Текст книги "Юрий Дроздов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yuriy-drozdov-229960.jpg)
Автор книги: Александр Бондаренко
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 6. «Плохие плохие годы»
Их следующая встреча произошла чуть более чем через два года, зимой 1967-го. Вот что писал о том Юрий Иванович:
«…И когда через несколько лет он [Андропов] прилетел с Алексеем Николаевичем [Косыгиным] в Китай, в посольстве, на лестнице, Юрий Владимирович напомнил о нашем разговоре и “предупредил”, что опять увидимся»78.
Интересно, это – аккуратный намёк на то, что вскоре, в грядущем мае, он займёт должность председателя Комитета госбезопасности? В таком случае, не совсем понятно, почему Леонид Ильич, осуществлявший эту замену, так долго тянул с исполнением своего решения. Хотя, насколько известно, Брежнев просто поставил Андропова перед фактом: принимай дела – и не стал слушать его возражений. Насколько были искренни эти возражения, мы не знаем.
Хотя из интервью телеканалу «Россия» можно понять, что короткий разговор Андропова с Дроздовым подобных намёков не содержал:
«Когда Юрий Владимирович и Алексей Николаевич Косыгин ехали, пролетали через Пекин во Вьетнам, состоялась наша вторая беседа. Мы встретились очень накоротке, фактически даже он спускался по лестнице вместе с Алексеем Николаевичем, а я поднимался, наоборот, наверх, в этот зал, в свою резиденцию. И он посмотрел внимательно, остановился около окна, поинтересовался – есть ли что-нибудь новое и интересное кроме того, что ты сообщал в Москву? Я ответил – пока вот нету. Следим за вашим визитом и, значит, за тем, что происходит в Китае и во Вьетнаме.
Ну ладно, говорит, но о нашем разговоре не забывай. Мне было приятно, что он помнит о том, что мы говорили и что мой прямой ответ тогда ни в какой степени его, значит, ну, не обидел»79.
Стоит заметить, что председатель Совета министров СССР Косыгин летел к «вьетнамским товарищам» в очень непростое время и по весьма сложному маршруту: американская авиация уже на протяжении двух лет варварски бомбила территорию Северного Вьетнама, а в Китае вовсю полыхала «культурная революция».
Думается, нелишним будет уточнить, что такое «культурная революция», потому как для молодого читателя термин этот малоизвестный, а для представителей теперь уже старшего поколения малопонятный по своей «китайской сути». Ведь если «культурная революция в СССР» реально способствовала повышению культурного и образовательного уровня самых широких масс трудящихся, то в Поднебесной всё получалось «с точностью до наоборот». Что ж, постараемся в этом разобраться.
Как можно понять, стареющий Мао Цзэдун строил «Китай своей мечты», своего видения, – государство «военного коммунизма», руководствуясь при этом известным принципом: «Есть две точки зрения – моя и неправильная». Те, кто придерживался второй точки зрения, попадал в разряд «ревизионистов», «каппутистов» – то есть идущих по капиталистическому пути, и прочее.
Председатель пришёл к выводу, что главной проблемой китайского общества стали теперь противоречия между «сознательными массами» – честными трудящимися – и переродившимися чиновниками-бюрократами, саботирующими руководящие указания лидера, направленные исключительно на благо народа. Всё это звучало весьма популистски и очень напоминало любимую русскую сказочку, бытовавшую на протяжении многих веков монархии, что, мол, царь добрый, но бояре его обманывают! А вот «Мудрого Мао» обмануть было нельзя – он вывел переродившихся чиновников на чистую воду.
На самом деле Мао прекрасно понимал, что его «святое место» может попытаться занять лишь кто-то из этой чиновничье-бюрократической верхушки, а никак не из «сознательных масс». Массы делом занимаются, а целый ряд чиновников, как говорится, спит и видит, как бы сместить стареющего вождя. Но он ещё полон жизненных сил и настоящий спортсмен: так, вскоре, 16 июля 1966 года, Мао даже переплывёт реку Янцзы – причём с рекордным временем. Тут, конечно, поспособствовал попутный ветер, но всё-таки… Неужели все эти чиновники не понимают, что им не под силу тягаться с «великим кормчим»?
