Читать книгу "Черноморский флот в годы войны. 1941–1945"

Глава 4. Немного об артиллерии

На Черноморском флоте продолжались серьезные перемены. Что бы там ни говорили о сталинском времени, но страна, действительно, выходила на качественно новый уровень развития. Там, где нужно, страна покупала лицензии, где нужно, копировала западные образцы (не всегда санкционировано), но понемногу ликвидировалась зависимость от западных технологий.

Флот оснащался новыми кораблями, причем многие из них оказались удачной комбинацией отечественного и зарубежного опыта. Советские инженеры смогли выработать свою «школу» как в создании кораблей, так и в создании вооружения. Многое было куплено или «украдено» из мирового опыта, и, как ни странно, больше всего нам в этом помогли наши будущие враги: немцы и итальянцы. Для них это был просто бизнес (притом выгодный).

В 1934-м для замены зенитной артиллерии черноморских крейсеров у итальянцев были приобретены 10 спаренных артиллерийских систем «Минизини». Четыре спаренных установки получил «Красный Кавказ» и по три установки «Профинтерн» и «Червона Украина».

Объективно говоря, эти зенитные пушки не были чисто итальянскими. Захватив в ходе Первой мировой австро-венгерские корабли, итальянцы приспособили 100/47-мм пушку фирмы «Шкода» на новый станок, разработанный офицером итальянского штаба Минизини. Артсистема производилась фирмой «ОТО» небольшими партиями. Эти пушки в полном смысле слова зенитными не являлись, т. к. не имели приборов управления зенитным огнем. Это были просто пушки, которые могли вести огонь на зенитных углах возвышения грантами с дистанционной трубкой. Дистанция на снарядах выставлялось вручную.

Боезапас к этим орудиям был импортным и на советских заводах не производился. Он производился в Чехии (позже ставшей частью Германии) и Италии.

Даже разработанные позже отечественные артсистемы Б-24, имевшие тот же калибр, использовали другой боезапас. Их гильза была намного короче. Появление этих артсистем на флоте еще больше усложнило их обслуживание и снабжение боезапасом.

К положительным чертам этих артсистем можно отнести наличие электропривода, ускорявшего горизонтальную и вертикальную наводку, и наличие лейнера – тонкостенного вкладыша в ствол, позволяющего менять изношенную внутреннюю часть ствола в море. Эта проблема остро стояла перед советскими специалистами, ибо в стремлении стрелять как можно дальше они столкнулись с серьезными проблемами.

В 1933–1939 гг. на корабли Черноморского флота поступило достаточно много новых артсистем, с абсолютно разным боезапасом. Часть артиллерийских систем была отечественного производства, часть импортного. И далеко не всегда введение нового артвооружения было оправданным. Давайте посмотрим объективно на некоторые изменения в артиллерии ЧФ, происходившие в это время.

В 1932 г. была закуплена лицензия на лейнирование стволов, что позволило в какой-то мере решить вопрос с живучестью ствола, т. к. при увеличении дальности стрельбы ресурс ствола резко падал. Так, уменьшение длины ствола 180-мм орудия Б-1К всего на три калибра (0,5 м) позволило увеличить его ресурс вдвое (с 70 выстрелов до 150). Лейнирование этого ствола позволило получить вполне приемлемую артсистему, пригодную для применения на флоте.

Корабельная артиллерия в то время развивалась двумя путями: орудия большого калибра разрабатывались на заводе «Большевик» (бывший Обуховский завод) с использованием опыта отечественной школы (во многом заимствованного, еще до революции, у Англии). К чести ленинградцев, нужно сказать, что опираясь на этот опыт, они смогли разработать свои, достаточно неплохие артсистемы, но на это ушло много времени.

Малокалиберные и зенитные орудия для флота разрабатывал завод им. Калинина в подмосковных Подлипках. Его инженеры в большей степени использовали иностранный опыт, и потому их артсистемы появились чуть раньше и требовали меньше времени на доработку.

