Текст книги "Сценарист. Спецвыпуск. Сценарии Наны Гринштейн"

ПАША: Сука! Сука! Ненавижу!!!

Паша швыряет в Анжелику ключи и перчатку с разноцветными пальцами и убегает из квартиры, хлопнув дверью.

ИНТ. ПОДЪЕЗД. УТРО

Паша бежит вниз по лестнице, чуть не сбив с ног Людмилу, которая несет пешком наверх пакеты с продуктами – хлеб, молоко, колбаса торчит из пакета. Лицо Паши искажено, по дороге он судорожно надевает наушники, включает плеер. И бежит, бежит, а лестница все не кончается. Звучит панк-рок на немецком языке.

ЗТМ

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА. ДЕНЬ

Весна. Солнечно. Тепло. Люди в плащах и без шапок. Кое-где лужи – видимо, не так давно сошел снег. По улице идет девушка, в ней не было бы ничего странного, если бы на ее ботинки не были надеты ярко-синие бахилы. Девушка – это Анжелика-2. Она молода, красива, счастлива, она идет вприпрыжку и не замечает, что забыла снять бахилы. На нее оборачиваются люди, она всем улыбается. Гладит собаку, пробегающую мимо, и собака увязывается за ней. Анжелика-2 достает из кармана половину шоколадки в шуршащей фольге и кладет кусочек себе в рот, а еще кусочек кидает собаке. Идет дальше, глядя в ясное весеннее небо. Из рукавов Анжелики-2 висят на резинках две перчатки с разноцветными пальцами.

ИНТ. ПОДЪЕЗД. ДЕНЬ

Анжелика-2, по-прежнему в бахилах, открывает ключом дверь – той же самой квартиры, в которой прежде жили Анжелика-2 и Паша-2. Входит в квартиру.

ИНТ. КВАРТИРА ПАШИ-2 И АНЖЕЛИКИ-2. ДЕНЬ

В квартире ремонт. От прежней обстановки не осталось и следа. В комнате нет штор, поэтому свет оттуда заливает и прихожую. Анжелика входит в прихожую, ей навстречу выходит заспанный Паша-2 в измазанной краской одежде. Он протирает глаза рукой, испачканной в краске, отчего лицо тоже пачкается. Анжелика-2 смеется. Они целуют друг друга, стараясь не прикасаться одеждой, на лице Анжелики-2 тоже появляется пятно от краски.

АНЖЕЛИКА-2: Ну сколько можно спать, соня… Так ты все проспишь.

ПАША-2: Что, например?

АНЖЕЛИКА-2: А то. Что у нас будет ребенок.

Паша-2 замирает, глядя на Анжелику-2. Потом вдруг хватает ее в охапку, немедленно измазав в краске всю ее одежду, поднимает ее на руки, вместе с ногами, на которых мелькают синие бахилы, с болтающимися перчатками с разноцветными пальцами. Они смеются, обнимаются, целуются, пачкаются. Свет из комнаты заливает прихожую и постепенно выбеливает картинку. Скоро остается только белый свет.

 
                                            Конец
 

Нана Гринштейн

Москва, 2007

В лесу
Сценарий короткометражного художественного фильма

ИНТ. В ДОМЕ. РАННЕЕ УТРО

Утренняя мгла. Валентин Петрович лежит с открытыми глазами. Его лицо спокойно. Он смотрит вверх, на спускающегося с потолка на тонкой паутинке паучка. Паучок все ниже, он висит прямо над лицом Валентина Петровича. Вдруг раздается резкий и неприятный звонок будильника. Валентин Петрович по-прежнему смотрит на паучка. Паучок по-прежнему спускается.

НАТ. ЛЕС. РАННЕЕ УТРО

Август. Идет мелкий дождь. Вода, кажется, пропитала все – и землю, и воздух, и листву. Но ветра нет, и поэтому звуки леса особенно отчетливы, они умножены влажностью и потому кажутся такими сочными. Звуков не так много – птицы молчат, звери затаились, поэтому в основном слышен стук капель и скрип деревьев. А еще хруст веточек под ногами Валентина Петровича, одетого в зеленый дождевик. Валентин Петрович идет медленно, осматривая землю под ногами и вблизи кустов. У него в руках палка, которой он аккуратно приподнимает листья стелющихся по земле растений, раздвигает травинки. Валентин Петрович ищет грибы. Но грибов нет. Нет и под кустом, и за пнем, и в зарослях перезрелой земляники. Все грибы уже собраны – другие грибники опередили Валентина Петровича, а ему попадаются только пеньки. Еще попадается человеческий мусор – ржавые консервные банки, пластмассовые бутылки из-под прохладительных напитков. Валентин Петрович спокоен и терпелив. Наконец, раздвинув траву палкой, Валентин Петрович находит гриб. Маленький, на кривой ножке. Валентин Петрович вздыхает, смотрит на гриб. Гриб производит жалкое впечатление.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ (БОРМОЧЕТ): Auricularia auricula-judae11
  Иудино ухо (лат.) – вид грибов.


