископ Йорвикский


Главные представители знати

Эльфхельм, элдормен Нортумбрии

Уфгет, его сын

Вульфех (Вульф), его сын

*Алрик, его вассал

Эльфрик, элдормен Гемпшира

Годвин, элдормен Линдсея

Леофвин, элдормен Западной Мерсии

Идрик из Шрусбери

Моркар из Пяти городов-графств

Сиферт из Пяти городов-графств

Турбранд из Холдернесса

Ульфкитель из Восточной Англии

Ухтред из Нортумберленда

Вульфнот из Сассекса


Нормандцы

Граф Ричард II, брат Эммы

Графиня Джудит

Вдовствующая графиня Гуннора, мать Эммы

Роберт, архиепископ Руанский, брат Эммы


Датчане

Свен Вилобородый, король Дании

Харальд, его сын

Кнут, его сын

Торкелл

Тостиг

Глоссарий

Берн (burn) – небольшой ручей.

Бриксы (breecs) – англосаксонское название брюк.

Бурх (burh) – англосаксонская крепость.

Вайн (wain) – повозка или телега.

Вергельд (wergild) – буквально «плата за человека»; цена, установленная за жизнь человека.

Вирд (wyrd) – судьба или рок.

Витен (witan) – мудрецы, советники короля.

Гафол (gafol) – дань, которую платили вражескому войску ради мира.

Гельд (geld) – налог, взимавшийся королем, чтобы на эти деньги платить дань, которую требовали викинги во время своих набегов.

Гернингакона (gerningakona) – старонорвежское название женщины, занимающейся магией.

Годвебб (godwebbe) – драгоценная ткань, обычно шелковая, зачастую пурпурного цвета; возможно, тафта из переливчатого шелка.

Дейнло – территория Англии, охватывавшая по большей части графства Йоркшир, Восточную Англию, центральную и восточную Мерсию, где в IX и X веках обосновались переселенцы нескольких последовательных волн из Скандинавии.

Домашнее войско – воины, обеспечивавшие охрану царственных особ или знатных лордов.

Женский платок – вуаль, которую часто носили с головным обручем или лентой; крепился заколками.

«Закрыть мантией» – в соколиной охоте: когда птица пытается спрятать пойманную добычу, накрыв ее расправленными крыльями.

Заширмленный проход – вестибюль сразу перед входом в большую залу или подобное помещение, образованный передвижными ширмами, которые заслоняли залу от попадания туда ветра, когда открывались входные двери.

Лихорадка – любая болезнь, сопровождающаяся высокой температурой.

Миэ (mere) – озеро или пруд.

Нитинг (nithing) – в норвежском и староанглийском языке оскорбление, обозначающее подлого негодяя.

Обручение – свадьба или помолвка; свидетельство установления отношений между мужчиной и женщиной без церковной церемонии или обмена собственностью.

«Ослепить» – закрыть глаза соколу специально сшитым колпачком во время тренировок в соколиной охоте.

«Пиявка» – лекарь, врач.

Простолюдин – свободный человек, не дворянин и не раб; крестьянин.

Пять городов – район в Мерсии, куда входили Лестер, Ноттингем, Дерби, Стамфорд и Линкольн, который имел большое политическое влияние в поздней англосаксонской Англии.

Рив (reeve) – человек, наделенный царствующими особами, епископами или знатью полномочиями управляющего для присмотра за городами, деревнями или крупными поместьями.

Риза – облачение священнослужителя, мантия без рукавов, закрывавшая тело и плечи, которая одевалась поверх длинной белой туники; часто была отделана искусной вышивкой.

Саамы – народность на территории Норвегии; считалось, что они обладают даром предвидения.

Семес (cemes) – длинное холщовое мужское нижнее белье.

Сип (ceap) – базарная улица.

Сиртель (cyrtel) – женское платье.

Скальд – поэт или рассказчик.

Скирт (scyrte) – короткая мужская одежда; рубашка.

Скоп (scop) – сказитель, менестрель.

Соколенок – птенец сокола, которого брали из гнезда, чтобы готовить к соколиной охоте.