«Как же можно их образумить? Снять с командных должностей и выкинуть из партии? Конечно. Но одного этого недостаточно: ведь на их место придут другие, не лучше. Значит, надо изменить само мировоззрение людей, полностью очистив его от всех наслоений прошлого, создать нового человека, подлинного строителя коммунизма. Иными словами, нужна “культурная революция”, классовая борьба в сфере культуры, направленная на тотальное разрушение традиционных нравов, обычаев, идеологии и других культурных ценностей китайского народа и замену их новыми, коммунистическими. То есть вслед за революционным преобразованием экономического базиса надо коренным образом перестроить все области надстройки! (Позже он подчеркнёт, что «борьба с теми, кто стоит у власти в партии и идёт по капиталистическому пути, – это главная задача, а никак не цель. Цель [культурной революции] – решить вопрос о мировоззрении, выкорчевать корни ревизионизма»)»80.
Это, так сказать, теория, а далее – практика решения вопроса.
16 мая в Пекине прошло расширенное заседание Политбюро, на котором был принят текст специального обращения ЦК ко всем партийным организациям – об образовании новой Группы по делам культурной революции, которая была подчинена непосредственно Постоянному комитету Политбюро ЦК КПК.
«Именно это сообщение впервые призвало всю партию “высоко держать великое знамя пролетарской культурной революции”. Оно было написано самим Мао.
С этого сообщения началось вовлечение в “культурную революцию” широких масс, что придало движению особый характер.
Страна вновь погружалась в хаос. Но Мао, похоже, это ничуть не смущало. Наоборот, он сам провоцировал бунт. Казалось, стареющий вождь получал огромную дозу адреналина, дирижируя массовым движением. Он шёл ва-банк, чувствуя, что его окружают враги. И для того чтобы сокрушить “заговорщиков”, вновь обратился к народу. Он знал, что такой манёвр был беспроигрышным. На этот раз он бросил клич неопытной и фанатично преданной ему молодёжи – студентам вузов, а также учащимся техникумов и средних школ. Именно это “пушечное мясо” должно было стать его новой гвардией, перед мощным натиском которой ни один чиновник, “идущий по каппути”, не мог бы ни за что устоять.
Он уже давно размышлял о необходимости более глубокого вовлечения молодёжи в “подлинную социалистическую революцию”. Именно “классовую борьбу” он считал самой главной дисциплиной. От большинства же других предметов, которые изучались в учебных заведениях, был, по его мнению, только вред»81.
«Основной удар приняла интеллектуальная составляющая китайского общества – профессура, писатели, учёные, художники, врачи, партийные работники, генералитет; дискредитируются и подвергаются репрессиям потенциальные политические оппоненты Мао – Лю Шаоци, Дэн Сяопин, Пэн Дэхуай, Чжу Дэ, Уланьфу; диктатуре не нужны свободно мыслящие люди, способные к анализу и оценке действий власти и её результатов не по идеологическим лекалам партии, а в соответствии с законами философии, экономики, морали, элементарной логики, наконец, здравого смысла»82.
«Подросткам предоставлялась возможность расправляться со всеми, кто кажется врагом, буржуазным реакционером. Прежде всего они взялись за своих учителей. Классы превращали в тюрьмы, над педагогами издевались, били, пытали. Молодёжь освобождал от всякой ответственности лозунг Мао: “В ходе Великой культурной революции необходимо полностью покончить с таким явлением, как господство буржуазной интеллигенции в наших учебных заведениях”.
С конца августа по конец сентября 1966 года в Пекине хунвейбинами были убиты 1722 человека. К началу октября из городов были изгнаны свыше 397 тысяч человек “нечисти”»83.
Всё это так, да только не совсем так, потому как оказывается, что у Председателя Мао, «режиссёра» этого чудовищного спектакля, были некие тайные советники из-за океана и с другого края Евразии. Вот что говорил Юрий Иванович, отвечая на вопрос корреспондента телеканала «RT»:
«Нет, не только американские… В этой работе участвовали очень многие, в том числе, в частности, участвовали представители Швейцарии. Я говорю о Швейцарии по той простой причине, что в Шанхае, в Школе воспитания и подготовки кадров культурной революции, работали швейцарцы, которые знакомили китайцев с материалами, точнее – с разработками, как ни удивительно – розенберговскими[36], то есть из гитлеровской Германии по управлению большими массами населения. Вот откуда появлялись большие группы хунвейбинов, насчитывавшие в годы “Культурной революции” до пятисот – шестисот тысяч человек! Со строгой организацией, со строгой культурой и довольно интересные по характеру своей деятельности»84.