[Закрыть].

Валентин Петрович отпускает палку, трава смыкается. Валентин Петрович идет дальше.

НАТ. ОКРАИНА ЛЕСА. У РУЧЬЯ. УТРО

Валентин Петрович выходит к ручью, идет вдоль него. За ручьем – гораздо более густой и дикий лес, чем с той стороны, где Валентин Петрович. У него в лукошке три гриба, все довольно неказистые. Доходит до старого, поросшего мхом бревна, на котором сидят два мужика с капюшонами на головах – тоже грибники. Рядом с ними стоят полные лукошки, прикрытые полиэтиленом. Довольные грибники пьют водку из пластиковых стаканчиков. Дождь им непочем. Они окидывают взглядом Валентина Петровича, явно заметив его пустое лукошко.

ПЕРВЫЙ ГРИБНИК: Петрович, давай к нам.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: С утра – не. Спасибо.

Валентин Петрович высматривает место, где ручей поуже да помельче, наконец, находит и ступает в воду ногой в резиновом сапоге. Смотрит на открывшийся перед ним лес – ни тропинки, ни просеки, ни прошлогодней сигаретной пачки в кустах. Красивый лес. Валентин Петрович медленно, но уверенно направляется вглубь леса. Грибники скептически смотрят ему вслед.

ПЕРВЫЙ ГРИБНИК (МАХНУВ РУКОЙ НА ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВИЧА): Городской и есть городской. Жалкий.

ВТОРОЙ ГРИБНИК (ПО-ДОБРОМУ): Дурак.

Беззвучно чокнувшись, они опрокидывают стаканчики. Продолжается дождик.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. УТРО

Валентин Петрович идет по лесу. Здесь все не так, как с той стороны ручья. Прежде всего нет дождя. Сквозь ветви пробивается солнце. Поют птицы. Белки скачут с ветки на ветку и, не боясь, подскакивают прямо под ноги Валентину Петровичу. Воздух прозрачен, чист. Валентин Петрович снимает капюшон, осматривается. Лес девственен и прекрасен. Он живет своей жизнью, он сам не знает, что он есть. Валентин Петрович заглядывает под кусточек. А там – целая россыпь грибов. Обрадованный Валентин Петрович достает из лукошка нож в кожаных ножнах, нож оказывается скальпелем. Валентин Петрович срезает грибы осторожно, бережно складывает в лукошко. Его глаза горят, как у настоящего охотника. Идет дальше, раздвигает травинки – и снова находка. Целый выводок грибов. Валентин Петрович не верит своим глазам, он быстро, как если бы за ним гнались, начинает срезать один гриб за другим. Счастливый, поднимает глаза вверх. Стволы деревьев уходят прямо в небо, они медленно раскачиваются, издавая скрип, похожий на пение. Валентин Петрович, замерев и как будто забыв про грибы, слушает пение деревьев. Улыбается. И начинает чуть-чуть раскачиваться подобно деревьям. Он не замечает, как к нему подкатывается еж. Еж разворачивается, поднимает мордочку и тоже смотрит вверх – на раскачивающегося Валентина Петровича.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. НЕДАЛЕКО ОТ ПОЛЯНЫ. УТРО

Валентин Петрович с полным лукошком идет по лесу, обсыпанному солнечными бликами. Вокруг благодать. Поют птицы, перепархивая с ветки на ветку, белки скачут, полевки под кустиком грызут белые грибы. Кусты полны ягод, и даже земляника еще свежа. Навстречу Валентину Петровичу выбегает заяц и замирает, присев и как будто даже улыбаясь. Валентин Петрович улыбается зайцу. Заяц отскакивает, уступает Валентину Петровичу дорогу. Впереди маячит просвет – солнечные лучи, исходящие оттуда, пронизывают лес золотистыми нитями. Валентин Петрович идет туда, к свету, и вот уже он весь объят этим ясным и теплым сиянием.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. УТРО

