Текст книги "Выдающиеся белорусские политические деятели Средневековья"

«Коль король польский желает помогать великому князю Литовскому в несправедливом деле, пусть рыцари и вельможи Королевства Польского не гневаются на магистра и Орден, если, оскорбленный глубокой несправедливостью, он начнет войну против Польского Королевства».

Белорусский историк Н. Ермалович писал о причинах решающего военного столкновения Тевтонского ордена, Польши и Великого княжества Литовского:

«Закончив расширение государства на востоке, Витовт видел возможность довести это дело и на западе, то есть окончательно и полностью починить себе Жемайтию. Для Витовта это было не только государственным, но и личным делом, так как он смотрел на эту землю как на свое наследственное владение, которое принадлежало его отцу Кейстуту.

И Орден, и Витовт хорошо видели неизбежность конфронтации между ними. Однако одновременно начался конфликт между Тевтонским орденом и Польшей, когда в августе 1409 года войска крестоносцев ворвались в Добрынжскую землю. Все это привело к общим действиям Польши и ВКЛ против Ордена, о чем и договорились Ягайло и Витовт при встрече в Бресте в декабре 1409 года. Орден также стал готовиться к решительной борьбе, собирая со всей Европы опытных рыцарей».

Причины великой битвы под Грюнвальдом подробно описал российский историк А. Баркашов в конце XIX века:

«Грюнвальдская битва имеет крупное мировое значение. Это не было столкновение двух народов; это была борьба германо-романского запада со славянским востоком. На одной стороне стоял Тевтонский орден и рыцари из Германии, Англии, Франции, Италии. Эти пришельцы составляли более трети немецкой армии, бывшей под Грюнвальдом. На другой – русские, поляки, чехи, мораване, силезские славяне, литовцы, татары. Более всего было русских и поляков, тех и других можно считать приблизительно поровну. По значению для славянства Грюнвальдская битва может быть сравнена с Куликовскою. В последней силы восточного центра русского племени – Москвы, отразили татар, грозивших с востока, а в первой силы западного центра русского племени – Вильны, вместе с поляками, отразили врагов, грозивших с запада.

Вместе с тем это была борьба отживающих средних веков с наступающими новыми: представитель первых – рыцарский орден, хранитель средневекового военного искусства, боролся с ополчениями сравнительно молодых еще народов, с ополчениями, чуждыми более или менее рыцарской науки и рыцарского духа. В этом отношении Грюнвальдская битва отчасти может быть поставлена рядом с битвами при Зембахе и при Никополе. Во всех трех битвах рыцари потерпели страшное поражение от противников, которых они презирали за невежество в военном деле; при Зембахе – от грубых швейцарских поселян и горожан, при Никополе – от турок, при Грюнвальде – от славян и литовцев, при которых магистр Ульрих фон Юнгинген выразился, что в их войске более кашеваров, чем воинов.

Не уступая рыцарям в военном искусстве, их противники имели другие преимущества. Убежденный в неотразимости своих приемов, самоуверенный рыцарь и не думал искать благоприятных обстоятельств и пользоваться счастливыми случайностями. Совсем другое дело на противной стороне. Сознавая военное превосходство рыцарей их противники не пренебрегали никакими обстоятельствами для извлечения практических выгод: выбирали и местность удобную, следили и за направлением ветра. Во-вторых, рыцарская армия, состоявшая из представителей разных государств и различных народностей, не имела ни политического, ни национального единства. Их разъединенности еще более способствовал рыцарский дух, который на первый план ставил личные подвиги. Рыцари и совершали подвиги, но совершали их отдельными отрядами и единичными личностями. Противники же их, связанные политическим и национальным единством, действовали сплошной массой, не надеясь на отдельные личные подвиги и не гонясь за ними. Феодально-рыцарская обособленность средних веков побеждалась национально-политическим объединением нового времени.