Вот так! Нам казалось, что вся эта вакханалия имела чёткий штамп «Made in China», тогда как исполнение «проекта» осуществлялось по рецептам Третьего рейха, а в роли наставников выступали «цюрихские гномы»! Сейчас-то всё наоборот: берёшь товар с уверенностью, что он из Германии или Швейцарии, а потом выясняется – «China»…
Впрочем, мы не о том.
Как же отразилась пресловутая «культурная революция» на жизни и работе советских разведчиков? Естественно, самым отрицательным образом.
Генерал-лейтенант Иван Юрьевич рассказывает:
«Китайцы тогда на нас смотрели плохо – мы стали врагами, но нам повезло, у нас не было больших неприятностей – нас не били. Сотрудники резидентуры не залезали ни в какие ситуации, которые бы их провоцировали…
Но вообще плохого было много.
В частности, китайцы отказались нам готовить – ладно, тогда у нас приехали солдаты-таманцы, армейские повара из Таманской мотострелковой дивизии. Когда на первый дипломатический приём они пришли все стриженые, то наши коллеги из социалистических стран, которые во время “культурной революции” также лишились местной обслуги, посмотрели на них и решили: “А это выход!”
Солдаты были поварами, а вот с прачками был вопрос. Стирали сами. А так как у многих в то время уезжали семьи, то мужикам было нелегко. Мы собирались вечером на бассейне, все жили там, рядом, и обсуждали, кто как выходит из положения, делились опытом. Победил один товарищ, который заявил: “Я очень просто делаю. Всё кидаю в ванну, а когда много всего накопится, то залезаю в ванну сам, включаю душ и быстро-быстро перебираю ногами. Да, и туда ещё мыло! И оно стирается, стирается…”
Людмила Александровна тоже стирала, но ей помогали – жена водителя, в частности. Они вместе и стирали, женщины…»
Можно понять, что жизнь разведчика в зарубежной командировке – не только вербовки, встречи с агентами, тайниковые операции или дипломатические приёмы, но и многое, многое иное, что чаще всего остаётся «за кадром».
Дроздов вспоминал:
«Обстановка вокруг представителей “советского ревизионизма” продолжала накаляться. Несколько раз наши сотрудники подвергались нападениям со стороны хунвейбинов. Почти целую ночь я провёл недалеко от ворот торгпредства в своём новеньком “Москвиче”, облепленном всякими дацзыбао[37], с выхлопной трубой, обмотанной соломой (гори, ревизионист, сам себя подожжёшь, если заведёшь мотор). Напряжённость нарастала. Хунвейбины подвергли городок посольства двухдневной физической и звуковой блокаде, вынудившей нас с помощью других дипломатических представительств провести эвакуацию членов семей»85.
«С раннего утра до глубокой ночи к посольству шли колонны так называемых демонстрантов. У посольства постоянно находились тысячи бесновавшихся хунвейбинов. Ворота и забор, ограждающий территорию посольства, прилегающие к посольству улицы были обклеены антисоветскими лозунгами со словами угрозы расправиться с советскими гражданами в Пекине и вообще с Советским Союзом. На воротах посольства вешали чучела советских людей, которые здесь же сжигались на кострах. Советских граждан, проезжавших по улицам, ведущим к посольству СССР, осыпали бранью, колотили по автомашинам всем, что попадало под руку, плевали и бросали камни в автомашины…»86
Но не стоит думать, что советские представители – речь в данный момент не только о сотрудниках резидентуры – покорно и перепуганно сидели в этой «самоизоляции», окружённые плотным кольцом придурковатых хунвейбинов, и покорно ждали своей печальной участи.
Кстати, насчёт «придурковатых хунвейбинов» – никакого национализма тут нет, не подумайте! Но как ещё относиться к людям, которые тупо «сотворяют себе кумира» и поклоняются ему, подобно живому божеству? К чему обожествлять «верховного правителя», тобою же, как считается, избранного? Почему человеку так хочется ощущать себя рабом другого двуногого? А именно это происходило в Китае «эпохи “культурной революции”». Думается, что как раз неограниченное властолюбие одних, обеспеченное той самой рабской психологией других, скомпрометировало и опорочило великую социалистическую идею, привело к крушению мировой социалистической системы.
