Читать книгу "Молодость может многое"

С понедельника усатый и с заклеенной пластырем верхней губой Платон уже посещал занятия в институте.

Поэтому в среду 18 сентября Кочет с Саторкиным выехали в институт теперь с трепетным ожиданием решения их вопроса.

Но не успели они подойти к своей аудитории, как шедшая навстречу с другого конца коридора преподавательница Сумская сама окликнула их, обращаясь к Кочету, сразу опередившему её с извинениями.

Но та, не дослушав их, чуть взволнованно перебила его:

– «Ребята! Извинения ваши приняты! Я всё поняла и допускаю вас до занятий! Но вы и меня поймите! У меня такой же сын, как и вы! – кивнула она на Кочета – И я в тот момент подумала, а что, если и он так себя ведёт?! Поэтому, возможно, я слишком проэмоционировала?! Извините! А вашу объяснительную я оставила себе на память!» – добродушно и даже чуть смущённо объявила она.

– «Да ничего! Всё стало понятно! У меня мама тоже была преподавателем!» – с пониманием реагировал и Платон.

– «Даже сестре Шарикяна преподавала!» – непонятно на что за друга намекнул и Виктор.

– «Ну, тогда мы поймём друг друга! Заходите в аудиторию!».

– «Спасибо! Но только после вас!» – любезно расшаркался Кочет.

– Так значит, она действительно поняла свою ошибку?! Вот что значит сила печатного слова, как мне неоднократно давно говаривал отец?! – удовлетворённо про себя заметил Платон.

И Кочет с Саторкиным, наконец, приступили к долгожданным занятиям черчением в своей группе.

А вскоре Сумская выяснила, что Кочет, оказывается, не только хорошо владеет пером, но и самый толковый в чтении чертежей, быстро находя ошибки и в чертежах у товарищей. И она сделала его своим помощником, перед сдачей чертежей ей, просматривающим их и находящим в них ошибки и недочёты.

– «А что же вы сами? У всех товарищей ошибки находите, а у себя допустили целых две?!» – удивила она вопросом, проверив чертёж Кочета.

Но тот, сразу покраснев, практически мгновенно нашёл их.

– «Да! А у вас действительно на чертежи глаз-алмаз, вернее ватерпас, как тут кто-то про вас сказал?!» — обрадовалась Сумская своему выводу.

– А ведь из-за меня, если бы я настояла, его могли бы отчислить из института?! А он, оказывается, гений!? Вот как бывает?! – подумала она.

Решив этот вопрос и вылечив фурункул, Платон сбрил и усы.

– Вот теперь пришла пора вплотную заняться Таней! – решил он действовать теперь быстро и решительно.

Но ещё до этого, пока он был на больничном, Платон съездил к отцу и на простой открытке напечатал текст: «Уважаемая Татьяна Ивановна! Позвоните, пожалуйста, по телефону 308-53-67», указав свой домашний телефон и, подумав, добавив ещё и подпись: «ОМСДОН», подразумевая Отдельную мотострелковую дивизию особого назначения, в которой служил Павел, чтобы, в случае чего, свалить посылку этой открытки на него.

И в свободный вечер в четверг 19 сентября он съездил в Чухлинку и крадучись по лестнице опустил в почтовый ящик Линёвых эту открытку.

– А всё-таки я очень боюсь отказа с её стороны, раз так подписался?! А если прочитает кто-то чужой, то ничего такого не подумает?! Теперь буду ждать её звонка! А если не позвонит? Тогда всё! А если позвонит, то, что мне и как говорить? Наверно сначала мне надо сделать вид, что я к этой открытке не причастен?! А когда она представится, тогда обрадоваться и назвать себя, сознавшись, что давно хотел с нею познакомиться поближе, но всё никак не решался, надеясь на случайную и удобную встречу где-нибудь?! И судя по подписи, если она мне её назовёт, надо сказать, что это видимо так помог Павел, придумавший про открытку! Наверно так? – придумал Кочет план.

И он стал ждать звонка. А его всё не было. Платон даже подумал, что всё уже кончено, и ждать больше нечего. Он даже внутренне обиделся на Таню и от безысходности стал к ней остывать.