Поляна правильной круглой формы залита солнцем. В воздухе висит стрекотание цикад. От этого тишина становится более выпуклой, осязаемой. Валентин Петрович не сразу замечает в центре поляны обелиск из черного гранита. Это надгробный камень. Он прямоугольной формы, абсолютно черный и растет, кажется, прямо из высокой травы. Валентин Петрович, помедлив и послушав тишину, направляется к Обелиску. Трава сочно шуршит о ноги. Валентин Петрович подходит совсем близко к Обелиску, смотрит на него. Он стоит ровно, нисколько не покосившись, под ним – такая же черная гранитная надгробная плита, со всех сторон заросшая травой и покрытая слоем грязи. Гранит покрыт слоем пыли, не однажды политой дождем и не однажды высохшей. Кое-где к обелиску прилипли жухлые листья. Пыль полностью скрывает надпись на граните. Валентин Петрович голой ладонью аккуратно и с некоторым уважением стирает пыль с надписи и читает: «КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ СИДОРОВ». Годы жизни и смерти не указаны. Но ниже есть еще надпись. Валентин Петрович, наклонившись, стирает пыль и с нее. Вглядывается. Там написано: ОТ ЯИЦ ДО ЯБЛОК.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ (ШЕПОТОМ): Ab ovo usque ad mala22
  Поговорка, означающая «От начала до конца». Обед в Древнем Риме начинался с яиц и заканчивался яблоками.


[Закрыть].

Не разгибаясь, Валентин Петрович продолжает смотреть на надпись и на пыль, грязь, листья на граните, вблизи образующие некий узор. Валентин Петрович почти неосознанно счищает грязь с букв полностью, не жалея аккуратных ногтей, выковыривает из них темную жирную землю. Потом достает из кармана клетчатый носовой платок и продвигается дальше – очищает верхнюю половину Обелиска. Гранит начинает кристаллически посверкивать на солнце. Валентин Петрович любуется камнем. И продолжает чистить его.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. УТРО

Гранит чист. В нем, как в черном зеркале, отражается лес за спиной у Валентина Петровича и сам Валентин Петрович. Он смотрит на самого себя и на лес. Деревья слегка колышутся от ветра. Гранит – как магнит. Валентин Петрович долго не может оторвать от него глаз. Наконец, достает из своего лукошка три гриба, выбирая покрасивее. Кладет их на очищенное от грязи и листьев надгробие. Отступает на шаг – и трава смыкается над надгробием, как будто не была только что примята его резиновыми сапогами.

НАТ. ДЕРЕВНЯ. ВЕЧЕР

Уже стемнело. В окошках свет. Деревенские шорохи – где-то корова замычит, где-то курица блудная нырнет под забор. Из дома выходит женщина, не юная, лет сорока пяти – пятидесяти, но пышная и аппетитная, это Зинаида. Она, озираясь, кутается в платок и тихонько подходит к своему забору, общему с соседним домом. Отодвигает доску и залезает в соседский двор.

НАТ. ДВОР ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВИЧА. ВЕЧЕР

Зинаида идет по двору к дому. Все заросло кустами, двор неухожен, ни цветочков, ни грядок. Забор, граничащий с улицей, покосился. Его не красили много лет. В будке сидит старый большой пес. Завидев Зинаиду, он глухо, исключительно из вежливости, бьет хвостом по земле.

ИНТ. В ДОМЕ. КУХНЯ. ВЕЧЕР

Валентин Петрович и Зинаида – за столом. Чистят грибы. Грибов много. Зинаида чистит ловко, быстро, а у Валентина Петровича получается коряво и медленно.

ЗИНАИДА: Откуда столько? Неужто научился? (СМЕЕТСЯ)

Валентин Петрович собирается ответить, открывает рот – и закрывает рот. Но Зинаида этого не замечает, продолжает чистить грибы. Валентин Петрович смотрит на ее пухлые руки с быстрыми ловкими пальцами, потемневшими от повседневной работы. Срезав последнюю темную пленочку с очередного гриба, руки быстро нарезают его на мелкие части. Валентин Петрович смотрит, как только что бывший целым гриб превращается в неопределенного цвета кусочки.

ИНТ. В ДОМЕ. НОЧЬ

В кровати – Валентин Петрович, рядом с ним – Зинаида. Они не спят.

ЗИНАИДА: Давай спать. А то домой пойду.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Не уходи.

ЗИНАИДА: Чудные вы, городские. Не спит, молчит… Че, спрашивается? Дело сделал – и давай, на боковую! (СМЕЕТСЯ)

Валентин Петрович вздыхает, обнимает Зинаиду и целует в шею. Она смеется.

ЗИНАИДА: Ой, да ладно! Чудной ты, я ж говорю. А вообще наши-то деревенские так не умеют, как ты. Грубые они. А ты такой добрый, Валь… Правда.

