Читать книгу "Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта"

Глава 7

Естественно, теперь все взгляды устремляются ко мне! Я тушуюсь под этим нежеланным вниманием, кажется, даже съеживаюсь.

– Нет, профессор Ругро, я… – голос дрожит, а поднять глаза я вообще боюсь.

– Тогда пересядьте вперед и постарайтесь воздержаться от каких-либо замечаний, – твердо произносит он.

Нехотя собираю свои вещи и пересаживаюсь на единственное свободное впереди место – парту прямо перед самим Ругро. Ну… наверное, пора мне уже пытаться выработать в себе устойчивость к куратору и его выходкам. Иначе так и с ума сойти недолго.

Все остальное время лекции в аудитории слышно лишь шорох самописных перьев и стеклянных палочек по бумаге и голос Ругро. Он на исторических примерах рассказывает о проблемах и преимуществах каждого из этих методов.

Первый, например, очень щадящий, позволяет развить силу постепенно, но требует осознанного желания мага. Оставляю при себе комментарии, но мысленно добавляю, что в норме он щадящий. А вот если медитациями загонять себя в полубессознательное состояние и там…

Сердце начинает гулко стучать, а пульс подскакивает, будто я убегаю от прошлого. Хотела бы я это сделать. Только не получается что-то.

Второй способ считается почти что экстремальным, может привести к полной потере магии, но зато вызывает скачкообразное увеличение потенциала. И с этим я согласна. Но тут суть состоит в том, что этот способ очень близок к предыдущему, потому что чтобы “достать” из себя этот потенциал, нужно “нырнуть” в себя.

Главное – потом вынырнуть.

При воспоминании о третьем способе по коже бегут мурашки. Как же хорошо, что о нем никто не знает. И я приложу усилия, чтобы эти знания ушли в могилу вместе со мной.

– К следующему занятию выбрать себе по одной из исторических личностей и описать ее путь магического становления, – дает задание Ругро и, когда в аудитории уже поднимается шум, добавляет уже конкретно для меня: – А вас, студентка Ройден, ждет профессор Курт в лазарете. Постарайтесь не пренебрегать распоряжениями ректора.

Точно! Вот я же чувствовала вчера, что что-то забыла! Зайти к целительнице, чтобы она сняла мой магический профиль. Надо бы найти повод отказаться от этого… Но так, чтобы не быть подозрительной.

После завершения первых двух лекций студенты стекаются к столовой. К обеду погода за окном портится, в окна барабанит дождь, который с порывами ветра превращается в водяные потоки, с шумом обрушивающиеся на академию.

Я даже радуюсь, что утро выдалось погожим и мне не пришлось бегать под ливнем. Хотя я уверена, что Ругро вряд ли бы меня пощадил. Остается только держать кулачки, чтобы к утру хотя бы ливень прекратился.

Естественно, студенты сегодня не горят желанием прогуляться под весенним дождем и промокнуть насквозь. Поэтому я получаю прекрасную возможность узнать еще один путь в столовую – через систему учебных корпусов и переходов между ними.

Конечно, так получается дольше и запутаннее: мы то поднимаемся, чтобы пройти по галерее на уровне третьего этажа, то спускаемся и проходим подвальными тоннелями, которые освещаются магическими факелами. Зато сухо.

– Ты слышала, что многие снова получили письма? – слышу я в толпе громкий шепот. – Ты нет?

Та девушка, что говорит, очень хочет сохранить “тайну”, только не подозревает, что ее “секретный” тон только привлекает внимание. Невольно я тоже начинаю прислушиваться: надо же быть в курсе местных новостей.

– Нет! Говорят, что Убойные Сестры тоже получили, – отвечает ей вторая.

Это же… про моих соседок? Ведь Филис именно так их назвал.

– Да они не первый раз получают, – отмахивается первая. – Мне бы так хотелось узнать, что за письма! Но Убойные Сестры… Они же…

– Кэрол, привет! – к девчонкам подбегает еще одна, меня оттесняют, и я не успеваю расслышать окончание разговора.

