Читать книгу "Тёмный маг. Книга 2. Начало пути"

Глава 6

Я сразу же пошёл к своему факультету. Нужно было действительно переговорить сначала с Демидовым и Гараниным. Они, скорее всего, знают нюансы этой дикости. Разговор с Григорием я оставил на потом. Слишком много времени прошло с тех пор, как он в живом виде развлекался. Правила могли уже много раз поменяться. И вряд ли он отслеживал эти изменения.

Стоило мне переступить порог общей гостиной, как меня окружили все представители Первого факультета. Как оказалось, они откуда-то уже знают о дуэли. И теперь парни, ещё пару часов назад демонстративно не обращающие на меня внимания, наперебой принялись вываливать огромную кучу информации.

Я, хлопая глазами, слушал про дуэли, про правила, про то, как лучше себя вести и какими заклинаниями лучше воспользоваться в первую очередь, а какими во вторую. Что нужно делать, если тебя задели. И какие зелья желательно взять с собой секундантам, и как договориться с Ахметовой, чтобы она на всякий случай была где-то поблизости.

В этот галдеж с каким-то диким энтузиазмом включились даже Демидов и непривычно возбужденный Гаранин. Гвэйн лежал на диване и закрывал морду лапами, тихо подвывая.

– Стоп! – я поднял руку, понимая, что у меня сейчас голова разорвется от информации, которую уже не воспринимал от постоянно усиливающегося шума. Я поднял руку, и в гостиной воцарилась полная тишина. – Отлично. – Я смог выдохнуть с облегчением и повернулся к Роме. – Всё это, конечно, весело и очень информативно, но ответьте мне на один простой вопрос: что такого необычного в дуэли, если это известие привело к такому безумию? – и я обвёл рукой притихших студентов.

– В последний раз дуэль в школе проводилась около пятнадцати лет назад, – удивленно посмотрел на меня Гаранин. – Просто никто никогда не стремился решать возникшие проблемы таким радикальным способом.

– А судя по советам, которые мне только что надавали, чуть ли не каждый из вас принимал участие в подобном увеселительном мероприятии. А лично ты – раз десять, минимум, – я закрыл лицо руками.

– Лично я рассказывал тебе о дуэльном кодексе, – усмехнулся Рома. – Сам я не сторонник подобных развлечений, особенно со своим участием.

– Почему? – невольно вырвалось у меня.

– Я похож на убийцу? – нахмурился он, не сводя с меня светлых глаз.

– Нет, – уверенно проговорил я, окидывая его внимательным взглядом. – Так что нужно сделать в первую очередь?

– Определиться с секундантами и озвучить требования в течение двенадцати часов с момента вызовы, – бодро ответил он.

– Ты определился с тем, кто будет твоим секундантом? – осведомился Демидов.

– Нет пока. Я…

Закончить мне не дали. Я словно сказал какую-то волшебную фразу, которая вновь включила гвалт в гостиной на полную громкость. Уже даже отдельных слов разобрать было невозможно. Шум стоял такой, что я, в конце концов, закрыл уши руками и, выскочил из гостиной, не забыв закрыть за собой дверь. Постояв в пустом коридоре в относительной тишине, побежал сломя голову к порталу, ведущему в древнюю лабораторию.

Надеюсь, что Гриша всё-таки знает, как мне помочь, без вот этого всего! Ну должны же быть какие-то исключения, позволившие бы мне отказаться от этой авантюры без репутационных потерь. Речь-то сейчас идёт не о мифической потере чести, а о вполне реальном падении акций компаний моего отца, чтоб Полянского приподняло и прихлопнуло!

В лабораториях я помчался прямиком к кабинету. Распахнул дверь, забыв даже постучаться, ввалился в комнату, с трудом переводя дыхание. В мою сторону полетела миниатюрная молния, едва не задев щёку, но я даже не обратил на неё внимания. Да я даже не дёрнулся в сторону, просто отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи.

– Дмитрий, что случилось? – Григорий скрестил руки на груди и нахмурился. – Почему ты пребываешь в таком нездоровом возбуждении?

– Потому что я не хочу драться на этой идиотской дуэли! – выпалил я, закатывая глаза.

– На какой дуэли? – вот сейчас призрак выглядел удивлённым.

– Между мной и Полянским! Этот дятел бросил мне вызов. Видите ли, я его оскорбил! Надо же, какой ранимый. Тварь мелкотравчатая. – Довольно эмоционально объяснил я нюансы предстоящей дуэли.