В Грюнвальдской битве противники рыцарей имели еще одно достоинство, вследствие чего эта битва несколько отличается по своему характеру от Зембахской и Никопольской. Русские, составлявшие очень значительную часть славянской армии, и даже литовцы, были все-таки знакомы с военной наукой того времени. Еще со времен Витеня и в собственно литовских отрядах была введена русская дисциплина и русские военные приемы, о которых немецкие летописцы отзывались с большой похвалой и называли сходными с приемами западных рыцарей. Точно так же, конечно, и поляки, и чехи, и моравяне, ближе стоявшие к Западной Европе, были хорошо знакомы с военной техникой.

Вражда немцев и славян началась очень давно. Уже в IX веке немцы сильно проявляли свой Drang nash Osten. После упорной и продолжительной борьбы исчезли с берегов Эльбы и Одера славянские государства бодричей и лютичей, и на их месте появились маркграфства Саксонское и Бранденбургское. Место Велико-Моравской державы заняли маркграфство Австрийское и Каринтийское. Чехия вошла в состав немецких земель, и чешские князья обратились в немецких вассалов. Утвердясь в Пруссии, Тевтонский Орден отторгнул от Польши целую область – Поморье. Ливония и Эстония были заняты немцами.

Притязания немцев на восточные земли не знали границ. Для достижения своих целей они пользовались самыми разнообразными средствами. Куда не могли проникнуть вооруженною силою, туда они втирались посредством поселений и торговых отношений, как например, в Новгороде и Пскове. Не пренебрегали и разными дарственными грамотами императоров, хотя эти грамоты не имели прямого практического значения, так как от Людовика Баварского рыцари получили грамоту на Литву и Русь. Немецкое духовенство, распространяясь по славянским землям, немало способствовало порабощению славян. Во всех насилиях крестоносцев, например, в захвате Поморья, в нападениях на Польшу при Владиславе Локетке, – им помогали многочисленные рыцари из всех стран Германии.

В захваченных землях рыцари не давали никакой пощады населению. Немецкий же летописец Вигант говорит, что немецкие владетели Эстонии жестоко обходились с народом, бесчестили женщин и девиц, мужей и отцов обращали в рабство, отнимали имения у владельцев.

Не менее угнетала славянские земли и немецкая торговля. Главным центром этой торговли в XIII и XV веках были ганзейские города, лежащие по берегам Эльбы и Балтийского моря, в древних славянских землях. Возросши из славянских корней, Ганза питалась и далее славянскими соками, высасываемыми из отдаленнейших славянских народностей, из Польши, русской Литвы и Руси. Все эти страны постоянно видели над собой рыцарский меч, а у каждой из своих артерий – в стенах Кракова, Гданьска, Вильны, Пскова, Новгорода – толпы ганзейских купцов, которые их высасывали. Собственной промышленностью, искусным выборов товаров не отличались тевтонские города. Единственным источником их благосостояния была выгодная торговля со славянским востоком, остававшаяся долгое время в их исключительном обладании.

За все эти выгоды немцы платили славянам притеснениями и угнетениями. Ганза отняла у славян всякую возможность собственных торговых предприятий, в течение многих лет славяне должны были сбывать свои товары так дешево и покупать заграничные товары так дорого, как угодно было ганзейскому союзу.

В Пруссии и Поморье туземное население могло заниматься только земледелием и было отстранено от всех общественных отношений. Одна из важнейших привилегий – ограничение воинской повинности, на них не распространялось. Немецкие переселенцы несли ограниченную службу, то есть выходили только для защиты своей страны и то в пределах своего округа; туземцы же, по каждому востребованию, должны были нести неограниченную службу, то есть и при обороне страны, и в походах на Литву и Польшу. Туземцам не дозволялось даже учиться ремеслам, не только заниматься ими.

Вместо науки с западными пришельцами проникали в массы народа предрассудки и пороки. Пьянство, волокитство и бесчестная игра в кости были обычным времяпрепровождением тевтонов. Одним из самых пагубных влияний тевтонов было распространение разбойничества, которое от них перешло и в Польшу. Подобные деяния и качества, конечно, возбуждали в притесняемых славянах сильную ненависть к немцам.