Так вот, советские люди отнюдь не желали чувствовать себя невольниками – и не позволяли маоистам превращать себя в таковых.
…Любая война неизбежно приводит к людским потерям, и хотя подразделения Советской армии не принимали непосредственного участия в отражении американской агрессии против Социалистической Республики Вьетнам, однако советские военные советники в СРВ были, ну и кому-то, скажем так, к сожалению, не повезло. За время военного конфликта погибло, по различным данным, от 13 до 16 советских военнослужащих.
В январе 1967 года через Китай в СССР должны были быть переправлены тела трёх погибших (при каких обстоятельствах – нам неизвестно) воинов зенитно-ракетных войск. В принципе, можно было бы просто отправить в Москву «груз-200» (впрочем, этот термин вошёл в обиход во время Афганской войны), не привлекая ничьего внимания. Однако Посольство СССР в Китае решило провести торжественно-траурные проводы павших. Не знаем, согласовывалось это с Москвой или нет, потому как тогдашний Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в КНР Сергей Георгиевич Лапин[38] был личным другом Леонида Ильича и выполнял лишь его указания – или решал сам.
На посольской территории перед главным зданием были собраны и выстроились коллективы официальных советских представительств – посольства, консульства, торгпредства. Играла траурная музыка, был проведён митинг; посредством громкоговорителя собравшимся вокруг посольства хунвейбинам и просто любопытным, которых было немало, рассказали по-китайски о подвиге советских воинов-коммунистов, оказывающих помощь вьетнамцам, братьям по социалистическому лагерю, ведущим справедливую борьбу против американцев – «акул империализма», врагов «прогрессивного человечества» и мира на земле.
Под звуки траурного марша грузовик с гробами медленно проехал мимо замерших шеренг дипломатов и других советских работников (пусть и гражданские, но стоять в строю советские люди умели) и выехал через раскрытые ворота за территорию посольства. Хунвейбины, которые совсем ещё недавно сходили с ума и бесновались, озадаченно притихли и расступились, траурный кортеж, не прибавляя скорости, беспрепятственно двинулся в сторону аэропорта.
Этот нравственный урок отрезвляюще подействовал на блокировавший посольство «молодняк»: в течение нескольких дней обстановка вокруг посольства была гораздо спокойнее, нежели раньше, но, очевидно, встревожил «кукловодов» из маоистского руководства. Через несколько дней толпы хунвейбинов были двинуты на штурм городка советского представительства. Были перебиты все стёкла на первом этаже посольского здания, разгромлено консульство и сожжена будка привратника.
Но вот тогда Юрий Иванович совершил большую ошибку, о которой нам известно из весьма информированного источника. Думается, об этой ошибке тогда знали всего лишь несколько человек… Когда начался штурм, Юрий Иванович вызвал шифровальщика: «У тебя есть определённый знак, показывающий нападение на нашу страну. Поставь его в телеграмме!» Тот беспрекословно выполнил приказ резидента.
Формально всё было именно так: территория диппредставительства официально считается территорией той страны, которой оно принадлежит. Но всё-таки есть немалая разница в алгоритме действий соответствующих структур при нападении на посольство и при начале вооружённой агрессии противника.
Понятно? Не очень? Ну и слава богу!
Действия соответствующих структур в первые минуты по получении сигнала были именно такие, как при начале войны… Но потом, очень и очень быстро, был дан отбой и введён другой алгоритм…
«Юрию Ивановичу, при многих его положительных качествах, была присуща некоторая торопливость, – пояснил наш источник. – Порой он мог принять не совсем продуманное решение, ни с кем при этом не посоветовавшись…»
Что ж, примем эту информацию к сведению. Мы пишем не «житие», но биографию, а каждому человеку свойственно ошибаться, каждый обладает определённым набором не только положительных, но и отрицательных качеств. К тому же те характеристики личности, которые в одной ситуации представляются сугубо положительными, в другой могут оказаться и негативными…
Кстати, сам Дроздов это прекрасно понимал. Нам он представляется образцовым семьянином и, насколько мы знаем, относительно спиртного был достаточно строг. Естественно, он, мягко говоря, должен был беспокоиться о моральном облике своих сотрудников. Однако мы знаем, что Юрий Иванович говорил так: «Если оперработник не обернётся вслед симпатичной женщине и если он никогда не выпьет – это плохой оперработник! Вызывает вопросы: что это такое и всё ли с ним в порядке?»
