Текст книги "Танцующая для дракона. Небеса в огне"

От того, как это было сказано, меня здорово тряхануло.

– Я рада, что ты так классно разбираешься в людях, Паршеррд. Безумно рада, что ты разобрался во мне, и, возвращаясь к моей игре чувствами других людей, отвечаю: нет. Я не играю чувствами, и нет – я не буду твоей девушкой. Счастливо!

Облетев его с такой скоростью, которой может позавидовать дракон, я пронеслась по коридору в сторону своей гримерки. Шваркнула дверью, плюхнулась в кресло и только после этого выдохнула (не огнем, к счастью).

– Всем привет!

– Утро не задалось? – насмешливо поинтересовалась Гелла.

– Тебе виднее, – вернула ей ехидную улыбку и уставилась на себя в зеркало.

Волосы почему-то лежали на удивление ровно (возможно, сказалось путешествие во флайсе, когда два шага от него и два шага до него никак не влияют на прическу), зато глаза сверкали. А внутри что-то искрило и билось в разные стороны, как оборванный провод под напряжением.

«Для тебя все это игра, Танни!»

Да умойся, психолог недоделанный!

Игра. Чувствами.

С той поры как Лодингер здорово меня развел (представляю, где в то время были мои мозги, но вслух говорить не буду), любое упоминание об играх с чувствами вызывало у меня нездоровую реакцию. Да, может, я испугалась отношений и отвадила того парня, когда целовалась с другим, но его чувствами я точно не играла. И уж тем более мне не сносит крышу от вспышек камер, и с Гроу мы вообще не похожи.

Вот совсем.

Или похожи?

Спросить мне было не у кого. Гелла не вызывала желания с ней дружески поболтать, стилист, который занялся моими волосами, был в ударе и вовсю обсуждал свои новые шмотки, которые успел приобрести до старта продаж новой коллекции через именитого друга. Девочки-ассистентки внимали ему с благоговейным трепетом, а я думала.

Думала о том, что единственное, что нас связывает с Гроу, – Ильеррская.

Или уже нет?

Скользящие по спине горячие пальцы, сбивающееся дыхание и горящий на груди родовой узор. Его хриплое: «Поправишься, и мы вернемся к разговору, как сделать мне хорошо, Зажигалка».

Такое низкое, напоминающее рычание, втекающее в меня и бьющее в голову.

Похоже, вся моя проблема в том, что рядом с Гроу мне все время что-то бьет в голову, после чего я с ней не дружу. И нет, такого в моей жизни не было никогда, чтобы при одном воспоминании о мужчине начинать чувствовать себя зажигательным элементом. Одна искра по щелчку его пальцев – и все, до свидания, Танни.

А дальше что?

– Сцену повторять будешь? – уточнила Гелла. – У тебя есть последние полчаса, пока Бирек возится с волосами.

Сцена.

Сцена, дракона мне на балкон! Вчера Гроу прислал расписание на сегодня, я собиралась посмотреть его утром, но после случившегося на балконе напрочь забыла.

– Танни, милая, не вертись. – Бирек мне подмигнул. – Кстати, хочешь пару советов по стилю?

– Угу, – на автопилоте ответила я и полезла в сценарий и в почту.

– Тебе стоит выбрать более женственный образ.

– Танни, хочешь кофе? – Девушка-ассистентка влетела в гримерную с подставкой на восемь стаканчиков.

Как-то так получилось, что их со стилистом слова совпали, и хорошо, что кофе я не взяла раньше, потому что могла бы изобразить гейзер.

– Ага, ага. – Бирек поймал мой совершенно ошалевший взгляд в зеркале и приподнял край футболки двумя пальцами. Идеальные, отполированные ногти блестели, как и его рубашка навыпуск из-за специальных нитей. – Вот что это? Что это такое?

– Моя любимая футболка, – буркнула я, одергивая ее.

– Ну-ну. – Стилист хмыкнул. – Что там написано? Кекс, смех, секс? Это кредо подростка или твое по жизни?

– Тут написано, – я растянула футболку, – драконы рулят и педалят.

И нечего наезжать на майку, где дракон сидит за рулем флайса, а крылья торчат из окон. Можно подумать, это не отражение того, что происходит в нашем мире.