Война же 1410 года, кроме упомянутых общих причин имела особые ближайшие поводы. Это – споры за Дрезденко и Жмудь.

Жмудь давно была яблоком раздора между Орденом и Литвою. Приобретение этой страны для Прусского ордена было очень важно: она соединяла его с Ливонским.

Один из рыцарей, бывших в Ковно, узнал, что Витовт очень старается побудить польского короля к войне с Орденом, и что уже условился с ним о месте и времени свидания для обсуждения этого вопроса. Тот же рыцарь сообщал, что в Литве – значительные силы татар, но для чего они собраны, не известно.

Ясно было, что война между Литвой и Орденом неизбежна».

Сбор войск Великого княжества Литовского был назначен зимой 1409–1410 годов в Беловежской пуще, в Гродно. Там заранее собирались большие обозы с продовольствием, оружием, пушками, ядрами, штурмовые приспособления для взятия замков.

Крестоносцы послали диверсионный отряд в Литву с целью уничтожения Витовта, которого заманить в засаду и убить не смогли. Нарушив международный договор не производить военные действия в церковные праздники, крестоносцы в Вербную неделю фактически вырезали беззащитный Волковыск. До великой битвы оставалось несколько месяцев.

Часть III. Витовт Великий в 1410 году и в XV веке

В конце июня 1410 года польские хоругви и войска Великого княжества Литовского встретились и в начале июля выступили на орденскую столицу – Мариенбург. 9 июля союзные войска вошли во владения Ордена и через пять дней, у деревень Грюнвальд и Танненберг крестоносная армия встретила и остановила войска Витовта и Ягелло. Армии стали готовиться к битве, которая произошла 15 июля 1410 года у деревни Грюнвальд. Точное количество воинов и рыцарей с обеих сторон неизвестно. Многие историки называют очень большие цифры, сильно завышенные, объединяя боевые воинские соединения, отряды тылового обеспечения и обоз.

Современный белорусский исследователь В. Чаропка писал в работе о Витовте – «Славный во всех землях», опубликованной в 1994 году в Минске:

«Сколько же воинов участвовало в битве? Тевтоны, желая хоть как-нибудь оправдать свое поражение, называли астрономические цифры своих неприятелей – 500 тысяч, позднее эта цифра уменьшилась до 163 тысяч. А у Ордена – 83 тысячи воинов. Приводились цифры в 100 тысяч – польско-литовское войско (25 тысяч конницы) и соответственно 60 тысяч – крестоносное (15 тысяч конницы). Польский историк С. Кучинский, анализируя мобилизационные возможности обеих сторон, пришел к выводу, что польско-литовское войско насчитывало 31,5 тысяч воинов, из которых 29 тысяч составляли всадники; орденское войско – 32 тысячи, из которых 21 тысячу составляла конница, а 11 тысяч – пехота. Однако, какие бы цифры не приводили бы летописцы и историки, одно ясно без сомнения – Грюнвальдская битва была одной из крупнейших в Средневековье».

О количестве сражающихся под Грюнвальдом писал А. Баркашев:

«Польско-литовское войско на Грюнвальдском поле состояло из 90 знамен – хоругвей. Каждое тогдашнее знамя заключало в себе не более 200 всадников и 800 пехотинцев; обыкновенно же при знамени было около половины этого числа. Следовательно, все польско-литовское войско не могло превышать 100 000 воинов. Из этих 90 знамен 50 составляли польское войско, а 40 – литовское. В числе знамен польского войска кроме собственно польских, были следующие русские (то есть при них стояли отряды из русских областей): Львовское, Перемышльское, Холмское, три Подольских знамени, Галицкое, то есть 7 русских знамен. Затем в литовском войске, если исключить 3 или 4 жмудских и собственно литовских знамен (Ковенское, Трокское, Виленское, отчасти Гродненское, при которых, конечно, были и русские отряды, например, в самой Вильне более половины жителей составляли русские), то все остальные 36 приходятся на русские области, входившие в состав Литовского княжества: Лидское, Медниковское, Смоленское, Полоцкое, Витебское, Киевское, Пинское, Новогрудское, Брестское, Волковысское, Дрогичинское, Мельницкое, Кременецкое, Стародубское, Оршанское, Туровское, Слуцкое, три Слонимских, Волынское, Мстиславское, Новогрудское и другие. Некоторые знамена назывались не по местности, а по имени князя, например, знамя Сигизмунда Корибута (сына Дмитрия Корибута Новгород-Северского), Симеона Лунгвена (из Великого Новгорода). Таким образом, из числа всех 90 знамен польско-литовского войска 43 (7 – в польском и 36 – в литовском) были русские.

