Читать книгу "Ама зона. Мой мир"

Часть 2
Глава 1

Я добралась. Поверить не могла, что наконец-то оказалась там, куда стремилась столько лет. У меня никогда не дрожали руки, но сейчас они именно это и делали. Сжав кулаки, подползла ближе к краю и бросила взгляд на горизонт. Солнце уже взошло, озарив мир светлыми тонами, но я не собиралась искать укрытие и ложится спать. Только не сейчас. Учения не прошли даром, и я хорошо помнила бессонные ночи, когда нам не давали спать, тренируя выдержку. Сейчас это пришлось как никогда кстати.

Я лежала на холме и, прижавшись грудью к земле, смотрела вниз. То, что я видела, не укладывалось в картину мира, выжженную в моём сознании годами тренировок, речами наставниц, Совета и рассказами матери.

Передо мной не было ржавого металла и руин в виде груды камней прежней эпохи. Я видела живой, кипящий жизнью организм. Огромное поселение, казалось, было больше, чем все наши четыре в Колыбели. Больше, чем я представляла, глядя на карту.

В низовье долины возвышались дома, а не хижины из веток и шкур. Массивные, высокие, крепкие постройки с прямыми углами и ровными стенами. Дома были сложены из досок, как тот дом, в котором я ночевала, но здесь деревянные полотна были широкими, ровными, приставленными друг к другу без щелей и не выглядели гнилыми. Некоторые дома были полностью из камня, но не из кусков разной величины и формы, а гладкого, сложенного ровными рядами. Крыши прочные, без щелей и дыр. Прямые, под наклоном или треугольные. Окна не были прорезями в стене, они казались её частью и закрывались стеклом. Я хорошо помнила этот материал, столько раз проползая по его осколкам и раздирая кожу в кровь во время тренировок.

Передо мной был целый мир, но не мой. Чужой, незнакомый, но такой интересный. Я приподнялась на локтях и слегка увеличила обзор, так как ветер донёс странные звуки.

Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Ритмичный, тяжёлый, металлический звук сильно привлёк моё внимание, и я поползла к самому краю обрыва, рискуя быть замеченной. Внизу, у одного из домов, я увидела его. Мужчину.

Не сутулый, не измождённый, не в лохмотьях, а крепкий, широкоплечий и высокий. Под загорелой кожей была видна игра мышц, и мне оставалось лишь гадать, откуда они взялись.

«Слепцы слабы, ничтожны и ничего не умеют. Они плохо сражаются в ближнем бою, но хорошо бьют на расстоянии. Не могут создавать, лишь разрушают. Они хрупкие, жалкие и лживые, но в стае, чувствуют себя непобедимыми».

Слова Греты кружили надо мной, как голодные аллигаторы вокруг жертвы, рухнувшей в воду. Тряхнув головой, заметила, что мужчина стоял у чего-то похожего на костёр, но не обычный. Огонь полыхал в каменной чаше и, казалось, обжигал даже на расстоянии.

В руке у подозрительного Слепца был какой-то инструмент. Не топор и не нож, что-то среднее. Тяжёлый даже на вид, железный булыжник на длинной рукояти. Он поднимал эту штуку над чем-то, лежащим на каменном столе, и с силой опускал.

Дзинь. Дзинь.

Искры летели во все стороны, пламя и жар были ощутимы даже мне, а мужчина спокойно работал, обливаясь потом, и даже не морщился. Ритмично без суеты, с сосредоточенным выражением лица. Он что-то создавал…

Я не могла отвести взгляд. В Колыбели у нас не было таких инструментов и каменных домиков для огня. Всё оружие создавалось женскими руками, а не мужскими. Мужчины… мужчины не умели ничего, кроме как разрушать. Так, нас учили…

Но этот Слепец создавал. Я видела. Он трудился и не покладая рук что-то мастерил.

Перевела взгляд на поселение, ощущая, как сердце рвано отбивает ритм, который сразу же поглощала земля. Я старалась отогнать любые мысли и просто наблюдать, но…

Народ… Так много людей. Мужчины, женщины, старики и дети. Они ходили между домами, что-то делали, что-то носили, разговаривали и… они улыбались.

