Текст книги "Обратная сторона Японии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obratnaya-storona-yaponii-49241.jpg)
Автор книги: Александр Куланов
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Мунэо Судзуки родился 31 января 1948 года в городке Асиеро на самом северном японском острове Хоккайдо – в глубокой провинции. Выучился, как говорят, на «медные деньги», поступив на факультет политэкономии малоизвестного университета. Еще будучи студентом, он стал помощником депутата парламента от Хоккайдо Накагавы – политика истероидного типа, близкого к правым кругам и, как утверждают, к японской мафии – якудза. Возможно, поэтому сообщение о том, что однажды Накагаву нашли повешенным в номере гостиницы, мало кого удивило. Зато многие изумились, узнав, что главный хранитель тайн Накагавы – его помощник и кассир Мунэо Судзуки – не только остался жив (обычно в таких случаях жертвами становились как раз секретари, а не их шефы), но и с первой попытки занял место почившего патрона в парламенте. Журналисты вспоминают эту историю Судзуки и сегодня, но японский суд не рассматривает легенды, поэтому вернемся к тому, что известно более-менее достоверно.
С 1983 года, когда он был впервые избран депутатом Палаты представителей, Мунэо Судзуки сделал стремительную по японским понятиям карьеру. Трижды он становился парламентским заместителем начальника Управления национальной обороны Японии, один раз – парламентским заместителем министра иностранных дел, был членом спецкомиссии по вопросам Окинавы и «северных территорий», министром по развитию Хоккайдо и Окинавы, а в 1998 году стал заместителем генерального секретаря кабинета министров Японии. Заметен он был и во внутрипартийных списках, возглавляя поочередно отделы внешних сношений ЛДПЯ, Национальной безопасности и неоднократно становясь заместителем председателя партии.
Будучи депутатом от тех районов Хоккайдо, которые непосредственно примыкают к «северным территориям», Мунэо Судзуки сделал эти острова своей козырной картой. Понимая, что наиболее активны те избиратели, которые чувствуют ущемление в правах, используя давнюю обиду многих японцев на СССР и держась в колее главной политической линии Японии, Судзуки сумел раздуть это чувство до масштабов поистине вселенских. Его карьерный рост пришелся как раз на те времена, когда распался Советский Союз, когда Михаил Горбачев, пусть и довольно туманно, но вселил в японские сердца надежду на возвращение Южных Курил, а «друг Борис» пообещал «другу Рю» решить этот вопрос до 2000 года. Это был звездный час Мунэо Судзуки. Неофициально отвечавший в парламенте за «больную тему», он наконец-то стал большим политиком, и его узнали не только в Японии. Когда в 1990-е годы жители Южных Курил замерзали на столь нужных нам островах, напрочь забытые Москвой, о них вспомнил депутат Судзуки. Неважно, что это нужно было ему самому. Важно, что тепло требовалось русским. Его стратегия челночной дипломатии принесла свои плоды: Курилы получили электростанции, Дом дружбы, многие другие хозяйственные объекты и открытую Судзуки официальную линию гуманитарной помощи островам.
Рейтинг японского депутата рос не по дням, а по часам, чему способствовала его кипучая деятельность: утром он присутствовал в Токио на состязаниях борцов сумо, чего был большим любителем, а вечером бежал марафон на жаркой Окинаве, срывая аплодисменты и на бегу раздавая интервью. Теперь его называли не иначе как «тайным министром иностранных дел», «серым кардиналом японского МИДа». Его поездки в Россию быстро перестали ограничиваться Курилами, где он, по его собственному признанию, чувствовал себя как в своем избирательном округе, и все чаще Судзуки становится гостем российской столицы.
Весной 2000 года умер его личный друг – премьер-министр Японии Кэйдзи Обути. Последнее письменное обращение покойного было адресовано новому, только что избранному Президенту России Владимиру Путину. Доставил его в Москву Мунэо Судзуки, смахивавший слезу по скончавшемуся другу-премьеру. Ровно через два года депутату пришлось плакать снова.