– Просто чудесное обрамление для женщины твоего возраста. Снимай этот ужас, я основательно берусь за прическу. Кто-нибудь, подайте халатик!

– Эй! – хмыкнула я. – На возраст попрошу не намекать.

– А зря. – Бирек пропустил между пальцами прядь моих волос. – Туфельки на шпильке, платьице помоднее… и ты преобразишься и расцветешь, как даармархский цветок.

Драконы меня дери, до чего я еще не дочитала?

Кстати, о «дочитала»…

– В общем, если захочешь, обращайся, – певуче подвел итог стилист. – Я помогу сделать из тебя женщину, Танни Ладэ.

На этот раз кофе я уже взяла, но тут же вернула на подставку. Чтобы не случилось какой-нибудь неожиданности.

В письме от Гроу значились пожелания скорейшего выздоровления и плотный график на сегодня. Плотный, потому что нам предстояло играть сцену с Даармархским, где они ругаются из-за участия в отборе. Поскольку Ибри из этого уравнения изъяли, мне сцена казалась неполной, но, как говорится, против сценария не попрешь. После этого шли сцены с Ронхэн, Хеллирией и Даармархским, знакомство с наложницами и много чего еще павильонного, если успеем.

Большой пласт сценария выпадал из-за невозможности съемок в Лархарре (судя по тому, что пока речь о новой командировке не заходила, вопрос так и не решился), и вообще значительная часть сцен шла вперемешку. К счастью, у меня в голове была более-менее стройная картина, поскольку сценарий я прочитала от начала до конца. Правда, чем больше я узнавала из архивов Ильеррской, тем менее полным он мне казался.

Вчитываясь в роль, я отключилась от всего остального, а потом как обычно завертелось и в себя я пришла уже на выходе из гримерной.

Перед предстоящей встречей с Гроу меня немного потряхивало, и вовсе не из-за съемок, как мне бы того хотелось. Просто что бы там себе ни надумал Рихт, расстались мы вечером в профессиональном ключе. Ну почти, если не считать скользнувшей по талии руки, когда мы вместе выходили из номера под прицелы вальцгардовских взглядов.

– Увидимся, Зажигалка, – сказал он.

Еле слышно, но так, что меня всю перетряхнуло, несмотря на количество успокоительного.

– Ладэ! – рыкнула Гелла, увидевшая, что я закусила губу.

– Упс.

– Тебе упс, а мне десять минут рабочего времени. В кресло, живо!

В итоге меня выпустили из гримерной на десять минут позже, и когда я явилась на съемочную площадку, Гроу уже был там. Я услышала его голос еще в коридоре, и ладони слегка вспотели.

Следующее ускорение я придала себе самостоятельно, когда шагнула к декорациям, где проходили последние приготовления.

Несколько шагов до съемочной площадки, отделявшие меня от него.

И миг, когда он обернулся.

Наверное, только Гроу умел так смотреть: один пристальный взгляд, и ты уже чувствуешь себя раздетой. При этом совершенно до чешуи, что на тебе – маечки с драконами, дизайнерские платья или шмотки из последней коллекции, которые удалось урвать через именитого друга.

– Ладэ. Ты как себя чувствуешь?

Если он о том, нет ли у меня температуры, то есть. Вот сейчас на него смотрю – и температура поднимается.

– Чудесно.

– Чудесно. Тогда приступаем.

Чудесные «приступления». Это словосочетание пришло мне в голову, когда я шла мимо Гроу и в нос шибануло запахом кофе и дыма. Терпкого, резкого, горчащего на губах даже сейчас.

Рихт дожидался в декорациях, которым мог позавидовать дворец Даармархского. Серьезно, кругом роскошь, шелка, арка с выходом на хромакей[5]5
  Однотонное полотно зеленого или синего цвета. Дает возможность совмещать в одном кадре сразу несколько слоев видео.


[Закрыть], где мы дорисуем океан. Поэтому, когда Теарин выйдет на балкон…

При мысли о балконе у меня вспотели пальцы. Не знаю, как это возможно, но, видимо, из солидарности с ладонями.

Спокойно, Танни, там нет балкона. Нет там балкона, я сказала!

– Ладэ, сюда, – мне указали на арку. – Смотришь на дверь, туда только что уволокли Ронхэн. Паршеррд, чуть в сторону.