Так, на эсминце «Шаумян» в мае – июне 1936 г. испытывалась универсальная палубная 76,2-мм артустановка 34-К, а чуть позже спаренный башенный вариант этого орудия 39К. И, как ни странно, в создании этой артсистемы приняли участие… немцы.

Все дело в том, что орудия 34К и 39К использовали ствол, разработанный фирмой «Рейнметалл» для «сухопутного» зенитного орудия 3К. Несмотря на то что эти пушки использовали русский калибр – 76 мм, гильза у этой артсистемы была другой и к отечественным артсистемам не подходила.

45-мм пушка, явившаяся результатом наложения «сухопутного» ствола 45-мм противотанковой пушки на морской станок, также имела немецкие корни. Пушка частично использовала конструкцию немецкой 37-мм противотанковой пушки, в русском варианте превратившуюся в легендарную «сорокапятку». Калибр 45 мм опять же был уникальным и ранее артиллерией флота не использовался. Имевшиеся на флоте 47-мм патроны Гочкиса и других артсистем к этой пушке не подходили.

37-мм зенитный автомат, разработанный для армии и примененный во флоте, в принципе использовал боезапас немецкого калибра.

130-мм орудие Б-13 обычно называют модернизацией орудия ОСЗ-Виккерса образца 1913 г., но на самом деле это была совершенно новая артсистема, почти не похожая на свою прародительницу. К сожалению, под этим названием скрывалось сразу три артсистемы, имеющие разную нарезку и как следствие использующие разные снаряды. К 22 июня 1941 г. для 130/50-мм пушки Б-13 с мелкой нарезкой имелось 4799 фугасных снарядов, для орудий с нарезкой АНИМИ – 13 046, а для орудий с нарезкой НИИ-13 – 82 470 фугасных снарядов.

Для оснащения тральщиков и подводных лодок появилась практически полностью отечественная 100-мм артсистема Б-24, разработанная заводом «Большевик». По сути, под этим названием скрывались три разных артсистемы с разными параметрами (Б-24, Б-24БМ и Б-24ПЛ), но они хотя бы использовали один тип боезапаса.

Одновременно с этим, в связи с нехваткой зенитных орудий, за границей приобретаются шведские 40-мм орудия Бофорса, автоматические зенитные орудия Flakk немецкого производства, пулеметы Кольта – Браунинга и т. д. и т. п. Номенклатура боезапаса возрастает многократно, севастопольские склады оказываются просто не в состоянии справляться с этой задачей.

В своих воспоминаниях ветераны артбоесклада упоминают о беспорядке на складах, но не говорят об их причинах. Учитывая то, что на береговых батареях еще оставались 203-мм, 152-мм и 75-мм орудия дореволюционного производства, ситуация становится очень сложной.

Такого разнобоя в артсистемах не было ни на одном флоте мира. Естественно, это сильно усложнило и комплектование выстрелов, и распределение их на корабли, и обучение личного состава.

Глава 5. Осмысленный иностранный опыт

Отечественные крейсера «Молотов» и «Ворошилов» стали примером использования иностранного опыта. Примером удачным, но…

15 апреля 1932 г. было утверждено оперативно-тактическое задание на разработку проекта легкого крейсера. Разработка велась силами отечественных инженеров. По этому заданию НИВК ВМС, созданный в 1932 г. на базе НТК ВМС, разработал эскизный проект крейсера, утвержденный 20 апреля 1933 г. Следующей стадией должна была стать разработка технического проекта крейсера. Советский Союз обладал хорошей теоретической базой для разработки проекта, работал опытный бассейн. Все (ну, может, за исключением силовой установки) можно было сделать своими силами. Но командировки за границу стали выгодными для некоторых высокопоставленных чиновников и «специалистов».

В результате в Италии у фирмы «Ансальдо» за большие деньги покупается проект крейсера «Эудженио ди Савойя» и эскадренного миноносца «Мистрале». При этом, как выяснилось, наши конструкторские бюро по импортному проекту разработать рабочую документацию не могут. Причин несколько: разная номенклатура металла, разный технологический уровень, разные школы судостроения. Деньги были выброшены почти впустую.

