Текст книги "Выдающиеся белорусские политические деятели Средневековья"

Номинальным верховным собственником всех земель и фактическим владельцем государственных земель был великий князь. Князья, паны и часть бояр-шляхтичей были его вассалами. Большинство шляхтичей владело небольшими имениями и поместьями. Государственный строй и права сословий в Княжестве определялись особыми грамотами – привилеями, которые давались всему Княжеству, отдельным областям, сословиям, поветам, шляхтичам, горожанам.

Литовские земли делились на два воеводства – Виленское и Троцкое. Белорусские, украинские и русские земли «находились» в Полоцком, Витебском, Жмудском, Смоленском, Киевском, Волынском, Полесском, Чернигово-Северском воеводствах. Суд «чинили» и управляли воеводствами наместники, которым помогали старосты. Позднее наместников стали называть воеводами.

Шляхта появилась в Польше в XIII–XV веках из сословия рыцарей – воинов-профессионалов. Польские короли постоянно ссорились с магнатами и привлекали на свою сторону рыцарство, давая им льготы, привилегии, расширяли права. Основная масса элиты Великого княжества Литовского в XIII–XV веках назывались боярами, как и в Московском княжестве. Литовские и белорусские бояре впервые были названы шляхтой в Городельском привилее 1413 года. Привилеи и позднейшие статуты оформили права шляхты на землю, которые постоянно увеличивались. Шляхта стала привилегированным сословием в Польше, Литве, Беларуси, Украине, Чехии и была им до начала ХХ века. У шляхты была феодальная собственность на землю, а между собой шляхтичи взаимодействовали на принципах иерархии.

Стать шляхтичем не по рождению было практически невозможно, были необходимы исключительные заслуги перед государством или усыновление нешляхтича шляхтичем. По привилеям XIV–XVI веков шляхта была освобождена от государственных повинностей. Единственной ее обязанностью была воинская. Шляхта также платила маленький налог на землю. Шляхтичи получили имущественную и личную неприкосновенность, освобождались от судебной юрисдикции, занимали государственные должности, через сейм участвовали в решении государственных проблем, избирали короля, позднее получили право свободного запрета на сейме любых обсуждаемых и принимаемых законов и постановлений, что в итоге стало одной из причин развала Речи Посполитой, приведя к шляхетской анархии XVIII века. Шляхта состояла из магнатов, среднего слоя, имевшего поместья, заградовой шляхты, не имевшей крестьян, а также шляхты, не имевшей своей земли и служившей магнатам.

Крестьяне назывались людьми, поспольством, мужиками. Большая их часть была юридически свободна. Они сообща владели землей и собирались на сельские сходы для решения общих дел; эти собрания назывались громадами. Магнатам и шляхте они отбывали повинность – натурой или деньгами, размер которых определялся размерами хозяйства. С XV века в Княжестве стала развиваться система ферм – фольварков, была введена «волочная система» (в одной волоке содержалось около двадцати десятин).

В имениях и поместьях шляхты жили хлопы – рабы, или «невольная челядь». Хлопами становились по рождению, или были пленные преступники, женившиеся или выходившиеся замуж за хлопов. Крепостное право получило развитие уже после княжения Витовта. Землю шляхтичам обрабатывали хлопы, невольная челядь, тяглые люди, существовала и барщина. Военной службой, податями, барщиной облагались земли, а не люди.

Горожане имели статус мещан, с конца XIV века в городах получило развитие магдебургское право – самоуправление.

В 1398 году в Вильно прибыло посольство крестоносцев. Дневник, который вел его руководитель, комтур Конрад Кибург, дошел до нашего времени:

«Около городских ворот нас встретили наместник Альбрехт Монивид и маршалок Ямонт, окруженные рыцарством и городскими чиновниками. Монахи ордена святого Франциска, минориты, стояли перед брамой своего монастыря и, приветствовав нас, пригласили войти в церковь Девы Марии, называемую «На песках». Она построена из камня, но повреждена пожаром, стоит пока без верха. Бедные монахи, которым мы раздавали милостыню, рассказали нам, что великий князь решил за свой счет восстановить монастырь и церковь и что уже ждут для этого мастеров из Луцка.

