Читать книгу "Логотерапия и экзистенциальный анализ сегодня. Актуальная характеристика"

2. Доктринальная покорность

Баттиани: Да, как вы сказали, не только представление о себе, но и о человеке в принципе является решающим фактором того, как мы относимся к миру и другим людям. Есть эмпирические данные, которые при помощи той же экспериментальной парадигмы описанных ранее исследований подтверждают взаимосвязь между верой в свободу воли и благодарностью. Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что люди, которые верят в свободу воли и выбора, испытывают гораздо больше благодарности, вспоминая ситуации, в которых им помогали или проявляли к ним великодушие, чем те, кто в свободу воли не верит. В принципе эту связь довольно просто проследить. Детерминисты видят «причину» великодушного поведения человека не в проявлении его личного решения, они обосновывают его неосознанностью и факторами, на которые нельзя повлиять. Поэтому они обесценивают личное достижение проявления великодушия. Почему нужно считать кого-то особенным, если он «не мог поступить иначе», чем это было задано какими-то детерминантами? Итак, мы видим, что имеем дело с влиянием веры или неверия в собственную свободу воли или представления о себе и человеке в целом, которое имеет непосредственное отношение к социуму и повседневности.

Насколько эти связи тонкие и глубокие, отражено, помимо прочего, в том, что они действуют не только в области осознанных, контролируемых ментальных функций и ни в коем случае не ограничиваются лишь одной проблемой свободы воли. Другие исследования, к примеру, доказали, что пациенты ортодоксальных психоаналитиков довольно часто рассказывают о классической теме психоанализа – сексуальных символах, в то время как пациенты представителей классической индивидуальной психологии «производят» сны о самоутверждении, стремлении к значимости, о групповой динамике. Пациенты юнгианцев довольно часто видят сны с архетипическими и мифическими образами. Этот примечательный феномен называется «доктринальной покорностью» (Cohen, 1952; Ehrenwald, 1957). Взаимосвязи между представлением о себе и в принципе о человеке, с одной стороны, и переживанием и поведением, с другой стороны, ни в коем случае не ограничивается вышеописанным феноменом. Данные исследований вопроса «веры в (не)свободу воли», а также вопроса «доктринальной покорности» иллюстрируют процесс, который непрерывно усиливает сам себя. Это легко можно проследить, потому как переживания и поведение «убежденных» людей подтверждают позицию того, кто пытается вывести какие-либо психологические теории, наблюдая за их поведением и переживаниями. То есть если испытуемые осознанно или неосознанно соответствуют ожиданиям исследователей или терапевтов, тогда они одновременно и в значительной степени поставляют данные, которые подтверждают их теорию. И чем больше эти данные подтверждают эту теорию, тем увереннее чувствует себя исследователь и терапевт в своей правоте. И чем увереннее он себя чувствует, тем больше и сильнее он будет провоцировать эффект ожидания. Конечно, этот процесс, который усиливает сам себя, делает экспериментальную психологию чрезвычайно склонной к искажениям (Bungard, 1980). Вероятно, этот процесс обратной связи объясняет также большую часть противоречивых данных разных психологических и психотерапевтических школ, даже если при их сборе не было методических погрешностей (подразумевается, что их быть не должно). История психологии состоит по большей части из каталога моделей и теорий, которые какое-то время удавалось подтверждать исследованиями, хотя нам известно, что они не могли быть действенными или таковыми не являются сейчас. И в этой связи примечательно, что эти данные удавалось повторно подтвердить лишь в тех рабочих группах, которые были убеждены в правильности именно этих моделей и теорий, а в других нет (поэтому независимое повторение сбора данных – это золотое правило исследовательской работы). Итак, мы предполагаем, что вышеназванные эффекты обратной связи и ожидания (наряду с погрешностями методологии) играют роль при подтверждении неактуальных психологических теорий.

Наряду со «спорами отдельных школ» и подверженности психологических исследований искажениям, мне кажется еще более важным указать на практические и моральные последствия описанных здесь связей. Если соединить всю эту информацию, то приходит осознание ответственности, а также задачи (в особенности логотерапевтов) противодействия недооцениванию человека. Сам Франкл постоянно выступал против редукционизма, против эгоцентричной психологизации и растущего нигилизма именно в обществе благосостояния и защищал человека против всякой попытки «сделать его хуже, чем он есть».