Тан (thane, thegn) – буквально «тот, кто служит другому»; титул, отмечавший личную зависимость; ведущие таны служили королю, самой высокопоставленной особе в англосаксонском обществе; арендатор земель с особыми обязательствами перед своим господином.

Тролл (thrall) – раб.

Фирд (fyrd) – национальное вооруженное ополчение, созывавшееся под командование короля или элдормена, обычно в связи с угрозой нападения викингов.

Флэсстрэт (flǽscstrǽt) – дословно «мясная улица»; мясной рынок под открытым небом.

Хага (haga) – огороженный забором участок города; городское жилище.

Хайд (hide) – англосаксонская мера земли, использовавшаяся для определения величины налогов.

Херд (hird) – армия норманнов, врагов Англии.

Хиберния (Hibernia) – латинское название Ирландии.

Хит (hythe) – староанглийское название пристани или пирса.

Хост (host) – армия.

Элдормен – высокопоставленный дворянин, назначенный королем управлять провинцией от его имени. Он руководил войском, взимал налоги и вершил правосудие. Это была политическая должность, которую зачастую жаловали членам самых могущественных семей.

Этелинг – буквально «достойный трона». Всех законных сыновей англосаксонских королей называли этелингами.

Ящур – болезнь домашних животных.

979 год от Р. Х

В этот год взошел на трон Этельред, сын Эдгара… Говорят, что жизнь его была жестокой вначале, достойной презрения в середине и постыдной в самом конце…

Его преследовала тень брата, требовавшая ужасную цену за его кровь. Кто в состоянии счесть, сколько раз он собирал свое войско, сколько раз он распоряжался строить корабли, сколько раз он собирал дворянство из каждого уголка своей земли – и что из всего этого получилось?

Бедствия никогда не знают затишья… поскольку враги постоянно приходили из Дании, возникая, как головы Гидры, и предпринять меры предосторожности было просто невозможно…

Уильям из Мальмсбери. История английских королей. XII век

Пролог
Вторник на Масленой неделе, последний день перед Великим постом, март 1006 года
Келн, Уилтшир

Этельред стоял на коленях, схватившись за голову, тяжко склоненную под бременем короны и совершенных им грехов. Откуда-то сверху раздался колокольный звон, сзывавший к вечерней молитве, и от этого звука его руки и ноги вдруг задрожали помимо его желания.

Его охватила знакомая ненавистная апатия, и, несмотря на то что он стремился держать голову опущенной и глаза закрытыми, некая сила, намного более властная, чем его собственная воля, заставила его поднять взгляд вверх. Воздух перед ним сгустился и стал черным и трепещущим, как гладь воды под порывом ветра. Грудь пронзила острая боль, и мир вокруг него исчез – он содрогнулся от ледяного холода мрачного предчувствия. Стихли также и все звуки, и теперь он ощущал лишь холод, боль и темноту, которые воплотились перед ним в фигуру человека.

Или в то, что когда-то было человеком. На горле его и груди, словно десятки жаждущих ртов, зияли страшные раны, искромсанная одежда была окрашена запекшейся кровью в багровые цвета, а на мертвенно бледном лице отчетливо виднелась зловещая печать смерти. Зыбкая тень убитого брата двинулась к нему, вырвавшись то ли из ворот рая, то ли из входа в преисподнюю – кто знает? С губ призрака не сорвалось ни звука, но король, чувствуя его враждебность ко всему живому, отпрянул назад от страха и отвращения.

И все же он не мог оторвать от него глаз. Мрачное видение не отпускало его, а когда оно наконец начало таять, за ним он разглядел еще одну фигуру – тень позади тени. Темная, неясная, расплывающаяся в темноте, она ненадолго зависла в сгустившемся воздухе, а затем, как и первая, исчезла.

Оправившись от наваждения, он снова услышал звон вечерних колоколов и неясное бормотание молящихся, почувствовал медовый запах горящих свечей и на фоне его – резкое зловоние собственного пота. Он вновь схватился за свою голову в золотом венце, но на этот раз она поникла под бременем мучительного страха перед ужасным предзнаменованием.