К этому времени Борис Спасский со счётом 6,5 на 3,5 уже выиграл финальный матч претендентов у Виктора Корчного, вновь получив право оспорить шахматную корону у Тиграна Петросяна.

Но однажды, когда Платон находился в комнате Олыпиных, звонок раздался. К телефону первой естественно подошла Настя.

– «Алло!.. Здравствуйте!.. Не знаю! Сейчас я трубку брату передам, может он знает?» – лишь послышались слова Насти.

– «Кто это?» – подошёл Платон к телефону.

– «Не знаю! Какая-то девушка!».

– «Да!» – глухо проговорил он в трубку, сразу подумав о Тане.

Но сердце в его груди от радости в этот раз почему-то уже не затрепетало и лицо в краску не бросило.

– «Здравствуйте! Меня просили позвонить по этому телефону!» – раздался в трубке уже забываемый чуть грудной женский голос.

– Да, это она! А что ей говорить? – мигом пронеслось в его голове.

– «Здравствуйте! А кто вам нужен?» – чётко и ясно спросил Платон.

– «Да я и не знаю, кто! Просто меня попросили позвонить!».

– «Ну, и я не знаю! Лично я никого не просил!» – начал играть Кочет запланированную роль.

Он подумал, что она сейчас представится, или назовёт подпись из открытки, или спросит его, кто он, или как-то ещё продолжит разговор, и всё станет на свои места, но Таня вдруг неожиданно быстро свернула его.

– «Да? Ну, извините!» – услышал Платон неожиданно в трубке.

Он хотел продолжения разговора, но не мог найти подходящих слов. Он даже решился было спросить, а кто она? Но в трубке раздались гудки.

– Эх! Ну и тюфяк я?! Надо было сказать: «Стойте! Подождите! А вы кто?!». И тогда бы наш разговор продолжился. Или сказать ей, что это квартира Кочетов! И спросить, а кто ей нужен? И тогда бы уже она решила бы, продолжать ей разговор или нет! Ну, я и балбес?! Всё подготовил! И на, тебе? В самый ответственный момент повёл себя, как дурак или трус?! Ну, и ну!? – поначалу терзался Кочет.

– «Кто это был?» – спросила Настя, увидев расстроившегося брата.

– «Да девушка наверно ошиблась номером?».

– «А ты бы сначала спросил, какой номер она набирала! А то сразу – вы ошиблись! А может это была твоя судьба?! А ты, братец, не понял и не разобрался!» – напутствовала молодая замужняя женщина своего старшего неженатого брата.

– Ну, Наська, молодец! Правильно! Надо был переспросить номер! А потом сказать, что этот номер наш, но это квартира! И может даже сказать, чья она? И потом так далее!? – снова углубился Платон в терзания.

– Но почему же, она сама не представилась и не попыталась узнать, кому она звонит? Уже знала кому? Тогда почему прекратила разговор, а не стала допытываться и выводить меня на чистую воду? И вообще, зачем тогда звонила? Непонятно! А может она просто глупая? Или глупый всё же я? Или мы оба, или обои? – засомневался Платон.

– Ладно! Что мы в итоге имеем? Она позвонила – это факт! Но спустя большой промежуток времени! А почему? Может, выясняла, чей это номер? Тогда непонятен её краткий разговор! А может её сбили с толку мои слова, что лично я никого не просил?! Ну, я и балбес! Совсем заигрался!? Конечно! Как ей на это реагировать, если она знала, что звонит мне, а тут такой ответ?! Тогда получается, что кто-то нас сводит без моего ведома?! Но с другой стороны, она могла тогда назвать меня по имени!? Или ещё как-то дать понять, что знает, куда и кому звонит? Концы с концами что-то не сходятся! Однако, это конец! Прощай, Татьяна! Всё равно я на тебе в ближайшие пять лет не женился бы! А тогда мне будет двадцать четыре, а тебе двадцать семь! И какая девушка будет столько ждать?! Так что нам с тобою видно вместе быть не судьба! – окончательно решил Платон Кочет, подводя итог своей сильной двухлетней влюблённости.

