Текст книги "Бывший босс"

13

– Ну, как встреча с Юджиным? – Лицо папы подмигивает мне с экрана. – Сто лет его не видел.

– Более чем прекрасно! Представляешь, он уже восемь месяцев не ест мяса, как и я! А еще на лето он отказался от машины и ездит на самокате. Обожаю дядю Юджина! Он такой экологичный.

– Экологичность я оценил. А что по поводу сделки? Вы договорились?

– А-а, да. Мы втроем съездили осмотреть помещение, и дядя Юджин пришел в восторг и сразу перевел деньги. Даже Тимур нашел его подарок тете Вере очень милым.

– Да уж. – Папа с подозрением щурится. – А кто такой Тимур?

– Тимур – это мой давний… друг… – Запнувшись, я отвожу глаза из-за необходимости врать. – Я теперь у него работаю.

– Это тот, который к тебе в окно пытался лазить? – Взгляд папы свирепеет.

– Откуда ты знаешь? Дед Игорь рассказал?

– Ну, а кто еще?

Я скорбно вздыхаю.

– Саша в очередной раз оказалась права. Мужчины сплетничают ничуть не меньше женщин. Но тебе совершенно не о чем волноваться, пап. Не похоже, что Тимур во мне заинтересован.

– Какой-то там парень не заинтересован в моей дочери? – Папа презрительно фыркает. – Чушь собачья.

– Не чушь. Когда мы находимся вместе, он почти на меня не смотрит и выглядит так, будто я его раздражаю.

– Он точно директор фирмы? Потому что слепые придурки редко чего-то добиваются.

Я благодарно ему улыбаюсь.

– Ты самый лучший папа. Каждый раз во время медитации я благодарю Вселенную за то, что послала мне таких замечательных родителей. Но Тимур не слепой и не придурок. Пожалуйста, не говори так о нем.

– Если обижать будет – просто скажи мне. Прилечу первым же рейсом и дам ему по рогам.

– Это лишнее, пап.

– Не лишнее. И избавь меня, пожалуйста, от лекции о любви к каждой живой твари и карме. Знаешь же, что ради своих девочек…

– Не нужно никуда лететь, пап, – перебиваю я. – Я уже пообещала обо всех происшествиях докладывать деду Игорю. Кстати, мы с Любой недавно разбирали его анализы. Для его возраста у него очень высокий уровень тестостерона. Думаю, этим и обусловлено его желание решать конфликты при помощи грубой мужской силы.

– Значит, дед тебе теперь ближе, чем я? – хмурится папа.

– Совсем нет. Я люблю вас одинаково сильно. Но если говорить об энергетических связях, то у нас она с дедом Игорем особенно сильная. Такая же, как у мамы с Максимом или у тебя с Сашей.

– Мы с мамой любим тебя ничуть не меньше, чем Сашу и Макса.

– Знаю, – с улыбкой заверяю я. – Но я сейчас говорю о душевной близости. Все в порядке, пап. Меня ничуть не обижает, что по духу тебе ближе Саша, а не я. А вот Алекса и Никиту немного жалко.

– Это еще почему?

– Потому что все самые лучшие души в нашей семье уже разобрали, и им досталась бабуля Ирина.

Еще немного поболтав с папой и обсудив наше ежегодное семейное путешествие на Карибские острова, я открываю шкатулку с нитками и включаю мантры. Я задалась целью вручить Тимуру браслет в понедельник, так что пришлось перенести сегодняшнее рисование мандал, чтобы его закончить.

Переплетая нитки между собой, я представляю его красивое лицо и от всей души желаю ему здоровья и удачи в делах. Когда он будет носить мой браслет на руке, то обязательно это почувствует.

Мысли о нем заставляют меня улыбаться. Думаю, Саша права, и у нас действительно есть шансы быть вместе. Согласно теории Инь и Ян, мы с Тимуром друг друга очень подходим. Он со своим сугубо материальным подходом к миру нуждается в той, кто, выражаясь словами Саши, поможет ему не превратиться в душнилу. А мне в своей тяге ко всему воздушному и необъяснимому необходим тот, кто будет меня заземлять и не позволит «отъехать кукухой». Саша при помощи сленга порой очень точно выражает мысли.

Любовно вплетая в браслет руну процветания, я невольно представляю нашу с Тимуром свадьбу. На мне белое платье из бамбукового хлопка и соломенная шляпа, на Тимуре льняные брюки и рубашка. Мы стоим на берегу океана, а теплые волны ласково щекочут наши босые ступни. Над нами арка из цветов франжипани… Хотя, стоп! Момент с одеждой, пожалуй, стоит уточнить. Еще не известно, что экологичнее: носить натуральный хлопок или переработанный полиэстер.