Следует еще при этом заметить, что остальные 43 знамени польского войска не состояли исключительно из поляков; тут были и другие народности. Так, при 4-м знамени стояли чехи и мораване под начальством Сокола и Збышлавка; при 13-м, кроме поляков, были еще силезские наемники; при 49-м сражались исключительно мораване. Под 50-м знаменем стояли только наемные войска из чехов, мораван и силезцев. Следовательно, собственно польских знамен, если и не исключать 13-е, было 40, тогда как русских 43.

Длугош говорит, что при знаменах литовского войска (куда входила большая часть русских земель) ряды были реже и что, кроме литовцев, русских и жмудинов, под знаменами Витовта были и татары. Здесь он, вероятно, разумеет только татарских колонистов, поселенных в Литве, которых было, конечно, немного, и которые могли быть распределены при литовско-русских знаменах.

Вернее всего, кажется, брать знамена в обыкновенном составе и тогда получим около 50 000 воинов. Была и артиллерия, уступавшая, впрочем, рыцарской; но вообще пушки при плохом устройстве почти вовсе не имели значения.

Прусское войско было значительно меньше. Обыкновенно считают, что из орденских земель было выставлено 50 000, и 33 000 составляли наемные, преимущественно германские, отряды. Между тем, по Длугошу, в битве всего было 51 знамя (некоторые из них, впрочем, имели при себе необычайно многочисленные отряды). Применяя здесь приблизительно тот же расчет, как в польском войске, будем иметь около 30 000 – цифра наиболее вероятная.

Собственно братьев – рыцарей Ордена, «белых плащей», было в то время в Пруссии около 700, которые все и участвовали в битве, как предводители и хозяева. Черные кресты на белых плащах орденских братьев и кресты на знаменах придавали войску характер крестоносного, тем более что большая часть армии противников считалась неверными. Даже Витовт, которому одиннадцать лет назад сами рыцари помогали, как предводителю крестового похода против татар, теперь выставлялся язычником. Рыцарское войско смотрело на предстоящую битву, как на борьбу с неверными. Такой взгляд поднимал его дух и тем увеличивал его силы».

Войско крестоносцев имело около 30 000 воинов в составе 50 хоругвей – конно-пеших воинских подразделений, в которых вместе с немецкими и французскими рыцарями стояли и швейцарские наемники. Армия конных крестоносцев построилась в две линии фронтом около трех километров между Грюнвальдом и Танненбергом. Правым флангом из двадцати хоругвей-знамен командовал великий комтур Куно фон Лихтенштейн, левым, из пятнадцати знамен, руководил великий маршал Фридрих фон Валенрод. Центром и второй линией-резервом из пятнадцати знамен командовал великий магистр Тевтонского ордена Ульрих фон Юнинген.

Объединенное войско Ягайло и Витовта состояло также из 30 000 воинов в составе 90 хоругвей. Поляки, в составе которых было пять украинских хоругвей, имели 50 хоругвей, литовцы и белорусы – 40 хоругвей. На стороне союзников были чешско-моравские, валашские, венгерские отряды, татарская конница. Тысячи мужиков находились в обозе. Пришел и отряд из Великого Новгорода.