Валентин Петрович мягко улыбается, слушая болтовню Зинаиды. Но как будто бы и не слушает вовсе.

ЗИНАИДА: Вот Аленку пристрою – и поженимся тогда наконец… Хозяйство большое будет… Хорошо, что по соседству хоть, а если б я на том конце деревни жила, что тогда? Наведу тут у тебя порядок… А то уж пять лет, как с городу, а все живешь как неродной, в убогости…

Валентин Петрович уже явно этого не слышит. Он смотрит на потолок. На потолке колышутся тени деревьев.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Слушай, ты Сидоровых знаешь?

ЗИНАИДА: Что? Каких Сидоровых? Не было у нас тут никогда Сидоровых никаких. А что?

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Да ничего… Спутал, видать.

Зинаида снисходительно вздыхает, улыбается, закрывает глаза и сразу начинает похрапывать. Валентин Петрович по-прежнему смотрит на тени деревьев.

НАТ. ДВОР ДОМА ВАЛЕНТИНА ПЕТРОВИЧА. УТРО

Валентин Петрович на крыльце. Зинаида, прежде чем нырнуть в дыру в заборе, машет ему рукой. Валентин Петрович улыбается ей вслед. Собака лениво приветствует его односложным гавом. Валентин Петрович, потянувшись, направляется к сараю. Сарай – это древнее строение, стоящее относительно земли под углом значительно большим, нежели Пизанская башня. Многие слои краски, положенные на него в разные годы, облупились, проступили сквозь друг друга, отчего он имеет благородный вид произведения современного искусства. Дорожка, ведущая к сараю, давно заросла травой. Валентин Петрович по пути к сараю спотыкается, чуть не падает. В траве лежит старый яловый сапог, просящий каши, и смотрит открытым ртом прямо на Валентина Петровича.

ИНТ. САРАЙ. УТРО

Валентин Петрович в сарае в первый раз. Раньше ему как-то ничего здесь было не интересно. А теперь он потревожил кучу хлама, подняв облако пыли. Пыль играет в солнечных лучах, пробивающихся через щели в стенах. Валентин Петрович что-то ищет. Вот старая ржавая пила. Вот ломик. Валентин Петрович вытаскивает откуда-то с самого низа косу. Рассматривает ее. Куча хлама, из недр которой он вынул инструменты, пошатывается, и вдруг обрушивается прямо на Валентина Петровича старыми кастрюлями, ножками от табуреток, кусачками, горшками и прочими соскучившимися по человеческому теплу предметами.

НАТ. ЛЕС. УТРО

Валентин Петрович идет по лесу с косой и лопатой. Смотрит по сторонам. Лес в этом месте негуст, прозрачен. Невдалеке видна разрозненная группа людей. Это дачники. В старых выцветших плащах и резиновых сапогах они бредут с одинаковыми лукошками в нескольких метрах друг от друга, ищут грибы. Вид у них унылый. Это пожилые люди. Одна старушка тащит за руку маленькую девочку лет пяти. Девочка спит на ходу. На ней такие же резиновые сапоги и плащик. Старушка замечает что-то вроде гриба и дергает девочку за руку, та просыпается и нагибается, но вместо гриба – листочек. Девочка со зла пинает листочек ногой. Валентин Петрович некоторое время идет в том же направлении, что и дачники, но вскоре берет правее.

НАТ. ОКРАИНА ЛЕСА. У РУЧЬЯ. УТРО

Вот и бревно, а за ним – ручей. Валентин Петрович приостанавливается, смотрит на валяющийся возле бревна мусор – пластиковые стаканчики и банку из-под маринованных огурцов. Идет к ручью. Ручей как будто стал немного шире, или это только кажется. Валентин Петрович ступает в воду.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. УТРО

Валентин Петрович – на залитой солнцем поляне. Он выкашивает траву вокруг Обелиска. Аккуратным прямоугольником.

Валентин Петрович сколачивает оградку.

Валентин Петрович стоит перед Обелиском. Теперь вокруг него – аккуратная лужайка, огороженная новенькой деревянной оградкой. Гранит чист и опять отражает качающийся лес. Валентин Петрович смотрит на надгробие. По нему ползет паучок.

НАТ. ДВОР. ВЕЧЕР

Валентин Петрович открывает калитку, входит во двор. Сумерки. Колышется высокая трава. Собака спит, не заметив прихода хозяина. Валентин Петрович, оглядев свой неухоженный двор, бросает косу и инструменты возле крыльца, входит в дом.

