Текст книги "Что, если это мы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chto-esli-eto-my-246404.jpg)
Автор книги: Адам Сильвера
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава вторая
БЕН
И вот я опять в начале.
Передо мной стояла одна задача – отправить коробку бывшему. Не сбегать с этой коробкой с почты. В свое оправдание скажу, что там была масса отвлекающих факторов. Например, тот милый и клевый парень по имени Артур, который явно еще не получал оплеух от мироздания – раз считает, что именно оно свело нас сегодня. В день, когда я пытался вернуть Хадсону его вещи. Уверен, после того как нас разделил оркестр, Артур поменял свое мнение.
Я запрыгиваю в вагон поезда и возвращаюсь в Алфавитный город[4]4
Алфавитный город (англ. Alphabet City) – сленговое название нескольких кварталов Нью-Йорка, расположенных вдоль авеню A, B, C и D. В районе проживает большое количество немцев, поляков, пуэрториканцев и евреев.
[Закрыть], на встречу со своим лучшим бро Диланом. Я живу на Авеню Б, Дилан – на Авеню Д. Подружились мы тоже из-за фамилий – Алехо и Боггс. В третьем классе Дилан сидел прямо позади меня и беспрерывно тыкал в плечо, чтобы стрельнуть то карандаш, то чистый листок. С годами запросы менялись: теперь ему требовался уже мой на-две-модели-старше-чем-у-всех айфон – когда на его собственном садилась батарея, а написать очередной пассии нужно было позарез. Если я что и одалживаю – в кавычках – у Дилана, то недостающие центы на обед. В кавычках, потому что они к нему обычно не возвращаются, но Дилану на это плевать. Он вообще классный чувак. Не парится, что мне нравятся парни, а я не парюсь, что ему нравятся девчонки. Спасибо алфавиту за лучший в моей жизни броманс.
По дороге со станции я прохожу мимо нескольких мусорных баков – и над каждым честно заношу коробку. Однако так и не решаюсь избавиться от проклятой штуковины.
Пожалуй, я думал, что, если ты сам становишься инициатором разрыва, тебе потом не так больно. Хотя, раз уж Хадсон целуется со всеми подряд, это он первый начал. Все покатилось под откос после развода его родителей, но видит бог, я старался быть терпеливым. Например, когда позволил ему спланировать мой день рождения – и он отвел меня на концерт своей любимой группы. Ладно, это я проглотил: в конце концов, я никогда прежде не бывал на концертах, а The Killers и вправду потрясающие. Потом он проигнорировал приглашение на юбилей моих родителей. Окей, решил я, нечестно вынуждать его праздновать чужую годовщину после того, что случилось с его собственными предками. Но потом мы отправились в кино на романтическую комедию про двух парней, и Хадсон буквально изошел дерьмом на тему того, что такая любовь – а следовательно, и наша собственная – не заслуживает стараний Голливуда. Я выскочил из зала, думая, что он меня догонит, или окликнет, или извинится – или что там еще положено нормальному бойфренду.
Ни звука в течение трех дней. В конце концов я сам ему позвонил и спросил, собираемся ли мы вообще разговаривать. В качестве ответа он заявился ко мне на порог и признался, будто думал, что мы расстались, – а потому успел поцеловаться с каким-то парнем на вечеринке. Это не помешало ему умолять о втором шансе, но нет уж. Порвали так порвали. Даже если он на самом деле считал, что между нами все кончено, – нельзя было хоть из вежливости выждать неделю? После такого сложно не чувствовать себя пустым местом.
Я добираюсь до дома Дилана и набираю номер на домофоне. К счастью, он впускает меня мгновенно – хватит с меня на сегодня ожидания. Под мышкой коробка с вещами бывшего, спину оттягивает рюкзак с домашкой. Не день, а дерьмо какое-то.
Пока лифт ползет наверх, я отчаянно зеваю. Из-за летней школы пришлось встать в семь. Не жизнь, а кайф. Вот как в действительности работает мироздание: сперва бьет кастетом по сердцу, а потом сразу же по самолюбию.
Когда я выбираюсь из лифта, дверь в квартиру Дилана уже открыта. Впрочем, в спальню я все равно стучусь – с тех пор как несколько месяцев назад зашел без предупреждения и обнаружил, что Дилан несколько занят… кхм, собой.