Железный строй хоругвей Тевтонского ордена прямым ударом пробить и потом разгромить было практически невозможно. Это знал и понимал Александр Невский, используя в Ледовом побоище 1242 года мощные фланговые удары, принесшие ему победу. Многие современные историки, включая и авторов этой работы, считают, что Витовт с литовскими и белорусскими рыцарями решил провести имитацию отступления, согласовав этот маневр с поляками. Мнимое запланированное бегство Витовта нарушило боевые порядки тяжеловооруженных рыцарей, разорвало их, что и принесло победу героям Грюнвальда.

Не стало секретом для Витовта и наличие тевтонского резерва – засады у великого магистра – при объезде линии крестоносцев было заметно отсутствие некоторых немецких хоругвей, включая и большую орденскую.

Битва началась залпом бомбард Ордена, не причинившим вреда войскам. Немецкие арбалетчики открыли огонь, и конница Великого княжества Литовского первой атаковала левый фланг крестоносцев. Бой начался по всей линии фронта.

Крестоносцы, смеявшиеся над легкой татарской конницей, получили неожиданный сюрприз. Когда между татарами и тевтонами оставалось около двух десятков метров, почти весь первый ряд рыцарского войска был вырван из строя арканами и мгновенно перерезан скинувшимися с седел татарами. Арканами было вырвано и несколько штандартов немцев, что на некоторое время внесло смятение в их ряды.

Две стены рыцарей яростно рубились друг с другом, поднимаясь на вал павших товарищей. Поляки бились стойко, как и центр войск Витовта. Крестоносцы ударили на литовско-белорусский фланг, и Витовт начал мнимое отступление. Остальные хоругви не прекращали боя, особенно напряженной в центре войск Витовта. Белорусы и смоляне выдержали фронтальную атаку крестоносцев, потеряв половину воинов.

Дуга войск Великого княжества Литовского держалась несмотря ни на что, и наконец крестоносцы совершили ту ошибку, которую так ждал Витовт. Почти уничтожив заслон, тевтонцы пошли в погоню за хоругвями, отходившими к обозу. Рыцари начали грабить обоз, посчитав, что победили.

Немцы разорвали свои железные ряды, завязли в истребительном для них бое. Началось окружение крестоносцев. Не отступавшие польские хоругви, отбившие атаку знамен Валенрода, обошли крестоносцев у Грюнвальда и ударили во фланг рыцарей Лихтенштейна. С другой стороны били тевтонов войска Витовта. Запоздавший резерв, который повел в бой великий магистр, был встречен резервом союзников и ничего не решил. Польско-литовско-белорусско-русское войско полностью окружило армию Тевтонского ордена, прорвав его оборону во многих местах.

На Грюнвальдских холмах крестоносцы были загнаны в котел, окружены непробиваемой стеной хоругвей Ягайло и Витовта. Начался разгром войск Тевтонского ордена, тонувших в собственной крови. Никто из крестоносцев не просил пощады, рыцари умирали молча. Погибли Фридрих фон Валенрод, Куно фон Лихтенштейн, великий магистр Ульрих фон Юнинген, все руководство ордена. Из трех крестоносцев погибло двое.

Из войск Витовта погиб каждый второй воин. Потери поляков были меньше.

Политическое значение Грюнвальдской победы было огромно – в Центральной и Восточной Европе соотношение сил изменилось в пользу славянских государств. Великое княжество Литовское получило много лет мира и стало вровень с другими европейскими государствами.

Откатывающиеся остатки рыцарей Тевтонского ордена преследовали польские хоругви, у Витовта, очевидно, не было сил – слишком велики были потери. Рыцари закрылись в своей столице – Мариенбурге. Историк Н. И. Ермалович писал:

«К сожалению, эта блестящая победа не была доведена до конца, до полного поражения Прусского ордена. Ягайло и Витовт простояли несколько дней на поле боя в бездеятельности. Это дало рыцарям возможность усилиться и не допустить взятия их столицы Мариенбурга. Есть даже сведения, что произошла встреча Витовта с магистром этого ордена Германом, который будто бы убедил великого князя для его державы окончательного уничтожения Ордена, так как это бы привело к возвышению Польши. И действительно, последнее и произошло. Как бы там ни было, а Витовт быстро отказался от осады Мариенбурга и увел свои войска домой. Причиной этого также могло быть и то, что заканчивался срок его мира с ливонцами, и поэтому он мог ожидать их нападения».