К каким последствиям лично для Дроздова привела та самая ошибка, мы не знаем. Нет смысла повторять общеизвестное, что от ошибок никто не застрахован. Но если у одних это «явление» разовое, то у других вся жизнь – сплошная череда ошибок. Значит, определённо в Центре сопоставили цену этого «прокола» с той пользой, что приносила пекинская резидентура, и оценка гораздо в большей степени оказалась положительной. Думается, «чертей он получил», причём весьма основательных, но на том всё и успокоилось.
А через несколько дней, пролётом в Ханой, в Пекине побывал премьер Косыгин, которого сопровождали Андропов, пока ещё заведующий Отделом ЦК, и, как писалось в газетных отчётах того времени, «другие официальные лица».
Как мы знаем, Юрий Владимирович накоротке переговорил с Дроздовым на лестнице в посольстве. Алексей Николаевич же имел недолгую беседу с Чжоу Эньлаем, и эта беседа, как отмечал потом Юрий Иванович, «на некоторое время сняла острое напряжение».
…Между тем даже в тогдашних ненормальных условиях работа резидентуры продолжалась и давала свои результаты.
О некоторых людях легенды слагают ещё при жизни. Наш старинный друг – назовём его Аарон Бенедиктович, хотя на самом деле это совершенно не так, но где-то к тому близко, – работавший по линии «Н», рассказывал:
«У нас говорили, что именно Юрий Иванович установил, что китайцы будут на нас нападать.
Он, будучи резидентом, имел настолько хорошие контакты в Китае, что однажды к нему явился один из старых казаков, который там поселился ещё в царские времена, древний старик, пришёл и рассказал, что вот, китайцы выгнали его из его жилища, а на его земельном участке построили макет острова Даманский, все наши тамошние коммуникации изобразили и там тренируются. В Москву пошла предупреждающая телеграмма…
Уже потом я нашёл этому подтверждение в книге “Вымысел исключён”».
Однако легенды легендам рознь. В Интернете, в частности, представлено большое интервью, которое, как там написано, Дроздов дал 2 ноября 2011 года корреспонденту одного уважаемого портала. Нет, серьёзно – уважаемого!
Можно заметить, что по тексту и языку изложения все интервью Юрия Ивановича очень близки к его воспоминаниям. В этом можно убедиться даже по расшифровкам, подаренным нам с телеканалов «Россия» и «RT», хотя там-то непосредственно живая, неправленая, речь, да ещё и с многократно повторяющимся «так» – «словом-паразитом» Дроздова, добросовестно зафиксированным «дешифровщиками». Понятно, что бывший начальник нелегальной разведки не позволяет себе отходить от некогда согласованного текста (у Службы жёсткие правила, для всех обязательные). Однако в некоторых случаях «интервью», как представляется, просто взяты из книги и несколько «расцвечены» вопросами и фантазией «интервьюера». При этом добавленные фантазии не всегда оказываются достоверными и даже достаточно грамотными. Вот пример из того самого интервью «от 02.11.2011»:
«В моём личном деле, как мне говорили, есть резолюция ещё самого Никиты Сергеевича Хрущёва, которого в 1960-х годах я, как резидент советской разведки в Китае, предупреждал о готовящихся столкновениях на Даманском, а Хрущёв на материале с этой моей информацией написал: “Не верю”».
Кажется, что журналист походя перепутал Хрущёва и Станиславского. При чём здесь Станиславский? Да ни при чём – точно так же как и Хрущёв, который был снят со всех своих партийно-государственных постов вскоре после того, как Дроздов прибыл в Китай и, разумеется, не успел ещё подойти к такой серьёзной информации. События на Даманском произошли почти четыре года спустя после отставки Никиты Сергеевича, так что вряд ли китайцы могли столько времени готовить свою провокацию. В общем, «не верю!» – как заявлял именно Станиславский. Про резолюцию Н. С. Хрущёва Юрий Иванович своему собеседнику рассказать никак не мог. Рассказывал ли он всё остальное – оставляем на совести автора.
А что же было на самом деле – относительно военных планов и действий китайского руководства?