ИНТ. В ДОМЕ. ВЕЧЕР

Валентин Петрович сидит за столом. Руки в мозолях. Он заклеивает их лейкопластырем. Но вид у него довольный. Зевает.

ИНТ. В ДОМЕ. НОЧЬ

Валентин Петрович спит, широко раскинувшись на кровати. Зинаиды рядом нет, и он может спокойно занять все свободное пространство. Он похрапывает и улыбается. Его пальцы заклеены лейкопластырем – от мозолей. Вдруг слышится визг собаки, какой-то стук. Собака как будто бьется в дверь. Продолжает жалобно визжать и лаять. Но Валентин Петрович не просыпается.

НАТ. КРЫЛЬЦО. УТРО

Валентин Петрович стоит на крыльце. Тут же в ошейнике с оборванной цепью сидит пес. Он виновато смотрит на Валентина Петровича, жалобно взвизгивает. Валентин Петрович окидывает взглядом двор. Трава скошена. Забор покрашен. Сарай починен. Валентин Петрович смотрит на забор, тот вдруг начинает дрожать. Трясется все сильнее, как будто кто-то расшатывает его. Валентин Петрович потрясенно наблюдает за этим. Вдруг от забора отрывается доска – та самая, отодвигая которую, к нему приходила Зинаида. Появляется Зинаида. Она явно сильно обижена. Ни слова ни говоря, Зинаида быстрым твердым шагом подлетает к Валентину Петровичу и отвешивает ему оплеуху. Он шокирован.

НАТ. ЛЕС. ДЕНЬ

Валентин Петрович почти бежит. Вот и ручей. Он ступает в воду, как всегда пытается перейти его вброд, но ручей как будто стал шире и глубже, и нога Валентина Петровича проваливается в мутную воду выше сапога.

НАТ. ЛЕС. ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. ДЕНЬ

Валентин Петрович под какое-то почти праздничное пение птиц выбегает на поляну. Вот и Обелиск. Он сияет чернотой, и отраженный в нем лес кажется продолжением леса вокруг. Валентин Петрович замирает, глядя на него. Потом уже неторопливо подходит поближе. Касается рукой камня. Гладит его. Потом достает из сумки банку с краской, кисточку и начинает красить оградку.

ИНТ. В ДОМЕ. ВЕЧЕР

Валентин Петрович сидит в старом продавленном кресле и читает книгу. Очки на нем старые, с толстой оправой, дужка обмотана изолентой. За столом сидит Зинаида. Она обижена. Напряжена. Все хочет что-то сказать, но молчит. Наконец, не выдерживает.

ЗИНАИДА: Ерунда какая-то.

Валентин Петрович молчит, пытается читать.

ЗИНАИДА: Да ты б хоть объяснил мне что…

Валентин Петрович вздыхает.

ЗИНАИДА (КРИЧИТ): Что я сделала? Ну скажи, что я сделала тебе?

Валентин Петрович медленно поднимает голову.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Ну что ты, Зин, ты ни в чем не виновата. Это я только. Ты прости меня, старого дурака. Ничего у нас не выйдет хорошего.

Зинаида встает.

ЗИНАИДА: Пойду я. Ты б хоть телек завел. А то совсем свихнешься один. Жалко мне тебя, Валь. Жалко… Одинокий ты…

И, заплакав вдруг в кулак, она быстро выходит из комнаты. Валентин Петрович закрывает книгу. Это «Энциклопедия садовых растений».

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: И вовсе я не одинокий.

Валентин Петрович смотрит на часы. Уже полдвенадцатого.

НАТ. ДВОР. НОЧЬ

Валентин Петрович выходит во двор. Тишина. Валентин Петрович подходит к забору, к доске, которую утром заново выломала Зинаида. Прибивает доску обратно.

ИНТ. В ДОМЕ. НОЧЬ

Валентин Петрович сидит в темноте у окна, караулит. На столе лежит винтовка. Пес тут же, возле ног хозяина. Валентин Петрович изо всех сил старается не уснуть. Но все же клюет носом. И задремывает. Вдруг собака начинает взвизгивать, поджимает хвост и забивается под стол. Валентин Петрович просыпается, вскакивает. Хватает винтовку. В окно ничего не видно, он подбегает к двери, распахивает ее. Тишина. Во дворе – ни шороха. Только на пороге стоит лукошко, полное свежих лесных ягод.

ЗТМ

ИНТ. МАГАЗИН. ДЕНЬ

За прилавком – невеселая Зинаида обслуживает покупательницу, старушку в платочке. Старушка аккуратно и очень медленно (чем явно уже раздражает Зинаиду) укладывает в авоську бутылки водки. Бутылок много.