А для успешного выполнения пока главной цели в жизни, та теперь требовала от него чёткости, ясности и стабильности.

Глава 2
Стабильность
(октябрь 1968 – сентябрь 1969 гг.)

А стабильность действительно была сейчас ему очень нужна. И за прошедший год он в этом убеждался не раз.

Когда в начале 1967-го года Платон получил первый существенный жизненный удар – отчисление из Плехановского института, то он понял тогда на тот момент главное для себя.

Во-первых, это ещё не крах.

Во-вторых, надо срочно что-то менять в своей жизни, в своём поведении и в характере. Лень, легкомыслие и свобода после окончания школы сыграли с ним самую настоящую злую шутку. Ведь самоуверенный Платон на экзаменах в зимнюю сессию получил неуды даже и по своим коронным предметам: математике и истории, хоть и КПСС.

Поэтому тогда ему надо было срочно перестраиваться на другую жизнь и с другим поведением.

Он тогда недолго анализировал своё положение, но глубоко, тщательно и беспощадно самокритично, поняв, что у него, при наличии достаточного ума и разума, не хватает всего лишь силы воли заставить себя поступать правильно и полезно, о чём ему на это не раз указывали его родители.

И тогда Платон сделал вывод, что ему нужно жить по принципу: разум и воля – превыше всего!

Он устно составил программу, план действий по выходу из кризиса, и приступил к его осуществлению.

Постепенно он придумал себе несколько «помощников» по жизни – ряд элементарных действий, постепенно входящих в привычки и позволявших побороть лень и косность.

Первым делом это коснулось утренней зарядки и обливания холодной водой. Постепенно это вошло в привычку, положительно повлияв не только на бодрость и самочувствие Платона, но и на его самодисциплину.

Постепенно в этом закаливающем занятии он добился заметных успехов. Его, с утра разгорячённое ответной защитной реакцией, тело позволяло ходить на работу легко, не по зимнему сезону, одетым. Однако к осени его стали одолевать фурункулы. Участки его кожи, находившиеся на границе холода и тепла, не вынесли такого перепада температур.

И теперь, наряду с лечение пивными дрожжами и с гомеопатическим приёмом сульфур йода, одним из условий лечения для него оказалось прекращение утреннего обливания холодной водой. Но к этому времени такое беспощадное измывание над своим телом дало ему заметную пользу – возросшую силу воли.

И всякий раз, когда лень и легкомыслие снова, было, овладевали им, он останавливался, вспоминая свою жизненную заповедь, и усилием воли заставлял себя делать правильное и для себя полезное.

Так случилось и с Таней Линёвой. Раздумья Кочета привели его к вроде бы подсознательному решению расстаться с ней, так как их отношения не имели перспективы.

После этого Платон стал свободнее, собраннее и концентрированнее.

Теперь он сначала быстро обдумывал необходимость, важность, нужность и полезность какого-либо своего действия, а потом заставлял себя делать, или наоборот, не делать этого.

Всё, что мешало его делам и цели – получение высшего образования – он теперь отбрасывал или уменьшал до минимума.

Такой подход коснулся даже его самого любимого занятия – футбола. Когда настало время выбирать что-то одно, он выбрал высшее образование, «наступив на горло своей песне».

Однако судьба всё же отблагодарила его за такой выбор. Он всё-таки стал иногда играть, хотя бы летом, за свою цеховую команду на внутреннем чемпионате своего большого предприятия. Но до следующих таких игр теперь было далеко.

За сентябрь ему удалось сдать пропущенный по болезни экзамен по физике, успешно разрешить конфликт с преподавателем черчения, окончить свои любовные страдания по Тане Линёвой, почти вылечиться от фурункулов, и списать пропущенные лекции и семинары.

И в его учёбе наступила приятная стабильность. Их студенческая группа теперь стала именоваться М2-21, так как они теперь относились к кафедре М2 «Космические летательные аппараты», руководимой Генеральным конструктором ЦКБМ академиком Владимиром Николаевичем Челомеем, и начался первый семестр второго курса.

Но изменения происходили и на международной арене. И Платон изредка, когда была возможность, следил за ними.