Около ворот Нижнего замка нас приветствовали бояре великого князя по обычаю с хлебом-солью и кубком пива, поднесенным на золотом блюде. Тут мы сошли с коней и пешком в сопровождении большого количества княжеских приближенных и рыцарей пошли в кафедральный собор. Священники встретили нас с кадилами и святой водой. После короткой молитвы мы отправились в отведенный нам дом, который находился в том же Нижнем замке, или, как обычно его называют, Кривом замке. Дом наш деревянный, недавно построен, стоит над Вилией и называется посольским двором, но он так хорошо укреплен, что лучше назвать его крепостью. Там мы встретили всякие удобства и приятный отдых после дороги, хотя она совсем не была тяжелой. Доводилось нам бывать у многих иноземных государей, но должны признать, что нигде мы не находили таких удобств, такого гостеприимства и такого порядка во всем, как теперь в Литве.

Какое мощное положение у замков! В Вышнем мы не были, так как просить об этом было неудобно, но даже издалека можно было видеть могучие укрепления; между другими строениями мы ясно видели крест и храм, вознесенный вверх. Церковные стены, которые повернуты к реке, имеют на себе брустверы.

В городе дома деревянные, наличие дерева и его дешевизна позволяют отказаться от строительства каменных, а между тем этот материал очень опасен при пожаре. В Нижнем замке, кроме уже давно построенного епископского дома, кафедрального собора, башни и храма, все из дерева; однако стены в порядке и высокие, как и остальные укрепления.

Множество садов разделяют дома, встречаются очень старые плодовые деревья, что доказывает существование селения на этом месте еще до Гедимина. Лучшая часть города занимает его середину, а наиболее населенная находится около Нижнего замка. Когда мы спросили, где дворец великого князя, нам показали широкое место между собором и Верхним замком, на котором валялись куски дерева, обугленные предметы и находился небольшой канал, заросший травой. Тут был дворец Гедимина и Ольгерда. Ягайло и его братья редко жили в Вильне, а великий князь Витовт живет или в Троках где он имеет могучий каменный замок на острове в середине озера, или в Старых Троках, где есть деревянный дворец, или ездит по землях. Таким образом, в Вильне он бывает редким гостем и тогда поселяется над Вилией, ниже замка, в хорошем деревянном доме, небольшом, так что его двор, не имея там помещений, размещается как военный стан. Великий князь не любит шумных увеселений. Великая княгиня, которая часто сопровождает мужа в его поездках по стране, держит при своей особе всего несколько слуг.

Осматривая город внешне мы заметили, что следы штурма еще не исчезли, особенно повреждена местность около церкви Богородицы и в подзамковой части города; однако виленцы быстро строят. Теперь уже обводят город стеною и закладывают много домов, более долговременных и красивых и размещенных в лучшем порядке.

Часа за три до захода солнца пришли за нами великолепно одетые придворные чиновники и рыцари, в сопровождении которых, при звуках военной музыки, мы отправились во дворец великого князя. Около входа нас встретил великий маршал с отрядом бояр; прислуга, богато одетая, стояла в две шеренги по сторонам нашего пути как во дворе, так и в огромных сенях. Когда нам оставалось не более пяти шагов до зала приемов, двери раскрылись настежь и около них мы увидели привратников-великанов, четверых в зале и столько же в передней. Они держали серебряные бердыши, или из полированной стали, на головах их были высокие, в локоть, меховые черные шапки, которые закреплялись под подбородком золотистой рыбьей чешуйкой, торчали большие усища великанов, бороды же были чисто выбриты.

В глубине зала на богато украшенном кресле сидел великий князь Витовт, по бокам его стояли по два молодых пажа в белой одежде. Немного далее за двумя столами, накрытыми богатыми персидскими коврами, сидели на скамейках министры, советники и секретари. Когда мы дошли до середины зала, великий князь и все остальные поднялись, мы низко поклонились, сначала князю, потом направо и налево, на что получили ответные поклоны. Тогда заговорил один из маршалов, громко рассказывая об обстоятельствах нашего приезда и называя наши имена, на что великий князь, уже сидя, кивнул головой. Потом другой маршал попросил нас подойти к подножию трона. Мы подошли, великий князь поднялся, подал нам руку и принял письма великого магистра и некоторых знакомых ему представителей Ордена. После того, как тайный секретарь Николай прочитал о целях нашего посольства и тихо в нескольких словах сообщил об этом Великому князю, нас пригласили в маршальский зал и на этом закончилась публичная аудиенция.