1006 от Р. Х

В этот год Эльфех был рукоположен в архиепископы; Вульфех и Уфгет были ослеплены; элдормен Эльфхельм был умерщвлен…

Англосаксонские хроники

Глава 1
Март 1006 года
Вблизи Келна, Уилтшир

Поднявшись на гребень холма над обширным королевским поместьем, где король обосновался на время Великого поста, королева Эмма натянула поводья и остановила свою белую кобылу. Позади нее свита из тридцати мужчин, женщин и детей, тепло одетых из-за пронизывающего холодного ветра, также остановилась, давая отдых своим лошадям после долгого подъема. Перед ними внизу на склоне виднелись серая крыша и золоченый фронтон большого королевского поместья, на фоне которого окружающие строения и частокол казались просто игрушечными. Поместье это знаменовало собой конец их путешествия, и Эмма смотрела на него с большим облегчением, поскольку день клонился к вечеру, а люди ее очень устали. Пока она рассматривала оставшуюся часть пути, сквозь складки туч на небе пробился луч солнца, озарив золотистым светом раскинувшиеся перед нею поля. Темная пашня была покрыта тонкой зеленой пленкой – молодыми побегами, обещавшими хороший урожай в последующие месяцы, если Господь будет милостив к ним.

«Но похоже, что Бог отвернулся от Англии», – подумала Эмма. Вот уже два года за многообещающими веснами следовало безнадежно дождливое лето, в результате чего урожай был скудным и еды не хватало ни людям, ни животным. Прошлой зимой на их земли пришли голод и смерть, и, если и в этом году не удастся собрать обильный урожай, в королевстве снова умрут еще многие из самых бедных людей.

Она делала что могла, раздавая подаяние всем, до кого могла дотянуться, и присоединяя свой голос к отчаянным мольбам о милости Божьей. Сейчас, глядя на озаренную золотым светом зеленую долину, она молилась, чтобы ее последнее обращение к Небесам – паломничество, которое она совершила к местам захоронения самых почитаемых английских святых, – смогло в конце концов вернуть благословение Господне королевству Этельреда.

Она огляделась по сторонам, и взгляд ее скользнул мимо паланкина между двумя лошадьми, где ехал ее сын со своей кормилицей, в поисках трех падчериц. Вульфхильда, которой было лишь восемь зим, спала на руках слуги, ехавшего в седле за ней. Эльфа сидела на коне, закутавшись в складках своей мантии. Двенадцатилетняя Эдит, самая старшая, угрюмо смотрела на главное здание поместья, хмуря бледное лицо под меховым капюшоном накидки.

Эмма мысленно упрекнула себя за то, что так подгоняла их, поскольку они находились в пути с самого рассвета. Она обернулась в седле, чтобы дать команду своей свите трогаться вперед, но в этот момент ветер внезапно резко изменил направление и ударил ей прямо в лицо. Ее кобыла нервно пошла боком, и, пока она пыталась управиться с лошадью, на нее налетел новый порыв, словно могучая рука, которая гнала ее прочь отсюда.

Она ощутила странное предчувствие беды, засевшее где-то в затылке, и искоса взглянула навстречу ветру, пытаясь найти источник своей тревоги. На мачте, высившейся над колокольней поместья, развевался флаг Уэссекса с изображением дракона, который возвещал о присутствии здесь короля. Должно быть, он прибыл, чтобы встретить ее, – впрочем, вовсе не из-за любви или привязанности, поскольку ни того ни другого к ней не испытывал. Этельред был в большей степени королем, чем мужчиной, – безжалостным и холодным, как хищная птица. Иногда она задумывалась над тем, любил ли он вообще кого-нибудь – даже самого себя.

Она не испытывала радости от близкой встречи со своим господином, однако это не могло объяснить внезапного недоброго предчувствия.

Пока она колебалась в нерешительности, начал плакать ее сын, пронзительным требовательным криком выражая свое нетерпение, которое она не могла игнорировать. Она отбросила в сторону свое беспокойство, которое, конечно же, было вызвано просто усталостью. Кивком головы она направила вперед вооруженных стражников своего домашнего войска, а затем и сама последовала за ними вниз по склону холма.