Оценивая опыт работы с итальянцами (как прежний, так и современный) в области судостроения, стоит заметить, что итальянцы специалисты технически грамотные, но очень и очень хитрые (да не в обиду им будет сказано). Их техника, как правило, сделана «на пределе», в их проектах, как правило, принимаются технические решения, не имеющие запаса на изменения и модернизацию.

К примеру, при проектировании эсминца итальянские специалисты, чтобы уменьшить вес конструкций корпуса и исключить в заложенных в проекте толщинах металла надбавку на коррозионный износ, планировали применить сталь повышенной прочности с цинковым и кадмиевым покрытием. Естественно, в Советском Союзе такой стали пока не было.

Итальянская техника обычно рассчитывается на эксплуатацию технически грамотным персоналом. Кроме того, итальянские корабли рассчитаны на эксплуатацию в условиях Средиземного моря, которые, как это ни странно звучит, намного мягче черноморских. Все это не было учтено при покупке и во многом определило недостатки кораблей, созданных на базе итальянских проектов.

Признать, что куплено не совсем то, что нужно, естественно, никто не решился (ну совсем как часто бывает сейчас). Переработка легла на плечи отечественных проектантов. Теоретический чертеж обводов остался итальянским, но набор корпуса полностью поменялся.

В отличие от применяемой в Италии чисто поперечной системы набора корпус нового крейсера решили изготовить по смешанной системе, классической для отечественного предвоенного кораблестроения; в средней части использовалась продольная система, со шпацией рамных шпангоутов 750 мм, а в оконечностях – поперечная, со шпацией 500 мм (против 760 мм, принятых у итальянцев). Особое внимание уделили конструкции сопряжений продольной и поперечной систем во избежание резкого изменения площади сечения и появления концентрации напряжений. Палубная и бортовая броня учитывались в составе основных связей, обеспечивающих общую продольную прочность. Вследствие этих изменений корпуса крейсеров проекта 26 были значительно прочнее корпусов итальянских кораблей.

Строительство крейсера «Молотов» было начато на заводе № 198 в Николаеве. На воду «Молотов» был спущен 4 декабря 1939 г. Заводские испытания провели с 11 ноября 1940 по 18 марта 1941 г., а государственные – с 19 марта по 31 мая. На ходовых испытаниях корабль показал лучшие для крейсеров проекта 26-бис результаты по скорости, развив 36,3 узла при мощности турбин 133 000 л.с. 14 июня 1941 г. корабль вступил в состав ЧФ. Крейсер имел водоизмещение: 7756 т, т. е. намного меньше, чем у «Красного Кавказа». Главные размерения: длина – 191,4 м, ширина – 17,7 м, осадка – 7,2 м. Сравнивая их с другими кораблями отечественной постройки, можно сделать вывод, что крейсер имел большую длину, ширину и осадку, но более «худые» обводы, чем, например, «Красный Кавказ». Сравнение крейсеров по артиллерийскому вооружению также было не в пользу последнего.

Вооружение артиллерийское у новых крейсеров: 3 × 3 180-мм орудий МК-3 —180, 6 100-мм орудий Б-34, 9 шт. 45-мм орудий 21-К, 4 12,7-мм пулемета ДШК минно-торпедное: 2 × 3 торпедных аппарата 1-Н, 164 мины, 50 глубинных бомб авиационное: 1 самолет Бе-2, 1 катапульта ЗК-1а. Экипаж: 881 чел. Т. е. против 4 одноорудийных 180-мм установок «Красного Кавказа» новый крейсер имел 9 орудий того же калибра, кроме того, зенитное вооружение новых кораблей не шло ни в какое сравнение с кораблями старой постройки.