Лукас: Великолепно, что вы смогли заметить «порочный круг» между возникновением представления о человеке и его значением. Фактически мы, люди, ведем себя в соответствии с нашим представлением о себе, и это наше поведение становится потом подтверждающим доказательством того понимания, которое ученые (и другие авторитетные личности, например, приверженцы религии) за нами закрепляют. Возможно, из этого замкнутого процесса нет выхода. Есть только изменения, которые либо связаны с постепенной переменой поведения многих людей (и, таким образом, ведут к изменениям в распространенном представлении о человеке), либо с постепенными изменениями в (само) сознании многих людей, что ведет к корректировке их поведения. Замкнутые процессы тоже подчиняются закону «Все течет, все меняется». Вопрос о намеренном влиянии с помощью внушения, как было сказано, известен давно, он всегда актуален, особенно в эпоху тотальной цифровизации. Кто мог представить себе еще 60 лет назад, что можно мобилизовать или даже радикализировать толпу людей, кликнув мышкой на своем столе, и заставить ее что-то сделать? Что можно устраивать в эфире рекламные кампании за или против каких-то товаров, партий, представителей народов, мировоззрений и пр., и все это с драматическими последствиями? Ведь, помимо того, что наше поведение определяется нашим представлением о себе, образ, который мы составляем об определенных группах людей (см. «образ матери») влияет на наше обращение с этими группами, что использовалось такими тиранами, как Ирод или Гитлер. Франкл неспроста настойчиво предостерегал не только от психологизма (проблемы в представлении о человеке), но и от коллективизма, который творит свои безобразия с опорой на ущербное представление о других.

3. По-новому взглянуть на себя и на жизнь под звездным небом

Баттиани: Это подводит нас к вопросу о том, что может и должна сделать в этой ситуации логотерапия, каким образом она может оказать свое корректирующее и целебное воздействие? Конечно, она может (и должна) активно участвовать в общественной полемике на тему человека, и этим она занимается с самого начала. Я хотел бы задать более конкретный вопрос о коррекции ущербного представления о человеке с учетом психогигиены и психотерапии.

Лукас: Я думаю, что логотерапия должна остерегаться ошибки, которая заключается в том, что человек борется с одной доктриной при помощи другой. Когда Франкл начал отделяться от первой и второй Венской школы психотерапии и пошел своим путем, для него было важно противопоставить бытующему редуцированному представлению о человеке более полное представление. Но мы знаем из многих ситуаций, что попытка ответного воздействия не является чем-то лучшим, чем воздействие, против которого оно направлено. Или, как я часто говорю своим пациентам: «Перевернутое оружие остается тем же оружием». Например, если женщина годами терпела от своего мужа оскорбления и унижения, наконец ей удалось восстать и она начала оскорблять и унижать его в ответ, это далеко еще не означает, что она как-то выросла над собой. Да, она научилась защищаться, и, если и есть в этом что-то хорошее, она научилась заботиться о своем достоинстве, но в остальном она осталась на том же уровне, на каком застрял ее муж, и ни йотой выше. Только когда она будет в состоянии справляться с его выходками без насилия и со внутренним спокойствием, игнорировать их или высмеивать, избегать, только когда она сможет предложить модель поведения, подходящую им обоим, не очерняя своего мужа, тогда она поднимется на несколько ступенек выше.

Точно так же психотерапевту не стоит внушать своему пациенту нечто обратное тому, что тому уже внушили, даже с благими намерениями. Но это иногда делают, чтобы предотвратить большую беду. Франкл сравнивал подобные апеллятивные и суггестивные стратегии с так называемым «страховочным фалом» в альпинизме. Если два альпиниста забираются на отвесный склон, то товарищ, который находится выше, страхует товарища снизу при помощи троса, после того как окажется на устойчивой позиции. Этот трос должен спасти альпиниста снизу, если тот станет падать. Но трос не может поднять его наверх. Если альпинист снизу начнет терять равновесие или не сможет найти, за что ухватиться, его товарищ сверху немного дернет его наверх – ровно настолько, чтобы тот продолжил восхождение. Хотя подобная «страховка тросом» осуждается профессиональными альпинистами, жесткая реальность иногда требует некоторых уступок и практика психотерапии не исключение.