– Полянский, Полянский, – задумчиво пробормотал Лазарев. – Что-то знакомое. А, вспомнил: посредственности, – он махнул рукой. – С Клещёвыми постоянно пытались интриги плести против нас, думая, что мы дегенераты и этого не замечаем. Но у них не было харизмы и талантов Клещёвых. Просто вечные неудачники. Не успевали вернуться из изгнания, как снова туда отправлялись, после очередной скучной и предсказуемой до икоты интриги.

Я задумчиво смотрел на него. Прав был Егор, не нужно было с его семьёй поступать так, как поступили. Достаточно было изгнания. Тем более, что это, похоже, было самое распространённое наказание для не слишком провинившихся Родов.

Всё-таки, это очередные бредни фанатиков, что Тёмные целые семьи вырезали. Нет, инициаторы и основные участники разных заговоров и преступлений наверняка шли на компост, а особо провинившиеся в лаборатории на опыты. Но все остальные представители Родов просто собирали монатки и отправлялись подальше от столицы, чтобы на глаза Лазаревым не попадаться.

Гриша тем временем продолжал говорить:

– Эти Полянские всегда были слабыми и поддающимися влиянию более сильных. И да, не могу не согласиться с твоими выводами: они всегда были чувствительными, обидчивыми и довольно ранимыми, – усмехнулся он. – Ничего примечательного. Я их даже сразу и не вспомнил. – Лазарев пожал плечами, но затем нахмурился. – Постой, дуэль между тобой и Полянским?

– Ну да! – я рухнул в кресло и закрыл руками лицо. – Я уже полчаса пытаюсь тебе это объяснить.

– Ты что-то путаешь. – Уверенно заявил Григорий. – Тёмным запрещено драться на дуэлях с магами и простыми смертными. Только с вампирами, эльфами и между собой.

– Почему? – я не отрывал руки от лица, поэтому мой голос прозвучал глухо.

– Что бы про нас ни говорили, но мы не стремились к уничтожению всего живого, – Григорий сел в другое кресло и задумался. – У мага нет шанса против Тёмного в честной дуэли. Хотя бы потому, что резерв источника даже у архимага конечный, в отличие от резерва Тёмного, даже самого слабого.

– Вообще-то это не я вызвал этого придурка, и теперь меня заставляют принять вызов, – я отнял руки от лица, уже прямо посмотрев на Лазарева.

– Это ничего не меняет. – Покачал головой Григорий. – Тебе нельзя драться на обычной магической дуэли, если ты не хочешь прокричать на всех углах о том, что ты Тёмный. Как по мне, я был бы только «за», но ты ещё не готов к тому, чтобы противостоять толпе, мечтающей тебя растерзать. Хотя, есть одна лазейка, позволяющая не привлекать к твоей персоне слишком пристальное внимание. Ещё при моем отце была внесена поправка в дуэльный кодекс: чтобы у соперников Тёмных появилась хоть тень шанса, дуэль можно было проводить, но только классическую.

– Это как? – я сел прямо и сложил руки на коленях, приготовившись внимать мудрости предков.

– Вторая полка, третий ряд снизу, пятая книга. Описание классической дуэли на сто пятнадцатой странице. – Равнодушно ответил Григорий.

Я выхватил указанную книгу, показав просто небывалую тягу к знаниям. Открыв её на нужной странице, приступил к чтению. Когда я всё прочитал, то долго стоял, глядя в одну точку.

– И где я возьму дуэльные пистолеты? – медленно повернулся к Григорию, внимательно глядя на него. – И что, это вообще такое – дуэльные пистолеты?

– Здесь такой пары точно нет, – в очередной раз пожал плечами Лазарев. – Я тебе посоветовал, как не превратить банальную дуэль в убийство, и продолжить мимикрировать до лучших времен, а остальное – твои проблемы. Но, если ты прочитаешь правила принятия вызова на сто тринадцатой странице, то узнаешь, что обеспечить дерущихся заявленным оружием обязана вызывающая сторона. И тут без вариантов. Так что, тебя не должно волновать, где именно этот Полянский возьмёт оружие, которое уже в мои времена считалось слегка устаревшим.

Я тут же уткнулся в книгу, впитывая всё, что там было написано, как губка. Ещё ни разу с таким упоением я не читал ни одного текста. Мне даже заучивать ничего не пришлось. Слова словно выжигались в моей памяти. Прочитав всё, что было необходимо, я любовно погладил кодекс по кожаной обложке.