«С 1964 по 1969 год на советско-китайской границе имели место 4189 столкновений (правда, без применения оружия). Ситуация резко обострилась после ввода советских войск в Чехословакию в конце августа 1968 года и принятия советским руководством так называемой “брежневской доктрины”, гласившей, что СССР имеет право вмешиваться во внутренние дела любой социалистической страны, если в этой стране социализм находится в опасности. Министр обороны КНР Линь Бяо первым почувствовал опасность. В октябре 1968 года армия КНР была приведена в боевую готовность. Соответственно, усилилась нервозность в войсках, особенно пограничных. Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай вначале скептически отнеслись к беспокойству Линь Бяо, но возражать против мер предосторожности не стали»87.
Как-то не совсем всё это понятно… Боялись вторжения, однако, если грубо сосчитать, ежедневно на Государственной границе СССР случалось по две-три провокации. Сомнительно, чтобы инициатива шла со стороны «северного соседа» – там и провоцировать-то было некому, люди работали, а не бегали с «цитатниками Л. И. Брежнева» в поисках «ревизионистов» и «каппутистов». (Напомним, что самым популярным изданием того времени в Китае был «Цитатник Мао Цзэдуна».) Так что, с одной стороны, китайцы боялись потенциальной агрессии, но с другой – сами же её старательно провоцировали. Что ж, воспитание в народе «психологии осаждённой крепости» (весь мир – или ближайшие соседи – против нас, но мы сплотимся вокруг нашего гениального лидера и выстоим) – приём, давно уже отработанный правителями, но кое-где до сих пор не утративший эффективности…
Хотя, между прочим, в китайских «верхах» были люди, которые даже обращались к советскому руководству с просьбой действительно навести в Поднебесной порядок: кровавая вакханалия «культурной революции» не вызывала большой радости у мыслящей части общества. Однако вводить войска в страну, 750-миллионное население которой было не только фанатично предано Председателю Мао (сколько процентов было таких фанатиков – не знаем, однако даже и трети от общего числа больше чем достаточно), но и имело за плечами почти четвертьвековой опыт партизанской гражданской войны, стало бы безумием. Зато возможность китайской агрессии представлялась вполне реальной.
Напомним, что в Пекине Юрий Иванович в основном работал с «западниками» – не только с дипломатами, но и с высокопоставленными представителями торгово-промышленных кругов.
Особый интерес для Дроздова представила встреча с представителем фирмы «Крупп». В своё время основатель этого концерна Альфред Крупп[39] получил прозвище «Пушечный король», а живой пока ещё в то время (вскоре умрёт) «продолжатель его дела» Альфрид Крупп[40] был в 1948 году осуждён на 12 лет Нюрнбергским трибуналом за «разграбление промышленных предприятий других государств и использование рабского труда». «Крупп», помимо всего, – это дальнобойные стальные орудия и «крупповская броня» для боевых кораблей… Само присутствие в Пекине человека из этой фирмы свидетельствовало о многом.
Так вот, «крупповец» откровенно сказал советскому представителю, что, мол, вы, русские, – дураки, не видите того, что делается у вас под самым носом. Немец не только многое знал «по службе», но и бывал в тех местах, куда китайцы бывших своих советских друзей давно уже не пускали, а потому понимал, к чему готовится маоистское руководство.
Почему же он рассказывал о том Дроздову? (Вопрос, знал ли он, что общается с советским резидентом, по вполне понятным причинам остаётся открытым.) Объясняется просто: в то время ещё не было понятия «толерантность» и советские граждане пользовались у европейцев или белых американцев гораздо большей симпатией (возможно, даже безотчётной), нежели представители иных рас, в том числе и оказавшихся их союзниками. Мало того что своим «жёлтым» и «чёрным» «друзьям» англосаксы и прочие не только не доверяли, они и смотрели на них презрительно, свысока. Поэтому представители спецслужб Запада могли запросто поделиться с советскими коллегами (зная или подозревая таковых среди дипломатов, журналистов и прочих) информацией по стране пребывания – разумеется, не в ущерб интересам собственных государств. Главное, чтобы собеседник был приятным человеком, таким, с которым хочется и полезно общаться. Так, «западники» доверительно сообщали нашим сотрудникам, что китайцы усиливают войсковую группировку на границе с СССР.