Со среды начались частные встречи, которые проходили в дипломатической канцелярии, которая находилась в большом покое, освещенном с трех сторон окнами. Ее стены оббиты самыми утонченными восточными коврами, лавки обложены подушками. Около главной стены большой парадный стол, накрытый ковром, расшитым золотом и серебром, на нем высокое, в три четверти локтя распятие и рядом великокняжеская корона, меч и золотой жезл или что-то вроде скипетра, не длиннее двух локтей. Над столом между двумя квадратными окнами, что были высоко прорезаны, висел образ какого-то святого в серебряном окладе, выше его – барельеф Богородицы, сделанный из золота и серебра, перед которым в золотом, тонкой работы сундучке горела лампада из римского хрусталя, висевшая на золотой цепи.

В правой стороне второй стол, красиво накрытый красной тканью с шевронами и кистями и заваленный бумагами, перьями, чернильницами, и за ним сидел секретарь. Около входа стоял паж, который следил за песочными часами и при каждом их обороте бил палочкой в стеклянный звоночек. Когда мы вошли, великий князь поднялся из-за секретарского стола, ласково нас приветствовал, посадил на удобные кресла и милостиво разговорился с нами. При упоминании имени святого Отца папы Бенедикта XIII он поднялся и снял шляпу. Когда назывались имена королей, римского или польского, не поднимаясь, обнажал голову, а при упоминании великого магистра только слегка наклонял ее. Его шляпа была похожа на испанское сомбреро. Остальная одежда состояла из желтого шелкового камзола, застегнутого до самой шеи золотыми пуговицами в золотых петлицах, нижняя одежда – розовая, из татарской ткани и красные кожаные сапоги с золотыми шпорами. Поясом служила неширокая лента, шитая золотом и застегнутая дорогой пряжкой, на ней висели крючки для сабли, сверху был накинут плащ гранатового цвета, сшитый по-литовски, только коротко подрезанный; из-за пояса выглядывала рукоятка стилета. Он хорошо говорит по-немецки, и иногда вставляет латинские выражения, как будто желая показать свою образованность, ведь его воспитал брат нашего Ордена Виндитгейм, который поначалу был невольником, потом товарищем Кейстута в Троках, учил его детей и жил там до самой смерти.

Мы разговаривали об этом рыцаре: великий князь очень хвалил его и опровергал давние слухи про его отступничество. При этом удачном случае я просил великого князя объяснить нам тайну четырех наших братьев, которые недавно сбежали в Литву, но он прервал меня, говоря, что ничего о них не знает, за исключением того, что они перешли границу и появлялись в некоторых местах. Кому же верить?

Лицо великого князя моложаво, веселое и спокойное. Витовт почти не изменился с тех времен, когда я видел его в Инстербурге, только тогда он не был таким подвижным. При всей своей мужественности он кажется больным. Его взгляд зачаровывает, что привлекает к нему каждого. Говорят, что он получил этот взгляд от матери; любит окружать более доброжелательством и лаской, чем дарами; относительно последних иной раз чрезмерно щедрый. В отношениях с людьми он строго выполняет договоренности, и его придворные отличаются расторопностью и почтительностью. Витовт никогда через меру не пьет крепких напитков, в еде знает меру. Великий князь много работает, сам занимается управлением страны и желает знать обо всем. Мы сами часто видели его удивительную деятельность – разговаривая с нами о делах, которые требовали полного внимания, он в то же время слушал чтение разных докладов и принимал решение. Народ имеет к нему свободный доступ, но любой, кто хочет приблизиться, перед этим допрашивается боярином, который для этого назначен, а после просьба монарху пишется на бумаге или проситель сам идет с боярином и устно передает ее великому князю. Ежедневно мы видели много людей, которые приходили с просьбами или приезжали из отдаленных мест с каким-нибудь поручением. Сложно понять, как хватает ему времени на столько занятий; ежедневно великий князь слушает литургию, после которой, до обеда, работает в своем кабинете, быстро обедает и потом некоторое время, недолго, остается среди семьи, или забавляется выходками своих придворных шутов, затем верхом на коне он едет осматривать строительство дома или корабля или чего-нибудь, что заслуживает его внимания. Грозный он только в военное время, а обычно полон доброты и справедливости, умеет карать и миловать. Мало спит, мало смеется, более холодный и рассудительный, чем горячий. Хорошую или плохую новость получает он, лицо его не выражает никаких чувств. В этом отношении он весьма мало изменился с того времени, как был в Пруссии».