– Уже вытащил руку из штанов? – кричу я.
– К сожалению, – откликается Дилан с другой стороны.
Я толкаю дверь. Дилан сидит на кровати, уткнувшись в телефон. Со вчерашнего ужина он успел подстричься. А еще он единственный мой ровесник, который щеголяет приличной бородкой. Мне всегда казалось, что это я странный, потому что проиграл битву с пубертатом и не смог отрастить даже усов, но на самом деле фрик тут Дилан. Правда, симпатичный.
– Биг-Бен, – тянет он, откладывая мобильник. – Свет моей жизни! Вечный студент!
Вот в чем другая проблема летней школы: Дилан подкалывает меня из-за нее с тех самых пор, как я вернулся от завуча с плохими новостями. Повезло парню – его-то девчонки не подговаривали забить на учебу и надеяться, что нужные оценки сами свалятся с неба.
– Привет, – просто отвечаю я. Никогда не был силен в дразнилках.
Дилан тычет мне пальцем в грудь.
– Ну скажи, скажи – крутая майка?
Его гардероб состоит в основном из футболок с логотипами разных городских кофеен, и конкретно эту он мне пожертвовал вчера вечером, когда приходил на ужин. Я у него вообще работаю ящиком для благотворительности, если нужно облегчить чересчур разбухший шкаф. С любимыми шмотками – вроде тех, что из Dream & Bean, – он обычно не расстается, но я не жалуюсь.
– Я ее надел, потому что все остальное в стирке. А не потому что она, э-э, крутая.
– Ты меня без ножа режешь! Дай угадаю: ты не в настроении, потому что до сих пор таскаешь коробку с вещами Хадсона, хотя должен был расстаться с ней еще утром. Что случилось?
– Он не пришел на занятия.
– Если кого-то интересует мое мнение, прогулять первый день летней школы – хреновая идея, – замечает Дилан.
– Угу. Я попросил Харриет выступить курьером, но она отказалась. Тогда я пошел на почту и обнаружил, что срочная доставка такой посылки стоит примерно миллион.
– А зачем срочная?
– Чтобы скорее от нее избавиться.
– Да тут и обычная сгодилась бы. – Дилан вскидывает бровь. – Ты просто не можешь этого сделать, верно?
Я наконец опускаю коробку, которую давно следовало либо отправить, либо выкинуть, либо привязать к якорю и вышвырнуть в реку.
– Хватит тыкать меня носом в собственное дерьмо, я и так в нем по уши.
Дилан поднимается и заключает меня в объятия.
– Эй, ну ты чего. – Костяшки пальцев выводят круги у меня по спине.
– И вот этот успокаивающий тон тоже совсем не успокаивает.
Дилан чмокает меня в щеку.
– Все пройдет, кислая ты морда.
Я усаживаюсь на кровать и подбираю под себя ноги. Страшно тянет проверить, нет ли от Хадсона сообщений или нового селфи в ленте инстаграма. Но я и так знаю, что сообщений не будет. А еще я отписался от него во всех соцсетях.
– Не хочу, чтобы его выгнали только потому, что он меня избегает. А его выгонят, если он пропустит больше трех дней.
– Возможно. Но это его выбор. А еще, если он не объявится, тебе не придется смотреть на него целое лето. Проблема решена.
Совсем недавно лето с Хадсоном было моей заоблачной мечтой. Но лето с бойфрендом – в бассейнах, парках и спальнях, пока родители на работе, – а не с бывшим и на дополнительных уроках, куда вы оба загремели потому, что изучали друг друга усерднее, чем химию.
– Жаль, ты не со мной в окопах, – вздыхаю я. – Он-то хоть попал на отработку с лучшим другом. Я тоже так хочу.
– Чувак, напомни никогда не совершать с тобой преступлений. И сам попадешься, и меня выдашь. – Дилан снова уткнулся в телефон, будто меня нет в комнате. Ненавижу, когда так делают. – К тому же это были бы не занятия, а сплошная драма. Если есть возможность, предпочитаю не пересекаться с бывшими.
– Угу, только я уже пересекся.