Франкл, будучи страстным альпинистом, знал об этом. При возможности он избегал директивных указаний и старался не оказывать непосредственного влияния на пациентов, но он не боялся ради их блага становиться в этом отношении прямолинейнее, чем это принято в психологии. Он предпочитал «сократический диалог», и я тоже считаю, что подвергать сомнению собственное представление о себе, других, в принципе о человеке и мире вокруг чрезвычайно эффективно. Вопросы вытаскивают наружу ответы, а ответы помогают нащупать аргументы. Можно вступить в диалог (в истинном смысле этого слова), имея убедительные аргументы, и тогда к «логосу», вокруг которого будет разворачиваться дискуссия, будут подходить с разных сторон, и постепенно он будет обнаружен обоими участниками. Задача психотерапии в том, чтобы стимулировать развитие пациентов и их способность к критике, вооружить их самостоятельным мышлением и лишить их склонности к слепому согласию и невозможности иного мнения. Поддакивание всегда фатально. Тираны не могли бы властвовать на этой планете, если бы у них не было толп таких союзников.

Это правда, что мы, люди, подвержены влиянию. Внешние и внутренние факторы формируют нас и оставляют в нас глубокий след. И все же в нас есть духовная сила, который дает нам возможность занимать свою позицию по отношению ко всем и всему, а значит, и ко всякому влиянию, которое хочет проникнуть к нам в душу. Дух находчив. Если человек чувствует, что он не может избежать вторжения, тогда он может просто разорвать связь. Не обязательно просматривать рекламные ролики по телевизору, так как можно в конце концов выключить аппарат или покинуть комнату во время их трансляции. Точно так же не обязательно прислушиваться к идолам, которые провозглашают нелепые принципы. В нашем внутреннем чутье заложено достаточно мудрости, чтобы различать добро и зло. Мой совет: смотрите иногда на звездное небо по ночам!

Я знаю, что это редкое и потому ценное времяпрепровождение! Часто на улице холодно. Часто на небе тучи. В городах световое загрязнение слишком сильное: над освещенными ущельями улиц не видно ни одной звезды. К сожалению, существуют миллионы детей, которые уже не знают, что такое звездное небо. И много ли у людей сил вырываться ночью на природу, чтобы погрузиться в созерцание небосвода?

И все же есть эта чудесная возможность выкинуть из головы приносящие беспокойство индоктринации, ложные идеалы и вживленные мнения, и снова установить связь с сокрытым центром Я. Такова долгая традиция, что люди в поисках ориентиров устремляли взор на ночное небо. Они были странниками, мореплавателями, а сегодня эти путешественники мы, оснащенные моторами. Мы находимся в движении, которое беспрестанно гонит нас сквозь циклично повторяющиеся времена года; нам кажется, что это происходит все быстрее и стремительнее. Взглянуть с благоговением на звезды – значит позволить себе чудесный отдых. Стоит попробовать и делать так чаще.

Возможно, вы удивитесь такому странному совету.

Баттиани: Прежде всего, я нахожу его прекрасным!

Лукас: Факт в том, что в течение дня мы сильнее привязаны к родной Земле, чем ночью. Наши дневные дела подпитывают представление, будто в них заключено все наше бытие. Но ясная ночь открывает нам окно в космос, который выходит за рамки нашего измерения, и в нем большинство наших дел теряют свою первостепенную значимость. Зато обозначаются контуры того, что могло бы иметь ценность вечности, и это уж точно не мнения каких-то современников, которые хотят нас убедить своими фразами. Нечто поистине убедительное находится над нами, в метапространстве, и только там оно может быть познано метафорически.