Насколько проще было бы снимать по порядку. Так хоть немного удалось бы урвать эмоции, безжалостно откромсанные в сценарии.

– Напоминаю, основной конфликт в отборе. Пару минут, чтобы настроиться.

Основной конфликт в том, что Рихт смотрел сквозь меня. То есть я бы тоже с удовольствием сквозь него посмотрела, но подозреваю, что тогда у нас получатся не Даармархский с Ильеррской, а «сладкая парочка в ссоре из-за одного режиссера», как сказал Ленард.

Я попыталась отбросить реальность, но она приклеилась ко мне, как цветок пушманника. Это липучий сорняк, который цепляется за одежду (чешую, лапы) и, собственно, таким образом разносится по планете. Произрастает эта гадость даже в выжженных пустошах, отличается мерзким запахом и пыльцой, пятна от которой вывести невозможно.

– Проблемы? – Гроу шагнул к нам, сунув руки в карманы.

– С чего ты взял? – Голос Рихта звучал ну очень ехидно.

– С того, что ты рассматриваешь стену за спиной женщины, которую хочешь сделать своей.

– Стену? – хмыкнул Рихт.

– Судя по выражению твоей физиономии, Паршеррд, – да.

У Рихта на скулах заиграли желваки.

– Давай я буду делать свое дело, Гроу, а ты свое.

– Я в настоящий момент делаю свое. – Гроу ткнул в мою сторону. – Мне нужен Даармархский, а не Паршеррд.

– Будет. Тебе. Даармархский. – Ноздри Рихта дрогнули.

– Я надеюсь. – Гроу отступил в сторону. – Готовы?

Не знаю, как будет дальше, но кивнули мы с Рихтом синхронно.

– Приготовились!

Отбор. Отбор. Чешуев отбор.

Нет мыслям о Рихте. Нет мыслям о балконе.

– Полетели!

Вниз головой. Со скалы.

Я сглотнула, вспоминая сумасшедшую скорость на верхней аэромагистрали, танец на уступе и Лимайну. Теперь эти воспоминания отзывались желанием сжаться в комок или во что-нибудь вцепиться всеми конечностями.

Дерьмо, дерьмо, вот же дерьмо!

– «Танцующая для дракона», сцена тридцать пять, дубль первый.

– Ибри была в сговоре с Ронхэн. – Голос Рихта вызывал у меня странный сбой системы.

Потому что в реальности Ильеррской все было по-другому.

– Неужели? – Я попыталась вернуть себя в Огненные земли.

Тщетно.

– Стоп!

Ну, разумеется. Я бы сама себе стоп сказала.

Гроу окинул нас пристальным взглядом.

– Спрашиваю еще раз: в чем проблема?

Это вопрос относился уже ко мне.

– Ни в чем, – пожала плечами.

– А если подумать?

А если подумать, напротив меня стоит Рихт, с которым я сцепилась из-за того, что спала у тебя в номере. И еще меня самую малость тошнит от высоты. Последнее под испытующим взглядом Гроу почему-то показалось особенно острым.

– Мне сложно перестроиться между эмоциями Ильеррской и сценарием.

Поразительно, но меня даже не стали раскатывать по всем имеющимся поверхностям, только прищурились. Так многозначительно, что искра внутри полыхнула на полную.

– Архивы Ильеррской, Ладэ, нужны для более глубокого вхождения в образ, а не для создания себе проблем.

– Поняла.

– Отлично. Приготовились.

Огненные земли. Отбор. Ильеррская.

– Полетели!

– «Танцующая для дракона», сцена тридцать пять. Дубль второй.

– Ибри была в сговоре с Ронхэн.

– Неужели?

А еще в этой реальности Даармархский не спасал жизнь Сарра.

– Стоп!

Ы.

– Ладэ, на минуту. – Гроу кивнул.

Пришлось перешагивать через художественно разбросанные по полу подушки и идти за ним. Отошли мы достаточно далеко от съемочной группы, которая всем составом косилась на нас. Похоже, о моем выздоровлении в номере знал не только Рихт, с другой стороны… не настолько же я наивна, чтобы верить в избирательную силу распространения информации в коллективе.

– Спрашиваю еще раз. – Он внимательно посмотрел на меня. – В чем проблема, Ладэ?

Тебе списком выдать или по отдельности?