Особенно частые международные изменения стали проявляться в Латинской Америке. Вступив 1 октября на пост президента Панамы, уже на следующий день Арнульфо Ариас сместил командование Национальной гвардии страны, направив его представителей военными атташе в ряд стран или в отставку.

А 3 октября в результате военного переворота уже в Перу к власти пришёл генерал Веласко Альварадо, придерживавшийся левых взглядов.

Но главным для Кочетов пока была Гражданская война в Нигерии. В беседе с советским послом Александром Иосифовичем Романовым 6 октября Якубу Говон выразил «полное удовлетворение развитием военных операций» и высказал уверенность в том, что «с мятежным режимом Оджукву будет покончено до конца октября, несмотря на то, что некоторые империалистические государства продолжают продавать мятежникам вооружение и самолёты».

И теперь Кочеты с нетерпением ожидали заезда к ним Г. А. Комарова.

А пока они ждали вестей от него, 9 октября правительство Перу подтвердило свою левую ориентацию, объявив об экспроприации собственности американской нефтедобывающей компании «Интернэшнл петролеум компании». И этот день стал отмечаться в Перу, как «День национального достоинства». Но в обратную сторону развернулись события в Панаме, когда 11 октября Национальная гвардия захватила власть в стране, из своего командования образовав временную военную хунту.

Но не забывал Платон следить и за ходом чемпионата СССР по футболу. В этом году динамовцы Киева и Москвы, как соответственно чемпионы и обладатели кубка СССР 1967 года, должны были выступить в Кубке Европейских чемпионов и Кубке обладателей кубков европейских стран. Но из-за ввода советских войск в Чехословакию многие европейские страны пригрозили бойкотом розыгрышей этих еврокубков. И тогда УЕФА приняло решение провести повторную жеребьёвку, и на первой стадии розыгрышей свести команды соцстран друг с другом. Поэтому, выразив протест, Болгария, ГДР, Венгрия и СССР отказались от игр.

К 12 октября, в этот день проиграв в 32-ом туре в Киеве 0:1, московский «Спартак», имевший 43 очка, потерял практические шансы догнать хозяев поля в чемпионской гонке. Более того, его теперь могли обойти земляки автозаводцы, имевшие на очко меньше, но игру в запасе. Да и у идущего на четвёртом месте ЦСКА было 41 очко.

Но Платона порадовали его московские динамовцы, взявшие реванши у обоих лидеров чемпионата, и теперь с 38 очками поднявшиеся на пятое место.

Однако за оставшиеся шесть туров шансы ворваться хотя бы на третью строчку были малы. К тому же, у идущих следом динамовцев из Минска, имевших 37 очков, было две игры в запасе и реальный шанс обойти москвичей.

На седьмом месте расположились их тбилисские одноклубники с 36 очками. Но их мог догнать «Черноморец», имевший на два очка меньше, но игру в запасе. А на девятое место с 33 очками опустился, забуксовавший на подъёме московский «Локомотив».

В положении, находящихся ниже команд, особых изменений не произошло. Лишь разрыв от последней команды «Динамо» (Кировабад) увеличился до трёх очков. Так что итог чемпионата уже явственно вырисовывался.

Но пока не очень вырисовывалась новая работа Платона. Но он даже был доволен, так как у него появилось время для занятий на работе, хотя бы для чтения лекций и учебников и решения задач.

А иногда ему приходилось вставать за свой прежний, ещё никем не занятый станок, чтобы с разрешения мастера токарного участка Якова Родина выточить очередную деталь по заказу своего начальника Дмитрия Ивановича.

В этот же день 12 октября в столице Мексики Мехико открылись, впервые проводимые на территории Латинской Америки, уже XIX-ые по счёту летние Олимпийские игры. Их начало было приурочено к 476-ой годовщине высадки на территории Америки Христофора Колумба.

В них участвовало 4.750 мужчин и 780 женщин из 112 стран мира. Причём из США было 357 спортсменов, из СССР – 312, а из Мексики – 275.

Всего разыгрывалось 172 комплекта медалей в 20 видах спорта.