III. Внимательность, осознанность и нахождение смысла

1. Осознанность и смысловая ориентация

Баттиани: К слову, тема метапространства и передышки подводит нас к актуальному тренду в психологии. В последние годы медитация для осознания (и осознанность в принципе) переживает свой триумф в рамках психотерапии, а также медицины. Вкратце идея состоит в том, чтобы сознательно следовать за дыханием и при этом дать мыслям, чувствам и ощущениям приходить и уходить, не оценивая их. Научные исследования подтверждают эффективность этого метода при широком спектре симптомов, будь то страхи, боли, беспокойство, повышенная возбудимость или аффективная лабильность и пр. (Brown, Ryan, 2003; Grossman et al., 2004; Khoury et al., 2013).

Впрочем, с логотерапевтической точки зрения кое-что бросается в глаза, и это контрастирует с предложенным вами способом размышлять под звездным небом. Метод осознаной медитации, по сути, имеет своей целью лишь самодистанцирование, при этом ускользает всякий стимул к самотрансцендентности, то есть ко взгляду за рамки нашего самочувствия, на те ситуации во внешнем мире, в которых нам полагается быть, или в которых кто-то или что-то ждет нашего активного вмешательства. Ведь если регулярно практиковать осознанную медитацию, нужно будет отпустить все мысли и представления, которые должны вдохновлять человека на активное участие в мире, безоценочно от них отстранившись. Ключевой момент здесь – самодистанцирование, невовлеченность, невмешательство и безоценочность собственных впечатлений, ассоциаций и мыслей. Каким бы полезным методом ни была осознанная медитация, она буквально бесценный метод, и можно развить эту мысль дальше и обнаружить, что цель данного метода, исходя из его интенции (окольным путем самодистанцирования) направлена лишь на «состояние», а не на «предмет», а именно на устойчивость к стрессу и эмоциональную регуляцию, возможно также, на определенную десенсибилизацию в отношении неприятных телесных ощущений, таких как боль или напряжение. Но в центре интенции находится именно ощущение невозмутимости. Иными словами, при последовательной практике медитации человек достигнет «приятного состояния» относительной невозмутимости, но решающий вопрос – для чего или для кого можно со смыслом применить эти освободившиеся ресурсы и растущую внутреннюю независимость от внешних и внутренних обстоятельств? – остается без внимания. В литературе на данную тему этот вопрос по большей части вообще не поднимается, из-за чего легко может возникнуть впечатление, что расслабленное состояние невозмутимости будто бы представляет собой конечную самоцель всего процесса. Нужно добавить, что в религиозных традициях, в которых возникла и передавалась осознанная медитация, она никогда не была настолько изолированной. Она была вплетена в моральные каноны – ее предназначение смягчить боль, но одновременно и освободить ресурсы для познания и праведного действия (Mills, 2004). Этот аспект едва ли можно обнаружить в современной версии осознанной медитации (прежде всего в контексте психотерапии и медицины).

Подводя итоги, мы имеем дело с эффективным методом эмоциональной регуляции, и как таковой он, бесспорно, по праву занял свое место в арсенале терапевтических средств. И все же трудно оставить подозрение в нецелостности данного метода в его современной пропагандируемой форме по вышеназванным причинам.

Лукас: Конечно, активация осознанности – это не новость для психотерапии, даже если сейчас она поднялась на волне популярности. Собственно говоря, психотерапия к ней как раз стремится. Различные школы терапии начинают отделяться друг от друга при ответе на вопрос, что человек, обратившийся за помощью, должен осознать. У психоаналитиков это потребности и импульсивные влечения, которые человек должен принять, и (больше) от них не отмахиваться. У физических терапевтов это сигналы, исходящие от вегетативной нервной системы, которые надо улавливать и понимать. У представителей поведенческой терапии это нездоровые обусловленные связи, которые нужно разорвать и постепенно начать переучиваться. У вербальных психотерапевтов это смутно выраженные позиции и высказывания пациентов, которые нужно анализировать.