– Я уже объяснила.

– Ага, и я даже поверил. На пару секунд.

– Слушай, ты режиссер или психолог?

– Режиссер и психолог недалеко друг от друга ушли, если им нужно ввести актрису в образ.

– А, – фыркнула я. – Так бы сразу и сказал.

– Зажигалка, прекращай изображать иглорыцку. – Гроу шагнул ко мне вплотную, и я с трудом подавила желание сдать назад. – Можешь делать вид, что вчера ничего не было, сколько угодно, но я не собираюсь. И не собираюсь прятать глаза всякий раз, когда тебя хочу.

А?

– Так что говори, в чем засада, и будем двигаться дальше.

Для полного счастья мне сейчас не хватало услышать…

– Потому что мне нужна Ильеррская в твоем исполнении. Но гораздо больше мне нужна ты.

Аут.

Полный.

– В каком смысле нужна? – уточнила я.

– Если я сейчас начну объяснять, Зажигалка, нам будет не до съемок.

Да мне уже не до съемок.

– Предлагаю обсудить это сегодня за ужином.

– У нас сегодня ужин?

– Ага.

– Джерман, почему съемка стоит? – Голос над ухом, сухой, как хруст пластика под ботинком, раздался очень не вовремя. Обернулись мы с Гроу как-то очень синхронно, чтобы наткнуться на его дерьможуйство, читай Ронхарда Гайера. Облаченный в стального цвета костюм, в очках с квадратной оправой исполнительный продюсер умудрялся смотреть на нас сверху вниз, хотя ростом похвастаться не мог. – Если не ошибаюсь, вы и так выбились из графика в Ортахарне. Проблемы в Лархарре ты тоже не разрулил, хотя именно ты курировал этот вопрос. У тебя какие-то сложности?

– Не совсем понимаю, при чем тут ты, Рон. Со своими сложностями я вполне могу разобраться сам.

– Пока не заметно. – По мне скользнули взглядом а-ля терка из кухонного комбайна. – Сегодня до обеда предоставь мне обновленный график по съемкам и подвижки по делу в Лархарре.

– По Лархарре я отзвонился Гарренджеру. График с учетом последних правок тоже у него.

– Гарренджер мертв, вчера не явился на работу, во второй половине дня его обнаружила домработница. Инсульт. Я временно исполняю обязанности генерального менеджера, на этой неделе решится вопрос с заменой, но вряд ли они найдут кого-то лучше меня.

– Серьезно? У них закончились профессионалы?

Гайера перекосило. На миг.

Потом сухая физиономия приняла свойственную ей форму.

– Теперь ты работаешь на меня. – Тонкими губами он попытался изобразить улыбку, но, видимо, в дерьможуях эта программная функция встроена с багами. – И, честно говоря, мне положить на твою гениальность. Я не могу тебя уволить, Джерман, но устроить тебе серьезные проблемы – очень даже. Подумай над этим. И не забудь: до обеда.

Гайер снисходительно похлопал Гроу по плечу. В мечтах.

В реальности он едва коснулся натянувшейся на плече рубашки, когда его запястье перехватили и движением-вспышкой вывели за спину. Я даже «ик» не успела сказать, как исполняющего обязанности генерального менеджера скрючило в нелепой позе, а со стороны съемочной группы кто-то ахнул.

– Руки будешь распускать со своими девочками, – сообщил Гроу, – это первое. Уволить меня ты не можешь, в этом ты прав, на остальное положить мне. Это второе. И третье: обновленный график будет у тебя до обеда. По поводу ситуации в Лархарре пока изменений нет.

Он разжал пальцы, и Гайер резко выпрямился. Лицо его побагровело, глаза сверкали яростью.

– Я буду настаивать на смене режиссера!

– Настаивай. – Гроу повернулся к нему спиной и хлопнул в ладоши. – Что уставились? Спектакль окончен, продолжаем. Танни?

Мое имя прозвучало как-то очень неожиданно.

– Продолжаем, – сказала я, возвращая ему прямой взгляд.

Гайер никуда не делся, а показывать этому наблодрыгу свою слабость я точно не собиралась. Равно как и то, что у нас на съемочной площадке что-то не так. Решительно направилась к декорациям, всей кожей ощущая два взгляда: один – Гроу, от которого по коже бежали искры, другой – гайерский, от которого хотелось отмыться. Стряхнув с себя последний как липучую гадость пушманника, шагнула к арке и яростно встретила взгляд Рихта.