Хроника забытого скандала-220 февраля Мунэо Судзуки был обвинен в злоупотреблениях, допущенных при распределении подрядов на гуманитарную помощь Южным Курилам. Суть обвинения сводилась к следующему: используя свое влияние на МИД, Судзуки добивался того, чтобы подряды на строительство Дома дружбы на Кунашире, уже во время скандала прозванного японскими журналистами «Мунэо-хаусом», доставались фирмам только его избирательного округа. В благодарность за это увеличивались пожертвования избирателей в политический фонд Судзуки. Мысль о том, что депутат хлопотал бы о чужом округе, а совсем уж посторонние избиратели вдруг начали вносить деньги незнакомому депутату, не казалась японцам дикой. Фактически Судзуки обвинили в добросовестном исполнении своих депутатских обязанностей – по русским понятиям, но это было уже не важно: машина скандала оказалась запущена.
Начались комиссии, проверки, выемки документов, и уже 26 февраля Мунэо Судзуки признался в том, что помогал своим избирателям, лоббируя их интересы, одновременно отвергнув, правда, те пункты обвинения, которые касались нарушений закона. Он плакал, стоя на депутатской трибуне и отказываясь от членства в ЛДПЯ.
28 февраля были отозваны со своих постов и подвергнуты допросам посол Японии в Нидерландах Кадзухико Того и представитель Японии при Организации экономического сотрудничества и развития Муцуеси Нисимура – оба специалисты по России. Лишились своих постов начальник канцелярии МИД и директор департамента Африки, а министр иностранных дел Кавагути оштрафовала на два месячных оклада сама себя – за недосмотр.
4 марта парламент потребовал допроса Судзуки, пригрозив заблокировать прохождение госбюджета на следующий год, а 6 марта Япония сообщила, что пересмотрит программы помощи Южным Курилам. Встревоженный МИД России выступил в ответ с заявлением, что внутренний скандал в Японии не должен сказаться на российско-японских отношениях. Поздно – гуманитарная помощь России была прекращена, а более 20 крупных японских дипломатов и чиновников, заподозренных в связях с «группой Судзуки», в том числе двое послов, были оштрафованы и уволены со своих постов, несколько человек отправлены за решетку.
Скандал прогрессировал всю весну, вовлекая в свою орбиту все новых действующих лиц, а вечером 19 июня был арестован бывший «серый кардинал», а ныне «врун и предатель», «самый подлый человек Японии» Мунэо Судзуки – 16-й депутат японского парламента, протянувший руки для наручников за всю послевоенную историю страны. Тяжелее всех это известие пережил самый загадочный персонаж этой истории – бывший старший аналитик МИДа и шеф русского направления японской внешнеполитической разведки 42-летний Масару Сато.
Кто вы, доктор Сато?Имя этого человека впервые стало известно широкой публике только после его ареста и объявления им 48-часовой голодовки в знак протеста против задержания Мунэо Судзуки. В биографии Сато до сих пор множество неясностей и «белых пятен». Одни говорили, что он даже не учился в университете, что для японского чиновника такого ранга просто непостижимо, другие называли его «Доктор Сато», что подразумевает обязательное наличие докторской степени. На самом деле неправы и те и другие .
Масару Сато преподавал в Токийском университете, не имея докторской степени, но и необразованным выскочкой он тоже никогда не был. Сато окончил малоизвестный за пределами Японии университет Досися и стал магистром – специалистом в области религиозной философии. Одно время он даже преподавал теологию на философском факультете МГУ, издал на русском языке книгу «Церковь и мир», а в другой своей книге, настоящей азбуке японской агентурной разведки под нехитрым названием «Искусство переговоров», учил искусству вербовки на библейских примерах. Возможно, поэтому злые языки называли Сато «Японским Распутиным». Между прочим с легендарным старцем Сато роднили не только незаурядные способности влияния на нужных людей и великолепное владение языком.