Не вымученно, не по принуждению, а в открытую и искренне. Это было так странно… В Колыбели редко проскальзывали улыбки, так как причин улыбаться как-то особо и не было. Чаще встречались оскалы. Я умела улыбаться, но делала это редко. Лишь когда рядом были Табика, Тэя или природа.

Проморгавшись, ещё раз осмотрелась. Женщина несла плетеную корзину с тканью и улыбалась, наблюдая за тем, как впереди бегала стайка детей. Рядом с ней шёл мужчина и что-то говорил, а затем… они рассмеялись. До меня долетел этот рассеянный, но бьющий в самое сердце звук. Смех… Его звучание в моём мире, казалось, было стёрто и почти позабыто. Взрослые вообще никогда не смеялись, лишь малыши лет до трёх.

Три года жизни в Колыбели убивали смех. Десять лет уничтожали связь матери и дочери. А следующие годы обучения разрывали тебя на части, а затем собирали снова, но уже не так, как прежде. Иначе…

Я осмотрелась снова с целью найти пленников, ямы для наказанных или выстроенный ряд девочек, которые терпели удары древком. Ничего… Никто не был связан, никто не плакал, не выл от боли. Никто не сидел на коленях и не смотрел в землю, боясь поднять взгляд.

Вопросы бились в черепе, как стая птиц, попавших в ловушку и я уже не могла их игнорировать. Как? Почему? Где я? Что здесь за законы? Где Руины? Почему женщины и мужчины улыбаются друг другу?

Мать говорила: «Мужчины опасны. Они лгут, чтобы проникнуть в сердце. Они используют, насилуют, убивают». Грета шипела: «Они не люди. Они звери в человеческой коже. Обращают в руины всё, к чему притрагиваются». Совет учил: «Мужчина это семя, а не воин. Его место – в Норе, под контролем».

Но то, что я видела… не стыковалось с их словами. Передо мной был целый мир. Жизнь кипела и пульсировала, а земля вибрировала и будто радовалась этому.

Я сжала челюсти до скрежета зубов, будто пытаясь ухватить всё то, что знала и чем жила, не дав этому всему развалиться.

Я не понимала… Если мать лгала… Если Совет лгал… Если всё, чему меня учили, было ложью…

Нет. Не может быть. Я мотнула головой, отгоняя рой мыслей. Мне не могли лгать. Это невозможно. Я видела, что Слепцы делают с женщинами. Я видела Табику с разрезанными щеками. Слышала смех тех Слепцов, до того как вырезала жизни из их тел. Это было реально. Боль за сестру была реальна. Кровь на моих руках и слезы тех Слепцов, что мы ловили во время учений.

Но… и это… это тоже было реально. То, что видели мои глаза. Я прижалась лбом к земле и прикрыла глаза, ощущая, как меня разрывает на части. Гул в голове мешал слышать собственные мысли, но глухой громкий удар я уловила и подняла голову.

Взгляд сразу выцепил крепкого мужчину, стоящего возле поваленных брёвен на окраине поселения. Он отряхнул руки и развернулся в сторону бегущей к нему женщины. Я поерзала на земле, ожидая то, что она сейчас достанет нож и набросится на него, но… Мои глаза округлились, а челюсть непроизвольно упала на землю от увиденного. Женщина не убить его хотела, а… отравить. Она запрыгнула на мужчину и, повиснув на его шее, прижалась губами к его.

«Во времена Эпохи слепоты мужчины и женщины целовались. Касались друг друга губами и пускали яд в сердца друг друга. Смерть наступала не сразу. Могли потребоваться годы, но результат всегда один и тот же. Смерть».

Я помнила слова матери и понимала то, что эти двое отравляли друг друга. Долго. Безотрывно. Очень долго. Видимо, так передаётся больше яда… Правда, я не понимала, откуда они его брали. Спрашивала у мамы, но она отмахивалась от меня, как от мухи и говорила, что это уже не важно, ведь Защитницы никогда не поцелуют Слепца. Наши губы не должны быть испачканы в гнили, а яд мы наносим на наконечники и лезвия.