Который, как ни странно, тоже горел огнем.

– Приготовились.

Странным образом этот голос окончательно вывел меня из реальности Зингсприда, выбрасывая в Аринту, к Даармархскому.

– Полетели.

– «Танцующая для дракона», сцена тридцать пять, дубль третий.

– Ибри была в сговоре с Ронхэн. – Голос, напоминающий приглушенное рычание.

– Неужели?

– Яд тархарри не так просто достать. Наложницы не выходят в Аринту, но даже если бы выходили, ни она, ни простая служанка не могла выйти на того, кто способен его приготовить. Здесь нужно время и связи. И свобода, чтобы покидать пределы дворца.

С той минуты как не стало родителей, я ничего не боялась. Никогда – пока Аннэри не рухнула мне на руки, пока я не осознала, что Сарр сидел с нами за одним столом.

– И вы хотите, чтобы я осталась здесь? Хотите, чтобы доверила вам свою жизнь и жизнь своего брата, хотя вы за собственным гаремом не можете уследить?

Взгляд дракона полыхнул огнем, но я сжала кулаки и шагнула к нему.

– Вы заставили Ибри сходить с ума, – процедила яростно. – Не посещая ее, развлекаясь со мной?! Вы это спровоцировали, местар!

– Не забывайся, девочка. – Даармархский шагнул ко мне, ударяя волной силы и пламени.

– Не забываюсь. Вы ясно дали мне понять, что мое мнение не играет никакой роли, когда приказали участвовать в отборе. Нисколько не заботясь о том, что я не намерена принимать участие в свадебных бегах, главный приз в которых – ваше каменное сердце, местар. Надеюсь, вы понимаете, что я на него не претендую?

Пламя вспыхнуло сильнее, чтобы мгновением позже оборваться под заслонкой почерневшей, плотной, как камень, остывшей магмы. Взгляд стоявшего передо мной мужчины стал жестким и страшным.

– Ты примешь участие в отборе. Это не обсуждается.

– Разумеется, не обсуждается! Что толку обсуждать что-то с тем, у кого на первом месте только собственное «хочу»?!

Пальцы легли на мой подбородок, сдавили до боли.

– Не смей повышать на меня голос, – прорычал он. – Любую другую женщину на твоем месте я наказал бы за гораздо меньшую провинность.

– Я – не любая другая! – отшвырнула его руку, кожу под этим рывком обожгло. – Или вы этого еще не поняли? Я не одна из тех, кто будет заглядывать вам в рот и с жадностью впитывать каждое ваше слово!

– Не сомневаюсь, но говорить со мной в таком тоне ты не посмеешь, Теарин. Ты получила мое покровительство и, пока находишься на моей земле, ты под моей защитой. Принять участие в отборе – не такая большая плата за благополучие и спокойную жизнь.

Дернулась, словно он меня ударил.

– Не такая, – выдохнула в тон ему, чувствуя, как дрожат ноздри. – Но если я пройду отбор, как вы поступите тогда? Как будете объясняться с той, что уже готова примерить диадему Даармарха?

– Не волнуйся. Последнее испытание ты все равно не пройдешь.

– Безмерно этому рада!

Пламя в его глазах взметнулось с невиданной силой и тут же погасло, но я уже резко развернулась и шагнула в арку.

– Стоп! Снято!

Когда я повернулась к съемочной группе, меня трясло от чувств Ильеррской, от моих собственных, когда я осознала, что сцена завершена. Ассистент оператора поднял вверх большой палец, гаффер[6]6
  На съемочной площадке художник по свету.


[Закрыть] вскинул растопыренную ладонь, и я дала пять так, что звон плеснул в кончики пальцев.

Резкие шаги Гайера разорвали тишину, но в его сторону никто даже не посмотрел.

Все смотрели на нас.

Гроу смотрел на нас. Точнее, смотрел на меня. Зажигая во мне пламя, сравниться с которым не мог даже огонь Теарин и Даармархского, вместе взятых.