Интересно, что это за письма и что такого в моих соседках, раз им дали прозвище “Убойные Сестры”? Мне бы, конечно, испугаться. Но они, пожалуй, одни из немногих, кто ко мне нормально отнесся. А за утро я вообще им благодарна.

Обед я снова провожу в “изоляции”. Теперь, побывав на первых лекциях, я знаю, что мои соседки по столу – мои однокурсницы.

Все блондинки с исправленным магией цветом волос, розовой помадой на губах и одинаковыми низкими хвостами. Ходят всегда впятером, прямо как Риделия обожествляют Адреаса и надеются, что он обратит на них внимание, оттого стараются держаться поближе к нему и с радостью выполняют все, что ему ни придет в голову.

Ну глупость же! Которая может мне аукнуться большими проблемами, если они подумают, что Филис обращает на меня слишком много внимания. Надеюсь, что он отстанет.

Заканчиваю обед чуть раньше и отправляюсь в лазарет, чтобы потом успеть на практику по работе с фамильярами. Место работы целителей узнаю еще издалека по характерному запаху лечебных травяных настоек. И уже потом вижу белоснежно чистые коридоры, залитые ровным светом магических светильников.

– А, Кассандра! – из одной из ряда одинаковых дверей выходит хрупкая женщина, внешне молодая, но в ее глазах плещется мудрость и жизненный опыт.

Она одергивает белое строгое хлопковое платье с передником и заправляет за заостренное ухо прядь волос. Эльфийка? Ого! Я про них только в книгах читала. Говорили, что их практически и не осталось!

– Да, – рассеянно отвечаю я, стараясь не смущать ее своим разглядыванием ее ушей. – Я ищу профессора Курт.

– А я тебя жду, – приветливо улыбается она и подмигивает.

И это профессор? Я предполагала увидеть кого угодно: от строгой преподавательницы с очками с толстыми линзами до старушки с седыми, забранными в пучок волосами. Но точно не эльфийку с настолько располагающей улыбкой.

– Идем, – она подходит к другой двери и пропускает меня внутрь. – Мне надо сделать несколько записей о тебе. Ты не пугайся. Это, во-первых, поможет правильнее рассчитать твою нагрузку. А я знаю, что твой куратор может перегибать палку. А во-вторых, наглядно покажет твой рост за время обучения в академии.

Кабинет небольшой, светлый. И к счастью, кардинально отличается от любимого кабинета моего отца, хотя тот и называл его целительским. Только вместо исцеления каждое посещение оставляло глубокие шрамы.

Но здесь все так… заботливо… Да, я ощущаю, пожалуй, именно заботу и от помещения, и от профессора Курт. Даже расслабляюсь немного и откладываю сумку на ближайший стул.

– Проходи за ширму, раздевайся, – говорит профессор, и все мое тело мгновенно деревенеет.

– Нет, – произношу хрипло, потому что горло тут же сжимает тугим спазмом.

Глава 8

– Прости, не расслышала? – Курт оборачивается, удивленно глядя на меня.

– Я… Я не буду раздеваться, – мотаю головой. – Вы можете снять показания… так?

Отвожу взгляд и прикусываю губу. Не то чтобы я стеснялась своего тела, но… Это вызовет сразу кучу вопросов, а я на них не хочу отвечать.

Эльфийка внимательно присматривается, как будто видит и сквозь одежду. Но ничего не говорит против, даже не спорит.

– Жаль, тогда не получится снять все показания полностью, – произносит она. – Но основные параметры нам будут известны, а это уже очень хорошо.

Я киваю и сажусь на стул за ширмой, как есть, в форме, только позволив себе снять пиджак. Заранее начинаю бояться, потому что ни разу подобные измерения не приносили мне ничего приятного.

Но первое, что делает Курт – садится напротив меня и берет прохладными пальцами мое запястье. Я не успеваю удивиться, как по моему телу начинает распространяться тепло. Легкое покалывание проникает под кожу, потом выше, к локтю, потом к плечу… Доходит до шеи, и я перестаю дышать.