Проезжая через ворота поместья, она заметила группу слуг, направлявшуюся в сторону кухонь; у одного из них в руках был штандарт этелинга Эдмунда. Его присутствие здесь озадачило ее, и она задумалась над этим, пока конюх помогал ей спуститься с лошади. В феврале Эдмунд отправился сопровождать в Лондон своих старших братьев, Этельстана и Экберта, получивших приказ отремонтировать городские фортификационные сооружения и большой мост через Темзу. Все трое должны были оставаться там до тех пор, пока не присоединятся ко двору на пасхальном пиру в Кукхэме. Так что же Эдмунд делает здесь сегодня?

Беспокойство, мучившее ее на вершине холма, снова вернулось к ней, но, прежде чем удовлетворить свое любопытство, ей предстояло выполнить ряд обязанностей. Она провела своих падчериц и всех сопровождающих на свою половину, где в центральном камине жарко пылал огонь, побеленные стены были увешаны вышитыми гобеленами, а в дальнем конце комнаты стояла подготовленной ее большая кровать с занавесками. Слуги застилали постели для королевских дочерей, а другие стояли наготове, чтобы принять у Эммы ее дорожный плащ и испачканные в грязи сапоги.

Она выскользнула из-под своего плаща, а затем нашла глазами двух женщин, которые были посланы вперед и, как она догадывалась, присматривали за всеми этими приготовлениями.

– Где Марго и Уаймарк? – спросила она, все еще во власти беспокойства, охватившего ее на холме над замком.

Прежде чем кто-то успел ответить, в комнату быстрым шагом вошла Уаймарк, и Эмма с чувством облегчения заключила ее в свои объятья. Они не виделись всего неделю, но ей казалось, что прошло намного больше времени. Присутствие Уаймарк среди придворных действовало на нее успокаивающе и вселяло надежду на лучшее – и так было с того самого момента, когда они вдвоем покинули Нормандию ради Англии. Прошло уже четыре года, четыре долгих года с тех пор, как Эмма стояла в дверях Кентерберийского собора, несущая мир двум странам невеста короля Англии, а Уаймарк наблюдала за этим, стоя всего в полушаге позади нее.

За прошедшую неделю она очень соскучилась по Уаймарк.

– Марго повела Роберта к пруду возле мельницы, – сказала Уаймарк, – чтобы посмотреть на утят. – Она покачала головой. – Просто чудеса какие-то, что женщина ее лет может не отставать от моего юного сына, но тем не менее это так.

Эмма улыбнулась, представив себе, как эта небольшая и подвижная, словно воробушек, женщина шагает, ведя за руку мальчика, которому едва исполнилось два года. Впрочем, дети всегда занимали в жизни Марго центральное место. Знахарка и повитуха, она была с Эммой с самого ее рождения, а в Англии стала для нее самым близким человеком, почти как мать.

Она взглянула на Вульфу и Эльфу, которые как раз переодевались из забрызганных грязью сиртелей в чистое платье.

– Девочки будут рады видеть Марго, – сказала она. – Эльфа упала сегодня утром и хочет, чтобы ей смазали ссадину на колене целебной мазью. А Эдит… – Она кивнула в сторону кровати, на которой, плотно прижав колени к груди, свернулась калачиком старшая дочь Этельреда. – Вчера у нее были первые месячные, и она, конечно, чувствует себя ужасно и считает, что больна. Никакие слова утешения не помогают, но я надеюсь, что Марго удастся убедить ее, что смерть ей не грозит.

Внезапно выражение обычно таких веселых глаз Уаймарк стало настороженным, и она бросила в сторону девочек предостерегающий взгляд, говоривший Эмме, что там что-то не так, но объяснений придется подождать, пока они не смогут поговорить с глазу на глаз.

Она быстро переоделась в чистые носки, льняную сорочку и темно-серый шерстяной сиртель, после чего отвела Уаймарк в сторону.

– Что случилось? – спросила она, принимая из рук Уаймарк шелковый головной платок. – Это как-то связано с Эдмундом? Когда я приехала, то увидела во дворе людей с его штандартом.

– Я молюсь, чтобы это было неправдой, – прошептала в ответ Уаймарк, – но ходят слухи, что один из этелингов умер в Лондоне. – Она взволнованно схватила Эмму за руку. – Эмма, но я точно не знаю, кто это был.