Глава 6

Танни

Бирек оказался прав: большинство моих вещей напоминали одежду подростка. Джинсы с драными коленями, шорты, мини-юбки, чулки, майки всех фасонов верхние, майки нижние, кеды, кроссовки и целое одно платье. Я купила его на распродаже, когда мы с Имери зимой шопинговали за летними вещами. Простенькое, пестрое, длиной чуть ниже колена. С поясом, запахивающееся а-ля халат, рукав три четверти и треугольный вырез.

Когда я его примеряла, мне показалось, что оно будет прикольно смотреться с кедами, поэтому и взяла. В общем, да. Теперь мне предстояло в кедах явиться в дорогой ресторан. То, что это будет ресторан, меня поставили в известность, когда мы закончили съемки. Какой именно, не сказали, но, зная Гроу, это явно будет не «Гритлэйн». К слову, сейчас я бы даже не стала отказываться от платья, туфель и помощи Геллы, но их больше никто не предлагал.

Именно на этой мысли я выдернула из шкафа единственное платье и отправилась собираться на свидание.

С-В-И-Д-А-Н-И-Е.

У меня. Очешуеть.

Это слово из восьми букв казалось забытым, как оставшаяся в далекой юности наивность. И если случившееся в Ортахарне напоминало спонтанное помешательство (то есть Лимайна, фрукты, вино и все дела), то сейчас я целенаправленно собиралась именно туда. На свидание то есть.

Из недр стоявшей в углу шкафа-купе коробки был извлечен утюжок. Им я выравнивала волосы, в ход пошла даже вся нехитрая косметика, которая у меня имелась (половинка карандаша для глаз, тушь энной степени давности и губная помада, засохшая, как земля в пустоши). На последнюю пришлось плюнуть (фигурально), а потом я решила, что сойдет и бесцветный блеск для губ с защитой от солнца. Вот без чего я в Зингсприде на улицу не выходила – так это без него.

С полчаса работы, и волосы легли на плечи тяжелыми литыми прядями, глаза со стрелками, ресницы распушились и потемнели, а губы чуть заблестели. Девица, смотревшая на меня из зеркала немного шальными глазами, имела с Танни Ладэ общего разве что мозги, и то я была не особо уверена. Поправив лямки бюстье, я направилась в комнату, где надела платье и обула кеды.

«Каблуки меняют женщину», – так говорила какая-то умная законодательница мод, и Леона любила ее цитировать.

Проблема была в том, что мои единственные каблуки до сих пор в плену у Гроу, и возвращать мне их он, кажется, не собирается. Фетишист драконов.

Нет, ну серьезно, что ему стоило привезти мои туфли на съемки?

Если он их не выбросил, конечно.

Действительно, с чего я взяла, что они все еще у него?

Покосилась на мобильный, и в груди неприятно кольнуло. Мысли о Рихте отозвались саднящим чувством, но я от него отмахнулась. На съемках мы разругались всласть, то есть разругались Даармархский и Ильеррская, но попытки помириться (равно как драконобесподобие – с Теарин) Рихт не предпринимал. В перерывах он вообще общался со мной крайне сдержанно, исключительно по-деловому, и я отвечала тем же. Не очень-то и хотелось.

– Вррр? – Бэрри взирала на меня снизу вверх разноцветными глазами.

– Да, примерно так.

– Вррр, – заметила виари и, прежде чем я успела сделать шаг назад, потерлась мордой о краешек платья, оставляя длинный мокрый след.

– Ы! – взвыла я и рванула в ванную его замывать.

Провела рукой рядом с краном и чудом не облилась с головы до ног, потому что, когда принимала душ, выставила уровень напора на максимум. К счастью, вовремя успела отскочить.

Я как раз возилась с полотенцем и феном, когда в дверь постучали.

Наверное, никогда еще мое платье не казалось мне таким простецким, а я – такой несуразной. Особенно учитывая то, как выглядела Сибрилла сегодня на съемках. Она приехала чуть позже и, разумеется, заглянула на площадку, «чтобы поздороваться», в полном боевом раскрасе. То есть с легким утренним макияжем, на своих дцатисантиметровых шпильках и в облегающем платье. Окатила всех своими духами, потом – низким тягучим голосом и удалилась в гримерную.

Усилием воли придала себе пинка в соответствующем направлении.

Что я, как малолетка, честное слово?