Внимательно вглядываюсь в лицо эльфийки, переживая, что она сейчас все поймет, но Курт и бровью не ведет.

Спустя пару минут она отпускает меня:

– Очень впечатляюще, Кассандра, – с улыбкой говорит Курт и что-то записывает в тетрадь на столе. – С таким потенциалом тебя не страшно отпускать к профессору Ругро. По меньшей мере отпор ты ему дать сможешь.

Да уж. Сегодня вон пробовала, хоть и неосознанно, только ничего не вышло. Против него вообще что-то может сработать?

– Сейчас еще пара замеров артефактами, и я отпущу тебя, – как будто успокаивает меня эльфийка. – Не переживай, постараюсь успеть так, чтобы ты не опоздала на занятие.

Она вешает на мои запястья по небольшой цепочке, а потом подбирает к ним такие камни, которые заставляют цепочки менять цвет, и снова что-то записывает.

– Знаешь, такие необычные показатели я видела только один раз, – говорит она. – Хотя нет, два. Но оба раза вовсе не как целитель.

– Откуда же вы тогда знаете о них? – спрашиваю я. – Разве это не должно быть тайной?

– Знаешь, когда ты относишься к группе, если по-простому, не таких, как все, то ко многим вопросам о тайнах относишься иначе. Учишься, кому можно доверять, а кому – нет, – как бы невзначай говорит она. – Потому что иногда в одиночку хранить эту тайну сложно. Да и зачастую помощь друга просто необходима, чтобы не сойти с ума.

– И у вас были такие друзья? – я рассматриваю ее интересный профиль и очень милые заостренные ушки и поражаюсь, как она их не стесняется?

– Конечно, – кивает Курт. – Один парень был настолько ранен в самое сердце, что никого к себе не подпускал. Как ежик. А на самом деле ему нужно было только понимание и принятие его таким, какой он есть.

Зачем она мне это рассказывает? Попытается все же убедить меня, чтобы я рассказала все и… показала?

– И он спокойно подпустил вас?

– Меня – да. А вот еще одного приятеля – только после того, как хорошенько отделал его, – посмеивается Курт, не переставая делать замеры.

– А этот, третий? Он тоже был из необычных? – осмеливаюсь спросить я.

Ну раз она рассказывает, наверное, не будет же против вопроса?

– Только если говорить о величине его магического потенциала, – коротко отвечает эльфийка. – Он… Если можно так сказать, непостоянный. Одновременно невероятно огромный и отрицательный. Необычность в том, что он может как извлекать из себя магию, атакуя ею, так и… образовывать в себе словно магическую пустоту, поглощая чужеродную магию. Кстати говоря, именно это способствовало тому, что он стал одним из лучших воинов в последнюю кампанию.

В голове мелькает какая-то догадка, но я не успеваю ее поймать.

Курт снимает цепочки с запястий, складывает в черный футляр вместе с камнями и касается внешнего короба очищающим плетением.

– Ну вот и все, – убирая все в шкаф, произносит она, а потом смотрит на часы на стене. – Если ты сейчас пойдешь коротким коридором через западное крыло, ты выйдешь как раз напротив вольера для фамильяров. Но, к сожалению, придется немного пробежаться по улице.

Она кидает взгляд за окно и смотрит сочувственно на меня, словно спрашивая, решусь ли я.

– Не сахарная, – улыбаюсь я и забираю сумку. – Не растаю, а от грязи еще никто не умирал.

– Ну, знаешь ли, грязь грязи рознь, – качает головой эльфийка. – Но, дайте боги, ты не встретишься с той, от которой умирают. Сейчас, погоди.

Открыв ящик стола, Курт достает невзрачный камень, больше похожий на булыжник, обернутый джутовым жгутом.

– Держи.

– Спасибо…

Видимо, эльфийка слышит вопросительные нотки в моем голосе, потому объясняет мне как маленькой:

– Простейший артефакт от дождя. Действует мало, но эффективно. Так что бежать придется быстро, – она вкладывает камень в мою ладонь. – Беги, а то профессор Флофф очень не любит, когда к нему опаздывают. Но если что – говори, что это все я виновата, а я уж с ним сама разберусь.