– Я так понимаю, что пока ты не выяснишь отношения со своим оппонентом, тебя можно в лаборатории не ждать? – Лазарев продолжал сидеть в своём кресле, больше похожим на трон.

Я только кивнул. Спохватившись, попрощался с Григорием и побежал обратно на свой факультет. Сделал я это очень вовремя: в коридоре, ведущем в наше общежитие, меня уже ждали.

Яков Абрамов и Евгений Смирнов стояли невдалеке от дверей, ведущих в гостиную Первого факультета, и неуверенно переглядывались. Стучаться они не решились, поэтому просто переминались с ноги на ногу, явно кого-то ожидая.

Я молча прошёл мимо них, но, когда открыл дверь, парни опомнились и подбежали ко мне. Ясно, ждали они именно меня. Молодцы, упорные.

– Дэн попросил нас быть секундантами. Мы пришли узнать место, время и условия поединка, – немного запинаясь, но от этого не менее пафосно, проговорил Яков.

В это время дверь распахнулась, и на пороге появились Лео с Романом.

– Мы секунданты Наумова. Вы должны общаться с ним через нас, а не напрямую, – протянул Гаранин. Интересно, а когда это я успел их попросить быть моими секундантами? Дверь открылась ещё шире, и на порог вальяжно вышел Гвэйн, демонстративно потягиваясь.

– Через четыре дня, в субботу, – я почувствовал, что побледнел. Стиснув зубы, чтобы они не стучали, продолжил, цитируя то, что вычитал в книге. – За воротами школы в семь утра. Никакой магии, оружие… – тут я сделал театральную паузу, а затем продолжил. – Дуэльные пистолеты. Стреляемся с семи метров.

Выпалив всё это, я заметил, как Гвэйн одобрительно кивнул головой. Я скоро с этой псиной свихнусь. Такое чувство, что он сам побывал на десятке дуэлей и теперь проверяет, правильно ли я всё делаю. Оставив секундантов обоих сторон стоять с приоткрытыми ртами, я прошмыгнул между Гараниным и Демидовым и бегом побежал к своей спальне. Уже возле лестницы меня настиг удивленный Ромкин голос:

– Где мы эти чертовы пистолеты достанем?

– Это не мои проблемы, – я, как Гриша совсем недавно, пожал плечами. – И да, оружие должна предоставить вызывающая сторона! – проорал я в сторону двери и уже окончательно отвернулся от неё, начав своё восхождение наверх.

Но тут меня отвлёк Гвэйн. Оборотень обошёл застывших в ступоре секундантов обеих сторон и подошёл к тумбочке, на которую студенты складывали письма, чтобы их утром отослали адресатам. Посмотрев на меня взглядом мученика, он протиснул лапу в небольшую щель между тумбочкой и стеной, слегка сдвинув при этом мебель, и вытащил конверт.

Я подошёл к нему и увидел, что это было моё письмо родителям, которое я так долго вымучивал и карябал левой рукой. Вот, значит, почему Александр ничего не получал. Это письмо просто никто не отправлял, и оно не покидало пределов гостиной факультета. И никаких теорий заговоров.

Я подобрал конверт и сжал его в кулаке, безжалостно сминая. Только со мной такое могло произойти. Ну что за закон всемирного невезения?

В гостиной все ещё стояла тишина. Все присутствующие, не только секунданты переваривали новость об оружии, затребованном мною для дуэли. Продолжая комкать в руке злополучное письмо, я подошёл к секундантам и злорадно протянул:

– Да, совсем забыл, вызывающая сторона должна предоставить оба пистолета, не только свой. Они всегда идут парой.

Глава 7

Условия дуэли были озвучены, и я со злорадством наблюдал, как целых три дня представители обоих факультетов бегают, выпучив глаза, пытаясь найти искомые дуэльные пистолеты.

Количество отправленных домой писем зашкаливало. Но… Но заключалось в том, что посылки из внешнего мира были запрещены. А меня не волновало, где вызывающая сторона будет на территории школы искать то, что позволит дуэли состояться.

В дуэльном кодексе чётко было прописано, что именно вызывающая сторона обеспечивала все невменяемые условия вызываемой стороны для проведения дуэли. И то, что об этом все благополучно забыли, меня заботило в последнюю очередь.