После того как яд был введён, двое оторвали друг от друга губы и… улыбнулись. У меня дёрнулся лицевой нерв, затем дрогнуло веко. Проморгалась, но лучше не стало. Я не могла понять, что происходит. Если ты отравляешь кого-то, значит, ждёшь смерти, хочешь убить. Зачем улыбаться? Они не скалились в предвкушении. Именно улыбались. По-доброму, тепло. Как матери иногда улыбаются своим дочерям, пока ещё считают тех, таковыми.

От непонимания меня затошнило. Если бы в желудке было что-то помимо воды и ягод, меня бы вырвало.

Что это за место? Руины? Почему женщины и мужчины живут вместе и с улыбками отравляют друг друга? Почему…

Ветер донёс до меня детский смех, и я повернула голову. У одного из домов, на ступеньках играли дети. Мальчики и девочки. Вместе. Они не дрались, не тренировались, а… возводили из деревянных кубиков высокие башни. Те падали, дети звонко смеялись и начинали заново. Вместе…

Одна из девочек лет семи, подняла голову и посмотрела прямо на холм, но не увидела меня. На её лице не отражалась настороженность или страх. Она просто… смотрела на лес позади меня. Мальчик окликнул её, и она отвернулась, а я медленно выдохнула, впившись пальцами в землю.

Я не могу лежать здесь и скрываться в лесу, бродя по округе в ожидании своей готовности. Либо я спускаюсь и получаю информацию, либо разворачиваюсь и бегу обратно в Колыбель, чтобы устроить допрос матери. В случае последнего она попытается убить меня, за то, что полезла в Руины, не выполнила приказ и посмела задавать вопросы. Есть ещё вариант обойти непонятное поселение и направиться к побережью, но… Если Руины оказались не руинами, чем тогда может оказаться Старое побережье? До него очень далеко, и мне предстоит пройти много километров по неизведанным землям, не зная, кого могу повстречать. Охотник достигает цели не потому, что, он хороший убийца, а потому что получает информацию о добыче, идя по её следу. Вес, вид животного, есть ли ранения, направление движения или начальную точку пути. Информация. Вот, что позволяет достичь желаемого, а я хотела узнать о мире всё. Лишь тогда я буду готова идти дальше.

Я отползла чуть назад, уперевшись ногами в ствол дерева, и медленно, даже слишком медленно поднялась на колени. Затем на ноги. Встала в полный рост и поняла, что специально медлю. Сердце грохотало и билось о рёбра, уже зная решение, а тело пока ещё готовилось к началу спуска в неизвестность.

Ветер едва ощутимо коснулся лица и придал мне сил. Я сделала глубокий вдох, ощутив запах дыма, металла, чего-то мясного и бурлящей жизни в долине. Гнилью не пахло, но это не говорило о том, что её нет где-то рядом.

Пора…

Я сделала шаг, впившись пальцами на ногах в землю, безмолвно прося её о помощи. Затем второй и замерла. Сердце пропустило удар. Слух уловил звук, но не шагов, а скрип кожи. Кто-то был позади меня. Кто-то, кто подкрался так тихо, что даже я, обученная слышать шёпот листвы, не заметила его, пока элемент его одежды не подвёл обладателя.

Тело среагировало раньше мысли. Кувырок вбок. Густая трава приняла вес, рука за спину, стрела легла в ладонь, тетива возле уха, дерево скрипнуло. Я замерла на колене, направляя острие туда, откуда донёсся звук.

Взгляд выцепил Слепца. Снова не того вида, который встречался мне до этого. Не сутулый и без страха в глазах. Огромный. Плечи шире дверного проёма хижины, мышцы бугрились под загорелой, покрытой грязью, кожей. Лицо… Лицо было залито чёрным. Не грязью, не краской и не глиной. Ровным покрытием, закрывающим всё, кроме тёмных глаз и губ, которые можно было видеть в прорезях. Мужчина целился в меня из лука, не дрожа и не отводя взгляда. В нём было холодное спокойствие, а не пылающее пламя. Слепец не визжал и не собирался убегать от меня.