Те, кто знал Сато лично, описывают его примерно в одних и тех же выражениях: внешне похож на университетского профессора неопределенного возраста, одет в мешковатый костюм с дорогим галстуком, волосы всклокочены, очки в старомодной роговой оправе, в руке потрепанный портфель. При этом его характер и способности составляли разительный контраст с внешностью: абсолютный неяпонец, авантюрист в хорошем смысле этого слова, фантазер и романтик, человек с острейшим умом и реакцией, обладающий развитым чувством юмора и умением остро пошутить. Этот любитель дорогих галстуков, знаток и тонкий ценитель французской кухни, прогуливаясь однажды по Токио с одним из членов Совета Федерации РФ, вдруг взял его за руку и показал камеру наружного наблюдения: «Нас снимает контрразведка», а увидев испуг на лице своего спутника, весело расхохотался – шутка!
Судьба свела Сато и Судзуки в середине 90-х, когда они случайно встретились во время одной из поездок на север Хоккайдо. К тому времени Сато обладал большим опытом общения с русскими: работая в японском посольстве в Москве, он не только занимался финансовыми махинациями, в которых полностью сознался позже, но и читал лекции на философском факультете МГУ. Со дня встречи Сато и Судзуки они никогда не расставались надолго, а в карьере харизматического депутата появилось одно конкретное направление – русское. Именно Масару Сато был настоящим генератором идей в «русской группе» Мунэо Судзуки, которого он снабжал информацией о политических решениях в российском руководстве, получаемой непосредственно из окружения президента РФ. В отличие от своего шефа, Сато начал самостоятельно ездить в Москву довольно давно, предпочитал останавливаться со своей помощницей и подругой в «Президент-отеле» или на государственных дачах своих друзей, среди которых были влиятельнейшие политики ельцинской и путинской России.
В свою очередь, Судзуки специально для Сато «продавил» создание в МИДе должности старшего аналитика, заняв которую Сато сосредоточил в своих руках сбор и анализ всей информации о России, поступающей в Японию по линии МИД. Будучи по своим убеждениям «твердым державником» и постоянно готовый хотя бы на миллиметр, но продвигаться в достижении заветной цели – возврата «северных территорий», Сато убеждал в своей правоте других патриотов, прежде всего Судзуки, который обеспечивал идеям своего друга политическую поддержку, и Кадзухико Того – внука министра иностранных дел Японии военных времен, профессионального дипломата и русиста, бывшего министром посольства в Москве, директором департамента Европы и Океании МИД Японии, а затем послом в Нидерландах. Того со свойственным ему изяществом придавал идеям Сато дипломатический лоск и доводил их до сведения российского руководства – как оказалось, к неудовольствию сразу трех государственных машин: российской, японской и американской.
Масару Сато был арестован за несколько дней до Судзуки по обвинению в злоупотреблениях и нецелевом использовании финансовых ресурсов МИДа: одним из пунктов обвинения стала организация на бюджетные деньги экскурсии на Мертвое море для участников семинара по политике Путина, проводившегося в Тель-Авиве в тесном контакте с израильской разведкой МОССАД. Скандальное, с голодовками и обличительными выступлениями, тюремное заключение длилось 512 дней. После него Сато уже не смог вернуться в политику и зарекомендовал себя как талантливый автор. Его перу принадлежат несколько книг, в том числе сборник рецептов и уже упоминавшееся «Искусство переговоров», сравнить которую можно только с «Рецептами русской кухни» другого аса шпионажа, шефа восточногерманской «Штази» Маркуса Вольфа. Сато откровенно рассказал о способах и методах работы политической разведки Японии против России, включая «сексуальные ловушки» и подкуп, назвав имена своих «друзей». Книга не вызвала особого интереса ни в Японии, ни в России. Сато проиграл, а проигравшие не вызывают интереса, они просто становятся частью истории.
Кому это выгодно? – ВерсииРазгром «русской группы», арест Судзуки, Сато, некоторых других участников скандала, вывод из игры Кадзухико Того, оставившего дипломатическую службу, тяжело заболевшего и до сих пор скрывающегося от журналистов и коллег где-то в Европе, полностью изменили картину складывающихся политических отношений между Россией и Японией в начале века. Как ни странно, они были выгодны всем: японцам, русским и американцам. Почему? Сейчас ответ на этот вопрос не кажется таким уж сложным .