От осенившей меня догадки, браслет падает на кровать. Экологичнее всего – это купить одежду в секонд-хенде или взять напрокат.

На мгновение мне даже хочется заплакать. Нет-нет-нет. Быть в подержанной одежде на собственной свадьбе – это так несправедливо.

Плести браслет я заканчиваю глубоко за полночь. Глаза слипаются от усталости, но результатом я несказанно довольна. Скорее бы наступило завтра, чтобы иметь возможность его вручить! Представляю, как Тимур обрадуется. Несмотря на избыток земли в карте, у него присутствует элемент воды, отвечающий за эмоциональность.

Следующим утром я, жутко невыспавшая, но приятно взволнованная, стучусь к нему в кабинет.

– Я занят, – говорит Тимур, заметив меня.

Я начинаю думать, что Саша не ошиблась, говоря о том, что у него все еще есть ко мне чувства. А чем еще объяснить, что только со мной он разговаривает таким раздраженным тоном?

– Я ненадолго. – Прикрыв дверь, я направляюсь к его столу. – У меня кое-что для тебя есть.

Вместо любопытства на лице Тимура проступает испуг, и по мере моего приближения он пытается вжаться в стену.

– Дай, пожалуйста, руку, – прошу я, остановившись рядом с его креслом. – И ничего не бойся.

Дернув кадыком, Тимур протягивает мне кисть.

– Пришла снова предсказать мою смерть?

Помотав головой, я достаю браслет и даю ему полюбоваться.

– Это талисман на удачу. Я его сама сплела специально для тебя. Его нужно носить на левой руке.

К счастью, Тимур не возражает, когда я продеваю браслет через его запястье.

– У тебя дыхание сбилось, – улыбаюсь я, ощущая, как у самой розовеют щеки. – И пульс участился.

– Тебе показалось.

Я знаю, что Тимур врет, потому что его кожа над задравшейся манжетой сплошь покрыта мурашками. Невероятный момент нашего единения. Который, увы, быстро заканчивается с хлопком открывшейся двери.

– И что это тут у вас происходит, Тимур?

Насильно вырвавшись из сладкого плена грез, я нехотя поворачиваюсь. На пороге кабинета стоит красивая девушка в платье из неэкологичного шелка.

– Здравствуйте. А вы кто? – машинально спрашиваю я.

– Я Марианна, его девушка, – воинственно отвечает она. – А ты сама кто такая?

14

Как и всегда, когда мое ментальное тело встречает поток негативной энергии, включается внутренняя защита. Глядя, как ноздри этой девушки агрессивно раздуваются, я застываю и молчу.

– Что язык в зад засунула, киса? Отвечай, ты кто такая?

– Марианна! – рявкает Тимур. – А ну-ка успокойся!

– Это действительно твоя девушка? – переспрашиваю я, ошарашенная фактом, что он знает ее имя.

– Ты еще и глухая?! – взвизгивает Марианна.

– Пожалуйста, помолчите немного, – поморщившись, я вытягиваю руку, мысленно закрывая ей рот, и снова смотрю на Тимура. – Так это правда?

Его лицо становится закрытым и напряженным.

– А почему это не может быть правдой? Ты ведь не думала, что я четыре года тебя ждал?

– Нет. Так я не думала. Просто ты и … – Я на всякий случай еще раз смотрю в сторону нечаянной посетительницы в попытке дать ей еще один шанс. – Вы же совершенно друг другу не подходите. Тебе нужна та, кто усилит твою заблокированную сердечную чакру, а не создаст переизбыток в нижних.

– Эй, – снова подает голос девушка. – Ты чего несешь?

Решив, что невежливо игнорировать ее явное желание приобщиться к диалогу, я поворачиваюсь к ней лицом.

– Я бы порекомендовала вам поменьше бывать на солнце и пользоваться кремом с высоким защитным фактором. После тридцати выработка коллагена снижается, и при таком злоупотреблении загаром уже через пару лет у вас появятся морщины.

– Мне вообще-то двадцать пять!

– О! – я виновато моргаю. – Мне очень жаль. Говорю же: солнце – настоящий враг молодости.

– Тимур, да это кто, на хрен, такая?!

Обреченно вздохнув, Тимур трогает меня за плечо.

– Маш, вернись к себе в кабинет, а? За подарок спасибо.