– А… как? – разглядываю камень, совершенно не представляя, как им пользоваться.

– Все просто до смешного: кидаешь его вперед, на дорогу, где ты будешь бежать, и он ненадолго делает там купол, – отвечает эльфийка, провожает меня глазами, пока я иду к двери, и в последний момент окликает: – Кассандра. Если ты вдруг захочешь просто поговорить, приходи.

Киваю и бегу именно тем маршрутом, что подсказала профессор Курт.

Вообще, от этого посещения лазарета осталось очень теплое ощущение в груди. Как будто я побывала в месте, где на меня не наплевать. Где я важна как человек, а не как носитель магии, не как плод долгих и кропотливых трудов.

Я даже ловлю внезапно себя на мысли, что я улыбаюсь! Хорошо, что отец не видит. Его моя улыбка почему-то всегда выводила из себя. Он говорил, что если я улыбаюсь, значит, недостаточно серьезно воспринимаю свою задачу, мало думаю о ней и… Его попытки заставить меня думать больше были разными.

Все делаю так, как рассказала эльфийка: перед выходом из-под крыши террасы я кидаю как можно дальше камень, и тут же над ним появляется купол, с которого стекают все струи воды, льющейся с неба.

Ускоряюсь и успеваю вбежать под навес загона в последний момент перед тем, как купол схлопывается. Запыхавшаяся, зато сухая!

Я оказываюсь в массивном каменном здании, расположенном почти на самой окраине академического городка. Оно разделено на секции в зависимости от типа существ: просторные вольеры для крупных животных, укрепленные магией загоны для хищников, комфортные террариумы для особо выдающихся рептилий и множество других специализированных помещений.

Студенткам разрешается навещать своих питомцев в строго отведенное время, проводить с ними тренировки на специальной площадке под присмотром смотрителей.

Только небольшие и безопасные фамильяры – кошки, мелкие птицы, ящерицы – могут постоянно находиться рядом с хозяевами в жилых помещениях. Все остальные должны содержаться в Загоне, что вызывает немало недовольства среди учеников, но является необходимой мерой безопасности.

– Студентка Дассел! Остановитесь! – слышу я крик из глубины помещения. – Ваш метод не работает! Сейчас…

Договорить этот кто-то не успевает. Слышится грохот, вскрики, а потом на меня из-за одного из вольеров выскакивает огромный лев, видя меня, рычит, оскаливается и готовится к прыжку…

Глава 9

Это только доля секунды, когда я ловлю взгляд льва, а потом время останавливается. Мы смотрим в глаза друг другу, а мне… даже не страшно.

У меня долгое время была маленькая забавная зверушка. Что-то между белочкой и хорьком, его звали Джерри. Понятия не имею, откуда отец взял его, но он мне нравился с самого начала: такой пушистый, милый и ласковый. Мы быстро нашли общий язык и, казалось, могли общаться мысленно.

Хотя, конечно, этого не было. Ведь это был просто зверек, а не фамильяр, пришедший из Эфира. Конечно, он однажды состарился и умер, тогда отец отправился за вторым таким же и… пропал. К счастью.

А я осталась. С мечтой о настоящем фамильяре и завистью к тем, у кого они были.

Мне бы одного, крохотного. Да хоть мышонка, как у той девчонки, я бы уже чувствовала, что не одна.

Но у меня не может быть фамильяра, потому что они приходят к девушкам-магам. А я такой не была, как бы мне ни хотелось в это верить.

Лев замирает и громко рычит на меня. Позади него я замечаю взъерошенного преподавателя, который что-то кричит, размахивает руками, пытается до меня что-то донести.

Я улыбаюсь и протягиваю руку:

– Ты что? Испугался? – спрашиваю я льва и делаю шаг вперед.

Он чуть-чуть расслабляется и издает еще один рык, несчастный, полный обиды и боли.