Платок выскользнул из пальцев Эммы. Она растерянно смотрела на Уаймарк, пытаясь восстановить дыхание. Эдмунд был в Лондоне с Этельстаном и Экбертом. Возможно ли, чтобы один из них умер?

«Пресвятая Дева Мария, – мысленно обратилась она к Небесам, – только пусть это будет не Этельстан».

Она прожила на божьей земле уже девятнадцать лет, четыре из них она была женой и королевой, она родила ребенка, который стал наследником английской короны. И за все это время она любила лишь одного человека, мужчину, который – да простит ее Господь – был не ее царственным мужем, а его страшим сыном.

Сцепив руки, чтобы унять в них дрожь, она прижала их к губам и закрыла глаза.

– Бог милостив, – прошептала она, вновь посмотрев на Уаймарк. – Я должна идти к королю.

Мысли ее птицей улетели назад, в прошлое, к тому моменту на вершине холма над поместьем, когда ее охватило дурное предчувствие. Тогда она почувствовала в воздухе надвигающуюся беду – предвестие несчастья большего, чем она могла бы вынести.

«Святая Дева, – вновь принялась молиться она, – пусть это будет не Этельстан».

Делая долгие медленные вдохи, она шла вперед размеренным шагом, чтобы скрыть страх, сковавший ее сердце, и старалась не думать о том, каким ужасным станет этот мир, если в нем больше не будет Этельстана.

Кивнув страже на входе в большую залу, она беззвучно проскользнула внутрь. По всем стенам были развешены горящие факелы, в огромном очаге посреди залы с ревом пылал огонь, но вокруг было пусто. Этельред сидел на своем высоком троне, возвышавшемся на помосте, а перед ним, преклонив колени, стоял Эдмунд. Король весь подался вперед; его рыжевато-коричневые волосы с седыми прядями резко контрастировали с более темными взъерошенными кудрями его сына. По одну сторону от них стоял дворецкий короля, Хьюберт, диктовавший что-то писарю; поблизости толпились слуги, которые выглядели испуганными.

Преисполненная страха Эмма молча, быстрым шагом взошла на помост и опустилась в кресло рядом с троном короля. Этельред, казалось, даже не заметил ее прихода – настолько он был увлечен тем, что говорил Эдмунд. Она с отчаянием в душе отметила, что лицо Эдмунда была мокрым от слез, и усилием воли заставила себя внимательно слушать, проглотив главный вопрос, вертевшийся у нее на языке.

– Все случилось так неожиданно, и у него сразу началась агония, – сказал тот голосом, полным скорби. – Лекари дали ему слабительное, но от этого ему, похоже, стало только хуже. Они пустили ему кровь, чтобы вышли ядовитые жидкости, но даже я видел, что сами они считают это бесполезным. Внутри у него уже началось разложение, сказали они, и спасти его могло только чудо. Они пытались дать ему настой мака, чтобы облегчить боль, но даже то немногое, что он сумел проглотить, он тут же выплюнул обратно. Казалось, что некий демон не позволял оказать ему какую-либо помощь, даже не позволял ему впасть в забытье. Его страдания были ужасны, милорд. Он не заслуживал таких мучений.

Голос Эдмунда сорвался, но он восстановил дыхание и, совладав с горем, продолжал:

– На следующее утро приехал епископ с мощами святого Эркенвальда и привез с собой группу священников. Все вместе они молились о чуде, но к середине дня я уже и сам начал молить Бога, чтобы Он положил конец этой агонии. – Эдмунд тяжело перевел дыхание. – И молитвы наши наконец были услышаны. Милорд, я поехал к вам прямо от смертного ложа Экберта. Этельстан настоял на том, чтобы вы услышали об этом от одного из нас, а не от кого-либо другого.

Эмма закрыла лицо руками, не в силах сдержать слезы. Она скорбела по Экберту и переживала за Этельстана, который потерял своего брата и ближайшего товарища. Но, даже плача от горя, она шептала слова благодарственной молитвы. Этельстан был жив.

– Отчего вы плачете, миледи? – Резкий голос Эдмунда испугал ее. – Ваш собственный сын благоденствует, разве не так? А Экберт для вас ничего не значил.