– Неправда. Сегодня-то он не появился. А если даже и появится, помни, что у тебя преимущество. В разрывах выигрывает тот, кто порвал. Вот если бы он тебя бросил, это было бы вдвойне отстойно. А так – всего лишь единожды.
Я бы отдал свое бедное королевство за другую версию мироздания, где «единожды отстойно» не считается победой. Но что имеем, то имеем.
Последние события как нельзя лучше доказали, что не стоит портить дружбу попытками встречаться. Не хочу показывать пальцем, но Дилан и Харриет первые начали. Мы вчетвером прекрасно тусили вместе, пока эта парочка не решила поцеловаться на Новый год. В то время я уже прилично запал на Хадсона, а он, как мне казалось, запал на меня, – но при виде этих двоих мы только переглянулись и покачали головами. Потому что он хорошо знал своего лучшего друга, а я – своего. Долго это не продлилось бы. Думаю, мы с Хадсоном вообще не сошлись бы, если бы Дилан и Харриет не начали проводить все выходные вдвоем и тем самым буквально не обрекли бы нас на общество друг друга.
Я и сейчас скучаю по нашей банде.
В конце концов я встаю и включаю приставку, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. С экрана доносится ликующее вступление Super Smash Bros[5]5
Игра-файтинг, разработанная для приставки Nintendo 64. Игроку дается на выбор двенадцать персонажей из истории «Нинтендо», таких как Марио, Линк, Кирби и Пикачу.
[Закрыть]. Дилан обычно играет за Луиджи (по его мнению, Марио переоценивают), а вот мне нравится Зельда, потому что она умеет телепортироваться, отражать выстрелы и пулять огненными шарами с дальней дистанции – идеальные опции для игрока, который всеми силами избегает лобового столкновения.
Мы начинаем игру.
– Ладно, – говорит Дилан. – И где ты сейчас по шкале грусти? Начальные сцены «Вверх»? Или смерть мамы Немо?
– Черт, нет. Определенно не начальные сцены «Вверх». Я думал, я там инфаркт заработаю. Скорее последние пять минут «Истории игрушек 3». Просто мне нужно время, чтобы прийти в себя.
– Это точно. Окей, пора кое в чем признаться.
– Ты тоже со мной порываешь? – спрашиваю я. – Не круто, чувак.
– Вроде того, – говорит Дилан и выдерживает длинную драматическую паузу, пока Луиджи обстреливает Зельду зелеными фаерболами. – Короче, я повстречал в кофешопе одну девчонку.
– Звучит очень по-дилановски.
– Ну! – Смеется Дилан очаровательно. – В общем, я вчера возвращался от врача и решил заценить одну кофейню…
– Ну конечно, отметил встречу с кардиологом дозой кофеина. Иногда ты перегибаешь палку в погоне за имиджем.
– Нельзя изменять традициям, – наставительно замечает Дилан. У него пролапс митрального клапана. Звучит хреново, но на самом деле все не так плохо – по крайней мере в случае Дилана. Не знаю, как бы он жил, если бы доктора в самом деле запретили ему пить кофе. – Короче. Проходил я вчера мимо «Крутяцкого кофе» – который обычно игнорирую, потому что не считаю насилие над грамматикой смешным, – и тут она вышла выбросить мусор, и я превратился в мусор у ее ног.
– Как обычно.
– Но я не мог зайти туда в футболке Dream & Bean.
– Почему?
– А ты бы пошел в «Бургер Кинг» с «Хэппи Милом»? Это неуважительно, чувак, вот почему. Включи здравый смысл.
– Мой здравый смысл подсказывает мне поскорее обзавестись новыми друзьями.
– Я просто не хотел задеть ее чувства.
– А мои, значит, задевать можно.
– Мы вообще-то о ней говорим.
– Разумеется. Так, стоп. Ты поэтому отдал мне футболку?
– Вроде того. Я запаниковал.
– Ну знаешь… Хотя ладно, продолжай.
– Так что сегодня я отправился в «Крутяцкий кофе» как подобает. – Дилан указывает на свою скромную синюю футболку. Мило и никаких подозрительных логотипов. – И угадай, что она делала, пока варила кому-то эспрессо? Напевала Эллиотта Смита. Биг-Бен, меня растерло в пыль. В атомный пепел. Одним махом заполучить будущую жену и доступ к бесперебойному кофе!