СТАРУШКА: Ох, и зачем только я согласилась. А, Зин? Может, не ехать, ну ее к херам эту Москву? И чего я там не видела, антихриста что ли? Тьфу. Помирать еду, вот че. Дочка там меня и закопает, на чужом кладбище-то, да…

Зинаида, чтобы было быстрее, помогает старушке уложить оставшиеся бутылки.

ЗИНАИДА: А зачем водка-то, баб Мань?

СТАРУШКА: Водка, Зин, она не доллар, она твердая валюта. В дороге пригодится. А че останется, то с дочей выпьем. Зятьку назло, прохвессору! (СМЕЕТСЯ ХРИПЛО И ВЕСЕЛО)

Наконец, старушка, позвякивая бутылками, уходит. Прямо перед Зинаидой оказывается Валентин Петрович. Зинаида молчит, не смотрит ему в глаза. Наконец, осмеливается заговорить.

ЗИНАИДА (НЕМНОГО ЗАИСКИВАЮЩЕ): А я курицу зажарила. Вкусную. Ковалевы зарезали. Уезжают они…

Валентин Петрович молчит. Зинаида постепенно холоднеет лицом. Кладет на прилавок пачку папирос. Валентин Петрович берет пачку, кладет купюру. Зинаида берет ее.

ЗИНАИДА: Так и знала я, что ты не женишься на мне, Валь.

Зинаида открывает кассу, кладет купюру, достает пятак. Решительно кладет пятак на прилавок.

ЗИНАИДА (КЛАДЕТ НА ПРИЛАВОК МЕЛОЧЬ): Сдачу не забудь.

НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДЕНЬ

Валентин Петрович идет по деревне, не спеша, с удовольствием закуривая на ходу папиросу. Лужи. Грязь. Некоторые дома в деревне пустуют, окна заколочены досками. С деревьев почти облетели все листья, небо хмурое, осень на излете. Валентин Петрович почти дошел до дома. Перед домом его соседей слева – «газель». В нее грузят вещи – сумки, коробки, тюки. Суетятся хозяева – мужчина и женщина лет сорока. Рядом дети – мальчик и две девочки. Девочки вырывают друг у друга из рук яркую сумочку в стиле Барби, мальчик погружен в игру на мобильном. Женщина выносит большую клетку с курами. Пытается ее тоже запихнуть в «газель». Мужчина отпихивает ее, начинает ругаться, вытаскивать кур из «газели». Валентин Петрович, слегка улыбаясь, смотрит на эту канитель. Вот и калитка. Она покрашена свеженькой краской, щеколда не скрипит, хорошо смазана. Валентин Петрович входит во двор.

НАТ. ДВОР. ДЕНЬ

Валентин Петрович проходит по своему аккуратному, уютному дворику к дому. Прямо возле дома растут осенние цветы – астры, хризантемы. Собака приветствует Валентина Петровича как всегда – лениво постукивая хвостом о землю. У собаки в ее свежепокрашенной чистенькой будке довольный вид. Валентин Петрович входит в дом.

ИНТ. В ДОМЕ. ДЕНЬ

Валентин Петрович садится в кресло у окна. Берет лежащую рядом на журнальном столике книгу. Это «Вегетативное размножение растений». Открывает ее. Но, скользнув взглядом по строчкам и картинкам, поворачивает голову к окну. Пристально и выжидающе смотрит на осеннее небо. Не двигаясь, он некоторое время смотрит в одну точку, как будто чего-то ждет. И вот с неба падает первая снежинка. Появляются первые, редкие хлопья снега, они медленно падают на землю. Вот их становится больше. Вот уже снегопад.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. ДЕНЬ

Поляна полностью завалена снегом. Следы ведут к Обелиску. Там Валентин Петрович разгребает снег вокруг могилы.

ЗТМ

ИНТ. В ДОМЕ. ВЕЧЕР

За окном темно. Комната украшена нелепыми новогодними гирляндами. В углу стоит елка. На ней висят вместо игрушек всякие предметы и еда: ножницы, чайные ложки, радиодетали, сушеные яблоки, грибы связками вместо гирлянд, поверх всего этого висит серебристый дождик. Валентин Петрович сидит за столом, перед ним – нехитрая закуска, бутылка водки, стакан. Напротив стоит еще один стакан. Валентин Петрович наливает в оба стакана водку. Смотрит на часы. Без пяти двенадцать.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ (ЧОКАЕТСЯ СО ВТОРЫМ СТАКАНОМ): Проводим старый год. Это был хороший год, так ведь?

Валентин Петрович оставляет паузу для ответа, и в нее неожиданно удачно вписывается скрип половиц.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Совершенно верно. Ну, поехали.

Валентин Петрович, зажмурившись, опрокидывает стакан. Морщится, занюхивает огурцом. Смотрит на второй стакан – тот по-прежнему полон водки. Валентин Петрович глубоко вздыхает и начинает хрустеть огурцом.

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович стоит с налитым стаканом водки в руке.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: С новым годом! С новым счастьем!

Опрокидывает.

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович снова опрокидывает стакан. Шумно выдыхает и говорит.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Во-от. Школу я закончил – я в Маяково учился, здесь-то школы и тогда не было – и в Москву. Почему меня взяли в институт, неуча, до сих пор не пойму… А родня-то моя тоже отсюда поуезжала, остался дом пустой, никому не нужный.

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович, более пьяный и распаленный, чем раньше, продолжает говорить.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Да мне плевать было на их лицензию, если я вижу у пациентов стабильное улучшение! Я наблюдал добровольцев у себя в течение десяти лет. Никаких осложнений. Понимаешь? Никаких! А эти чиновники, писаки, суки, им западло было импортную вакцину признать… Видите ли наша наука сама это… с усами… Эх… Что?

Раздается какой-то шорох.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Ну! Я и говорю!

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович пытается закурить папиросу при помощи зажигалки. Но никак не попадает папиросой в огонек. Наконец, у него получается.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ (ЗАТЯГИВАЯСЬ): Спасибо… Так вот о чем я. Я этого парня с того света двенадцать часов вытаскивал. Резал – шил, резал – шил. Я ему новое тело сшил, понимаешь? Он через пару месяцев – раз, на турник опять… А дочка частила ко мне в отделение, жена-то моя тогда… Да ладно… Это отдельный разговор… Ну во-от. Дочка. Запала она на этого, шитого. Во-от.

Как бы в ответ Валентину Петровичу вдруг хлопает от сквозняка форточка.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ (С ДОСАДЫ МАХНУВ РУКОЙ): Эх!

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович сидит, положив перед собой руки на стол. Он печален и сильно пьян.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Я на операции был. Там бандюка привезли, как решето. Но живой был. Мы из него пули-то и выковыривали полдня. Денег там много было, потому нас из операционной не выпускали даже, и к телефону не звали. А мне звонила дочь. Звонила час, два. Не звали меня. Понимаешь? Не знал я, что жена… В электричку самосвал врезался, где такое видано. Во-от. Она дышала еще час. А я на операции был. Да, брат.

Валентин Петрович молчит. Как бы ему в ответ включается холодильник.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Спасибо, брат.

СКЛЕЙКА

Валентин Петрович держит в трясущейся руке стакан. Заплетающимся языком говорит.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Вот я и вернулся, понимаешь? Что мне там мешать им. Я ж пенсионер, я не человек, я так, болтаюсь. Вот я и вернулся сюда. Они все отсюда – а я сюда. Вернулся. Домой вернулся. Во-от. Ergo bibamus33
  Итак, выпьем. (лат.)


[Закрыть].

Валентин Петрович опрокидывает стакан. Смотрит на стакан напротив. А тот пуст.

ЗТМ

НАТ. ДЕРЕВНЯ. УТРО

Ясное утро, небо голубое с розовым, птицы щебечут, дует ветерок. Деревья покрыты свежими листьями, травка пробивается из-под заборов. По улице между домов идут старухи – парами, тройками. Они несут цветы. Из лукошек торчат бутылки водки. Из соседней калитки выходит Зинаида с дочерью, восемнадцатилетней Аленой. У них с собой чемодан и рюкзак. Их провожает бабушка, Зинаидина мама.

ЗИНАИДА: Мам, ты не волнуйся. Мы пока там устроимся, неделька-другая, потом за тобой. Ты сотовый не потеряй!

БАБУШКА: Да вот он, дочка, куда денется.

Бабушка достает из кармана кофты мобильный телефон, смотрит, прищурившись, на дисплей, тыкает пальцем в кнопки.

ЗИНАИДА: Нет, не так. Вот так. (ПОКАЗЫВАЕТ, КАК НАДО НАЖИМАТЬ) Я позвоню, как мы приедем.

АЛЕНА: Пока, баб.

Они целуются все, Зинаида и Алена уходят. Бабушка утирает слезы передником. Зинаида и Алена проходят мимо калитки Валентина Петровича как раз в тот момент, когда он выходит из своей калитки – тоже с цветами и авоськой.

ЗИНАИДА: Здравствуй, Валентин!

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Доброе утро, Зинаида. Аленка, здравствуй. Собрались куда?

ЗИНАИДА: В Москву. Аленка вон замуж за Витьку не хочет, в училище решила поступать. А я работу найду.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Успехов.

ЗИНАИДА (КИВАЕТ НА ЦВЕТЫ): А ты кому это? У тебя ж на нашем кладбище никого нет.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Да я это… Так…

ЗИНАИДА: Ну, ладно. Будь здоров.

АЛЕНА: До свидания, дядь Валь.

Зинаида и Алена уходят, с энтузиазмом неся чемодан и рюкзак. Валентин Петрович смотрит им вслед.

НАТ. ЛЕС. У РУЧЬЯ. УТРО

Валентин Петрович с цветами и авоськой возле ручья. Тот широкий стал, вода течет с громким веселым журчанием. Валентин Петрович делает пару шагов и проваливается почти по пояс.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. УТРО

Валентин Петрович сидит на скамеечке рядом с могилой. Его мокрые брюки сохнут на весеннем солнышке. Рядом стоят сапоги. Валентин Петрович шевелит голыми пальцами ног. Их заливает теплый солнечный свет. Тут же на скамеечке рядом с Валентином Петровичем – термос, крашеная яичная скорлупа на газетке. Вокруг все ухожено. В углу оградки стоят грабли, которыми он явно только что сгреб сухие листья, оградка свежепокрашена, на надгробии лежат цветы, стоит стакан с водкой, накрытый кусочком черного хлеба. Тут же на тарелочке лежат несколько крашеных луковой шелухой яиц. Валентин Петрович пьет чай из термоса и жует яйцо. Он не замечает, что маленький паучок плетет паутинку, которая соединяет его куртку и скамейку.

НАТ. ЛЕС. У РУЧЬЯ. ДЕНЬ

Лето. Лес полон звуков. Ручей уже больше похож на речку. Валентин Петрович – на берегу ручья. Он сколачивает доски – делает простенький мост. Доска к доске. Потом поперечная. Удар молотком. Гвоздь согнулся, доска треснула.

Вот уже мост готов. Валентин Петрович подтаскивает мост к ручью, пытается перекинуть его с одного берега на другой. Мост плюхается в воду.

Вот уже мост стоит. Валентин Петрович – посередине моста. Прыгает, проверяя его на прочность. Держится.

НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДЕНЬ

Валентин Петрович идет по деревне. Он как будто бы постарел. Закуривает, но руки его не слушаются, зажигалка не с первого раза срабатывает. Идет, курит. Смотрит на деревню. А она почти пуста. Уже каждый второй дом заколочен досками. Дом соседей слева – тоже заколочен. Дом Зинаиды – тоже пуст. Навстречу Валентину Петровичу идет Старушка, ведет на веревке корову.

СТАРУШКА: Валь, прощайся с Буреной, не будет тебе больше молочка.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: А куда ты ее, бабуль?

СТАРУШКА: Да в Горелки, там сестрица моя младшая, пусть ухаживает. А моих сил нет больше. Пальцы не слушаются доить-то.

Валентин Петрович смотрит на корову. Корова смотрит на Валентина Петровича.

ИНТ. В ДОМЕ. УТРО

Валентин Петрович за столом, на столе – крынка с молоком. Валентин Петрович наливает молоко в кружку. В этот момент в дверь стучат. И входят, не дождавшись ответа. Валентин Петрович быстро загораживает собой крынку и кружку с молоком. Входит Старушка, которая вчера отдала корову.

СТАРУШКА: Валь, утро доброе. Ты не зайдешь ли ко мне? Ты мужик рукастый, смотрю я. А мне, старой, помощь нужна.

Валентин Петрович делает неловкое движение, и крынка, стоящая у него за спиной, опрокидывается на пол и разбивается. По полу разливается молоко. Валентин Петрович и Старушка смотрят на пар, поднимающийся над ним.

ИНТ. В ДОМЕ У СТАРУШКИ. ДЕНЬ

Валентин Петрович стоит на табуретке в красном углу и снимает иконы. Внизу стоит Старушка, держит, бережно поглаживая, несколько маленьких икон, пока Валентин Петрович пытается снять большую икону Божьей Матери.

СТАРУШКА: Вот видишь, я ж говорю, приросла. Не хочет. Значит, не поеду я к сестрице жить. Здесь надо помирать, видать. Держи, ставь обратно.