– Тебе больно?

На это он отвечает что-то типа “амру” и неожиданно облизывает лапу, теряя всякую агрессивность. В глазах мелькает обида.

Я дотрагиваюсь до морды льва и аккуратно поглаживаю, как котенка, а он аж жмурится от удовольствия и ласки. Бедный, мало того что лапа болит, еще и внимания не хватает.

Позади льва слышатся шаги, но я не обращаю на них внимания: я сейчас целиком и полностью принадлежу этому несчастному фамильяру. Отвлекусь – сочтет предательством: он же мне уже доверился, пожаловался, а я очень-очень хочу ему помочь. Я как будто внутри себя чувствую его боль.

Присаживаюсь рядом и взглядом спрашиваю, можно ли осмотреть ранку, и лев кладет мне на раскрытые ладони свою лапищу. Она действительно большая, тяжелая, с горячими шершавыми подушечками.

Между пальцами заметна запекшаяся кровь и торчат какие-то иголки. Я аккуратно осматриваю, дотрагиваюсь до одной из колючек, похожей на иглу дикобраза, и лев издает предупредительный рык.

– Студентка, стойте! – доносится до меня крик преподавателя.

Кажется, он уже подобное кричал моей сестричке, если я правильно расслышала. Что, если и я что-то делаю не так? Лев кинется на меня?

– Ты потерпишь немного? – спрашиваю я фамильяра. – Будет больно, но недолго. А потом мы обработаем лечебным зельем, и у тебя будет все хорошо.

Я краем глаза замечаю, как Риделия было кидается вперед со словами “это моя работа”, но преподаватель останавливает ее. Понятия не имею, что они делали раньше, но лев рычит, предполагая, что они продолжат это, а я снова ласково глажу его по шерстке, перетягивая внимание на себя.

– Потерпишь? Мы ведь договорились? – уточняю я и, только дождавшись, когда зверь моргнет, дергаю за колючку.

Фамильяр вздрагивает, толпа – а теперь я знаю, что там толпа, – охает. Кто-то из девчонок даже взвизгивает.

Сердце бешено бьется в груди, и мне очень тяжело дышать. Даже в глазах от волнения рябит, но я берусь за следующую иголку, потом еще за одну… И так все пять штук.

Когда последняя падает на пол, преподаватель все же находит в себе смелость подойти. Однако, вместо помощи мне, он тут же тянется к фамильяру, чтобы прикрепить на ошейник цепь, наверное, магическую. Сейчас обращаю внимание, что пара звеньев такой же болтается на шее льва – похоже, одну он уже порвал.

Зверь рычит, снова весь напрягается, собираясь атаковать преподавателя. В ответ у того в руке появляется магическая плетка:

– Не надо! – вскрикиваю я, вставая и загораживая собой фамильяра. – Ему и так несладко, зачем вы его так?

– Он не слушает команд, – хмуро говорит преподаватель. – Отойди, девочка, его надо…

– Ему надо обработать раны, – возражаю я. – Ему больно, а вы хотите его на цепь. Зачем? Он же сидит спокойно!

Кажется, мое поведение злит преподавателя, а у Риделии вызывает усмешку, но я же обещала фамильяру, что все будет хорошо!

Преподаватель еще некоторое время сомневается, но потом сдается, опуская плетку и подавая мне пузырек с бесцветной жидкостью, немного попахивающей валерианой. Отлично: и обеззаразит, и успокоит. То, что фамильярчику сейчас и нужно.

– Вы же понимаете ответственность?

– Я понимаю, что ему больно, – твердо говорю я.

Возвращаюсь к лапе льва, обильно поливаю раствором ранки, а потом поглаживаю, успокаивая.

– Ты замечательный, ты знаешь это? – глядя в глаза, говорю фамильяру я, опускаю лапу на землю, а сама поднимаюсь и отхожу на пару шагов.

В помещение влетает взъерошенная девушка в дорогой одежде и с приторным запахом дорогого одеколона. Да разве можно с таким фамильяром использовать настолько резкие ароматы? Тут даже мне чихать хочется!