Оставшийся в живых после битвы командор Ордена Генрих фон Плауэн, собрал в Мариенбургском замке всех бежавших с поля битвы рыцарей, вызвал подкрепление из других замков Тевтонского ордена. 5000 воинов гарнизона замка стояли насмерть и в конце сентября, после двухмесячной осады, Ягайло увел свои войска домой.

В ноябре 1410 года новым великим магистром Ордена был избран Генрих фон Плауэн. Начались мирные переговоры и в декабре было заключено перемирие. 1 февраля 1411 года на острове реки Вислы у города Торна был подписан мирный договор Польши, Великого княжества Литовского и Тевтонского ордена. По условиям мира пленные и завоеванные земли возвращались противникам. Жемайтия возвращалась Витовту, но только в пожизненное владение, Польша вернула Добржинскую землю. Все спорные проблемы выносились на суд римского папы. Перебежчикам объявлялась амнистия, восстанавливалась свобода торговли. В. Ф. Воеводский писал о результате Грюнвальдской битвы:

«Кровавое побоище должно было разрешить вопрос не только о дальнейшем существовании Польши и Литвы, но и мировой вопрос, так как в случае победы Ордена, ни одно государство не в состоянии было устоять под напором германизма. 15 июля 1410 года состоялся эпилог рыцарской эпопеи: поражение, понесенное Орденом, было полное, от которого он не в силах был уже оправиться. Орден потерял вместе со своим гроссмейстером Ульриком фон Юнингеном весь цвет своего рыцарства, очутился на краю погибели. Польско же Литовская уния получила впервые кровавое крещение, знаменуя тем перед всем миром могущество, храбрость и воинскую доблесть сынов Польши и Литвы. Поражение крестоносцев превзошло самые смелые ожидания Витовта: он, отличившийся на полях Грюнвальда личной храбростью и как главный и достойный выразитель могущества Литвы, занял отныне почетное место в ряду векопомных монархов Европы, преклонявшейся тогда перед военными успехами и мужеством литовцев. При этом, по Торнскому миру, заключенному в 1411 году, Витовт и Ягайло получили в пожизненное владение Жмудь, а одиннадцать лет спустя, рыцари вовсе отказались от нее, после чего состоялся сейм в Гродно, подтвердивший польско-литовскую унию. Блестящий этот период в деятельности князя Витовта длится до самой его кончины, единственно благодаря силе его характера и стойкости убеждений. Могущественным и независимым называет Витовта посол английского короля Генриха V, советник и комергер Бургундского двора Гилберт де Ланнуа. Он описывает тогдашнюю Литву и бытность свою у Великого Князя в следующих словах:

«Выехав из Динабурга, въехал я в непроходимые лесные чащи, составляющие Литовское королевство. Не находя в течение двух дней и двух ночей никакого жилища, проехав семь или восемь озер, прибыл в город Вильно, во двор, именуемый королевством. В этом городе находится замок, построенный на высокой песчаной горе, окруженный землей, камнями и кирпичами, внутри же весь замок построен из дерева. И в этом замке имеет постоянное пребывание князь Витовт.

Близ замка несет свои воды река, называемая Вилия. Город застроен деревянными зданиями и тянется длинной полосой, а некоторые церкви каменные. Народ носит длинные, распущенные по плечам волосы, а женщины одеваются просто. Литву можно назвать страною озер и больших лесов.

Выехав того же дня из Вильны, по дороге в Пруссию, пришлось побывать в одном из самых больших литовских городов, называемом Троки, который плохо застроен деревянными домами. Там имеются два замка: один старинный деревянный, обложен дерном, построен на берегу большого озера; а другой замок кирпичный, построенный на французский манер, посредине другого озера, на расстоянии пушечного выстрела один от другого.