Вообще-то трудно радоваться чужому личному счастью, когда у самого на том же фронте полный провал. Но это ведь Дилан.
– Уже не терпится познакомиться с будущей невесткой.
– Помнишь тот вирусный пост про свадьбу в стиле «Гарри Поттера»? Мы с Самантой устроим что-нибудь на кофейную тематику. Все гости – в фартуках бариста. Чокаются только кружками. И на каждом эспрессо нарисован пенкой мой профиль.
– Вот ты разогнался.
– Правда, у нее есть один недостаток.
– Ты уже и недостатки нашел?
– Саманта – настоящий фанат «Крутяцкого кофе», потому что они отчисляют часть прибыли на благотворительность, и она всерьез думает, будто все должны покупать кофе только там. Чувак, я не собираюсь хранить верность «Крутяцкому кофе» даже ради будущей жены.
– Она правда тебя о таком попросила?
– Нет, но… Она как бы попросила, не говоря напрямую. В любом случае, когда в твоей жизни появляется Та Самая, приходится приносить жертвы.
– Ты же не перестанешь ходить в Dream & Bean.
– Черт, нет. Я просто не буду пить их кофе при Саманте. Полагаю, незнание не ранит.
– Только ты можешь сделать из распития кофе тайный порок.
– Как бы там ни было. Я уже сложил в твой ящик остальные кофейные футболки. Знаешь, подальше от искушения.
Я с интересом выдвигаю ящик: возможно, сегодня мне хоть в чем-то повезет. И да, у меня есть свой ящик в спальне Дилана, а у него – в моей. Если так часто ночевать друг у друга, это обретает смысл. Когда я совершил каминг-аут перед одноклассниками, то поначалу боялся зайти в раздевалку – казалось, все только и ждут, что я стану пялиться. В этом смысле нужно благодарить бога за такого бро, как Дилан: он не стесняется переодеваться передо мной, а я перед ним. Надеюсь только, что его крутизна не испарится до выходных – как происходит всякий раз, когда он встречает Ту Самую.
– Погоди-ка. А почему ты не рассказал мне про Саманту вчера за ужином?
– Не знаю, – говорит Дилан. Как будто это сойдет за ответ. Как будто я спокойно кивну «Ну ок» и продолжу надирать ему задницу в Super Smash.
– Ты никогда не рассказываешь мне, если влюбляешься, – укоряю я.
– Неправда! Приведи хоть один пример.
– Габриэлла, и Хизер, и Натали, и…
– Я сказал, один.
– …и Харриет. Просто это странно, чувак. Мы же всё друг другу рассказываем.
Дилан кивает.
– Боялся сглазить, наверное. Помнишь рассказы моего отца, как он повстречал маму на первом курсе и сразу понял, что на ней женится? Вот я ощущаю от Саманты те же флюиды.
Я решаю не напоминать Дилану, что уже слышал эту песню – в том числе с посвящением Харриет, с которой он порвал в марте. Может, в этот раз и правда получится. Мы возвращаемся к игре, Дилан принимается рассуждать, в честь какого горячего напитка они с Самантой назовут первенца, и я решительно отказываюсь становиться дядей Беном кому бы то ни было по имени Сидр.
Меня слегка грызет зависть, что Дилан находится на том этапе романтических отношений, когда кажется, будто все возможно. Будто Саманта – действительно любовь его жизни. Еще недавно я думал то же о Хадсоне. Когда мне не терпелось скорее уснуть, чтобы скорее проснуться – и снова увидеть его очаровательно близорукие глаза, горбинку на носу и почти непристойные темные брови, странно сочетающиеся с короткими золотисто-каштановыми волосами. Когда он исподволь менял мои взгляды на мир, ставя на место придурков в школе, которые доставали его из-за женственных манер; когда он помогал мне избавиться от собственных идиотских стереотипов на тему того, как должен выглядеть мужчина. Когда я чуть все ногти не сгрыз перед нашим первым сексом в марте, гадая, будет клево или фигово. (Спойлер: было потрясно.)