Распахнула дверь и уставилась на Гроу, который окинул меня взглядом. Таким, свойственным только ему, от которого сразу стало жарко, и наличие платья показалось досадным недоразумением. Я буквально чувствовала, как режиссерский взгляд скользит по мне от корней тяжелых (спасибо гелю для укладки) волос до губ, которые внезапно вспыхнули. Точно так же вспыхнула и ложбинка между грудей и, в общем… все остальное.

– Вррр, – сказала Бэрри, сунув любопытную морду мне под руку.

– Привет, блохастая. – Гроу щелкнул ее по носу, и виари дернулась назад. А потом, нисколько не стесняясь наличия за дверями вальцгардов, меня втолкнули внутрь.

В следующую минуту дверь захлопнулась и губы обожгло поцелуем. Таким, от которого дыхание вылетело вместе с остатками мыслей, все, что от меня осталось – это большое, покрывшееся огненными мурашками «ы», зажатое между телом режиссера и стеной. Которая (чтоб ее) сейчас показалась не просто холодной, а ледяной по сравнению со скользящими по щеке пальцами и губами, раскрывающими мои в огненно-иссушающем поцелуе.

– Не удержался, Зажигалка, – хрипло заявили мне.

Губы в губы, глаза в глаза.

Только сейчас я поняла, что вторая рука режиссера чем-то занята. С трудом вырвавшись из этого темного смерча, читай драконовзгляда, опустила глаза и увидела свои туфли.

Те самые, на умопомрачительной шпильке, которые я оставила в ВИП-ложе.

– Давно собирался вернуть, – сообщил Гроу. – Но все никак не мог дождаться подходящего случая.

– Ты – и не мог? – С меня наконец сползло оцепенение из разряда «мне десять лет, я целовалась с мальчиком», на смену ему пришло состояние «Танни-шманни». Это состояние вообще-то придумала Имери, и возникало оно у меня всякий раз, когда я уходила в отрыв или отрыв уходил в меня.

В общем, не важно, главное – суть.

– Думал, ты будешь против, если я притащу их на съемочную площадку.

– С чего бы? – пожала плечами, возвращая ему пристальный взгляд.

Губу я все-таки закусила непроизвольно, поэтому пришлось ее облизать. Не без наслаждения отмечая, как темнеют глаза Гроу, хотя, казалось бы, куда уж темнее. Прежде чем я успела этим насладиться основательно, меня нехитрым маневром уронили на тумбочку в холле. Иными словами, сделали подсечку, подхватили за талию, и в следующий миг моя пятая точка уже повстречалась с поверхностью.

– Эй!

Гроу приподнял брови.

– С того бы. – Этот драконосамец опустился на одно колено и перехватил мою ногу раньше, чем я успела моргнуть. Учитывая, что он оказался аккурат у меня между бедер (благо, платьице позволяло), с такого расстояния нужный угол зрения помог открыть много всего интересного.

Горячая ладонь скользила по моей ноге, поддерживая ее на весу, пока не наткнулась на преграду из обуви.

– Ты что делаешь? – поинтересовалась я.

Хрипло, потому что легкие поглаживания вызывали во мне те самые нереальные чувства, от которых мозг выключался окончательно.

– А на что это похоже? – спросил Гроу, отгибая задник.

Дракон меня задери, я даже не представляла, что обувь можно снимать так. Медленно, сантиметр за сантиметром, повторяя щиколотку, ребра стопы, касаясь напряженной пятки. И все это – не отпуская моего взгляда, позволяя собственным зрачкам раскрыться во всю звериную вертикаль. Из-за глубокого темного цвета они вообще слились бы с радужкой, если бы не тонкая окантовка зелени. Подрагивающие ноздри делали Гроу еще больше похожим на дракона, и воспоминание о зеркальных потолках с силой ударило мне в голову. С такой силой, что я снова закусила губу, глядя, как его пальцы стекают по моей коже.

Кед с глухим «бум» свалился на пол, но мою ногу отпускать не торопились.

Прошлись по ней массирующими движениями, мягко разминая, пуская искры по всему телу.

– Вряд ли на съемках получилось бы сделать так. – Низкий голос вызывал только одно желание – зарычать.

Хотя вру.

Еще одно желание он вызывал определенно, и поклясться могу, эта дракономорда об этом знала.