Девушка кидается ко льву, отпихивая меня:

– Мне только что передали! Что тут происходит?

Она смотрит на своего фамильяра, который, как мне кажется, не очень рад ее видеть. Потом недовольно оглядывает всех вокруг, явно пытаясь всем видом показать, как беспокоится о льве. Только вот почему-то не кидается его обнимать. А я бы уже затискала.

В итоге ее внимание останавливается на мне. Кажется, у меня это становится нормальной ситуацией, когда я хочу как лучше, но, скорее всего, получу взбучку и от преподавателя, и “фи” от этой нерадивой хозяйки.

– Почему к моему фамильяру допускают какую-то… – она окидывает меня пренебрежительным взглядом.

– Какую? – знакомый голос Ругро звучит раскатом грома и, кажется, многие вздрагивают. – Договаривайте, студентка.

Глава 10

Но девушка словно язык проглотила – явно передумала что-то говорить в мою сторону. Впрочем, если бы на меня так смотрел Ругро, я бы тоже передумала. И вообще бы, наверное, забыла, как говорить. А она еще ничего – вроде держится.

– Ну что же вы? Я жажду выслушать ваше мнение о моей подопечной, – медленно, четко произносит Ругро.

– Я… Я хотела сказать спасибо за то… За то, что моему фамильяру смогли помочь, – даже почти не заикаясь, говорит хозяйка льва.

– Это прекрасно, – отвечает Ругро. – Только вот как вы могли позволить, чтобы с вашим фамильяром что-то случилось? Не ответите ли мне на вопрос?

Тут девушка неожиданно тушуется и находит взглядом преподавателя по уходу за фамильярами.

– Дело в том, что магическое животное студентки… – начинает он.

– А разве я вас спросил, профессор Флофф? – усмехается Ругро, а я вздрагиваю.

Кажется, ему вообще чуждо уважительное общение, если он даже с другим преподавателем позволяет себе так разговаривать.

– Советую доложить об этом происшествии ректору Ферсту, – продолжает мой куратор. – И удостоверьтесь, чтобы все было написано именно так, как произошло. Я… проверю. В этом заинтересована студентка Ройден. Да и вы.

Ого… Это что… Он меня сейчас защитил?

Я уже раздумываю над тем, как поблагодарить его, но он разворачивается и… уходит под дождь, тут же обрастая защитным коконом, поэтому на него не попадает ни одна капля.

Обещаю себе, что я непременно научусь так же контролировать свою магию. А поэтому просто стисну зубы и буду работать так, как смогу.

– Вы… зайдите после занятий, – Флофф раздраженно смотрит на хозяйку льва. – Все остальные – на места, нечего тут высматривать. А вы, – теперь он обращает внимание на меня, вздыхает и нервно дергает головой, – помогите отвести льва в его вольер.

– Но, профессор! – возмущается Риделия, но гневный взгляд преподавателя заставляет ее замолчать.

Я треплю льва за гриву и уговариваю его вернуться к себе домой. Он соглашается только тогда, когда я обещаю ему, что больше никаких цепей не будет.

– Не думайте о себе слишком много, – когда мы отходим от вольера льва, говорит мне Флофф. – Это случайность.

Ага. Доброе отношение – вот это что. Но проще же цепь и плеть, конечно. Только целесообразность в чем?

– Конечно, профессор, – отвечаю я, решая, что ссориться сейчас – точно не лучшая идея.

– Займите свое место и позовите фамильяра, – распоряжается Флофф, когда мы приходим к месту практики.

А вот и главная проблема…

– Профессор Флофф, – останавливаюсь я. – У меня нет своего фамильяра.

Преподаватель тоже останавливается и удивленно смотрит на меня.

– Как это нет? У вас нет магии?

– Есть.

– Тогда у вас не может не быть фамильяра, не дурите мне голову, – отмахивается он. – Если он вас не слушает, это не значит, что его нет. Это значит, что мои слова про случай со львом – правда.