Может, если я как следует выложусь в школе на этой неделе, учителя поймут, что мне совсем не обязательно полтора месяца протирать там штаны в компании Хадсона?
Хотя ладно, будем реалистами. Я бы загремел в летнюю школу, даже если бы никакого Хадсона не было и в помине.
У меня напряженные отношения с учебой.
– Ты всегда будешь для меня на первом месте, – обещает Дилан. – Ну, пока не родится малыш Сидр.
– Сначала бро, потом дети, – требую я.
– Лады.
Я пожимаю плечами.
– Лады.
– Вот увидишь, Биг-Бен, ты не застрянешь один надолго, – заявляет Дилан с уверенностью дельфийского оракула. – Ты высокий, с чувством стиля и такой шевелюрой, что хоть сейчас в Голливуд. Клянусь, если бы не миссис Саманта Кстати-Надо-Бы-Узнать-Ее-Фамилию-Пока-Не-Боггс, я бы еще до конца года сменил команду.
– Спасибо, это очень мило, – уныло отвечаю я. – Сам знаешь, меня хлебом не корми, дай склонить кого-нибудь на путь гейский.
Вообще-то я стараюсь не западать на натуралов, но вдруг кто-то захочет поэкспериментировать? Двери дома Алехо для вас открыты. Обувь можете оставить у порога – или запрыгивайте в постель прямо в кроссовках, если вам так больше нравится.
Я выигрываю первый раунд (потому что это я), и мы начинаем второй.
– А теперь давай обсудим, почему ты на самом деле не отправил коробку, – говорит Дилан, будто поклялся сегодня выесть мне мозг чайной ложечкой.
– Только если ты бросишь этот тон психотерапевта, – отвечаю я.
– Может, начнем с того, почему тебя беспокоит мой тон? Я напоминаю тебе некую авторитетную фигуру?
Я отправляю Луиджи в нокаут и показываю Дилану средний палец.
– Просто… Я правда рассчитывал отдать коробку лично и на том закрыть тему. Но Хадсон так и не появился, поэтому я пошел на почту и с какой-то стати принялся жаловаться на Хадсона незнакомому парню, а потом в отделение вкатился флешмоб с оркестром…
– Что? Отмотай-ка.
– Серьезно, настоящий оркестр. Они играли Бруно Марса и…
– Нет. Тот парень. Что? Кто?
Дилан медленно поворачивается ко мне, снова доказывая, что магия кнопки «Пауза» пока для него недоступна.
– Ах ты засранец. Я тут, значит, подыхаю от чувства вины, а он уже кого-то подцепил…
– Что? Нет! Никого я не цеплял. Даже не собирался.
– Почему нет? Кто он? Имя. Адрес. Номер страховки. Ники в твиттере и инстаграме.
– Артур. Фамилию и адрес не знаю. Ники тем более. И раз уж мы заговорили на эту тему, почему люди не могут использовать один ник во всех соцсетях?
– Люди – сложные создания, – говорит Дилан глубокомысленно. – Что ты вообще о нем знаешь?
– В Нью-Йорке он новенький. Приехал из Джорджии. Носит самые нелепые галстуки в округе.
– Гей?
– Ага.
Круто, когда сразу знаешь ориентацию симпатичного парня. Обычно на разгадку этой головоломки уходит уйма времени и нервов – и в большинстве случаев напрасно.
– Ох, что-то мне жарко стало. – Дилан принимается демонстративно обмахиваться.
– Он симпатичный, угу. Правда, не очень высокий. Метр семьдесят пять, может, метр семьдесят без ботинок. И глаза голубые, будто в фотошопе нарисованы. Или как у пришельца.
Дилан хлопает в ладони.
– Ну все, я куплен с потрохами. Предлагаю отправить коробку курьером, а тебя – на свидание!
Я качаю головой и опускаю джойстик.
– Ди, нет. Это плохая идея. Мне бы для начала наладить отношения с самим собой.
– Ты в качестве бойфренда – всегда отличная идея, Биг-Бен.
– Спасибо, друг.
– Как-нибудь в не-столь-отдаленном будущем мы с тобой непременно наклюкаемся, я напрошусь с ночевкой, потому что на часах будет два утра, и… ох, как душевно мы с тобой пообжимаемся. Обещаю даже не называть это наутро плохой идеей.