Даже мои секунданты решили помочь горе-дуэлянтам и готовы были оплатить покупку комплекта пистолетов, если бы кто-то его продал. К слову, удовольствие это было сильно не из дешёвых. У меня в связи с этим нездоровым энтузиазмом промелькнула мысль, что абсолютно все студенты школы очень сильно хотят от меня избавиться. Настолько, что готовы приложить к этому максимум усилий и много личных средств.

Но помощь моих, так называемых друзей, никак не помогла этой дуэли состояться. Нет оружия – нет дуэли. И меня это не могло не радовать.

– Ещё раз озвучь правила, – Роман непривычно нахмурившийся примостился рядом со мной на диване, откуда я, сидя рядом с Гвэйном, наблюдал за устроенной мной же самим суетой.

– Отмеряется расстояние в десять метров, ставятся барьеры, от каждого края соперники расходятся на расстояние семи метров, останавливаются, а потом по сигналу секундантов разворачиваются друг к другу лицом и начинают сходиться, направляясь к барьеру…

– Ты забыл добавить, что участникам на момент дуэли не должно быть меньше четырнадцати лет, и что выстрелить каждый может только по одному разу, – я подскочил и уставился на стоявшего возле входа крёстного.

Слава поджал губы и скрестил руки на груди, прожигая меня недовольным взглядом. Он настолько тихо материализовался в гостиной, что на него все обратили внимание только тогда, когда он открыл рот.

– Да, и это тоже, – мой тихий голос в полной тишине прозвучал, как удар колокола.

– А поведай мне, Наумов, откуда такие познания в дуэльном кодексе Тёмных магов времён Лазаревых? – вкрадчиво поинтересовался Троицкий.

Глаза Гаранина расширились, и он так на меня посмотрел, что мне даже неудобно стало.

– Это более древний кодекс, – медленно ответил я. – Гораздо более древний, чем Лазаревы. Даже более древний, чем Первая магическая война, да даже древнее Первой разрушительной войны. И это исторический факт, между прочим. На таких дуэлях погибали перспективные и талантливейшие люди. Я читал об этом кодексе. Поэтому сделали сноску в виде выбора оружия. Но я не знал, что именно этот кодекс приняли Тёмные.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться. К перспективным и талантливейшим личностям тебя никто в здравом уме из присутствующих в этой гостиной отнести не сможет. И да, считай, что я тебе поверил, – крёстный ещё больше стиснул зубы. – К несчастью, я не могу вас остановить, глупые мальчишки, дуэли между магами не запрещены. К сожалению, вам обоим уже исполнилось четырнадцать лет. Скажу только, что Александр очень недоволен.

– И в чём выражается недовольство Александра Наумова? – тихо спросил Роман. Слава удивлённо на него посмотрел, но тем не менее ответил:

– К сожалению, здесь слишком много девушек, чтобы я смог процитировать Наумова, не оскорбляя их слух.

– Так вы нам не запрещаете драться? – я с надеждой посмотрел на крёстного. «Ну запрети, ну, пожалуйста, ну что тебе стоит?»

– Я уже сказал, что к моему глубочайшему сожалению, я не могу этого сделать, – процедил крёстный. – Более того, я разрешу получить одну посылку, где будут находиться искомые предметы. Вот только, – Слава позволил себе скупо улыбнуться, – мне будет безумно интересно посмотреть на это чудо, которое даже на аукционах уже лет сто не появлялось. Мы с Александром Юрьевичем лично узнавали по своим каналам.

– О спасибо, Прекраснейшая, – прошептал я так тихо, что меня расслышал только развалившийся рядом со мной Гвэйн.

Оборотень покосился на меня, и мне показалось, что в его взгляде промелькнуло осуждение. Дожились, уже волк меня осуждает. Я резко встал и направился в спальню, не глядя больше ни на кого. Да, я боюсь этой дуэли и что? И да, мне абсолютно наплевать на то, что это как-то отразится на такой эфемерной вещи, как честь. Тёмных никогда не беспокоило, что о них думали другие. Почему я в этом должен хоть как-то отличаться от своих предков?

С другой стороны, перед глазами стояло неминуемое падение Сашиных акций. И только поэтому я всё ещё не прекратил этот цирк. Будем считать, что мне жалко гипотетической потери прибыли. И это чувство прекрасно известно всем Тёмным. Оно ими лелеялось и вполне могло стать причиной дуэли.

Весь следующий день был посвящён поискам. В эту ненормальную гонку вооружений с азартом включились даже преподаватели. Занятия были отменены. В общем, в Столичной школе магии уже давно так никто не веселился.