С 1392 года крестоносцы предпринимали походы на Великое княжество Литовское чуть ли не ежегодно. Они умножились с 1393 года, когда великим магистром стал Конрад Юнинген. В 1394 году крестоносцы сожгли Лиду и Новогрудок, осаждали Вильню. В походах обычно участвовали «европейские гости-рыцари». Витовт отстоял столицу Княжества, рыцари отступили.

Походы прерывались дипломатическими переговорами, перемириями. Историк А. Баркашев писал:

«Вообще рыцарей очень пугала мысль о тесном соединении Литвы с Польшей. Чтобы возбудить на этот счет опасения и в Западной Европе, великий магистр писал курфюрстам германским о намерении Ягайло присоединить к Польше и Литве Венгрию и о переговорах его с Турцией, и старался обратить внимание курфюрстов на опасность, которая будет угрожать Западной Европе в случае соединения в одно целое Польши, Литвы и Венгрии.

Великий магистр не мог заключить мира с Витовтом отдельно от Польши, как он хотел: поляки этому препятствовали всеми силами, и Витовт прямо ответил, что он получил приказание от короля польского не входить ни в какие обязательства с Орденом. Поэтому отношения между Литвой и Пруссией ограничивались перемириями для размена пленных и для предварительных переговоров. Великий магистр составил план условий, на которых должен быть предложен мир Витовту. Кроме требования сохранять и распространять католичество среди литовцев и защиты вообще католических земель, были предъявлены следующие главные условия.

Во-первых, от него требовалось, чтобы он признавал главенство не только папы, но также и Германской империи. Во-вторых, он, как истинный христианин, должен вновь выстроить для Ордена разрушенные им прежде замки для того, чтобы они могли служить опорою христианства против язычников, а пока пусть даст Ордену заложников из знатнейших фамилий. В-третьих, он обязан соблюдать все записи и привилегии, данные Ордену.

Витовт отверг условия Ордена. Так тянулись переговоры до весны 1398 года. С этого же времени происходит большая перемена в политике Витовта. Неуместное напоминание Ядвиги о подчинении Литвы Польше, и требование от Витовта дани отдалили его от Польши, и Витовт заключил отдельный договор с рыцарями.

12 октября 1398 года состоялся на острове Салине съезд великого магистра и Витовта. Подписанный договор, опасный для Польши (хотя о ней прямо из предосторожности и не упоминалось), хранился в тайне, и потому в отношениях Ягелло и Витовта явно не произошло особенных перемен.

Что в это время обе договаривающиеся стороны интересовались особенно польскими делами, видно отчасти из переписки, возникшей после этого договора между великим магистром и Витовтом: с первого же взгляда на условия договора видно, что особенно в нем нуждался Витовт, так как он делает значительные уступки; сверх обоюдных обязательств, он обязуется еще отдать Ордену часть своих владений и кроме того построить для рыцарей три крепости, где они укажут. Такая уступчивость объясняется с одной стороны, как мы видели уже выше, натянутыми отношениями к Польше по поводу требования Ядвиги; с другой стороны несомненно влияли на уступчивость Витовта и его отношения к Востоку: по договору Витовт должен помогать Ордену завоевывать Псков, а Орден должен содействовать Витовту в покорении Великого Новгорода.

Отношения Витовта со времени его вступления на великокняжеский престол к московскому князю Василию Дмитриевичу, который приходился ему зятем, были вполне мирными, несмотря на постоянные захваты Витовтом русских областей. Точно также были дружелюбны отношения Витовта и к Тверскому княжеству. И тверской, и московский князья, особенно часто последний, съезжались с Витовтом для личных объяснений».