– Эх, такой момент испортил.
– Прости, – говорит Дилан. – Я только хочу сказать, что ты к себе слишком строг. Если Хадсон оказался мудаком, который тебя ни в грош не ставил, это еще не значит, что следующий парень будет таким же. И черт возьми, ты встретил классного чувака с отвратительным вкусом в галстуках в тот же день, когда пытался поставить точку в прежних отношениях. Это знак.
Я вспоминаю, как мы с Артуром спорили о мироздании, и он снова встает перед глазами. Обычно, натыкаясь в городе на симпатичных парней, я красочно воображаю нашу эпическую любовь до гроба, но уже через час не могу вспомнить их лицо. А вот Артур остался в памяти на удивление четко. Ярко-белые зубы, чуть сколотые на клыках. Спутанная копна каштановых волос. Чересчур официальная одежда для нашего возраста – пожалуй, так мог бы одеваться пришелец, который прилетел из другой галактики и теперь пытается изображать взрослого, только вот слегка промахнулся с телом. Не надо было мне убегать. Может, Дилан прав, и я действительно проворонил знак мироздания.
– Пойду домой, – решаю я, скиснув окончательно. – Задания сами себя не сделают.
– И это летом в понедельник. Наслаждайся. – Дилан встает с кровати и заключает меня в объятия.
– Вечером позвоню.
– Если не буду говорить с Самантой, непременно отвечу.
Как будто я не в курсе. Остается надеяться, что я не потеряю за одно лето и бойфренда, и лучшего друга.
Я уже направляюсь к двери, когда Дилан меня окликает.
– Ничего не забыл? – Он указывает на коробку. – Нет, если хочешь, я с ней разберусь, конечно. Надену маску и перчатки и проникну к Хадсону под покровом ночи. Ни у кого и мысли не возникнет, что это мы.
– Это тебе нужен психотерапевт, – отвечаю я и тянусь за коробкой. – Сам справлюсь.
Не знаю, лгу я или нет.
Я сажусь за стол и включаю ноутбук. Ему нужно несколько минут, чтобы загрузиться, потому что это не новая модель и даже не новый экземпляр старой. В противном случае играть в Sims было бы куда проще.
Мне и в самом деле пора приниматься за химию – но трудно сосредоточиться, когда взгляд то и дело цепляется за коробку с останками отношений, которые должны были значить в твоей жизни всё, а в итоге обернулись пшиком. Иногда я нарочно воскрешаю в памяти хорошие моменты, чтобы не сойти с ума от злости. Например, то, как Хадсон пристраивал голову у меня на плече во время ежевечерних объятий – будто не хотел отпускать домой, не хотел вообще размыкать руки. Каким значимым я чувствовал себя рядом с ним – и как он искал меня взглядом, даже когда смотрел в другую сторону. Как мы читали бок о бок книги. Как я постоянно заряжал телефон, чтобы он не сел посреди очередного полуночного созвона.
Но Хадсон начал отдаляться, когда первого апреля его родители объявили о разводе после двадцати лет брака. Сначала он подумал, что это его мама так неудачно пошутила. Даже когда она переехала из Бруклина на Манхэттен, Хадсон не терял надежды, что они вот-вот сойдутся обратно. С такой наивностью дети в фильмах разрабатывают грандиозные планы, чтобы заставить родителей снова влюбиться друг в друга.
То, что любовь, в которую он верил с детства, развалилась у него на глазах, не лучшим образом отразилось и на нашей собственной. Мы словно рассинхронизировались. Бывало, что он отталкивал меня, когда я пытался его утешить, – или соглашался на встречу, но при этом вел себя как полный засранец. И все равно мне потребовалось множество пинков, чтобы отступиться. Я дал ему столько шансов – я дал нам столько шансов. Просто мне не удалось доказать ему, что любовь бывает и хорошей штукой.