Версия первая – американская. Она выглядит наименее явной и особенно непонятна тем, кто далек от понимания реальной политической ситуации в Японии. Суть ее сводится к тому, что, по признанию некоторых источников в Токио, работая с Судзуки, они постоянно испытывали на себе давление со стороны высокопоставленных чиновников, близких к Государственному департаменту США. Учитывая тесные внешнеполитические связи Японии и Соединенных Штатов, в которых наш дальневосточный сосед является ведомым, и помня о том, что Япония находится в подчиненном по отношению к Америке положении в связи с существованием Договора о безопасности, – почему бы и нет? Впрочем, никаких подтверждений эта версия не имеет, за исключением того, что Госдеп действительно был очень недоволен резко возросшей активностью Судзуки и отказом последнего согласовывать свои визиты в Москву с Вашингтоном. Единственным официальным упоминанием об «американском следе» в ходе скандала стало странное заявление представителя посольства США в Японии от 25 февраля 2002 года о том, что президент Буш не предлагал премьеру Коидзуми свою помощь в оказании давления на Москву в целях скорейшего разрешения проблемы территориального размежевания. А что такое «тесные внешнеполитические связи», понятно из японского анекдота, в котором рассказывается о том, как японский премьер-министр в летнюю жару выходит из своей резиденции в пальто, мотивируя это тем, что в Вашингтоне сегодня дождь.
Версия вторая – российская. События зимы-весны 2002 го да погрузили наше внешнеполитическое ведомство в состояние глубокого шока. То и дело из Москвы раздавались уверения в том, что скандал имеет сугубо внутриполитическую подоплеку, и просьбы в адрес Японии сохранить и продолжить «поступательное развитие» двусторонних отношений вне зависимости от исхода «дела Судзуки». Многие высокопоставленные дипломаты, в том числе бывший посол РФ в Японии А. Панов, с тревогой говорили о том, что скандал поставил на грань срыва все достигнутые договоренности и добрососедские отношения между нашими странами в принципе. В ответ японская желтая пресса назвала Судзуки и Сато «русскими шпионами». Вот тогда-то, муссируя слухи о «русских тайнах» Мунэо Судзуки, журналисты из Токио и Саппоро и начали звонить в Москву, пытаясь найти всех, кто когда-либо встречался с Судзуки, и требовали подтвердить, что некогда грозный Мунэо пытался использовать связи в России для популяризации своего имени, поступившись национальной идеей.
Рядовые японцы явно не понимали и не понимают сейчас, что именно Судзуки, Сато и их группа были немногими людьми в Японии, хотя бы отдаленно представлявшими себе психологию русских, реальное состояние дел в России и делавшими все для возвращения Японии спорных территорий. Поняв, что вернуть сразу все острова невозможно, команда Судзуки упорно добивалась от России промежуточных решений, направленных в итоге на одно и то же – передачу островов. Для давления на верхушку российской власти было решено не действовать «в лоб», а искать обходные маршруты, предпринимать многоходовые комбинации. В период наивысшего накала переговоров Масару Сато летал в Москву каждые две недели. По признанию одного из российских журналистов, близких к нашему МИДу, «Сато так задолбал наших дипломатов своими инициативами, что когда его посадили, наши наконец-то вздохнули свободно».
Резкое ужесточение позиции Японии по Южным Курилам, наступившее еще в ходе скандала Судзуки, повлекло точно такое же ужесточение позиции России. В результате обе стороны поняли, что процесс зашел в тупик, и… забыли на время о проблеме. Как только стало понятно, что прямо сейчас ответа на все вопросы не найти, и Россия, и Япония занялись другими – более насущными и не терпящими отлагательств – делами.