Накануне войны крейсер «Молотов» входил в отряд легких сил эскадры ЧФ и в то время был единственным кораблем советского ВМФ, имевшим опытный образец отечественной радиолокационной станции «Редут-К». Уже на следующий день после вступления в строй, 15 июня 1941 г., «Молотов» принял участие в больших флотских учениях, в ходе которых его РЛС успешно использовалась для обнаружения самолетов.

Аналогичные параметры имел и его брат-близнец «Ворошилов», который вступил в строй почти одновременно с ним. 4 декабря 1939 г. «Ворошилов» был предъявлен на испытания, которые закончились 27 мая следующего года. На ходовых испытаниях в апреле крейсер развил максимальную скорость 36,72 узла при мощности механизмов 122 500 л.с. 20 июня «Ворошилов» вступил в состав ЧФ.

Намного менее удачным заимствованием стало использование документации эсминца «Мистрале», спроектированного фирмой «Ансальдо», для создания эсминца «проекта 7». ЦКБС-1, занимавшееся «привязкой» этого проекта к отечественным условиям, не учло некоторых факторов. Эсминец был сделан как бы «напоказ».

Да, он имел очень высокие показатели скорости, энерговооруженности, нес мощное артиллерийское вооружение, но, к сожалению, имел очень слабый корпус, плохую мореходность и довольно низкую живучесть. Для того чтобы обеспечить высокую скорость, в расчетах была заложена очень небольшая надбавка толщин на коррозионный износ, и за счет этого корабль имел очень низкий ресурс. Корабль – это всегда компромисс между разными техническими требованиями. В данном случае компромисс оказался не совсем удачным.

Удивляет то, что в данном случае посчитали целесообразным отказаться от опыта отечественной школы кораблестроения и обратились к западному (причем не самому лучшему) опыту. Причин, скорее всего, две: выгодные для сотрудников заграничные командировки и высокие тактико-технические данные итальянских кораблей.

Но… если говорить объективно, высокие параметры боевых кораблей нужны только в мирное время, для показной боеспособности. Война требует определенного запаса прочности. К сожалению, эти требования учтены не были. 21 декабря 1934 г. технический проект «серийного эсминца» был утвержден постановлением Совета Труда и Обороны. Еще полтора года ушло на разработку рабочих чертежей.

Для Черного моря, на заводах № 198 и № 200 в Николаеве, были заложены 10 эсминцев «проекта 7», но не все они были достроены по первоначальному проекту.

Проект был доработан, и пять корпусов были перезаложены по проекту «7У» (улучшенный). При этом у почти готовых корпусов пришлось изменить в металле ряд корпусных конструкций – в основном в районе машинно-котельных отделений.

По изначальному проекту были достроены эсминцы «Быстрый», «Бодрый», «Бойкий», «Беспощадный», «Безупречный». Параметры эсминцев были следующими: Водоизмещение: 2402 т. Главные размерения: длина – 112,8 м, ширина – 10,2 м, осадка – 4,8 м. Скорость хода максимальная: 38,6 узла. Силовая установка: котлотурбинная, двухвальная, 56 000 л.с. Вооружение: четыре 130/50-мм щитовых одноорудийных установки Б-13, на кормовом мостике две одноорудийных зенитных щитовых 76/55-мм установки 34-К, три 45-мм зенитных пушки 21-К, 4 × 12,7-мм зенитных пулемета ДШК, 10 глубинных бомб Б-1, 20 глубинных бомб М-1, бомбомет БМБ-1, два трехтрубных 533-мм торпедных аппарата 1-Н, торпеды 53–38, 48 мин. Экипаж: 236 чел. Традиционно принято писать о том, что эти эсминцы имели на вооружении артустановки Б-13 2-й серии, но это не совсем так. Изначально эти эсминцы имели артустановки Б-13 1-й серии, которые в ходе последующей модернизации менялись на усовершенствованные орудия той же системы, имевшие более живучую нарезку ствола.