Ноутбук наконец разогревается, но мне нужно хоть немного выпустить пар, прежде чем взяться за домашку. Поэтому я открываю файл с полуавтобиографичным фэнтези-романом, над которым работаю с января. Это единственное новогоднее обещание, которое мне удалось сдержать, – может, потому что я реально кайфую от процесса. «Великие войны волшебников» – ВВВ для краткости – пока пишутся «в стол», но я не исключаю, что когда-нибудь поделюсь ими со всем миром. Ну, или хотя бы с Диланом, раз ему так хочется взглянуть на своего персонажа.
Я нахожу место, где остановился.
Это довольно простая сцена с героем, прототипом которого выступил Хадсон. Бен-Жамин и Хадсоньен ускользают ночью из замка Дзен и углубляются в Темные леса для романтического свидания. Бен-Жамин разгоняет туман заклинанием ветра, но тут откуда ни возьмись появляются Пожиратели жизни – им давно не терпится выбить из Хадсоньена все дерьмо. Какая жалость. Я принимаюсь за подробное описание гигантской гильотины, при помощи которой они собираются лишить его головы. Картина так и встает перед глазами. Пожиратели жизни уже готовятся обрушить лезвие – но курсор вдруг замирает посреди строки.
Я не могу.
Не могу убить Хадсоньена. Или избавиться от коробки.
Может, нам все же удастся поговорить по-человечески. Найти какой-то компромисс.
Остаться друзьями.
Я хочу узнать, как у него дела.
Сердце пускается вскачь, пока я загружаю профиль Хадсона в инстаграме – @HudsonLikeRiver. Час назад он запостил новое селфи, и я понятия не имею, почему Харриет сказала, будто он болен, если выглядит он чертовски здоровым. На снимке он делает знак мира. Подпись к фото гласит: #ВремяДвигатьсяДальше. И дураку ясно, какой палец ему хочется оттопырить на самом деле.
Конечно, Хадсон знает, что я от него отписался. Как знает и то, что я не удержусь и все равно залезу к нему в профиль – раз уж он не закрытый, в отличие от моего. Правда, если у него нет проблем с движением вперед, зачем прогуливать школу?
Я задумываюсь, насколько правдив этот хештег. Хадсон упоминал, что тот парень с вечеринки не из Нью-Йорка – но, может, им удастся поддерживать отношения на расстоянии. Иногда мне казалось, будто Хадсону нравится Дэнни из математического класса, но он уверял, что Дэнни не его тип: слишком много мускулов и задвиг на тачках. Должно быть, это кто-то совершенно другой.
Я тоже мог бы запостить такой хештег. Хоть мироздание и не особенно ему способствует – иначе я бы сейчас переписывался с Артуром, а не глазел на бывшего бойфренда. Слова Дилана упорно не выходят из головы. А следом в памяти всплывает упрек Хадсона, брошенный при расставании: что у меня чересчур завышенные ожидания, и следовало бы поумерить требования к кандидату. Я тогда так и не понял, что в этом плохого. Почему нельзя хотеть бойфренда, который будет меня ценить? Который останется со мной надолго?
Я не мастер искать симпатичных незнакомцев в Нью-Йорке. Обычно я мельком вижу их в толпе, и на этом все заканчивается. Но я говорил с Артуром. Узнал его имя.
Так что я закрываю профиль Хадсона и наудачу вбиваю в поисковую строку «Артур». И что бы вы думали: мироздание не собирается упрощать мне жизнь, выдав в верхней строчке его аккаунт. Я вообще не знаю, есть ли у него инстаграм – но если Артур похож на парней из моей школы, он наверняка документирует каждый свой шаг в твиттере. Я набираю «Артур галстук с хот-догами» на тот случай, если он как-нибудь пошутил по этому поводу, – но твиттер лишь предлагает мне состязание по скоростному поеданию хот-догов, победителем в котором стал какой-то Артур. Тогда я пробую «Артур Джорджия», но получаю только гору бесполезных твитов – в основном от девушки по имени Джорджия, которая запоем смотрит все фильмы про короля Артура. Ни слова об Артуре-с-почты, который приехал из Джорджии на лето.
Черт.
Но это Нью-Йорк, и шансы, что мы с Почтовым Артуром пересечемся снова, стремятся к нулю. Может, оно и к лучшему. Не думаю, что у нас могло бы что-то получиться.
Спасибо за усмешку, мироздание.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?