– Можете уточнить у ректора Ферста или профессора Ругро, – я снова едва сдерживаюсь от того, чтобы вздрогнуть от воспоминания о своем кураторе. – У меня определенные проблемы с магией, и у меня нет фамильяра.

Густые темные брови Флоффа сходятся на переносице:

– Тогда я не могу допустить вас до практикума, – отрезает он. – Можете быть свободны.

– Погодите! – цепляюсь за его камзол. – Но я же тогда не сдам!

– Ну, наверное, это ваши проблемы?

– Но не мог же меня ректор Ферст принять, зная, что я все равно не сдам дисциплину?

Да, конечно, это странно прятаться сразу за ректора, но ведь это логично же. Он вряд ли принял бы меня, понимая, что как минимум один предмет я не смогу изучать.

Вижу, что Флофф уже начинает выходить из себя.

– И что вы предлагаете? На ком вы будете проходить практику? – он разводит руками и собирается снова мне отказать.

– Позвольте мне… Взять любого из возможных других фамильяров? Заодно посмотрим, случайно ли я договорилась со львом?

Он закатывает глаза и делает чрезвычайно утомленный вид.

– Ладно, возьмете козу студентки Фрогс, – сдается преподаватель. – Я не помню, когда Фрогс сама сюда последний раз приходила. Но если у вас не получится…

– Конечно! – поднимаю руки я. – Я сразу откажусь от этой идеи.

Но… На деле оказывается, что и получаться-то там нечему. Мы просто строим временные защитные купола для фамильяров. Они не формируются по щелчку пальцев, потому бесполезны в бою.

Но если фамильяр ослаблен, а хозяйка не может находиться рядом, этот купол способен оградить его от воздействия чужеродной магии.

Обычно для этого не нужно ничего особенного: простейшие защиты строятся на магии хозяйки и не требуют каких-либо ухищрений, главное, чтобы фамильяр не переживал. Но профессионалы умеют делать купола с переплетением энергетических потоков с фамильяром. Нас предупредили, что это тема следующей практики.

Впрочем, даже сегодня получается не у всех. У части студентов фамильяры начинают волноваться, поэтому купол получается нестабильный, его линии неровные, а животные в итоге остаются не защищены.

Риделия, которая оказывается помощницей преподавателя – не мог найти кого-то толковее? – периодически подходит и с высокомерной усмешкой помогает исправить плетение. Сам Флофф большую часть внимания отдает мне.

Неужели так хочет меня поскорее выгнать? Из-за того, что я смогла успокоить льва, а он нет?

Но я не даю ему повода. Это плетение элементарно, а с козой, которая уже соскучилась по вниманию, мы вообще очень легко находим общий язык. Поэтому она просто ложится, а я ставлю купол. Ровный, четкий и почти непробиваемый: может, я и плохо управляю своей особой магией, зато сил во мне немерено, спасибо папочке.

С этого момента во взгляде Флоффа что-то меняется. Он хмыкает, что-то записывает себе в заметки и просит меня повторить то же самое несколько раз.

Когда занятие заканчивается, я отвожу козу в ее загон.

– Ты думаешь, самая умная, да? – меня останавливает за рукав Риделия и шипит в лицо. – Тебе мало было дома?

– Мы уже не дома, сестричка, – с нажимом отвечаю я. – И я на учебе, не знаю, что ты там себе напридумывала.

– Если ты думаешь занять мое место, я тебя предупреждаю: я тебя со свету сживу! Поняла меня?

Завожу козу, закрываю за ней калитку и поворачиваюсь к горе-кузине:

– Мне. Не. Страшно.

На этом я считаю наш разговор законченным и ухожу сначала в библиотеку, а потом сразу в свою комнату. Я даже ужин пропускаю, настолько уже валюсь с ног и “предвкушаю” новый ранний подъем.

Только вот пробуждение меня совсем не радует. Открыв глаза, я понимаю: магический будильник не сработал, а я на полчаса опаздываю на тренировку к Ругро.