Но у Платона не было времени не только болеть за наших по телевизору, когда исход соревнований уже был известен, но и просто интересоваться новостями. Поэтому основные новости и подробности он узнавал уже на работе от ярого приверженца спорту Якова Родина, который иногда просто взахлёб рассказывал о захвативших его спортивных поединках.

А равнодушных к спорту Олыпиных Олимпийские игры не интересовали. Ибо молодожёны начали налаживать свой быт. Однако не забывали они пока и общие семейные заботы.

В солнечные, но прохладные октябрьские выходные Платон с Павлом и Настей вместе ездили на дачу за яблоками. Закалённый Кочет надевал на себя только теплый цветастый свитер, а молодожёны ещё и лёгкие курточки.

И Алевтине Сергеевне понравилось, что Павел с первых месяцев семейной жизни стал входить в роль хозяина.

Поскольку Алевтина Сергеевна по возвращении Павла из Ленинграда предложила им питаться отдельно, чем сначала вызвала удивление у Насти, то супруги купили на кухню комбинированный шкаф-холодильник. А поставили они его на, несколько лет пустующее, место от прежнего холодильника, обеспечив хранение в нём не только продуктов, но и посуды.

В октябре они также купили себе платяной шкаф и стулья.

А в бильярд Платон с Павлом играли на письменном столе Насти, вынося его на середину их комнаты. Но от большого роста и не желания всё время приседать, Павел бил под большим углом к поверхности стола, из-за чего часто сильно попадал кием в матерчатую обивку, постепенно порвав её.

И теперь металлические шары даже при сильном и резком ударе стали часто кататься по непредсказуемым траекториям, приводя к промахам.

Теперь Платону стало неудобно приглашать к себе играть в бильярд своих прежних постоянных партнёров Лазаренко и Панова. И не столько из-за потери качества стола, сколько из-за невозможности перенести его из комнаты молодожёнов в комнату матери.

Зато Платон теперь приобщил к играм в футбол в их компании и Валеру Панова, немного подучив того хотя бы попадать по мячу. И хотя тот всё равно пока играл плохо, но зато смело и самоотверженно. Во избежание травм, синяков и шишек его даже стали побаиваться на площадке.

Более того, по предложению Дмитрия Ивановича Платон уговорил Панова перейти на работу к ним на новый участок.

– «Валер! Тебе же без разницы, где работать? Зарплата пока будет та же, но времени свободного будет уйма! И работа будет не пыльная! Будешь понемногу слесарить и под нашим руководством подгонять детали друг к другу! Ну и понемногу, конечно, быть на подхвате! И ты будешь всегда находиться под моей защитой и опекой! И никто не будет над тобой шутить и издеваться! И ты прежних своих насмешников всех пошлёшь на фиг!» – привёл Платон убедительные доводы.

В течение октября коллектив Дмитрия Ивановича Макарычева пополнился не только слесарем Валерием Пановым, но и пришедшим из армии и уже женатым токарем Василием Березиным, и предпенсионного возраста уборщицей Любой, имевшей, тоже работающих на предприятии, двух дочерей-погодков – Галю и Свету, и сразу положившую на Платона глаз, как на своего потенциального зятя. Но тот, однажды увидев её обеих дочерей, ответил на вопрос весельчака Василия Березина:

– «Стал бы?».

– «Нет! Даже по-пьяни!».

Однако Платон оказался не прочь приударить за институтской подружкой своей сестры Олей, однажды заехавшей домой к Насте. Стройная голубоглазая блондинка весьма приятной наружности и манер, сразу понравилась озабоченному Платону. И он оказал ей знаки внимания, вызвавшие ответную симпатию девушки. Но Платон не стал сразу брать её телефон и назначать ей свидание, считая, что это он ещё успеет сделать, сначала узнав от Насти о реакции девушки. И узнал. Оказалось, что хоть и Платон тоже понравился ей, но у неё уже есть жених, обучающийся на дипломата.

– «Да-а! Муж дипломат – это жизнь за границей! Экзотика! Давняя мечта незамужних женщин и девушек!» – спокойно и без зависти ответил Платон сестре на негативную для него информацию.

Но ещё более негативную информацию Платон услышал в четверг вечером за общим ужином Кочетов и Олыпиных.

Павел рассказывал новости по своей службе, главный упор сделав на лекции о международном положении, которую им читал неизвестный лектор.

В один из моментов, обращаясь больше к тёще, он неожиданно объявил:

– «Лектор ещё сказал, что у нас есть такие ракеты, на которых можно сбросить на территорию США воздушный десант!?».

– «О-о! надо же?!» – искренне удивилась и обрадовалась всегда патриотически настроенная Алевтина Сергеевна.

– Что-о?! Чушь это! Такого не может быть! Лектор не дурак, такого сказать не мог! Ты наверно тут что-то напутал?!» – встрепенулся Кочет.

– «Нет, есть! Я же лучше тебя знаю! Одной ракетой можно перебросить целый батальон!» – покраснел Павел, почти до слёз обидевшись на подрывающего его авторитет, младшего шурина.

– «Батальон?! Так это же почти шестьсот человек, а то и больше?! Это полнейшая ерунда! Во-первых, они не поместятся по объёму! Во-вторых, таких мощных ракет нет и никогда не будет! Они просто не нужны! А в-третьих, и что самое главное, они погибнут от перегрузки при старте или при спуске и не смогут десантироваться, а ракета врежется в землю!» – удивившись непониманию, уже не на шутку вспетушился и Кочет.

– «Нет! Нет! Ты же не знаешь! Уже есть!» – от неожиданного отпора Платона, уже совсем раскраснелся Павел.

– «Ладно, мальчики, не спорьте! Платон! Ну что ты споришь!? Павел же военный!? Наверно лучше тебя знает?!» – выдала убийственный аргумент бывшая учительница.

– «Что-о?! Ну, вы совсем тут дураки! У вас нет даже элементарных знаний физики! Я не хочу с вами даже рядом сидеть!» – обиделся на вмешавшуюся мать Платон, уходя с тарелкой в комнату к телевизору.

Но этот спор повлиял на Павла. Видимо Настя рассказала ему многое о брате, о его знаниях истории и географии, международных отношений и вооружений. Он стал даже теперь смотреть на шурина другими глазами – с интересом, изучающе и уважительно.

А вскоре Павел сам лично убедился в этом, когда выписал себе журнал «Зарубежное военное обозрение», чтобы поднять уровень своих знаний. Журнал приходил по почте полностью упакованный в простую бумагу. И когда Павел, прочитав что-либо, пытался этим покичиться перед Платоном, то тот вдруг оказывался в курсе вопроса, поддерживая или оппонируя ему.

– «Платон! Я это прочитал в специальном журнале для служебного пользования! А ты-то где!» – как-то сознался он, показывая свой журнал, в очередной раз удивившись осведомлённости Кочета.

– «А ты не забывай, где я работаю! Там есть информация обо всём! В том числе и этот твой журнал, и ещё многие другие, в том числе иностранные!» – дружелюбно ответил Платон.

После этого Павел не стал прятать свой журнал от конкурента, зауважав того ещё больше. Более того, он теперь не стеснялся задавать Платону любые технические вопросы, в том числе о космосе. И вовремя.

К 25 октября в СССР возобновились запуски космических кораблей новой серии «Союз», когда сначала в космос был запущен беспилотный «Союз-2», а на следующий день 26 октября «Союз-3» с космонавтом – «Заслуженным лётчиком-испытателем СССР» полковником Георгием Тимофеевичем Береговым, ещё во время войны получившим звание Героя Советского Союза.

К 27 октября завершились и Олимпийские игры, на которых было установлено 76 олимпийских и 28 мировых рекордов.

И опять, как и четыре года назад в Японии, в Токио, первыми были команды США и СССР.

Но если наши спортсмены чуть сдали свои позиции, сейчас завоевав 91 медаль (29 золотых + 32 серебряных + 30 бронзовых) против 96 (30+31+35) четыре года назад, то спортсмены США прибавили, сейчас завоевав 107 медалей (45+28+34) против 90 (36+26+28) в Токио.

Кроме того, американские легкоатлеты добились двух примечательных достижений. Прыгун в длину Боб Бимон прыгнул на 8 метров 90 сантиметров, сразу на 55 сантиметров улучшив прежний мировой рекорд годовой давности нашего Игоря Тер-Ованесяна. А прыгун в высоту Дик Фосбери выиграл золото, неожиданно прыгнув новым способом – спиной вниз.

Двадцать девять золотых медалей сборной команде СССР принесли:

Три в соревнованиях по гребле в двойках парных – А. Сасс и А. Тимошинин, на байдарке одиночке – Л. Пинаева, и на байдарках двойках – А. Шапаренко и В. Морозов.

Три в боксе – В. Соколов, Б. Лагутин и Д. Поздняк.

Три в борьбе: в вольной борьбе – Б. Гуревич и А. Медведь, а в грекоримской борьбе – Р. Руруа.

Две в волейболе – мужская и женская сборные СССР.

По одной золотой медали завоевали:

в конном спорте – И. Кизимов;

в спортивной ходьбе на 20 км – В. Голубничий;

в метании копья – Я. Лусис;

и в парусном спорте на одноместном швертботе – В. Манкин.

В спортивной гимнастике золото дважды завоевал М. Воронин, и по одной медали Н. Кучинская, Л. Петрик и женская сборная по гимнастике.

В стрельбе из пистолета на 50 метров – Г. Косых, и в Ските – Е. Петров.

Три в тяжёлой атлетике – В. Куренцов, Б. Селицкий и Л.Жаботинский.

Три в фехтовании: на рапирах – Е. Белова и женская сборная СССР, а на сабле – мужская сборная СССР.

А в тройном прыжке – В. Санеев с двумя мировыми рекордами.

Узнав об этом, Платон вспомнил Колю Валова, учившего их во дворе прыгать тройным прыжком. Но из-за отсутствия условий, прежде всего прыжковой ямы, этот вид спорта в их дворе не прижился.

А 26 октября Платон вспомнил Колю ещё раз, так как в этот день «Динамо» (Москва) Кочета взяло реванш у «Торпедо» (Москва) Валова 2:1 за поражение от них в первом круге 3:5, тем совсем лишив их шансов на золото.

На следующий день 27 октября, после завершения летних Олимпийских игр, Национальное собрание ЧССР приняло закон о федеральном устройстве страны, предусматривавший с 1 января 1969 года создание Чешской и Словацкой социалистических республик.

На следующий день в автоматическом режиме приземлился беспилотный возвращаемый аппарат «Союза-2», а через два дня 30 октября благополучно вернулся на землю и космонавт Г.Т. Береговой.

В этот же день динамовцы Киева, сыграв вничью с одноклубниками из Тбилиси, досрочно и в третий раз подряд, а всего в четвёртый. Стали чемпионами СССР по футболу.

На следующий день их ближайшие преследователи московские команды «Спартак» и «Торпедо» сыграли вничью 3:3, хотя «Спартак» сначала вёл 2:0, а затем 3:2.

В эти же дни Платон узнал, что вслед за своей сестрой Леной, вышедшей замуж за Володю Синицына, на Вере Диденко женился и сам Коля Валов, ранее часто любивший обсуждать с Кочетом не только футбол, но и хоккей.

Начавшийся ещё 15 сентября чемпионат СССР по хоккею за полтора месяца уже набрал ход. На конец октября завершился первый круг двухкругового предварительного этапа.

Лидировали московские армейцы, набравшие 19 очков. Вторым шёл «Химик» с 16 очками. За ним с 14 очками шли ещё три московские команды «Спартак», «Динамо» и «Крылья Советов». По 11 очков имели «Автомобилист» и «Динамо» (Киев), делившие шестое проходное в финал и седьмое не проходное места. Далее 9 очков имел «Локомотив», по 8 очков набрали СКА (Ленинград), «Торпедо» (Горький) и «Трактор» (Челябинск). А замыкала строй «Сибирь» (Новосибирск) не набравшая ни одного очка.

По итогам второго круга только шесть команд допускались до финального четырёхкругового турнира. Остальным же предстояло бороться за право остаться в когорте сильнейших команд.