В Троках и вне их, в некоторых деревнях живет масса татар, не исповедывающих веры Иисуса Христа – настоящие сарацины. Говорят, что в этом городе живут немцы, литовцы, русины и много евреев, говорящие каждый своим языком. Князь Витовт завел в Литве порядок, чтобы каждый иностранец, посещающий его страну, не расходовал из своего кармана на путешествие. Князь велит доставлять путешественникам безвозмездно продовольствие и, для безопасности, провожать их до границы.

Князь Витовт, покоривший тринадцать чужестранных земель, очень могуществен. Он имеет 10 000 верховых лошадей, принадлежащих лично ему. В Троках имеется зверинец, в котором находятся дикие быки, называемые зубры, лоси, олени, дикие лошади, свиньи, медведи и другие животные.

Из Трок прибыл я в Посурву, при Немане, очень большой реке. Там имеется большой деревянный замок, обложенный со всех сторон землей. В этом замке застал я князя Витовта, княгиню и дочь их. Князь прибыл сюда, как имеет обыкновение делать раз в год, для охоты в местных лесах и пребывает уже здесь три недели».

В 1411 году земли Польской короны и Великого княжества Литовского простирались от реки Оки до Одера, и от Балтийского моря до Черного. В марте 1412 года в северной Венгрии, в Любовле, съехались германский император и венгерский король Сигизмунд, польский король Ягайло и великий князь Литовский Витовт. Три государя подписали союзный договор, по которому Галиция передавалась Польше, а Подолия – Великому княжеству Литовскому; все три государя обязались совместно выступать против общих врагов. Тогда же впервые Сигизмунд предложил Витовту образовать из своих земель отдельное королевство. Союзный договор подтвердил условия Торнского мира; император Сигизмунд становился посредником между Тевтонским орденом, Польшей и Великим княжеством Литовским. Через два года после Грюнвальдской битвы Польша получила Добржанскую землю и Галицию, Княжество – Жемайтию и Подолию, союзники также контролировали Молдавию. Тевтонский орден пытался помешать юридическому закреплению побед союзного оружия, но не смог. Тогда же Витовт подписал союзные договоры с Псковом и Новгородом – о совместных действиях против Ордена, если он нарушит Торнский мир. Соблюдались мирные договоры с Москвой, Тверью и Рязанью. Витовт вмешивался и в дела Золотой Орды, поддерживая своих претендентов на ханский престол.

В начале октября 1413 года в Городельский замок на реке Буге съехались Ягайло и Витовт, сопровождаемые многочисленными свитами знатнейших вельмож и сановников Польской короны и Великого княжества Литовского. 2 октября две союзные стороны подписали три грамоты – были подтверждены уния-союз двух государств, привилегии католической церкви в Княжестве, знатные литовские вельможи получали права на родовые гербы, паны Княжества получили подтверждение своих прав на имения и поместья, с условием несения военной службы. В Великом княжестве Литовском создавались воеводства, на должности воевод и кастелянов могли назначаться только католики. В Польше и Княжестве вводился институт сеймов и сеймиков – общих и региональных собраний панов и шляхты.

Грамоты были подписаны Ягайло, Витовтом и всеми вельможами и магнатами Польши и Великого княжества Литовского. Городельская уния подтвердила «недопущение» православных к политическим правам, запретила браки между католиками и православными. У историков существуют разные мнения о Городельской унии. Е. К. Новик, И. Л. Качалов и Н. Е. Новик писали о ней в «Истории Беларуси с древнейших времен до 2008 года»:

«В отличие от Островного соглашения Городельская уния юридически оформила политическую самостоятельность Великого княжества Литовского под властью польского короля, даровала новые права той части феодалов, которые приняли католичество и польские гербы: высшие должности предназначались только католикам. Это свидетельствовало о зависимости политики Витовта от Ягайло, а также от Ватикана, было своего рода дискриминацией православных феодалов. Тут находился центр противоречий между католиками и православными. При жизни Витовта три привилеи (грамоты) Городельской унии не выполнялись. Взрыв произошел после смерти Витовта.