По улучшенному проекту строились: «Совершенный», «Свободный», «Смышленый», «Сообразительный», «Способный». Отличием этих эсминцев было то, что они имели более совершенную энергетическую установку, имели тот же главный калибр в виде пушек Б-13, но уже 2-й серии, и несли более совершенное зенитное вооружение, состоявшее из семи 37-мм зенитных автоматов 70К взамен «не совсем зенитных» пушек 21К. К началу войны два корабля этой серии, «Совершенный» и «Свободный», еще находились в стадии достройки.

В Николаеве к этому времени был спущен на воду первый эсминец 30-го проекта (ЭМ «Огневой»). При проектировании эсминцев этого проекта были частично устранены недостатки 7-го проекта. На эсминце проекта 30 была повышена прочность и эксплуатационная надежность корпуса за счет усиления основных связей продольного набора (палубного стрингера, ширстрека, горизонтального киля) и утолщения в некоторых районах наружной обшивки. Для улучшения мореходных качеств был поднят надводный борт в носу. Артиллерия была размещена в спаренных башенных установках (взамен одиночных щитовых), что улучшало боеспособность корабля в штормовых условиях, но достроить эсминец не успели.

Среди всех кораблей Черноморского флота лидер эсминцев «Ташкент» стоит особняком. Это корабль целиком иностранной постройки (кроме артвооружения). Покупка за рубежом готового нового корабля, да еще и специально спроектированного, единичной постройки, является крайне дорогим приобретением. Как правило, это работа какого-либо лобби. Возможно, так было и на сей раз, т. к. техническое задание на проектирование этого корабля было разработано авторами проекта отечественного лидера эсминцев (ЦКБС-1). Это же КБ до этого участвовало в покупке документации на ЭМ «Мистрале».

ТЗ было предложено трем судостроительным фирмам Италии: «Ансальдо», «Адриатико» и «Одеро-Терни-Орландо» (ОТО). В выборе фирмы, возможно, сказался негативный опыт покупок проектов у фирмы «Ансальдо», поэтому предпочтение было отдано фирме «ОТО». В сентябре 1935 г. был заключен договор о проектировании и постройке лидера и об оказании технической помощи при строительстве такого же корабля в Советском Союзе.

Требования были очень жесткими: скорость 42 узла, большая дальность плавания, большой вес артиллерийского вооружения, все это привело к тому, что «Ташкент» получился намного больше своих «собратьев» по классу: «Харькова» и «Москвы». В относительно небольшой корпус была всунута энергетическая установка, почти равная по мощности ЭУ крейсеров типа «Ворошилов». Все дело в том, что мощность энергетической установки корабля растет в кубической зависимости от скорости. Т. е. для того чтобы скорость корабля возросла в 2 раза, мощность ЭУ, при тех же обводах, должна возрасти в 8 раз.

Эскизный проект был готов к февралю 1936 г., и принят комиссией, которую возглавляли А.С. Кассациер (от Главморпрома) и М.И. Бомзе (от УВМС).

Наибольшая длина лидера составила 139,7 м (между перпендикулярами 133,3), ширина 13,7 м, средняя осадка 3,98 м при водоизмещении порожнем 2836 тонн. Вооружение должны были составить три спаренных 130-мм установки Б-2ЛМ. Зенитное вооружение – шесть 45-мм пушек 21К. Любопытно в этой ситуации вот что: технический проект советской стороне на одобрение не представлялся (хотя это общепринятая практика).

11 января 1937 г. на верфи фирмы ОТО в Ливорно был заложен лидер эсминцев, получивший название «Ташкент». Одновременно с закладкой «Ташкента» было принято решение строить в Советском Союзе еще три однотипных корабля со сроками сдачи в 1938–1939 гг.: два на ССЗ № 198 в Николаеве. Была начата подготовка производства на заводе № 198, уже были присвоены заводские номера, было выбрано имя для головного корабля серии («Баку»). Но… увы, как и в случае с кораблями фирмы «Ансальдо», выяснилось, что советские заводы строить по итальянским чертежам не могут.