В 1396 году к Витовту пришел бывший хан Золотой Орды Тохтамыш, разгромленный «повелителем Азии» Железным Тамерланом. Бывший повелитель Золотой Орды и великий князь Литовский заключили союз: «Витовт рече: я тебя посажу на Орде, и на Сарае, и на Болгарах, и на Астрахани, и на Азове и на Заяицкой Орде, а ты меня посади на Московском великом княжении, и на Новгороде Великом, и на Пскове, а Тверь и Рязань мои и есть». В 1397 и 1398 годах войска Витовта ходили в Крым, помогая Тохтамышу укрепиться в Причерноморье. Польские хроники говорят, что Витовт дошел до самой Волги. В окрестностях Вильны было поселено много пленных татар. Витовт предложил принять участие в походе на татар и великому князю московскому Василию, не рассказав, естественно, о тайном договоре с Тохтамышем, но его зять от похода уклонился.

Новый хан Золотой Орды Темир-Кутлук потребовал у Витовта выдачи Тохтамыша: «Выдай мне беглеца Тохтамыша. Он мой враг, не успокоюсь, пока он жив и находится у тебя, потому что переменчива наша жизнь: сегодня хан, а завтра беглец, сегодня богат, а завтра нищий, сегодня много друзей, а завтра все враги. Я боюсь и своих, а хан Тохтамыш мне чужой и мой весьма злобный враг, выдай его мне, а все, что с ним, можешь взять себе». Витовт ответил, что Тохтамыша не выдаст, а «с Кутлуком увижусь сам».

По просьбе великого князя Литовского Витовта Кейстутовича папа Бонифаций IX распорядился проповедовать в Польше и Княжестве, а также «всех окрестных землях» крестовый поход против татар. Сбор всех войск был назначен в Киеве. Поляки, боясь резкого усиления Витовта, от участия в походе уклонились, прислав, как и Орден, несколько человек.

В середине мая 1399 года объединенное войско Витовта и Тохтамыша в несколько десятков тысяч воинов вышло из Киева – «СОБРа воя много бесчисленно; и царь Тохтамыш со своими, и Литва, и Немцы, и Ляхи, и Жемойть, Татарове, и Волохи, и Поляне, и с ними были пятьдесят князей, и была сила ратная много зело; и всеми полками вооруживься, пошли на царя Тимура». 5 августа два войска встали друг против друга на месте впадения реки Ворсклы в Днепр. Темир-Кутлук, ожидая подхода орды своего союзника хана Эдигея, начал ложные переговоры. Он даже «согласился» признать Витовта своим «отцом», попросив на обдумывание этого несколько дней, чтобы определить размер своей дани. Через три дня подошел Эдигей с войсками и положение сразу изменилось – татар было намного больше. Эдигей передал Витовту, что «было бы справедливо Темир-Кутлуку признать Витовта отцом и господином, как старшего по возрасту; но так как Эдигей старше Витовта, то поэтому и Витовт должен признать хана отцом и господином».

Битва началась утром 12 августа 1399 года – «На Ворскле Литва неожиданно увидела, что на полях стояли татарские войска хана Эдигея. Ужас проел кости витовтовых дружин. Витовт сразу же послал воеводу к татарам на переговоры о мире, на что татары сразу же согласились. Однако же наших охватило желание битвы. Держа в руках обнаженные сабли, они кричали: «Сражаться!» Витовт же к ним весело обратился: «Вижу вашу рыцарскую доблесть и в бою отвагу, и сердце крепкое – покажите только должным образом мужество свое, а я вас не обижу». Татары же разбили наше войско, и растерли его. Мало кто скрылся и то скорее пешо, чем с конем, в траве прячась».