Версия третья – японская. То, что скандал Судзуки – проблема внутренней политики Японии, многим стало ясно еще в разгар событий. Один из самых популярных премьеров Японии за всю ее послевоенную историю, Дзюнъитиро Коидзуми, приобрел к 2002 году сразу двух серьезных соперников. Первым из них был Судзуки, оказавшийся к тому же, в отличие от «западника» Коидзуми, ориентированным на развитие отношений с Россией. Политику Судзуки многие в самой мощной японской партии – ЛДП – не понимали и не разделяли. К тому же ставка некоторых внутрипартийных группировок на Коидзуми была слишком высока – впервые за долгие годы удалось найти премьера, обладавшего такой высокой популярностью, несмотря на то что обещанные реформы то и дело топтались на месте. Лучшим вариантом для оправдания провала перестройки было нахождение «козла отпущения» в рядах собственных чиновников. Судзуки был назначен жертвой – своеобразным японским Лигачевым.
Одновременно на политическом небосклоне засверкала еще одна яркая звезда, грозившая полностью затмить и Коидзуми, и Судзуки, – Макико Танака. Дочь скандально известного, до самой смерти подозреваемого в коррупции экс-премьера Какуэя Танаки сорвала банк, превратившись в кумира японских домохозяек – наиболее активной части местного электората. Многие политики не сомневались (да и сейчас не сомневаются), что, существуй в Японии прямые выборы главы правительства, – быть тогда Макико Танаке во главе государства.
Суть японской версии состоит в том, что группировка Коидзуми уничтожила обоих противников одним ударом. Судзуки был спровоцирован Танакой, она ушла в отставку, ее место заняла Ёрико Кавагути, а Судзуки, только что обидевший кумира женской половины Японии, фактически был обвинен в предательстве национальных интересов. Интересная деталь: во время скандала из японского МИДа внезапно начали пропадать многочисленные секретные документы, которые потом налаженным потоком поступали в руки японских журналистов и комментировались политиками. В одном из таких документов цитировались слова Судзуки о том, что возвращение Южных Курил – «дело не выгоды, а национального престижа». Глава правительства назвал это высказывание «возмутительным», опровергнув тем самым доводы своих предшественников, упиравших на то, что «крабы нам, дескать, не нужны, а честь не замайте». Но и этого никто не заметил, и упавший было рейтинг премьера снова пополз в гору.
Все в прошлом. Все в будущем?В июне 2002 года по Японии прокатилась и угасла последняя волна арестов и обвинений по «делу Судзуки». А в конце июля – начале августа в токийскую речку Тамагава заплыл тюлень. По имени реки зверя назвали Тама-тяном. Кондитеры начали выпекать булочки с его изображением, взрослые и дети выстраивались в очереди перед мостами через Тамагаву, чтобы увидеть умилительное зрелище. Телевидение, журналы и газеты бросили все свои кадры на освещение столь поразительного события. К сентябрю никто в Японии уже не вспоминал о самом громком скандале последних лет – скандале Мунэо Судзуки. Послушное и полностью подвластное чарам массмедиа японское общество забыло о новостях, заставлявших просиживать часами у экранов телевизоров и раскупать журналы на станциях. Тама-тян съел и Судзуки, и Сато, и еще три десятка японцев, рискнувших стать выступающими на поверхности гвоздями. В соответствии с японской поговоркой их забили, и, оказалось, выиграли от этого все. Лишь осенью 2003 года промелькнуло сообщение о том, что Мунэо Судзуки освобожден из-под ареста, а романтик и искатель приключений Масару Сато отказался выйти на свободу до тех пор, пока не будет полностью реабилитирован. В 2009 году с избранием премьер-министром настолько странного Юкио Хатоямы, что сами японцы прозвали его инопланетянином, Судзуки попытался вернуться в большую политику, но безуспешно: в декабре 2010-го он снова отправился в тюрьму по старому обвинению в коррупции. Японцам это уже неинтересно – другие персонажи заходят теперь в устья токийских рек. Один японский профессор, знавший и Сато, и Судзуки, сказал мне: «Россия, конечно, вернет Японии “северные территории”, но… не сегодня».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?