28 декабря 1938 г. «Ташкент» был спущен на воду, а 11 марта 1939 г. лидер уже вышел на ходовые испытания. Водоизмещение составило 3,4 тыс. т, скорость более 43 узлов. 18 апреля 1939 г. был подписан приемный акт, и 6 мая корабль был передан советским представителям. Корабль без вооружения был переведен на Черное море. В связи с тем, что штатные башни Б-2ЛМ готовы не были, на эсминце установили пять щитовых орудий Б-13 – 2с, как на его собратьях советской постройки. Штатные башни были установлены в мае 1941 г., а вместо 45-мм пушек 21К были установлены 37-мм автоматы 70К. После начала войны, для усиления зенитной артиллерии корабля была установлена 76,2-мм двухорудийная башенная установка «39-К», ранее предназначавшаяся для эсминца «Огневой».

Глава 6. Кадры решают все!

До сих пор мы говорили только о кораблях. В связи с тем, что реальная угроза родным берегам на флоте уже не чувствовалась, платили на флоте неплохо, и флот нечасто выходил в море, во флотских кадрах произошли существенные изменения. Активно действующий флот в нормальных условиях «выталкивает» неквалифицированных специалистов (чаще всего на берег). Отстой, длительный ремонт, как правило, дают возможность притока офицеров с несколько другими личными качествами. Именно такой период наблюдается в советском флоте в 1934–1941 гг.

Застой во флоте привел к тому, что многие командные должности были заняты «командирами-замполитами», выходцами «из низов», закончившими, как правило, высшие политические курсы и параллельные курсы высшего комсостава. Главным «профессиональными» качествами этих людей стали изворотливость и приспособляемость. Особенно это касалось адмиральского состава.

Сейчас принято много говорить о том, что «лучшие и талантливейшие» стали жертвами «злобных сталинских репрессий». Объективно говоря, это не так. Да, репрессии были, и репрессии на флоте были жесткими и обширными. Но…

Есть две поправки. Внимательный разбор дел показывает, что называть репрессии «сталинскими» неправильно. Сам И.В. Сталин к этим компаниям имел весьма отдаленное отношение. Механизм этого явления, например, схож с механизмом такого мирового явления, как инквизиция, или, например, с механизмом русского явления по имени «опричнина». Механизм прост, как часы: органы безопасности, родившиеся в сложное для общества время, с наступлением мирного периода, в условиях которого острая необходимость в них отпадает, начинают бурную деятельность, доказывая собственную необходимость.

Ситуация обостряется тем, что всегда найдутся нечистоплотные люди, которые ради должности (имущества, имений и прочих материальных благ) готовы написать донос на соседа (соверена, начальника, сослуживца).

Вторая поправка заключается в том, что под жернова репрессий попали отнюдь не «гениальные стратеги» и «отличные специалисты». Рассмотрим ситуацию.

Да, командующий флотом, бывший флагман 2-го ранга И.К. Кожанов, на допросах вел себя очень порядочно и мужественно, он стремился повышать свой профессиональный уровень, но, объективности ради, стоит отметить, что в последние годы командования флотом его деятельность и принимаемые им решения чести ему не делают. Боеспособность флота в 1934–1937 гг. снизилась, для командующего была построена дача в Алсу, делами флота он занимался все меньше.

Если посмотреть биографии других репрессированных офицеров, то их биографии военным талантом также не блещут. Они были продуктами своей эпохи. Им просто не повезло. Даже будучи реабилитированными, они проявили себя далеко не с самой лучшей стороны. Приведу несколько примеров.