Не суетились только мы с Гвэйном. Я не выходил из спальни, а Гвэйн, провалявшись со мной до обеда в постели, ближе к вечеру решительно поднялся и куда-то направился. О запрете выходить из гостиной без моего сопровождения, все уже давно забыли, и оборотень частенько куда-то сваливал. Уж не знаю куда, может на луну повыть, может просто дела свои интимные где-то на болоте справлять. Мне это было не особенно интересно, учитывая тот факт, что Гвэйн себя прекрасно контролировал – не погрыз же он папашу Романа, так придавил слегка.

Я сам не заметил, как задремал.

Проснулся от жуткого грохота и громких криков, доносившихся из гостиной. Это как надо орать, чтобы в моей комнате слышно было!

Я долго ворочался, но поняв, что уснуть больше не смогу, сполз с постели и вышел из спальни. На лестнице столкнулся с возбуждённым Гараниным, спешащим, похоже, ко мне.

– Боже, Наумов, уговори своего волка пойти ко мне жить, – простонал он, опираясь рукой на стену.

– Это собака, – механически поправил я Рому. – Что стряслось?

– Это невероятно умная псина, просто фантастика какая-то, – Гаранин закатывал глаза и не говорил ничего существенного.

Я плюнул на попытки чего-либо от него добиться и спустился вниз. Когда я вошёл в гостиную, то почувствовал, как у меня отвисла челюсть, а потом появилось страстное желание осуществить мечту Григория и пристрелить эту блохастую тварь!

Гвэйн сидел рядом с открытым несессером и порыкивал на каждого, кто приближался, по его мнению, слишком близко.

Внутри несессер был оббит красным бархатом, даже углубления были затянуты в этот материал. В углублениях лежали стволами друг к другу два великолепных пистолета. Кроме них, в несессере присутствовали: шомпол, небольшой рожок, я даже знаю, что в нём находится порох, маленький серебряный стаканчик, щипцы и какие-то круглые штуковины, каждая из которых располагалась в своём углублении и была обёрнута маленькой холщовой тряпочкой.

– Боже, где, ну где он нашёл эту красоту, и самое главное, как он понял, что мы все ищем? – в гостиную вошёл всё ещё закатывающий глаза Роман.

– Эта скотина поумнее многих будет, – процедил я. – А про то, что вы все ищете эти проклятые пистолеты, даже бабуин бы уже понял!

– А чего ты орёшь? – недоумённо спросил Демидов, отрывая затуманенный взгляд от пистолетов.

– От радости! – вообще-то, мне захотелось всплакнуть, но не буду. Они все и так меня презирают, а некоторые, поди, Сашу жалеют, всё гадают, и как же его бедного так угораздило-то?

И всё же мне сильно захотелось разобраться в этом чуде из чудес под названием оборотень в неполной трансформации. Если раньше я считал, что все его действия были случайны, то теперь ясно понял: эта падла прекрасно знает, что делает. И помнит из своей прежней жизни до нелепого воскрешения довольно много.

Я же не совсем идиот и прекрасно понимаю, что он эти проклятые пистолеты не по запаху нашёл. Сегодня же иду к Лазареву и тащу эту с собой эту тварь на рандеву к моему прадедушке. Что он там говорил? В своей второй ипостаси оборотень себя практически не контролирует и теряет все воспоминания об обычной жизни? Ну, давай, теперь докажи это.

– Это всё не отменяет вопроса, откуда он притащил это богатство? – тихо повторил вопрос Гаранин.

– Откуда-откуда, от… – внезапно мне захотелось сделать пакость, и я, уже не сдерживаясь, пояснил: – Этот замок был когда-то вотчиной Лазаревых, – я со злорадством посмотрел на вытянувшиеся лица однофакультетчиков. – А вы что, не знали, что это охотничий домик императора Григория Лазарева? Такими дуэлями в своё время баловались Тёмные. Все же слышали, что вчера Троицкий говорил. Так что, здесь вполне какая-нибудь заначка Тёмных может иметься, откуда Гвэйн и приволок это чудо. Ну и пару неприметных ловушек я не стал бы исключать.

– Охренеть, – произнёс Роман и сел на стул. Точнее, он попытался сесть, но промазал и рухнул на пол.