Тимур

– Тимур, что это было? – жалобно пищит Марианна, стоит двери за Машей захлопнуться. – Кто эта сумасшедшая стерва, и почему ты разрешаешь ей себя лапать?

– Стерва – это Маша, что ли? – я с деланным удивлением приподнимаю брови, игнорируя факт, что еще недавно именно так и называл ее в мыслях. – Она у меня работает. И Маша точно не сумасшедшая.

– Ну, пусть не сумасшедшая, а отлетевшая. Несла какую-то лабуду про чандры…

– Чакры, – на автомате поправляю я. – Ты поставила меня в неудобное положение, разговаривая с ней вот так.

– Как – так? – Марианна втыкает руки в бока.

– Так, словно на тебе надет спортивный костюм, а карман набит семечками.

– Намекаешь, что я гопница?

– Говорю прямым текстом. Ты вела себя именно так.

Надув губы, Марианна сверлит меня взглядом.

– Это ведь она, да?

– Она? – Я делаю непонимающее лицо.

– Та малолетняя феечка, из-за которой ты вел себя, как побитый щенок. И не ври мне, пожалуйста.

Прикрыв глаза, я устало откидываюсь в кресле. Блядь, ну что за незапланированный армагеддон? Сначала Маша с подарком, теперь Марианна с желанием залезть в душу. А на часах еще и десяти утра нет.

– К чему этот разговор?

– К тому, чтобы напомнить, в каком состоянии я тебя подобрала. Я, может, во всей этой высокодуховной херне ничего не смыслю, зато не парю никому мозги. – Сощурившись, Марианна тигриной походкой направляется ко мне. – И еще мне не составит труда прямо сейчас встать на колени и сделать минет.

– Воу-воу, – Я перехватываю ее ладонь, пытающуюся пролезть ко мне в брюки. – Давай не сейчас.

– Почему? – Марианна обиженно хмурится. – Мы уже сто раз это делали.

– Особенно запоминающимся вышел тот раз, когда зашла Римма Марковна, – отшучиваюсь я, выбираясь из кресла. – Удивительно, что я навсегда импотентом не остался.

– Я, может, университета не заканчивала, но я не дура, Тимур. Если ты оказываешь мне из-за нее… – Она мстительно смотрит на дверь. – Имей в виду…

– Маша здесь не при чем, – перебиваю я. – На сегодня у меня много работы. И ты больше не заявляйся ко мне на работу без предупреждения.

Марианна подходит ко мне и, обняв, эротично шепчет:

– Узнаю, что ты изменяешь мне с этой, я весь твой офис по кирпичику разнесу, и каждую ее напидоренную волосинку самолично выщипаю.

– Не надо мне угрожать. – Я снимаю ее руки. – Иначе заберу и кредитку, и машину.

– Видишь? Стоило ей только появиться, как у нас начались проблемы.

Перехватив мое запястье, Марианна в течение нескольких секунд изучает тряпичный браслет, надетый Машей, и резюмирует:

– Дешевая безвкусица из китайского ларька. Сними и не позорься, Тим. А эта, если уж решила к тебе подкатить, могла бы и на что-то стоящее потратиться.

Хочется возразить, что Маша сплела этот браслет своими руками, но я вовремя себя торможу. Какая разница – купила она его или сплела? Я принял его из вежливости и носить все равно не собирался.

– Мне нужно работать, а тебе пора. – Я небрежно целую ее в висок. – Созвонимся ближе к вечеру.

– Буду ждать тебя у себя, – нарочито облизав губы, Марианна оттягивает ворот платья, демонстрируя ярко-красный кружевной лифчик. – Ты обязан его с меня снять.

– Иди уже. – Отмахиваюсь я и, вернувшись в кресло, я открываю ноутбук. – И Римму Марковну попроси ко мне зайти.

Марианна кривится.

– Она назло не зайдет, потому что терпеть меня не может.

– Так будь с ней вежливее.

– Она меня на дух не выносит, а я – будь повежливее?!

– Благодаря ей ты имеешь возможность разъезжать по спа и не работать. Потому что она воспитала меня таким, какой я есть, – отрезаю я. – Узнаю, что ты снова молча протопала мимо – пеняй на себя.

– Ой, ты сегодня точно не в настроении, Тим. Ублажу я твою бабулю, не переживай.

Послав воздушной поцелуй, Марианна скрывается за дверью, и я, наконец, могу свободно выдохнуть.