Кулешов Илья Данилович, офицер, имевший неплохую подготовку, но оказавшийся на несвойственной ему сухопутной должности. Родился 7 июня 1902 г. в Херсоне. В 1919 г. окончил два курса морской школы при Херсонском мореходном техникуме. С мая по сентябрь 1920 г. учился в школе рулевых и сигнальщиков в Кронштадте. С сентября 1920 г. по май 1925 г. учился в Военно-морском училище, после окончания которого был назначен минером на подводную лодку АГ-13. В марте 1926 г. назначен дивизионным минером отдельного дивизиона подводных лодок. С октября 1926 г. по май 1928 г. учился в подводном классе Специальных курсов комсостава Учебного отряда подводного плавания в Ленинграде. В мае 1928 г. назначен помощником командира подводной лодки АГ-3, а в январе следующего года – подводной лодки «Революционер». В январе 1930 г. стал командиром подводной лодки АГ-15, а в мае следующего года – подводной лодки «Якобинец». В ноябре 1933 г. назначен командиром дивизиона подводных лодок, а в марте 1937 г. – командиром 2-й бригады подводных лодок Тихоокеанского флота. В мае 1938 г. репрессирован. В сентябре 1939 г. восстановлен в кадрах ВМФ и в ноябре был назначен командиром Николаевской военно-морской базы. 4 июня 1940 г. присвоено звание контр-адмирал.

К сожалению, в боевых условиях показал себя неважно. С задачей вооружения гражданских судов Николаевские корабелы справились отлично, но Николаевская база оборонялась недолго, достаточно много материальных ресурсов попало в руки противника. Не все строящиеся корабли были выведены, в руки противника попали современные артсистемы (в том числе и 39К, предназначенные для новых эсминцев типа «Огневой»).

После падения Николаева, в августе 1941 г., контр-адмирал Кулешов становится командиром Одесской ВМБ (вместо контр-адмирала Г.В. Жукова, который возглавил Одесский оборонительный район). И на этом посту он допускает достаточно серьезные огрехи.

После этого он назначается командующим Туапсинской военно-морской базой, но и на этом посту он допускает очень серьезные ошибки. 21 апреля 1942 г. за непринятие «достаточных мер для надлежащего оборудования порта» осужден Военной коллегией Верховного суда СССР на 10 лет, с отсрочкой исполнения приговора до окончания военных действий. Как-то не вырисовывается образ «талантливого командира». Возможно, репрессии несколько «обрезали» его инициативность, сказался негативный опыт… а может быть, и нет.

Но может, это единичный случай? Увы, нет, Александров Александр Петрович, родился 8 июня 1900 г. в Орле. С июля 1919 г. начальник и комиссар Черноморского водного транспорта в Одессе. С мая 1920 г. по февраль 1922 г. работал в Ревтрибунале западного побережья Черного моря и Крыма. С февраля 1922 г. по июль 1927 г. учился в Военно-морской академии. Во время стажировки в Морских силах Балтийского моря исполнял обязанности с июля 1927 г. вахтенного начальника на линейном корабле «Марат», с декабря – начальника штаба дивизии линкоров, с мая 1928 г. – старшего помощника командира эсминца. С октября 1928 г. адъюнкт, а с января 1931 г. – преподаватель Военно-морской академии. В апреле 1931 г. назначен командиром и комиссаром крейсера «Аврора».

С января 1933 г. начальник кафедры стратегии и оперативного искусства, с марта 1934 г. – начальник штаба, а с апреля 1936 г. – исполняющий обязанности начальника Военно-морской академии. С апреля по октябрь 1937 г. советник при командующем флотилии республиканского флота в Испании.

В декабре 1937 г. уволен из кадров ВМС РККА. В феврале 1938 г. репрессирован. В феврале 1940 г. реабилитирован и восстановлен в кадрах ВМФ. С июля 1940 г. командир Новороссийской военно-морской базы. В июле 1941 г. назначен командующим Азовской военной флотилии. Но…

Якобы за нарушение воинской дисциплины во время проведения боевой операции в октябре 1941 г. отстранен от должности и зачислен в распоряжение Командного управления ВМФ.

В ноябре 1941 г. арестован, но в январе 1942 г. освобожден и назначен начальником 2-го отделения исторического отдела Главного штаба ВМФ. Его биография закончилась печально. По официальной версии, погиб в авиакатастрофе, в реальности застрелился, попав под следствие за разглашение гостайны.