Она взглянула на искаженное горем лицо пасынка: его слова не удивили ее. В свои семнадцать лет он уже был взрослым мужчиной, но даже юношей он относился к ней с подозрительностью и чувством обиды.

– Я же не какое-то бесчувственное чудовище, Эдмунд, – сказала она. – Я скорблю по Экберту так же, как скорбела бы по поводу смерти любого из отпрысков моего мужа.

– Экберт не хотел бы, чтобы вы…

– Эдмунд. – Голос Этельреда заставил его сына умолкнуть.

В кои-то веки Эмма была благодарна королю за то, что он так жестко контролировал своих детей. У нее не было ни малейшего желания препираться с Эдмундом. Только не сегодня.

Король смотрел куда-то вдаль рассеянным и пустым взглядом.

– В какой день и в котором часу умер Экберт? – спросил он.

– Это было два дня назад, – ответил Эдмунд. – Во вторник на Масленой неделе, как раз перед вечерней молитвой.

Этельред закрыл глаза; его рука, которую он поднял ко лбу, дрожала. Эмма могла только догадываться о том, что он сейчас чувствует. Боль из-за страданий сына? Злость на безжалостность Господа? Ей хотелось утешить супруга, и она уже собиралась протянуть руку, чтобы коснуться его, но его слова остановили ее:

– Прошу вас, миледи, оставить нас, чтобы мы могли предаться нашему горю. Пришлите ко мне моих дочерей. Я хочу сообщить им о смерти их брата.

Это было так, словно он физически ударил ее, – еще одно короткое напоминание, что она здесь чужая, королева-иностранка, которую можно привлечь или убрать по прихоти короля, словно резную деревянную фигурку на шахматной доске.

Не вымолвив больше ни слова, она покинула залу.

Со скорбью и обидой на сердце она вернулась в свои апартаменты и, как просил король, послала к нему дочерей. Затем она забрала с колен у кормилицы своего сына. Эдвард, довольный, тыкался носом ей в плечо, радостно теребя пальцами светлый локон ее волос. Она беспокойно расхаживала по комнате, ища успокоение в тепле своего ребенка, исходящем от него запахе молока, хотя в голове ее, словно в страшном сне, звучали горькие слова Эдмунда, а перед глазами стоял брошенный в ее сторону злобный взгляд.

Она боялась, что его злость была направлена на ее сына в такой же степени, как и на нее саму. Она видела, как весь последний год злость эта только разрасталась и усугублялась – с того самого момента, как Этельред объявил Эдварда наследником своего трона. Отлучив от царственного наследия своих сыновей, рожденных от первой жены, Этельред тем самым настроил против ребенка всех ее пасынков. Братьев против брата, целое войско Каинов против ее маленького Авеля.

Этельстан пока сдерживал недовольство своих братьев – ради нее, как она догадывалась. Но как долго это еще может продолжаться?

До этого из-за короны уже не раз убивали братьев наследника престола. Самому Этельреду исполнилось всего десять, когда был умерщвлен его сводный брат, король Эдвард. И за это убийство никто не понес наказания. Напротив: определенные люди из окружения вновь коронованного юного Этельреда внезапно стали заметно благоденствовать.

Она с тревогой думала о том, сколько еще могущественных людей заинтересованы в том, чтобы ее сын никогда не занял место на троне. И сколько еще тех, кто поддерживает старших этелингов, может появиться, тех, кто желает избавиться от ее ребенка ради сыновей первой жены Этельреда.

От этой мысли ноги ее стали ватными, и она была вынуждена присесть. Она прикоснулась щекой к светлым шелковистым волосикам Эдварда и крепко прижала его к себе. Он был ее сокровищем, главным смыслом ее существования. Жизнь его находилась в ее руках, а смерть Экберта была лишним напоминанием о том, что даже жизни сына короля может грозить опасность.

– Обещаю тебе, – прошептала она, – что защищу тебя от всех твоих врагов. – Затем, вспомнив об Этельстане, который сейчас находился в Лондоне совсем один и скорбел о своем брате, она вдруг добавила: – Даже от тех, кого я люблю.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4.5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю

Рекомендации