Концентрация на ритме своего дыхания и погружение в свои «преходящие» ощущения, лишенные всякой оценки, – это всего лишь вариант древнего способа медитации, который способствует отдыху от ежедневной суеты, замедлению и «фокусировке». Лучшее, что дает этот метод, – это отдых от бешеного темпа жизни, ведь без периодического осмысления и обновления ориентиров человек просто быстро несется без остановки вперед и при этом забывает куда. Каждый путник должен иногда сделать паузу, перевести дух, достать из сумки карту, компас или навигатор, проверить, не сбился ли с пути, поднабраться сил для нового рывка и внутренне настроиться на следующий отрезок маршрута. Он должен «отдышаться», потому что, задыхаясь, он не сможет бежать дальше. Он должен обращать внимание на такие ощущения, как жажда, усталость, боль в ногах и пр. Всякий тренинг осознанности копирует требования самой жизни, так как именно раскручивающаяся жизнь предостерегает нас от того, чтобы мы сломя голову в нее кидались. (Лишь тот, кто игнорирует эти предостережения, нуждается в терапевте, коуче, учителе йоги или просто хорошем товарище, выступающем в качестве «рупора» предостережений жизни.)

Но вы совершенно правы, когда связываете подобные передышки с активацией самодистанцирования. В конечном счете кто и что должен осознавать? Разумеется, именно духовная личность должна осознанно следить за собой и своей цельностью. Она обладает верховенством во взаимодействии различных сфер измерений человека. Она должна следить как за ритмом сердца и мозолями на ногах, так и за неустойчивой психикой, которая может выйти и строя, а также о разуме, который борется с затмениями. На нее возложена трудная координаторская задача, и если бы ей в помощь не было дано «органа восприятия смысла – совести» (Франкл) в качестве надежной руководящей системы, то, вероятно, она часто оказывалась бы беспомощной. Но совесть, «компас» (или в современном представлении «навигатор») не оставит путника в беде, если он периодически будет делать паузы, сверяться с ним и в принципе ему доверять. Девиз осознанности, характерный именно для логотерапии (в отличие от других школ терапии) звучит так: «Нужно следить за малейшими движениями своей совести!»

Здесь я хотела бы немного отклониться в сторону. Хочу подчеркнуть, что из общей осознанности следует и осознанность в обращении с ресурсами, при этом не играет роли, идет ли речь о ресурсах собственного бытия или о чужих ресурсах, доступ к которым мы имеем. Одна журналистка попросила меня кратко обозначить, от чего больше всего зависит душевное здоровье, исходя из моего опыта психотерапевтической работы с несколькими тысячами пациентов (у меня было до 300 пациентов в год). Я дала спонтанный ответ: «От обращения с ресурсами». И сегодня я сказала бы то же самое. Например, определенное нам жизненное время – это такой ценный ресурс, но на какие мелочи он разменивается! Люди до отказа нагружают себя развлечениями или отупляющей рутиной, вместо того чтобы придерживаться разумной смены продуктивности и восстановления, опираясь на средневековое «ora et labora»[7]7
  Молись и работай (лат.).


[Закрыть]. Конечно, деньги, этот «презренный металл» – тоже важный ресурс, но на какие излишества его тратят! Наши соотечественники наполняют ящики и коробки от подвала до чердака вещами, которыми вообще не пользуются и которые только занимают место, вместо того чтобы радоваться духовному больше, чем материальному[8]8
  Доказанный факт, что радость от приобретенных вещей снижается с ростом их количества и увеличивается с их уменьшением.


[Закрыть]. И каким фантастическим ресурсом является наш организм, который день и ночь позволяет нам жить, и как плохо его за это вознаграждают! Его пичкают ядами, ограничивают в движении, мучают нехваткой сна и нагружают мрачными настроениями, вместо того чтобы ценить за его достижения и заботиться о его природе. Или каким благословенным ресурсом является семья, которая дает резервные силы, если случается большое несчастье, если все рушится, даже если близка смерть, и насколько необдуманно человек угрожает ее гармонии из-за ничтожной мелочи и топчет ее! Из-за чего только не ссорятся семьи, вместо того чтобы относиться друг к другу с терпимостью, пониманием и милосердием.

Баттиани: Это, конечно, поистине логотерапевтический подход к обращению с осознанностью, который в то же время имеет отношение к изначальной сути медитации: в центре находится не метод и не состояние расслабленного безоценочного отношения к процессам, а внимательное и уважительное обращения с кем-то или чем-то, то есть не только лишь безоценочное наблюдение, а то внимание, которое мы уделяем кому-то или чему-то, наша забота и благосклонность. Это, разумеется, играет свою роль и в терапии.