Контр-адмирал Тихон Андреевич Новиков, командовавший до 6.11.41 г. отрядом легких сил, командующий набегом на Констанцу, также был в 1938-м репрессирован, а затем реабилитирован, но за время войны ничем достойным он себя не проявил. Он практически всю войну командовал бригадой траления и в 1944-м был назначен командующим военно-морской базой Констанца. Да, да, той ВМБ, на которую он совершал набег в начале войны.

Кадровая карусель, происходившая перед началом войны, ничего хорошего флоту, естественно, не принесла. О флагмане 1-го ранга Смирнове вообще в принципе сказать что-то сложно, он прокомандовал флотом всего четыре месяца (август – ноябрь 1938 г.), был снят и репрессирован. Его сменил грамотный офицер, флагман 2-го ранга И.С. Юмашев, но, к сожалению, он прокомандовал флотом только полгода и в марте 1939 г. был отправлен на Дальний Восток, где в связи с «чистками» возник кадровый дефицит. Вот его-то и сменил Ф.С. Октябрьский.

Ситуация с кадрами перед войной была крайне сложной, она осложнялась тем, что введение в строй большого количества боевых кораблей потребовало подготовки большого количества новых офицеров для укомплектования их личного состава. Это ухудшило ситуацию в среднем звене командования. На должности командиров кораблей попали недостаточно подготовленные офицеры.

Даже самая хорошая теоретическая подготовка на флоте, как правило, бывает недостаточной, требуется морская практика.

Если с артиллеристами вопрос решаемый: стрельбы кораблей проводились достаточно регулярно, то обучение штурманов в ту пору было делом весьма затратным. Прокладка курса по счислению, швартовка-отшвартовка корабля – это те навыки, которые осваиваются только в реальном плавании. Все дело в том, что большинство боевых кораблей для обеспечения скорости хода имеют большое отношение длины к ширине корабля. Эти параметры крайне затрудняют швартовные операции корабля. Боевой корабль, по сравнению с торговым пароходом, быстроходен, но крайне неповоротлив, и требуется немалое искусство маневрирования для постановки на якорь или швартовки. Прокладка курса по счислению, особенно в ночное время, также является довольно сложной операцией, требующей аккуратности и тщательности, но более всего опыта.

Да, Черноморский флот имел в своем составе отряд учебных кораблей, который включал в себя учебный крейсер «Коминтерн» и учебные суда «Нева» и «Днепр», но, к сожалению, если верить их вахтенным журналам, выходили они в море редко (в основном из-за нехватки топлива).

В Германии для этих целей использовали парусники. Парусник почти не требует расхода топлива, он экономичен, но управление им дает хорошую мореходную практику.

Еще одна особенность. Если посмотреть биографии наших командиров кораблей и «флотоводцев», то можно отметить одну особенность: почти все они родились далеко от моря, и их реальный «плавательный ценз» был мизерным. Причем даже те из них, кто оказывался во время службы на большом корабле, занимали должности, далекие от управления кораблем.

Вместе с тем, если посмотреть на ошибки командиров во время войны, то выяснится, что львиная доля неудач связана с навигационными ошибками, ошибками при швартовных операциях и… надеждой на «русский авось». Вопреки всем легендам надежда на «авось», как правило, приводила к катастрофам. Но к этому мы еще вернемся.

Во флоте еще оставались офицеры «старой» школы, но они понемногу вытеснялись молодыми, динамичными офицерами, не имевшими боевого опыта (который в «отстойном» флоте и не требовался). Рассмотрим кадровый состав флота. Наркомат ВМФ не берем, работа в нем больше административная. Хотя… объективно говоря, уровень подготовки офицеров в Наркомате ВМФ достаточно приличный. Адмиралы Кузнецов, Исаков (Исаакян), Алафузов проявили себя грамотными командирами. Но нас больше интересует Черноморский флот. Планирование, подготовка и проведение операций ложатся, как правило, на командующего флотом и его штаб.