Ну а теперь – относительно острова Даманский, из первоисточника:
«Незадолго до штурма посольства хунвейбинами нашим сотрудникам удалось побывать в провинции Хейлуцзян и Харбине и встретиться с нашими престарелыми соотечественниками. Один из них рассказал, что китайские власти выселили его с принадлежащей ему пасеки, превратили её в огромный ящик с песком (не следует понимать этот военный термин буквально: это макет местности, а не «песочница», как кому-то может показаться. – А. Б.), какие бывают в классах военных академий. Представленная на нём местность отображала участок сопредельной советской территории. Старый 84-летний амурский казачий офицер этим был очень озадачен»88.
Озадачены были и в Москве. Идеологи со Старой площади упёрлись в ленинский постулат «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» и, как кажется, абсолютно не думали о развитии той самой «всепобеждающей теории» – был такой термин. В соответствии с теорией в текущем столетии возможны были три вида войн: империалистические – за передел мира, гражданские освободительные – то есть пролетариата против буржуазии и национально-освободительные, которые вели народы колоний и зависимых стран против своих угнетателей. Всё! Марксизм-ленинизм никоим образом не предполагал военных конфликтов между социалистическими странами! А ведь Китай, хотя и избравший особый путь развития, оставался, вне всякого сомнения, социалистической страной – в соответствии с чётким марксистско-ленинским определением.
Пекинская резидентура буквально кричала в Центр: «Проверьте нашу информацию всеми возможными средствами – космической, радиотехнической, военной и пограничной разведками!» Центр угрюмо молчал.
Только не надо думать, что в ПГУ были такие испуганные люди. Просто разведка не сама решает, что ей делать, задачи ей ставятся соответствующей «инстанцией». В те времена этим словом обозначался Центральный комитет КПСС. Руководство разведки добросовестно направило соответствующее сообщение в ЦК, откуда пришло распоряжение информацию проверить и, если она не подтвердится, резидента наказать…
Между прочим, даже если эта информация не пошла напрямую в Отдел по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, то, вне всяких сомнений, мимо руководства отдела не прошла. Вот только этим подразделением ЦК руководил уже не Андропов: 10 мая того самого 1967 года он был назначен председателем КГБ при Совете министров СССР.
И тут возникает вопрос: почему Юрий Владимирович не поддержал решительным образом резидента, не убедил руководство страны принять в соответствии с его письмом необходимые меры? Понятно, что информация разведки шла в «инстанцию» не в обход председателя, который к тому же был экспертом в «китайском вопросе»! И Дроздова он знал лично, даже приглашал его работать в ЦК. Нет сомнения, что «фаворит Брежнева» сумел бы сделать всё необходимое, тем более что и требовалось только как следует выяснить, что происходит с южной стороны советско-китайской границы.
Ответ на заданный нами вопрос как бы даёт генерал-лейтенант Кирпиченко:
«Андропов был человеком очень осторожным и никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьёзным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно Генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение»89.
Георгий Хосроевич Шахназаров[41], один из близких к Андропову людей во время его работы в ЦК КПСС, так охарактеризовал Юрия Владимировича (даём эту характеристику по книге Сергея Семанова – с авторским комментарием):
«“В Андропове непостижимым образом уживались два разных человека – русский интеллигент в нормальном значении этого понятия и чиновник, видящий жизненное предназначение в служении партии. Я подчёркиваю: не делу коммунизма, не отвлечённым понятиям о благе народа, страны, государства, а именно партии как организации самодостаточной, не требующей для своего оправдания каких-то иных, более возвышенных целей”.
Выразительная характеристика, ничего не скажешь! Отчётливо выраженная “раздвоенность” Андропова: либерал для своих и послушный партисполнитель для высшего начальства. И это вовсе не пристрастие осведомлённого мемуариста. Нет, таким “двойным” и скрытным Андропов был во все долгие годы своего неуклонного восхождения наверх, к самой-самой вершине»90.
Марксистско-ленинская теория не предусматривала (или напрочь отрицала?) возможности военного конфликта между социалистическими странами – исключительно потому, что этого не может быть никогда. А значит, Юрий Владимирович противоречить «всепобеждающей» теории не мог. До 1979 года, когда начнётся война между Китайской Народной Республикой и Социалистической Республикой Вьетнам, было ещё далеко…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?