Через несколько часов боя татары Эдвигея и Темир-Кутлука подавили войска Витовта численным преимуществом. Первыми побежали татары Тохтамыша, затем воины Витовта, из пятидесяти князей погибло двадцать. В сражении был смертельно ранен хан Золотой Орды Темир-Кутлук. Битва закончилась полным поражением Витовта. Летописи писали о битве на Ворскле:

«И первым пошел со всей своей силой хан ордынский Эдигей и встретился с Витовтом, и татары и Литва стреляли из самострелов и пищалей. В широком поле пушки и пищали были не очень полезны, но Литва сильно билась, идя на стены, которых было как сильный дождь, и начала побеждать Литва хана Эдигея Ордынского. И тогда поспел царь Темир-Кутлук с великой силой татарской, обошел Литву кругом и пострелял под ними коней. И был лютый бой и очень злая сеча, и начали побеждать татары. И одолел царь Темир-Кутлук и победил Витовта и всю силу Литовскую, и Тохтамыш царь, увидев это, первый побежал и много народа потоптал, убегая, как на жатве колосьев, и много Литовской земли пограбил».

Витовт с отрядом ближних бояр сумел степями все же добраться до Киева и организовать оборону. Подошедшим татарам Эдигея заплатили большой выкуп и они ушли домой с большим полоном, полностью разорив украинские земли. Современный белорусский историк Н. Ермалович писал о последствиях битвы:

«Поражение на реке Ворскле было результатом нескольких просчетов Витовта. Так, это его мнение, которое, кстати, внушил ему Тохтамыш, о слабости Темир-Кутлука. Однако даже если бы победил Витовт, то вряд ли бы Тохтамыш, став ханом Золотой Орды, согласился бы поставить Витовта «над всей Русью», так как в результате этого создалась бы могучая держава, которая вряд ли бы потерпела существование Золотой Орды.

Это катастрофичное поражение Витовта очень дорого обошлось государству, вновь вызвало решение тех проблем, которые уже были решены ранее. Этой неудачи ждали враги со всех сторон».

Витовту пришлось восстанавливать потерянное, на некоторое время отложить реализацию своих планов по строительству и укреплению государства. П. Н. Батюшков писал в конце XIX века:

«Важнейшим последствием поражения Витовта на Ворскле было то, что Московское государство за раз было спасено от двух опасных врагов, от Тохтамыша и Витовта, и породило для последнего такие затруднения, которые заставили его отказаться от дальнейших видов на Северо-Восточную Русь и обратить свое внимание в совершенно другую сторону – на немецкий орден. Пользуясь поражением Витовта и ослаблением сил Литовского государства, начали поднимать голову все обиженные в каком-либо отношении Витовтом и искать восстановления своих попранных прав. Витовт чувствовал беспомощность своего положения и мирился, с кем еще можно было мириться, а против других искал себе союзников. Прежде всего он заключил в 1400 году мир с новгородцами по старине. Затем он постарался сблизиться вновь с Ягайло и для этой цели отправился в Краков».

Перед началом поездки в Краков внешнеполитические обстоятельства резко изменились – умерла королева Ядвига и позиции Ягелло в Польше сильно пошатнулись. Тут же великий магистр отправил Вильгельму Австрийскому предложение предъявить свои права на польский престол, которые будут поддержаны Орденом. Разбитый Витовт и «неустойчивый на троне» Ягелло естественно сблизились. Витовт сразу же отправил великому магистру послание, в котором он заявил о полном согласии с польским королем. Прошло совсем немного времени, и Ягелло удалось укрепить свою власть. Теперь необходимо было отблагодарить Витовта за поддержку. А. Баркашев писал:

«Начинается постепенное официальное прикрепление Литвы к Польше. Начинается с получения от удельных литовских князей присяжных грамот в верности королю и короне польской, в случае смерти Витовта.

В январе 1401 года и сам Витовт подтверждает грамотой обещание сохранять верность и покорность королевству польскому и королю, который дал ему в пожизненное владение Великое княжество Литовское, а также признает, в случае своей смерти, короля Польши и его преемников наследниками Литвы. В тот же день, 18 января в Вильне, литовские прелаты, князья и паны особой грамотой обещают также за себя и за Витовта сохранять верность Польше.

Этот документ не мог быть добровольным актом Витовта и литовцев. Хотя по форме и говорится в документе, что он дан добровольно, но в действительности он, конечно, был вынужден стесненным положением Литвы после татарского разгрома».