Я слегка склонила голову набок, разглядывая странное создание. В груди вспыхнуло что-то неожиданное. Не гнев и не отвращение, а интерес. Дикий, жгучий и поглощающий. Он не боится меня…

Я медленно, очень медленно опустила лук. Стрела скользнула обратно в колчан, а я выпрямилась и достала копьё. Древко легло в ладонь, как продолжение руки.

Мужчина не опустил своё оружие, но не нападал, следя за каждым моим движением. Когда я встала в боевую стойку и сделала манящий жест пальцами, подзывая его к себе, каменная глыба усмехнулась. Слепец, наконец, пришёл в движение и, убрав лук, выхватил из-за спины своё копьё с металлическим наконечником и шагнул мне навстречу.

Первый удар рассек воздух со свистом. Я ушла в сторону, успев ощутить лезвие в паре сантиметрах у виска. Тело работало само: скольжение, поворот, удар древком по колену. Кость Слепца дрогнула, но тот не вскрикнул и не упал, лишь зарычал и, развернувшись, поймал мой выпад, перехватив древко. Его сила ударила в мои ладони. От столкновения копья с его ловкостью, вибрация прошлась по костям, отдав в локти, в плечи и в зубы.

Я отскочила, вырвав своё оружие из хватки, и, крутанувшись, зашла с тыла и нанесла удар по спине древком. Крепкие мышцы, кажется, даже не ощутили этого, отчего я рыкнула и занесла ногу для повторного удара, но Слепец развернулся быстрее, чем я думала возможно для тела таких размеров. Рука сомкнулась на моей лодыжке. Рывок. Мир перевернулся.

Спина ударилась о землю. Воздух вырвался из лёгких. Надо мной нависла тень и попыталась придавить своим весом, но я извернулась и пнула Слепца в грудь. Он отшатнулся всего на шаг, но мне этого хватило. Я откатилась, вскочила на четвереньки и сорвалась с места.

Высокое дерево приняло меня, как и его раскидистые ветви. Я быстро вскарабкалась повыше и замерла, взглянув вниз. Слепец крутил головой, разглядывая кроны деревьев, копьё на плече. Большой, сильный, но невнимательный, что было мне на руку. Я поползла по ветвям, бесшумно ступая на самые крепкие, и добралась до гнезда. В сплетённом из сухих веток домике лежало треснутое яйцо, из которого сочилась влага. Малыша внутри не было, и я схватила его, ощутив достаточный вес для отвлекающего манёвра. Замахнувшись, прицепилась в противоположную сторону и швырнула яйцо. Шлеп. Слепец резко развернулся на звук.

Я сорвалась с места и прыгнула, приземлившись прямо на широкую спину. Мужчина пошатнулся, но снова устоял на ногах. Мои руки потянулись к его голове, чтобы свернуть шею, но под раздавшееся утробное рычание, мне под рёбра пришёлся удар локтем. Из легких выбило воздух, а сильный хват на ноге, заставил моё тело начать скатываться вниз. Я зарычала от злости, так как Слепец почти смог стащил меня с себя. Зацепившись рукой за его одежду, повисла вниз головой и нанесла удар по лицу свободной ногой. Соперник разжал хватку, отчего я рухнула на землю. Со всей злости, что копилась во мне годами, я врезала ему по голени и возликовала, когда махина с глухим ударом, рухнула на землю. Не теряя ни секунды, выхватила из-за пояса свой нож и прыгнула на каменную груду. Лезвие впилось в кожу на горле мужчины, и я слегка порезала плоть, пустив тонкие струйки крови в качестве предупреждения. Я могла бы уже убить его, но медлила.

Огромные руки легли мне на талию, но не сдавливали и не скидывали с себя. Я замерла, увидев в чёрных глазах своё отражение. Грязная, с разбитой губой и с диким огнём в голубых глазах.

– Ты видишь меня, Слепец? – голос прозвучал хрипло.

Сколько раз я задавала этот вопрос, но никогда не получала ответа. Лишь слезы и страх, но на этот раз в глазах напротив не было ничего привычного, лишь подтверждение того, что я услышала следом.