Я с нескрываемым удовольствием смотрел на представителей Первого факультета. Что, страшно стало? Я бы тоже на вашем месте напрягся, особенно зная злопамятную натуру Тёмных. И, да, здесь полно ловушек. Даже странно, что ни в одну из них никто до сих пор не попался.

Пока толпа студентов переваривала новость о том, что все они уже столько лет фактически жили в одной из резиденций Лазаревых, я в полной тишине приблизился к уже ненавидимым мной предметам. Долго разглядывал, даже вытащил один из пистолетов. Повертел его в руке и попытался заглянуть в дуло. За что получил удар по голове тяжёлой мохнатой лапой. Намёк я понял и отставил пистолет в сторону.

– Всё это, конечно, хорошо, но никто не знает, как эта дура заряжается? – спросил я, поворачиваясь к своим секундантам.

Гаранин решительно встал с пола, подошёл ко мне и вальяжно протянул:

– Дай сюда, такие вещи детишкам – не игрушка. Позволь взрослому дяде разобраться, – я фыркнул. Ну-ну, взрослый нашёлся.

Я не слишком разбираюсь в оружии, но прекрасно вижу, что в этот пистолет нельзя просто вставить обойму и передёрнуть затвор. Хотя зная, что некоторые качества Гараниным привили в лаборатории моих предков, не могу исключать, что Роману действительно что-то известно. Может быть, он знает всё обо всех известных способах умерщвления, парочке неизвестных и действительно имеет представление о том, как обращаться с этими пушками, из которых ещё динозавры стреляли, на чисто генетическом уровне.

Тем временем Гаранин вертел в руках пистолет. Он взвёл курок и, направив пистолет в камин, нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок. Роман ещё раз оглядел пистолет, вытащил из несессера круглую штуковину, сбросил тряпочку на стол и принялся её осматривать со всех сторон.

– Очевидно, это пуля, но как, чёрт вас всех раздери, она попадает в ствол? – озадаченно спросил он, почесав висок.

Я даже заулыбался. О как, я оказался неправ, Роман не знает, как заряжается этот пистолет, и даже генетическая память ему не подсказывает, что нужно делать с настолько древним оружием.

– Ты сам ответил на свой вопрос: прямо в ствол её засунь, и дело сделано. Пуля же в стволе будет, – посоветовал я злорадно, устраиваясь поудобнее на стуле и жалея, что у меня нет здесь попкорна.

– Да где здесь патронник? – Роман ещё раз взвёл пистолет и принялся изучать небольшое углубление, которое ему открыл замок. – Так, сюда, похоже, порох засыпался. И где здесь порох? – бормотал Гаранин.

– Ром, а что это? – к Гаранину подскочил Лео, тряся рожком. Вдвоём они осторожно открыли крышечку снизу рожка, и на стол посыпался чёрный порошок.

– Ну вот вы и нашли порох, – радостно поздравил я своих секундантов. – Порох есть, пуля в стволе, что ещё надо?

– Дай сюда, – Роман заткнул дырку в рожке, из которой сыпался порох, пальцем и поднёс к взведённому пистолету. Когда он убрал палец, порох щедро насыпался и в углубление, и рядом с ним. На меня Гаранин демонстративно не обращал внимания.

Передав рожок Лео, Рома воспользовался моим советом и засунул пулю в ствол. Судя по звуку, пуля застряла где-то посредине ствола. Гаранин направил пистолет на ковёр и спустил курок. Полыхнуло так, что Ромка отшвырнул пистолет, а Демидов принялся тушить начинающийся пожар, я же сложился пополам от хохота. Гвэйн закрыл глаза обеими лапами и трясся, как в припадке, изредка подвывая. Когда огонь потушили, все с нескрываемым отвращением посмотрели на пистолет, лежащий на ковре, из ствола которого в этот момент выкатилась пуля.

Это было для меня уже слишком. Я вскочил на ноги, подошёл к Роману и похлопал его по плечу.

– Я в тебя верю, ты же взрослый дядя, у тебя должно получиться. А я спать, у меня завтра дуэль в семь утра, надо выспаться. – И ушёл, оставив секундантов разбираться с пистолетом.

В спальне я подошёл к окну и посмотрел на сумеречное болото. Сегодня первый день полнолуния, и значит, Гвэйн опять куда-то уйдёт. Он всегда уходит в полнолуние, но это понятно – оборотень очень чувствителен к подобным вещам, даже если он навсегда застрял в одной ипостаси. А с Григорием надо всё-таки проконсультироваться насчёт странного поведения этой скотины.