Римма Марковна уже пару лет мучает меня вопросом, что я в ней нашел. Мол, ее внук достоин лучшего, чем не блещущая интеллектом гопница, коей Марианна была, когда мы познакомились. А мне с ней легко. Я могу напрямую сказать все, что думаю, и не переживать, что оскорбил ее лучшие чувства. В отличие от замудренной Маши, Марианна проста и понятна, как кнопочный мобильник. С ней все просто: дай денег, займись сексом, своди в ресторан. И самое главное – она предана мне, как сторожевая овчарка, и фортелей с исчезновением от нее точно ждать не стоит.

15

Маша

Саша звонит мне по фейс-тайм уже во второй раз, но я не могу заставить себя ответить. Разговаривать с ней в таком нересурсном состоянии будет неуважительно. Почему мне даже в голову не приходило, что у Тимура может быть девушка? Он ведь очень красивый, и янский потенциал в нем очень силен, чего не может не замечать противоположный пол.

На душе так горько, что впору заплакать. А я ведь уже начала визуализировать наше путешествие на Сейшельские острова – и выходит, впустую. И даже записку в минувшее новолуние написала с просьбой о том, чтобы Тимур пригласил меня на свидание. Поэтому появление Марианны стало для меня такой неожиданностью. Потому что мне стало казаться, что мы с Тимуром встретились не случайно, и это был знак свыше. Наш второй шанс.

И все-таки ты ошиблась, – шмыгнув носом, печатаю я Саше. – У Тимура есть девушка.

Отправить сообщение я не успеваю, потому что в этот момент дверь с оглушительным грохотом врезается в стену, и на офисную кухню заходит причина моего подавленного настроения. Марианна.

– А теперь слушай сюда, фея недобитая! – угрожающе шипит она, выставив вперед остро заточенный ноготь. – Тимур, может, и ведется на твой ангельский видок, но я-то не дура…

В голове, как по команде, раздается звучание поющих чаш, защищая мое поле от вторжения негативной энергии. Я вижу агрессивно шевелящийся рот, но не слышу ни слова.

Надо признать, что, несмотря на приверженность к неэкологичным тканям и вредному загару, Марианна красива. Напоминает вторую жену деда Анжелу до того, как та увлеклась пластической хирургией.

– У тебя очень красивые волосы, – говорю я вслух. – Я всегда хотела, чтобы мои так же завивались. Но они, к сожалению, прямые.

Звук поющих чаш стихает, одновременно с тем, как рот Марианны округляется.

– Чего? – непонимающе переспрашивает она.

– У тебя красивые волосы, – терпеливо повторяю я. – И цвет красивый. Такой богатый и глубокий.

– Никак не пойму, дура ты или притворяешься?

– Я не первый раз слышу этот вопрос. Не то и не другое. Притворяться мне сложно, потому что я начинаю сильно краснеть, а мой айкью – сто сорок один, а это выше среднего.

– И что Тимур в тебе нашел? – бормочет она. – Ты же на голову ушибленная.

– Считаешь, что Тимур что-то во мне нашел? – переспрашиваю я, ощущая, как сердце радостно подпрыгивает.

– Когда-то, может быть, и да. Но сейчас точно нет. – Марианна смеривает меня презрительным взглядом. – Посмотри на меня и на себя.

– А что со мной не так?

Скривившись, Марианна открывает рот и снова закрывает.

– Короче. Ты свой шанс профукала четыре года назад, когда кинула его, как обсосанный бычок. Знаю я каждую твою меркантильную мыслишку. Когда Тим ездил на дешевом корыте и жил со своей бабкой, он тебе на хрен не сдался, а когда он при бабле, ты сразу лыжи в его сторону навострила. Он мой, усекла?

– Если честно, я половину слов не поняла, – виновато сообщаю я. – А деньги Тимура мне не нужны, хотя я очень горжусь тем, чего он добился.

– А знаешь, благодаря кому? – Марианна тычет себя в декольте. – Благодаря мне.

– Если ты говоришь о дыхании маткой, то я считаю это теорию ложной и слишком распиаренной.

Она непонимающе моргает.

– Чего? Какая еще, блин, матка? Я его поддерживала, ясно? Массаж делала, когда он уставший приходил. Рубашки складывала. А где ты была, непонятно. Короче, – она бросает взгляд на золотые Тиссо, точно такие же, как у Саши. – Нет больше времени с тобой цацкаться. Опаздываю в спа. Тронешь моего Тима – пожалеешь.

– Можешь быть спокойной. Я не знала о твоем существовании, когда вязала Тимуру браслет. Сама я ничего больше предпринимать не буду. Но если нашим душам все же суждено будет притянуться – здесь я бессильна.