Наступательная дипломатическая экспансия фактически вынудила Витовта подтвердить в январе 1401 года свой договор с Ягелло, заключенный в 1392 году, при получении сыном Кейстута титула великого князя Литовского. Несколько лет Витовт боролся с конкурентом Свидригайло, ходил в походы на Орден и Московскую Русь, спорил с князьями, вел дипломатические переговоры. Потеряв влияние на Новгород, он в 1405 году опять подчинил Смоленск. В 1408 году войска Великого княжества Литовского и Московского великого княжества стали друг против друга на реке Угра. Битвы не произошло – зять и тесть договорились и заключили мир. Границей между государствами стала река Угра. Историк А. Баркашев писал:

«Стараясь создать внутреннюю силу великого Русско-Литовского княжества уничтожением уделов и уравнением прав всех подданных без различия народностей и вероисповедования, Витовт стремился также приобрести внешнее могущество и перевес над своими соседями, никогда не допуская их до совместных враждебных действий против Литвы. Он не только успевал вовремя примиряться с одним соседом, чтобы обратиться на другого, но нередко делал из первого усердного себе союзника против второго, а покончив с последним, опять вступал в борьбу с только что помогавшим ему союзником».

Граница Великого княжества Литовского проходила в ста километрах от Москвы. В его составе находились белорусские и литовские земли, Киевская, Черниговская, Волынская, Днепропетровская, Херсонская, Смоленская, Орловская области, даже часть Калужской и Тульской областей. Белорусский историк П. Г. Чигринов писал:

«Великокняжение Витовта – важнейший период в создании Литовско-Белорусского государства. Выделяясь государственным разумом, необыкновенной энергией, Витовт умело ставил свою политику по отношению к отдельным регионам и в связи с этим пользовался широкой популярностью у населения. Он успешно совмещал решение таких важных задач, как укрепление и сохранение хороших взаимоотношений, взаимопонимания между литовцами и белорусами. С целью решения первой из них он удалял князей из уделов, передавая управление местным вече. При нем окончательно лишились своих уделов князья Полоцкой и Витебской земель. Таким же путем он присоединил и Смоленскую землю. Свои распоряжения он сопровождал выдачей особых дарственных грамот, которые являлись местными законами. Они подтверждались преемниками Витовта и составляли до начала XVI века правовую базу Великого княжества Литовского.

Сплочению государства содействовали подтверждение Витовтом вековых прав населения, уважение ко всем народам, недопущение религиозных гонений и даже стремление повысить престиж православной церкви. Все это придавало политике Витовта ореол общенародной и способствовало ее популярности.

Витовт решил закрепить в официальных документах фактическую независимость и самостоятельность Великого княжества Литовского и как первый этап на пути к этой цели – равноправие его с Польским королевском. Став официально великим князем, он подписал в 1401 году так называемую Виленско-Радомскую унию (Паны-рада Великого княжества подписали соглашение и привесили к нему свои печати в Вильно, а Паны-рада Польши – в Радоме). В основном это соглашение придавало Великому княжеству такой же статус, какой имело королевство Польское. Оба государства должны были совместно действовать против врагов, признавались права Витовта на самостоятельное управление.

Была ли это полная независимость Великого княжества от Польши? Очевидно, нет, так как признавались наследственные права Ягайло и его авторитет в управлении общими делами».

Современные белорусские историки Е. К. Новик, И. Л. Качалов, Н. Е. Новик писали о княжении Витовта:

«Витовт, похвалы которому содержатся во многих летописях, внес значительный вклад в создание монолитной централизованной державы – Великого княжества Литовского. Последний централизатор, преодолевая сепаратизм местных князей, силой оружия ликвидировал систему областного наследственного княжения, институт княжения заменил институтом наместничества – назначения в западнорусские княжества представителей центральной власти преимущественно литовского происхождения».

В 1430 году в окружении смоленского православного епископа Герасима была написана «Похвала великому князю Витовту»:

«Тайну царя хранить похвально, а про дела великого государя рассказать похвально. Хочу вам рассказать про великого князя Александра, еще называемого Витовтом, литовских и русских и многих других земель государя. Но сначала по писанию: «Братья, Бога бойтесь, а князя уважайте». Так и я хочу вам рассказать про этого славного государя. Однако невозможно ни рассказать, ни описать дела великого князя Витовта. Если бы было возможно постигнуть высоту неба и глубину моря, то можно бы было показать силу и храбрость этого славного государя.