В ту минуту, когда я об этом подумала, Гроу подхватил туфельку и так же медленно надел мне на ногу. После его прикосновений кожа горела, и я чувствовала облегающий стопу материал каждой клеточкой.

Понимая, что, если он проделает то же самое со второй, ни в какой ресторан мы уже не пойдем, я шустренько стянула кед, отбросила в сторону и сунула ногу в стоящую рядом туфлю. После чего так же шустро вскочила.

– Мы, случайно, никуда не опаздываем? – поинтересовалась, оглаживая платье.

Гроу поднялся стремительно, но текуче, почти телом по телу.

Я едва подавила желание отпрянуть, когда мне кивнули в сторону двери.

– Не терпится поужинать, Зажигалка? – Тембр его голоса напоминал нечто среднее между рычанием дракона и распевкой. В общем, я понимаю, почему оказавшиеся рядом с ним женщины теряют голову и трусы.

Не знаю, что быстрее.

– Учитывая, что я сегодня съела всего один сэндвич во время обеда, – да.

– Чудесно.

Я вот тоже так подумала.

Особенно когда мы вышли за дверь, оставив за ними воспоминания о скользящих по моей стопе пальцах и снопах искр, рассыпающихся от каждого такого прикосновения. Вальцгарды за нами не пошли, приказ о возможности оставлять меня наедине с Гроу был в силе и по сей день, вот только сейчас я уже не была настолько уверена, что это было правильное решение. По крайней мере, если Леона не хотела устроить нам служебный роман, а она совершенно точно этого не хотела.

– Куда мы едем? – спросила между делом, чтобы остановить поток мыслей, сворачивающих совершенно не в том направлении.

– В «Хрустальную иглу». – Гроу ткнул в панель вызова лифта.

А я поняла, что мне нужно было остаться в кедах. Нет, мне совершенно точно нужно было остаться в кедах, потому что падать с каблуков гораздо неприятнее.

«Хрустальная игла» – одна из самых крутых высоток Зингсприда.

Ладно, скажу так: «Хрустальная игла» – это достопримечательность бывшей столицы Аронгары, куда ежедневно стекаются тысячи туристов, чтобы подняться на самую верхнюю точку.

Семьсот метров над океаном.

Семьсот метров сверкающего стекла и металла (последний не виден), а на самом верху – ресторан с прозрачными полами, стеклянными стенами, на высоте, при одной мысли о которой желудок сжался до размера орешка и начал подбираться к горлу.

К счастью, именно в этот момент двери лифта распахнулись и я ввалилась в них под глухой аккомпанемент сердца. Сочным «хрумк» створки скользнувшей вниз кабины отгрызли дверь моей квартиры и оставшихся там вальцгардов от окружающей меня реальности. Запоздало мелькнула мысль, что надо было отправить ребят погулять ну или попросить их пройтись с Бэрри. А что? Надо же пользоваться преимуществом «сестра первой леди».

– Зажигалка, у тебя такие глаза, потому что ты в восторге, или ты хочешь что-то мне сказать? – поинтересовался Гроу, пристально глядя на меня.

Перевела на него взгляд, чувствуя, как сердце стучит в подушечках ледяных пальцев.

– Я? Нет, ничего. Я в восторге, – заявила как можно более небрежно.

Что там говорили про борьбу с собственными страхами? Нужно делать то, чего боишься?

Значит, будем бороться.

И начнем прямо сейчас.

– Ты уверен, что проблем с Гайером не будет? – спросила я.

Сама не знаю, зачем спросила. Наверное, чтобы не думать о «Хрустальной игле» или о смуглых, скользящих по панели управления флайсом пальцах. Они двигались с той же легкостью, как минутами ранее – по моей ноге, и это вызывало, ну… весьма определенные чувства.

– Не будет, – отмахнулся Гроу. – Гайер из тех, кто любит угрожать, но боится действовать.

– На площадке он выглядел очень целеустремленным.

– До того, как я его нагнул, или после?

Я не выдержала и фыркнула.

Профиль Гроу отчетливо выделялся на фоне скользящего за стеклом города. В этот момент я выяснила две вещи: первое – если смотреть на небоскребы через стекло, содержимое моего желудка на выход не просится, и второе – горбинка на носу ему идет. Не желудку, понятное дело, режиссеру, который похитил мой мозг.