– Лучше держи свою душонку подальше, иначе я ее отпинаю прямо этими каблуками. – Марианна кивает себе на туфли, в которых я узнаю Валентино.

– Прекрасный выбор, – не удерживаюсь я от комплимента. – Я в таких же праздновала свой день рождения два года назад. Удобные невероятно.

– Пошла в жопу, – бормочет Марианна, перед тем как вылететь из кухни.

Не успеваю я допить свой липовый чай, любезно подаренный Любой, дверь снова открывается. На этот раз на пороге стоит Тимур.

– Я уже собираюсь идти на свое рабочее место, – сообщаю я, стараясь больше не подмечать, как ему идет голубая рубашка. – Мне было необходимо немного времени в уединении.

– Я не ругать тебя пришел, а извиниться за Марианну. Порой она бывает слишком грубой.

– Все в порядке. Люди грубят, когда чувствуют потребность защищаться. У меня есть контакт психотерапевта, работающего по эриксоновской методике. Мы с Марианной, к сожалению, не обменялись телефонами. Сможешь ей передать?

Лицо Тимура скептически вытягивается.

– Пожалуй, не стоит. В общем, извини. Такого больше не повторится.

– Извинения приняты, – я улыбаюсь, давая понять, что совсем не обижена.

– Ладно… – Он переступает с ноги на ногу, выглядя так, словно хочет сказать что-то еще, но не решается.

– Тимур! – окликаю я, когда он берется за дверную ручку.

Он поворачивается.

– Я больше не буду визуализировать наше путешествие. И, несмотря на то, что энергетически вы с Марианной совершенно друг другу не подходите, я рада, что все это время она была рядом. И если я когда-то сделала тебе больно – мне очень жаль. В шестнадцать мне плохо удавалось слышать свою душу, ведь тогда я мало медитировала и еще не полностью отказалась от мяса и глютена. Но если уж любовная связь между нами невозможна, я бы очень хотела стать тебе настоящим другом.

Кадык на шее Тимура дергается, и он осторожно кивает.

– Хорошо.

– Вот и прекрасно, – улыбаюсь я. – Сможешь отвезти меня до дома после работы? У меня по гороскопу сегодня велика вероятность аварий, поэтому я приехала на такси.

16

Тимур

Я и сам не понял, как согласился отвезти Машу домой вместо того, чтобы направиться прямиком к Марианне, как и задумывал раньше. Своим предложением стать друзьями, она застала меня врасплох. Ну и извинилась, опять же… После этого злиться на ее поступок четырехлетней давности стало неловко, мысль о том, что она, в общем-то, вполне могла добраться на такси, в голову не пришла. Вернее, пришла, но уже позже, когда Марианна прислала фото своей пятой точки, упакованной в леопардовые трусы, с подписью: «Накажи меня».

Пришлось написать, что немного задержусь, на что в ответ моментально прилетело:

«Надеюсь, это никак не связано с этой недобитой феей».

После этого ехать к ней окончательно расхотелось. Сознательно тащиться туда, где после девятичасового дня мне будут ковырять мозги за мои же деньги – развлечение для мазохистов, которым я не являюсь.

Решив определиться с визитом к Марианне позже, я покидаю кабинет и с ходу натыкаюсь на выжидательный взгляд Маши.

– Я собралась и готова ехать!

Надо как-то намекнуть, что если она и дальше хочет здесь работать, стоит прекратить вот так меня подлавливать. Инфаркт, говорят, молодеет, а я-то, увы, нет.

– Тогда поехали, – буркаю я, но вспомнив, что мы теперь вроде как дружим, решаю остаток пути постараться быть милым.

Милым настолько, чтобы даже придерживаю пассажирскую дверь, пока она садится.

– О-о, Тимур, это так приятно! – Маша выглядит такой впечатленной, словно я объявил, что корпоратив в этом году мы проведем в йога-туре на Бали.

– Ехать куда? – тоном заправского таксиста уточняю я, регулируя температуру на климате. Люблю, чтобы морозило, как следует, а Маше в ее рубашке с коротким рукавом будет холодно.

– Все туда же. Дорогу помнишь?

Хотел бы я сказать, что забыл напрочь, но это была бы ложь. Сложно забыть маршрут, по которому два месяца подряд каждый день катался туда и обратно.

– Приятно, что ты не стал снимать браслет, – Маша выразительно смотрит мне на запястье. – Даже несмотря на то, что тебе хотелось.

Не зная, как на это ответить, я мычу что-то нечленораздельное. Все-таки с ней опасно расслабляться. Сидит с блаженным видом, улыбается, а потом выясняется, что все это время она в твоей голове копалась. Вот откуда она узнала, что я намеревался от этой фенечки сразу после ее ухода избавиться?

– А вы с Марианной давно встречаетесь? – не смолкает она.

Женщины – коварные существа. К самым неприятным вопросам они переходят, когда убедятся, что ты лишен возможности сбежать.

– Относительно, – уклончиво отвечаю я и, поняв, что придется идти на жертвы и срочно, сквозь зубы предлагаю: – Включить тебе музыку?

Маша радостно заглатывает наживку и уже секунд через пять вопит:

– О-о-о, моя любимая песня! Сделай погромче, пожалуйста!

С поистине библейским смирением в сердце я прибавляю громкость, и когда салон оглашается жутко фальшивыми нотами, похожими на писк спаривающихся кроликов, думаю о том, что мы с Машей по-разному понимаем слова «любимая песня». Для меня любимая песня – это крупица золота в безвкусных песках радиостанций, для нее – каждый второй трек. К прискорбию для моих барабанных перепонок.

Истошные писки крольчат смолкают одновременно с окончанием песни и не пытаются возобновиться, даже когда начинается вторая.

– А все-таки… – Повернувшись ко мне, Маша щурится. – Как вы с Марианной познакомились?

– Она голосовала на улице поздно вечером, – сдаваясь, отвечаю я. – Я ее подвез, и мы разговорились.

– О, я тоже голосовала в этом году! За республиканцев.

– Голосовала – это ловила такси.

– А-а… Поняла. Марианне с тобой очень повезло. Ловить такси на улице поздно вечером одной все-таки небезопасно. А когда вы впервые поцеловались?

– Я бы предпочел это не обсуждать, – бормочу я, в очередной раз дивясь Машиной прямолинейности. Едва ли ей стоит знать, что мы с Марианной переспали раньше, чем поцеловались.

– Ясно. А помнишь наш с тобой первый поцелуй?

Нахмурившись, я стискиваю руль. Дружить с Машей – это все равно, что ходить по минному полю.

– Наверное, уже не помнишь, – вздыхает она. – А я – да. Дул сильный ветер, и ты отдал мне свою толстовку, а сам страшно мерз, хотя вида не подавал…

Я хмурюсь старательнее, чтобы ни в коем случае не дать памяти подбросить картинки тех самых воспоминаний, но как выясняется – бесполезно. Из далеких и черно-белых, они становятся четкими и цветными настолько, что я могу чувствовать запах дождя в воздухе и аромат ее волос.

Тимур, прижмись ко мне. Не хочу, чтобы ты заболел.

Не веря своему счастью, я подошел к ней и обнял. Давно хотел, но не решался, а тут такой повод выдался – ничего и придумывать не нужно. Маша уткнулась носом мне в грудь и стала дуть, пытаясь согреть. А внутри меня и без того полыхало, особенно когда она задрала нос и спросила: «Ну, как? Лучше?». Тогда все и произошло. Я наклонился к ней и поцеловал.

– Нет, не помню, – ворчу я, встряхивая головой. – Дед, кстати, твой на меня не накинется, если увидит? Или тебя лучше пораньше высадить?

– Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. Вы с ним, кстати, обязательно поладили бы, если… – Запнувшись, Маша краснеет.

– Если бы, что? – Не удерживаюсь я от любопытства, глядя, как она теребит края шорт.

– Ничего. Мусс из крабов все равно больше не актуален.

Я начинаю думать, что чем-то ее обидел, но потом она восторженно вопит: «О-о, моя любимая песня!». И остаток пути я снова чувствую себя фермером-селекционером.

До знакомых ворот с мордой льва остается каких-то метров сто, когда рядом с нами, поравнявшись, тормозит черный гелендваген АМГ. Тот самый, на котором как-то раз приезжала Маша. Боковое стекло опускается, и из него на меня смотрит лицо ее деда. Видел этого старика однажды, но запомнил навсегда.

– Смотрю, внучка моя вызвала Убер, – ворчит он, оценивающе глядя на меня.

– Дедуль, это Тимур! – пищит Маша. – Которому ты челюсть грозил сломать и передник надеть, если отправит меня в официантки.

– Да понял я. – Он делает короткий кивок, указывая на ворота. – Залетай-ка ненадолго, Карлсон. Потолкуем.