В соответствии с Городельскими привилеями впервые создаются подчиненные Витовту воеводства. Первоначально на основе прежних княжеств были созданы Виленское и Трокское воеводства, в дальнейшем – ряд новых воеводств – Берестейское, Новогрудское, Витебское, Минское, Полоцкое, Мстиславское и другие. Все территории государства разделили на 30 поветов.

Витовту принадлежит идея заключения унии между греческой и римской церквями, между православными и католиками. Но эта идея не была осуществлена. Православие и католицизм стояли один против другого, хотя Витовт, как свидетельствуют некоторые исследователи, имел намерение усилить православие. В 1413 году в Новогрудке было принято решение о создании униатской церкви. Однако и с этого ничего не получилось. Между тем при жизни Витовта открытых столкновений между православными и католиками не происходило, несмотря на дискриминацию православных, которая осуществлялась в соответствии с Городельским привилеем 1413 года».

После заключения Городельской унии 1413 года из Великого княжества Литовского начался отъезд в Московское великое княжество православных князей и феодалов, также их переход в католичество. Процесс начавшейся полонизации безусловно мешал Княжеству отделиться от Польской Короны. В результате Великое княжество Литовское так и не стало отдельным, независимым королевством, а стало составной частью Речи Посполитой. Князь Витовт понимал это, но должен был на это пойти, вынужденный обстоятельствами. Витовт организовал самостоятельную православную митрополию с центром в Новогрудке. Вынужденный во внешней и внутренней политике ориентироваться на Польшу, он хотел провести унию православной и католической церквей.

В 1415 году в Констанце была подписана грамота, в которой император Сигизмунд обещал «поддерживать Витовта против всех его врагов», а также быть в союзе с его детьми и наследниками, которых не было.

В 1416 году на Констанцком церковном соборе Польская Корона и Великое княжество Литовское подписали совместный меморандум о действиях Тевтонского ордена:

«Мы просили еще великого магистра Конрада Чольнера, чтобы он из любви к Искупителю вывел нас из мрака к свету, дал бы нам путь от погибели к спасению, крестил бы нас, как распространитель духовного единения, и научил бы правилам божиим и познанию веры. И так как мы слышали от католиков и верили, и теперь верим, что ангелы божии радуются каждому раскаивающемуся, то полагали, что магистр и Орден должны много радоваться нашему обращению. Однако оказалось, что магистр совершенно отступил от примера ангелов и нисколько не разделяет их радости, что обращением нашим и нашего народа был сильно смущен, уподобляясь Ироду, который был сильно встревожен рождением Христа, и хотел препятствовать обращению нашему и нашего народа.

Будучи уже на царстве польском мы послали торжественное посольство к магистру, указывая ему, что мы уже присоединились к католической Церкви через возрождение святого крещения, и просили смиренно его и рыцарей, чтобы установили и держали с нами мир, после того как они уже не имеют повода сражаться с нами и подданными наших земель, ибо мы уже пришли к единению с католической Церковью. Он же не хотел нам уступить даже одного дня мира, но, как мог сильнее, не переставал нападать на нас и на наших подданных.

У рыцарей и на уме не было увеличивать паству божию или распространять католическую веру, и только с жадностью стремились они к чужим владениям. С древнейших времен мы были свободны, владели спокойно нашим наследием и ни у кого не были в рабстве, однако рыцари стремились нас лишить свободы и мучили жестоко, несмотря на наше желание присоединиться к католической Церкви, имея в виду не просвещать наши души познанием истинного Бога, но овладеть нашими землями, наследием и имуществом.

Удивляемся, почему эти рыцари осмелились называть себя врагами христианства, будучи скорее препятствием и преградой».

В 1418 году великий князь Литовский Витовт был утвержден новым римским папой Мартином V в звании викария римской церкви в Пскове, Новгороде, Жемайтии, даже в орденском Дерте.