Великий князь Витовт владел Великим княжеством Литовским и Русским и многими другими землями, проще говоря, всей Русской землей. Да и не только вся Русская земля была ему подвластна. Еще и государь Венгерской земли, так называемый римский цезарь, в великой любви жил с ним.

Как не поражаться славе великого государя Витовта. Нет земель ни на востоке, ни на западе, откуда бы не приходили бы поклониться этому славному государю. Если бы даже был царь над всей землей, и тот бы, придя, кланялся бы славному государю, великому князю Александру, еще называемому Витовтом.

В те же годы брат его Ягайло, по-ляшски названный Владиславом, владел Краковским королевством, и он с ним также в великой любви жил. Когда славный государь Витовт на какую-нибудь землю гневался и хотел покарать, король Владислав всегда давал ему помощь. Служили ему еще и восточные цари.

Также великий князь московский в великой любви жил с ним. Служили ему еще и иные: великие князья немецкие со всеми своими городами и землями, по-немецки называемые магистрами; государь земли Молдавской и Бессарабской, по-валашски называемый воеводой; также и государь земли Болгарской, по-болгарски называемый деспотом. Еще и иные великие князья служили великому князю Витовту: великий князь тверской, великий князь рязанский, великий князь одоевский, и Великий Новгород, и Великий Псков. Проще говоря, не найдется во всем Поморье ни город, ни земля, которые бы не слушались этого славного государя Витовта.

Эти великие государи, великие князья, великие земли, про которые мы тут писали, одни в великой любви жили с ним, а иные сильно служили ему, славному государю, оказывали честь великую и многие дары подносили ему не только каждый год, но и каждый день.

Когда славный государь, великий князь Александр, называемый Витовтом, на какую-то землю гневался и хотел ее сам покарать, или куда хотел своих сильных воевод послать и кому из тех земель приказывал к себе прибыть, они немедленно послушно от своей земли к нему приходили. Когда же какому-то государю из-за какой-нибудь причины нельзя было прибыть к Витовту, то он посылал ему свои войска на помощь и на службу.

Этот великий князь Александр, называемый Витовтом, в великом почете и славе пребывал. Однажды был он в одном из своих городов – великом городе Киеве, и прислали к нему послов великие князья ордынские, присягая верно служить ему, и просили у него царя на царство, так как много великих ордынских царей служили при его дворе. И дал он им царя по имени Салтан. Тот же царь, который был в Орде, услышав, что славный государь Витовт послал своего слугу на царство, не посмел ему противиться, бросил царство и убежал. Салтан же, придя в Орду, сел на царство по воле великого государя Витовта и очень послушно служил ему и вскоре умер. Старейшины же ордынские послали своих послов с великими дарами к славному государю Витовту и просили у него другого царя. Он же дал им другого царя по имени Салтан Малый. Этот Салтан, сев на царство, никак не смел не слушаться славного государя: куда и когда великий князь Витовт ему прикажет, он тогда и туда кочует. Прошло мало времени, и великие князья ордынские, не смея ничем разгневать славного государя, великого князя Витовта, чтобы без его воли не садить на трон царя, прислали к нему с великим почетом и просили другого царя. Он же дал им другого царя по имени Давлет-Берды.

Как река, проплывая через все земли, людей и животных поит, а сама не уменьшается, так и славный государь Витовт много царей отпускал в Орду, а у него царей увеличивалось. Как от моря много воды выходит, так и от этого славного государя, великого князя Витовта, мудрость исходит».

Еще в период правления великих князей Ольгерда и Кейстута Гедиминовичей борьба с Тевтонским орденом шла фактически без перерыва и с переменным успехом. Ситуация изменилась в начале XV века. В 1407 году умер великий магистр Конрад Конинген, понимавший, что большая война с Польшей и Великим княжеством Литовским может закончиться гибелью Ордена. Его брат Ульрих Юнинген, ставший новым великим магистром, начал подготовку к решающей битве, в которой нашел свою смерть. Начались переговоры великого магистра с венгерским королем, германским императором и бранденбургским маркграфом о разделе Польши. Ягайло и Витовта было необходимо поссорить. Летом 1409 года послы Ордена передали Ягайло письмо великого магистра: