Текст книги "Сценарист. Спецвыпуск. Сценарии Наны Гринштейн"

Старушка протягивает Валентину Петровичу иконы.

НАТ. ДЕРЕВНЯ. УТРО

Глубокая осень. Деревня пуста. Все дома заколочены. Перед одним из домов – небольшая кучка людей, старухи да старики. Тут же стоит, немного в стороне, Валентин Петрович. Одна из старух плачет одними глазами, вытирая их то и дело платочком. Это сестра умершей. Тут же стоит машина – «Волга» пикап. Из калитки двое стариков выносят гроб. В гробу лежит Старушка, у нее на груди – икона Божьей Матери. Старики всовывают гроб в открытый багажник пикапа-катафалка. Валентин Петрович помогает им. Водитель начинает заводиться.

СЕСТРА: Как икона-то фамильная упала, так сестрица и слегла. Обняла образ, да слегла. И не встала больше. Не захотела вставать уже.

«Волга» заводится и трогается с места. Медленно едет. Небольшая процессия идет вслед за ней. Старики да старухи держатся друг за друга, идут кое-как. Валентин Петрович поддерживает сестру умершей. Они движутся по мертвой пустой деревне.

СЕСТРА: А ты, Валь, что делать-то собрался? Никого ж не осталось тут. Вот и сестрица ушла.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: А я не уйду.

НАТ. ДВОР. ВЕЧЕР

Темнеет. Валентин Петрович, совсем состарившийся, сидит на крыльце. Холодно, но он все равно сидит, кутаясь в телогрейку. Во дворе все ладно. Над крылечком горит лампочка, освещает ровные дорожки, собачью будку, крашеный забор. В остальной деревне – ни огонька. Валентин Петрович закуривает, смотрит на небо. Улыбается. Как будто в ответ его улыбке внезапный порыв ветра шумит в ветвях деревьев.

ИНТ. В ДОМЕ. УТРО

Валентин Петрович, шаркая ногами, идет по дому. Все чистенько, ладненько, красиво. Он подходит к двери. Открывает ее – а на пороге букетик весенних цветов. Валентин Петрович улыбается, поднимает цветы, вдыхает их аромат.

НАТ. ЛЕС. У РУЧЬЯ. УТРО

Валентин Петрович переходит ручей по своему мостику. Мостик шатается – ручей подмыл один из берегов. Валентин Петрович на минуту останавливается на середине моста, смотрит вниз, на свое отражение в воде. Отражение кажется гораздо моложе, чем он сам.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. УТРО

Весна. Валентин Петрович идет по лесу с сумкой, полной цветов-однолеток. Лес прекрасен. Полон весенних звуков и запахов. Валентин Петрович совсем стар. Он идет, улыбаясь деревьям, птицам, зайцам и стрекозам. Он чуть не врезается прямо в тончайшую узорчатую паутину с пауком в середине, но вовремя замечает ее и нагибается, чтобы пролезть под ней. Паутина, сверкнув росой в солнечном луче, проплывает над его головой.

НАТ. ЛЕС ЗА РУЧЬЕМ. ПОЛЯНА. УТРО

Небо голубое-голубое. Свежая трава растет ровно, травинка к травинке. Валентин Петрович выходит из леса и останавивается, щурясь от открывшейся его глазам красоты. Помедлив, идет к Обелиску. Обелиск чист, только немного запылился. Валентин Петрович гладит его ладонью.

Достает тряпочку, вытирает его весь, и надгробие тоже.

Сажает принесенные цветы вокруг надгробия.

Наливает из термоса чай в граненый стакан в подстаканнике, насыпает сахар и размешивает его. Ставит на надгробие. Наливает чай и себе в кружку.

Пьет чай.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: А хорошо сейчас в деревне. Ну и что, что пусто. Я не скучаю, нет. Мне хорошо.

Вдруг в лесу раздается короткое ку-ку.

ВАЛЕНТИН ПЕТРОВИЧ: Ну конечно. Как же иначе-то…

Валентин Петрович отхлебывает чай и закуривает папиросу.

НАТ. ЛЕС У РУЧЬЯ. ДЕНЬ

Валентин Петрович возвращается к ручью. Ручей опять стал шире – это не иллюзия. Мостик пошатывается, когда Валентин Петрович ступает на него. Сделав шаг, Валенти Петрович чувствует, что мост вдруг куда-то уходит из-под ног. Мост рассыпается на доски, и Валентин Петрович падает в воду. Ему кажется, что он как-то долго летит, глядя в глаза своему молодому отражению. Вода смыкается над головой Валентина Петровича. Он даже не барахтается. По воде идут круги. И вот речка течет дальше, как ни в чем ни бывало, унося доски и полностью скрыв утонувшего Валентина Петровича.

ИНТ. В ДОМЕ. ДЕНЬ

У окна – стол. На столе стоят в стеклянной банке цветы, которые утром Валентин Петрович нашел на пороге. Они свежи, как будто только что сорваны. На лепестках играет солнечный свет, льющийся из окна. В комнате все покрыто пылью. Видно, что здесь давно никого не было. В потолке дыра – крыша провалилась. Покосились двери.

НАТ. ДВОР. ДЕНЬ

Двор зарос высокой травой. Сарай полуразвален. Облупилась краска на заборе. Дорожек не видать – давно никто не ходил по ним. Тишина. Ни ветерка.

НАТ. ДЕРЕВНЯ. ДЕНЬ

Деревня пуста. Полуразвалившиеся дома с пустыми окнами-глазницами. Ни лая собаки, ни криков петуха, ни человеческой речи. Тишина. Вдруг раздается рычание мотора машины. Оно все ближе и ближе. И вот появляется здоровенный грязный внедорожник. Он останавливается. Слышны молодые веселые голоса – два женских и два мужских. Из автомобиля выпрыгивают два молодых парня и две девушки. Они выглядят как современные туристы. Загорелые, веселые, стройные.

ДЕВУШКА 1: Ой, смотрите, деревня-то пустая!

ПАРЕНЬ 1: Да… Круто…

ДЕВУШКА 1: Ой, домики какие! Красивые!

ПАРЕНЬ 1: Развалюхи.

ДЕВУШКА 1: Бедненькие… А давайте зайдем, посмотрим?

ПАРЕНЬ 2: Так они же чужие. А вдруг там кто-то есть.

ДЕВУШКА 1: А мы зайдем, молочка попросим! Пообщаемся!

Ребята направляются к первому попавшемуся дому – дому Валентина Петровича. Открывают калитку.

НАТ. ДВОР. ДЕНЬ

Ребята входят во двор. Трава им выше колена. Протаптывая тропинку, они идут к дому. Поднимаются на крыльцо. Стучат в дверь. Ответа нет. Парень 1 толкает дверь, она подается. На пороге стоит крынка с молоком. Над молоком поднимается пар.

ДЕВУШКА 1: Ой! Молочко!

ИНТ. В ДОМЕ. ДЕНЬ

Ребята ходят по дому, разглядывают все, стирают пыль с вещей, книг. Девушка 2 стоит под дырой в потолке, смотрит через нее на небо. Парень 2 подходит к столу. Смотрит на свежий красивый букет цветов.

ПАРЕНЬ 1: Не пойму, есть здесь кто или нет.

Парень 2 не отвечает. Наклоняется над букетом цветов и нюхает его.

НАТ. ДВОР. ДЕНЬ

Трава примята, ребята жарят шашлыки. Девушки валяются на травке, загорают. Играет какая-то современная ритмичная электронная музыка. Парень 1 что-то жует. Парень 2 сидит на крыльце, на том месте, где сидел Валентин Петрович. Смотрит перед собой. Встает, идет к калитке.

ПАРЕНЬ 2: Я пойду пройдусь.

Он выходит из калитки. Продолжает играть музыка.

НАТ. ЛЕС. ДЕНЬ

Парень 2 идет по лесу. В лесу тихо и довольно уныло. Не видно птиц. Ни паучка, ни мушки. Парень 2 пинает пару гнилых грибов, встретившихся рядом с тропинкой. Кое-где видны кучи старого мусора – ржавые банки из-под колы, кожура от бананов, обертки от конфет. Сквозь мусор проросла трава – кучи явно не пополнялись мусором уже несколько лет. Парень 2 вздыхает, идет дальше.

НАТ. ЛЕС. У РУЧЬЯ. ДЕНЬ

Парень 2 выходит к ручью. Ручей – узенькая журчащая ленточка воды, бегущая между камней. Парень 2 останавливается перед ручьем. Смотрит на ту сторону. А там – прекрасный, первозданный лес. Доносится пение птиц. Шумят от ветра деревья. Из леса выскакивает заяц и присаживается напротив Парня 2. Смотрит на него некоторое время – и скрывается в чаще. Парень 2 некоторое время еще стоит и любуется лесом. Решается – и перепрыгивает через ручей. Через мгновение лесная густота поглощает его полностью, его не видать, и даже шагов его не слышно.

 
                              Конец
 

Нана ГРИНШТЕЙН

при участии Виктора ШЕВЦОВА

Москва, 2007

Двадцать тел спустя
Сценарий короткометражного художественного фильма

НАТ. УЛИЦА МОСКВЫ. НОЧЬ

Где-то в центре. Падает снег, погода новогодняя. Фары автомобилей светятся, как огоньки на елке. Тишина, никого нет. Внезапно шумно из арки вываливается пара, он и она. Они пьяны, ругаются. Суть конфликта: он хочет ее проводить, а она отталкивает его, хочет идти сама. Она – Лара. Он – Стасик. Ларе лет тридцать семь. Стасику около двадцати пяти. Лара одета не по возрасту ярко и придурочно, на ней мохнатая шапка с заячьими ушами. Стасик тоже не выглядит менеджером.

ЛАРА: Отстань от меня, слышишь? Оставь меня в покое в этой вселенной!

СТАСИК: Я не могу оставлять тебя. Я прирос!

Стасик льнет к Ларе, прижимается телом, изображая, как он прирос.

ЛАРА: Что за чушь, Стасик. Иди на хуй, я же внятно тебе говорю, я хочу остаться одна!

Лара предпринимает попытку свалить, разворачивается и, сильно шатаясь, идет по тротуару, но поскальзывается на свежем снегу и смешно плюхается. Начинает хохотать. Стасик подбегает к ней.

СТАСИК: Вот видишь… Вот видишь! Без меня нельзя!

ЛАРА: Можно, блядь. Можно!

Стасик хочет помочь Ларе подняться, но она отталкивает его и кое-как поднимается сама. Упорно идет прочь от Стасика, не оборачиваясь.

СТАСИК: Лара! Лара, стой!

Но Лара ковыляет. Стасик, ногами стоя крепко на снегу, но туловищем выписывая кругаля, безнадежно смотрит ей вслед. Лара очень медленно, с большим трудом удаляется. Стасик страдает. Пострадав, он плюет в снег. Ругнувшись под нос, он кое-как разворачивается и идет прочь от Лары. Они очень медленно, падая, поскальзываясь и шатаясь, расходятся в разные стороны.

Лара идет старательно, громко сопит. Вдруг останавливается, пытается сглотнуть. Взор ее мутнеет. Лара оборачивается, видит, как Стасик, шатаясь, удаляется от нее. И тут окончательно подступает, и Лара, не успев даже отойти к стене, блюет прямо посреди улицы. Хорошо, что прохожих нет. Но мимо едут машины. Одна машина останавливается на обочине прямо напротив Лары. Стекло опускается. Водитель всматривается в Лару. Она блюет и блюет. Водитель выходит из машины, подходит к ней.

ВОДИТЕЛЬ: Вам помочь?.. Лара?!

Лара поднимает на него мутные глаза, рот испачкан. Лара узнает водителя. Это Гарик. Она в шоке.

ЛАРА: Нет. Только не ты.

Гарик потрясенно смотрит на Лару, он счастлив видеть ее. Порывисто обнимает ее, не обращая внимания на блевотину. Но не целует.

ГАРИК: Я сразу тебя узнал.

ЛАРА: Комплимент.

Лара захлебывается словом «комплимент», и ее снова накрывает приступ рвоты.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ВАННАЯ КОМНАТА. НОЧЬ

Ванная комната. Лара лежит в ванне. Она трезва. С ней в ванне – несколько резиновых игрушек. Лягушонок, утенок, крокодильчик и т. д. Лара играет. В ванной комнате много всего – несколько зубных щеток, из них две детские, много кремов, шампуней и прочего. Лара топит лягушонка. Он всплывает. Лара снова топит его. Он снова всплывает. Тогда Лара нажимает на него, опускает его под воду и разжимает. Он набирает внутрь воды и больше не всплывает. Лара смотрит на утонувшего лягушонка, и тоже ныряет с головой. В дверь стучат.

ГОЛОС ГАРИКА: У тебя все хорошо?

Лара лежит под водой с открытыми глазами. Стук в дверь продолжается. До Лары он доносится словно через тысячи световых лет.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. КУХНЯ. НОЧЬ

ГАРИК: Пять и семь.

ЛАРА: Пять и семь.

Лара и Гарик на кухне. У нее мокрые волосы, он наливает чай. Гарик в клетчатой ковбойской рубашке, она ему очень идет. Лара держит в руке куклу Мокси. Гарик садится напротив нее. Смотрит на нее пристально. У него очень сильный взгляд. Лара поднимает на него глаза. Они смотрят друг на друга.

ЛАРА: И даже не знаю, что сказать.

ГАРИК: И не надо.

Снова молчат и смотрят.

ЛАРА: Помнишь, как мы во дворике сидели?

ГАРИК: Конечно.

ЛАРА: Там теперь все перестроили. Офисное здание.

ГАРИК: Я не был в том районе уже лет десять.

ЛАРА: А я как-то специально заезжала.

Молчат, смотрят.

ГАРИК: Хочу тебя целовать.

ЛАРА: Я знаю.

Гарик встает и пересаживается к Ларе. Обнимает ее. Они смотрят в глаза друг другу.

ГАРИК: Какая ты умная, Лара. Как это правильно, что ты ни разу не дала мне. Я тогда не понимал. А ты уже все понимала.

ЛАРА: Это было лишнее.

ГАРИК: Нам бы нечего было вспомнить.

ЛАРА: А что, не вспоминают, как дала?

ГАРИК: Нет. Вспоминают, как не дала.

Лара и Гарик смотрят друг на друга. Смотрят, смотрят и закрывают глаза и начинают целоваться.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. СПАЛЬНЯ. НОЧЬ

Гарик и Лара, целуясь и борясь с одеждой, неуклюже вваливаются в спальню. В спальне стоит большая титульная кровать, над ней – фотографии детей. Гарик и Лара уже доковыляли до нее, но Лара, приоткрыв глаза, видит кровать, и тормозит.

ЛАРА: Нет! Только не здесь!

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ

Гарик и Лара вваливаются в гостиную. Падают на диван. Но он короткий, и они сползают на пол, на ковер. Копошатся, целуются. Лара тянется к ширинке Гарика, он снял с нее лифчик через голову, одна бретелька все еще на ее руке. Лара вдруг останавливается.

ЛАРА: Не могу.

ГАРИК: Слушай, ну что за детский сад.

ЛАРА: Детский сад. Да, детский сад.

Лара встает, полуголая, выходит из комнаты, волоча за собой часть одежды.

ЛАРА (УЖЕ ВЫЙДЯ ИЗ КОМНАТЫ): Вспоминай, как не дала.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ДЕТСКАЯ. НОЧЬ

Гарик входит в детскую и видит голую Лару, она сидит на ковре и одевает куклу.

ГАРИК: Прости. Ты права. Я идиот.

ЛАРА: Ты не идиот. Ты просто мужчина.

ГАРИК: Тебя мужчины чем-то обидели?

Гарик садится рядом с Ларой, берет у нее куклу, начинает раздевать. Лара ложится. Смотрит в потолок, на веселенькую люстру.

ЛАРА: Да. Они меня всегда обижали.

ГАРИК: Бедная.

ЛАРА: Вот представь себе, я ведь никому не могу этого сказать. А тебе могу. Только тебе. Меня все обижают, Гарик.

ГАРИК: Бедная.

Гарик гладит ее по голове. У Лары глаза становятся глубокими и мокрыми. Она моргает, и жидкость из глаз стекает по вискам в волосы.

ЛАРА: Гарик, скажи, почему меня мужики не любят?

ГАРИК: Слушай, ну вот я не знаю, что на это ответить. Честное слово. Вот кто у тебя секс-символ?

ЛАРА: Том Йорк.

ГАРИК: Вот представь, звонит тебе Том Йорк и спрашивает – Лара, почему меня женщины не любят? Вот что ты ему ответишь?

Лара смеется, у нее текут слезы.

ГАРИК: Ты мой секс-символ, и ты меня спрашиваешь, почему тебя мужики не любят. Ну, я не знаю, что сказать.

ЛАРА: Иногда мне кажется, что потому, что я сама мужик.

ГАРИК: Да ладно. Не может быть. Положи себе руку на грудь.

ЛАРА: Что?

ГАРИК: Возьми свою сиську в свою руку.

Лара так и делает.

ГАРИК: Ты где себя чувствуешь, в руке или в груди?

ЛАРА: В руке.

ГАРИК: Хм. Значит, все-таки мужик.

Лара вскакивает и замахивается на Гарика.

ЛАРА: Ах ты, гад!

Начинается потасовка, Лара и Гарик смеются.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ

Лара в своем прикиде стоит у двери, надевает шапку, смотрит на Гарика, он уже готов.

ГАРИК: Извини. Надо. Холодильник пустой, а они завтра…

Лара молчит. Поправляет волосы. Он рассматривает ее и начинает улыбаться.

ГАРИК: Слушай. Я люблю тебя.

ЛАРА: Да ну.

Они вместе выходят из квартиры. Гарику здорово вот так выходить вместе с Ларой из дома куда-то, как будто так бывает каждый день.

ИНТ. СУПЕРМАРКЕТ. НОЧЬ

Лара и Гарик идут по пустому ночному супермаркету. Гарик катит тележку, смотрит список продуктов. Гарик очень вписывается в интерьер супермаркета, Лара же ненамеренно контрастирует. Они молчат. Гарик периодически останавливается, берет в руки и рассматривает какие-то товары. Лара мрачно смотрит внутрь тележки. В тележке лежит нарезка колбасы, сыр, сосиски, пакет молока, пакет кефира. Гарик берет с полки упаковку яиц. Кладет в тележку. Подумав, берет еще одну. Едут дальше. Гарик подходит к полке с макаронными изделиями. Берет сразу три пачки спагетти, а потом одну – бантиков.

ЛАРА: Зачем столько?

ГАРИК: Дети жрут со страшной силой.

Лара молчит. Едут дальше. Лара смотрит на продукты в тележке. Берет с полки ворох новогодней мишуры, свечи с блестками, елочные игрушки и кладет в тележку поверх еды. Гарик смотрит на Лару, улыбается. Лара мрачно смотрит в корзину, из-под мишуры выглядывает тонкая венская сосиска и покачивается при движении. Лара отворачивается. Вот и отдел бытовой химии. Гарик вдумчиво рассматривает стиральные порошки. Берет маленькую упаковку.

ГАРИК (САМ СЕБЕ): Нет, лучше сразу на месяц вперед закупиться…

Гарик берет большую упаковку стирального порошка. Лара смотрит на него и вдруг из ее глаз текут слезы, из-за стеллажа как раз в этот момент выруливает сотрудница супермаркета, чуть не столкнувшись с Ларой, видит слезы Лары, озадаченный взгляд Гарика и тут же испуганно скрывается за стеллажом.

СОТРУДНИЦА СУПЕРМАРКЕТА (ЗК): Ой, простите!!

ЛАРА: Никогда!

ИНТ. СУПЕРМАРКЕТ. НОЧЬ

Гарик и Лара молча стоят на кассе, не смотрят друг на друга. Лара высмаркивается в большой клетчатый носовой платок. Гарик ритмичными движениями выкладывает на транспортер продукты. Кассирша так же ритмично пикает считывателем штрих-кода и кладет все в отсек для покупок. Лара не двигается. Уложив на транспортер все, Гарик вдруг оборачивается и смотрит на нее. Потом на кассиршу.

ГАРИК: Простите, минутку, еще кое-что.

Гарик уходит, Лара с кассиршей обмениваются взглядами, он возвращается с бутылкой водки, ставит ее на транспортер.

КАССИРША: Время.

ГАРИК: В смысле?

КАССИРША: Время три часа ночи. Алкоголь до двадцати трех.

Гарик растерялся. Видно, что он алкоголь после двадцати трех давно уже не покупал. Лара же из киселя вдруг превращается в мышцу.

ЛАРА: Послушайте, а вы сейчас не пробивайте, а пробейте утром. А мы вам денег заплатим побольше… А?

Продавщица понимающе смотрит на Лару, усмехается. Контакт есть.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ

Лара и Гарик, обнявшись и укутавшись пледом, сидят на диване уже пьяные, на столе ополовиненная бутылка водки. Они смотрят «9 с половиной недель». Гарик берет бутылку, предлагает налить еще, Лара протягивает рюмку, он наливает, они чокаются и молча выпивают, Микки Рурк и Ким Бессинджер идут по городу.

ЛАРА: Я когда на митинги ходила, все время думала – вдруг тебя встречу. Даже эпиляцию делала каждый раз. На всякий случай…

ГАРИК: Митинги? А что это?

ЛАРА: Ты шутишь.

ГАРИК: Это только доля шутки.

ЛАРА: Ты не ходил на митинги?

ГАРИК: Нет, конечно. Это же чушь какая-то.

ЛАРА: Ты что, за Путина?!

ГАРИК: Я за себя.

ЛАРА: Вот из-за таких, как ты…

Микки надевает на Ким большой платок-шаль и смотрит на нее из-за ее плеча. Гарик смотрит на Лару.

ГАРИК: Ты красивая, а ведешь себя, как некрасивая.

ЛАРА: А как себя красивые ведут? Научи. Ты же все знаешь.

ГАРИК: Красивые о политике не думают. Не мучаются судьбами страны.

ЛАРА: Это красивые и тупые. А красивые и умные?

ГАРИК: А красивых и умных не бывает.

ЛАРА: Иди в жопу.

ГАРИК (УЛЫБАЕТСЯ): Ну бывают, бывают, но только очень редко, это такая редкость, вот, например, ты…

ЛАРА (УЛЫБАЕТСЯ): Иди в жопу!

ГАРИК: Тогда, в девяносто первом, я когда тебя увидел на баррикадах, я сразу понял – такую мне больше не встретить…

ЛАРА (СЕРЬЕЗНО): Иди в жопу.

ГАРИК: Все. Ушел.

Гарик берет бутылку водки, жестом предлагает Ларе выпить, она подставляет рюмку, он наливает ей, себе, они молча выпивают. Ким и Микки занимаются сексом в башенных часах, Ким кончает. Ларе дало по шарам.

ЛАРА: Почему ты не искал меня? Ты ведь мог. Ну и что, что мобильников не было.

Гарик молчит.

ЛАРА: Ты даже сейчас меня, например, в фейсбуке найти не пытался.

ГАРИК: У меня нет фейсбука.

ЛАРА: Если бы ты хотел меня найти, у тебя бы был фейсбук.

Гарик молчит. Лара тоже.

ЛАРА: Извини. Я это зря.

ГАРИК: Это ты извини.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ПРИХОЖАЯ. НОЧЬ

Гарик, пошатываясь, стоит перед открытой дверью, в которой, пошатываясь, стоит Леха. Ему около сорока, выглядит прилично.

ЛЕХА: Ушла! Представляешь, ушла!

ГАРИК: Представляю.

ЛЕХА: Давай выпьем.

ГАРИК: Уже ведь.

Леха стремится войти в квартиру, но Гарик как бы случайно не пускает.

ЛЕХА (ОТГАДАЛ): У тебя – баба.

Леха прислушивается. Из комнаты доносятся звуки секса (это Ким и Микки). Леха не понял. В прихожей появляется завернутая в плед Лара. Звуки секса продолжаются. Леха совсем не понял.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ

Пьяные Леха, Лара и Гарик украшают криво стоящую елку.

ЛАРА: А дети не обидятся, что ты без них елку наряжал?

ГАРИК (ВЕШАЯ ШАРИК): А пошли они на хер.

Сопя и стараясь, продолжают наряжать.

ЛЕХА: Ты не прав, Гарик. Дети не виноваты.

ГАРИК: Дети? Не виноваты?! Кровососы!.. Да все из-за них! Леха, неужели ты не из-за них занимаешься в жизни хуйней? Вот этой вот хуйней, отбивки для ситкомов, заставки для телеигр? Та-дам! Тудудуду!

ЛЕХА: Подожди, Гарик, тут все не так просто…

ГАРИК: То есть это ты для себя бабки зарабатываешь, это ты сам такой алчный?

ЛЕХА (ВАЖНО И ЧЕСТНО): Я алчный. Да, я алчный. Да.

ГАРИК (СРЫВАЕТСЯ НА КРИК): А я нет! Я – нет!

ЛЕХА: А я да. И детей я тоже люблю. Но уезжать не хочу. Что я там буду делать? Она говорит – ради детей, ради детей. А я и так все время ради детей. Ну не только… я алчный, конечно… но ведь я все время. И больше уже не могу. Ну не могу я. Кому я там нужен? Надо же отдавать себе отчет. Надо же понимать, что к чему, что мир не волшебный. Она говорит, там у тебя будет свобода творчества. Ты хотел написать симфонический цикл… Цикл. Она зациклилась на этом отъезде. А я не потому не пишу свой цикл, что у меня свободы творчества нет! Я просто не пишу его потому, что я не могу его написать, что я вообще на это не способен! Мало ли, чего я хочу? Может быть, я прыгать в высоту хочу, рекорд мировой? Но я же не могу, это же неосуществимо! У меня же организм не тот, он не так устроен, ноги там короткие. И цикл тоже не могу! Я бездарь, Гарик! Вот в чем дело! А она заладила. Свобода. Свобода! Какая на хрен свобода, она вообще понимает, про что говорит? Это я знаю, что такое свобода, потому что у меня ее никогда не было!

Леха вдруг замечает, что Гарик и Лара, перестав вешать игрушки, внимательно его слушают. Леха смущается.

ГАРИК: Вот. Вот об этом я тебе и говорил. А ты – дети не виноваты, дети не виноваты. Виноваты!

ЛЕХА: Нет, детей я своих люблю. А ты разве нет?

ГАРИК: А при чем тут любовь?! Тут сам принцип, принцип разрушителен. Тебя родили, ты потом тоже кого-то родил, они родят кого-то и так далее… Это же что получается, я сам по себе не человек? Не единица?

ЛЕХА: Не единица. Кому ты нужен сам по себе.

Гарик вдруг швыряет в Леху шарик. Шарик, отпрыгнув, катится по полу, он пластиковый.

ГАРИК: Не бьется, сука.

ЛЕХА: Пластиковый.

ГАРИК: Как и все это… генеалогическое древо. Семья. Рождественские вечера у камина. Пластик. Имитация реальности.

Лара все это время, не вмешиваясь, смирно вешала хорошенькие шарики и фигурки снеговичков на елочные ветки, иногда, уколовшись, быстро совала палец в рот. Но тут она, не глядя на Гарика, вступает в разговор.

ЛАРА: Что ты на детей набросился. Они же такие хорошенькие. (НЕЖНО) Тепленькие, наверное, по утрам. Милые. Руки такие маленькие. Улыбаются, глупости всякие говорят. Они хорошие. Добрые. Наверное.

Гарик невесело и пьяно смотрит на Лару.

ЛАРА: Думаешь, мне повезло? Я сама по себе. Я единица?

Неловкая пауза. Леха хватает елочную верхушку.

ЛЕХА: Так, ребята, надо верхушку ставить. Звезду – поближе к небу!

Леха пытается дотянуться до верхушки, поставить звезду, но у него не получается, елка кренится и в конце концов падает, накрыв и его, и Лару, и Гарика. Из-под елки доносится: «Та-дам!».

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. НОЧЬ

На полу блестки, осколки игрушек, обрывки мишуры – новогодний мусор. Поверх всего этого лежит надувной матрас, на нем лежат Гарик и Лара. Они спят одетые, обнявшись. У них красивые лица. Они счастливы во сне. У матраса вдруг со щелчком выскакивает затычка, от этого Лара просыпается. Она лежит какое-то время, чувствуя, как оседает на пол. Смотрит на Гарика, он спит. Смотрит на стоящую над ними елку.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ПРИХОЖАЯ / ЛЕСТНИЧНАЯ КЛЕТКА. НОЧЬ

Лара полностью одета, в шапке и ботинках, она тихо, чтобы не разбудить Гарика, отпирает входную дверь. Выходит наружу. Закрывает дверь медленно, глядя внутрь квартиры, во все уменьшающуюся щель. Доводит дверь уже до конца, щели нет, но защелка еще не закрылась, дверь еще можно открыть. Медлит, не захлопывает. Какое-то время думает. Потом так же медленно начинает открывать дверь.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. УТРО

Гарик и Лара лежат, обнявшись, по-прежнему одетые. Лара не спит. Она рассматривает шею Гарика, так близко, видны волоски и рисунок кожи. Звонок будильника. Гарик просыпается, садится, Лара тоже. Смотрят друг на друга. Лара поправляет у Гарика сбившийся воротничок клетчатой рубашки.

ЛАРА: Доброе утро, красавчик.

ГАРИК: Доброе утро, добрая Лара…

Гарик склоняется к Ларе, целует ее, но она, поцеловавшись, слегка отстраняется, и только начинает обратное движение, как Гарик, не заметивший этого, говорит и отстраняется сам.

ГАРИК: …но пора вставать.

ЛАРА: Как раз хотела тебе это сказать.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ПРИХОЖАЯ. УТРО

Лара торопливо надевает пальто, стараясь не смотреть на Гарика, Гарик нервничает, смотрит на часы, но тоже не смотрит на Лару. Лара роняет шапку, Гарик ее поднимает, протягивает Ларе, не говорит ни слова, они опять же не смотрят друг другу в глаза. Лара надевает шапку как попало, заправив под нее спутанные волосы.

ЛАРА: Ну все, надо скорее прощаться.

ГАРИК: Да.

ЛАРА: Рада была…

ГАРИК (ПЕРЕБИВАЕТ): Иначе надо будет принимать решение.

ЛАРА: Давай не будем делать вид, что все так серьезно. Все, пока.

Лара отпирает дверь, делает шаг наружу. Гарик останавливает ее в дверях и долго смотрит ей в глаза.

ГАРИК: Лара.

Лара улыбается – эта улыбка как скоростной авиалайнер отдаляет их друг от друга сразу на тысячи километров. Лара выходит и закрывает за собой дверь. Защелка защелкивается. Гарик остается один перед дверью внутри квартиры.

НАТ. ТВЕРСКОЙ БУЛЬВАР. УТРО

Лара едет в трамвае, трамвай переезжает мост через Москва-реку.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. УТРО

Гарик убирает комнату. Подметает мишуру и осколки игрушек. Моет пол в коридоре. Гарик ни на минуту не останавливается.

НАТ. ТВЕРСКОЙ БУЛЬВАР. УТРО

Лара стоит на светофоре на Покровке. Загорается зеленый. Вместе с другими пешеходами Лара переходит улицу.

ИНТ. КВАРТИРА ГАРИКА. ГОСТИНАЯ. УТРО

Гарик убирает бутылки, складывает их в полиэтиленовый пакет и выносит из квартиры. Дверь остается не закрыта. Гарик возвращается, закрывает дверь, щелкает замок. Гарик прислоняется к двери и застывает неподвижно. Перед ним убранная квартира.

НАТ. ТВЕРСКОЙ БУЛЬВАР. УТРО

Лара быстрым шагом идет по бульвару. Кто-то спрашивает у нее, как пройти. Она показывает, идет дальше. Теряется в толпе.

 
                                           Конец
 

Нана ГРИНШТЕЙН

Москва, 2012