Сам, оставшись в когорте сильнейших студентов, Платон теперь был уверен в себе. К тому же и на работе у него всё было идеально – лучше не придумаешь. Мечты о Тане Линёвой теперь не отвлекали его, а на работе у него была возможность заниматься. Он уже так втянулся в учёбу, что это вошло даже в его подсознание.

Но рано утром в субботу 2 ноября оно подвело Кочета. Тот сам проснулся и стал собираться на работу, пока из-за этого проснувшаяся мать не остановила его.

– «Сынок! А ты куда собрался? Сегодня же суббота!? Или тебе куда-то надо? Давай ложись и спи, сколько захочешь!» – ласково погладила она Платона по спине, словно сгоняя с неё сон или наваждение.

– Да-а! Платон видимо заучился?! Недаром говорят, что в Бауманском трудно учиться, и кое-кто даже с ума сходит!? Надо будет за ним понаблюдать! – разволновалась Алевтина Сергеевна, снова ложась спать, но тщетно пытаясь уснуть из-за продолжившегося волнения за сына.

В эту субботу Павел, Настя и Платон съездили в Москву и купили мужчинам, одинаковые по фасону и цвету, пиджаки спортивного покроя со скошенными и закруглёнными плечами из ткани «смесовки», представлявшей собой соединение шерсти с синтетикой.

Пиджаки были неопределенного тёмного цвета, похожего на смесь тёмно-серого с редкими разноцветными ниточными вкраплениями, в том числе синтетическими. Они были тёплые и с толстыми плетёными пуговицами на металлических ножках.

– «Теперь вы будете сразу узнавать друг друга в толпе, и отличаться от всех!» – одобрила покупку Алевтина Сергеевна.

– «Да! Особенно Павел! – пошутила уставшая Настя, довольная покупками для мужа и брата.

Но замечен был и Платон. Вечером в понедельник 4 ноября Виктор Саторкин, в институте увидев Кочета в обновке, да ещё и в белой рубашке с зелёным, плетённым из синтетических нитей, офицерским галстуком, не удержался от завистливого комментария и неожиданного вопроса:

– «О-о! Никак Платону нас в обновке?! Ты стал, прям, как жених!? А, кстати! Как там у тебя дела с твоей Татьяной?».

– «Да плохо совсем! Она ещё летом уволилась и увлеклась парашютным спортом!» – начал на ходу сочинять Платон.

– «У-у! Однако отчаянная она у тебя девушка!» – удивился Саторкин.

– «Уже не у меня!».

– «Ч…что? У…уже бросила т…тебя?!» – от неожиданного внутреннего злорадства, связанного с завистью к красивому товарищу, стал уже заикаться Виктор.

– «Да нет! Ещё четвёртого сентября насмерть разбилась!».

– «К… к… как н… насмерть?!» – вдруг широко открыл свои глубоко посаженные серые глаза Виктор.

– «Ну, как, как?! Прыгала на соревнованиях с парашютом восточнее Сызрани, а ветер с водохранилища снёс её на мост через Волгу, и при приземлении она неудачно ударилась об арматуру этого железнодорожного моста! Вот и всё!» – окончательно «убил» Кочет Линёву.

– «Вот эт…то да-а!? И ты нам ничего не говорил?! П…латон, прими соболезнование!» – протянул он Кочету влажную от волнения ладонь.

– «Да чего уж теперь-то?! Хе! Прошло ровно два месяца!» – коротко пожал он её, быстро одёрнув руку, понимая, что нагло врёт искренне соболезнующему товарищу.

– Ладно! Пусть будет так! Слово – не воробей! Что сказано – то сказано! Из песни слов не выкинешь! И теперь забудем это навсегда! – решил Платон.

На следующий день 5 ноября, на состоявшихся в США, президентских выборах, победу одержал кандидат от республиканской партии Ричард Никсон.

Но большинство советских людей, к коим относились и все Кочеты, эту новость встретили индифферентно. Ведь в независимости от принадлежности власти в США одной из двух, сменяющих друг друга, партий их внешняя политика по отношению к СССР всегда оставалась неизменной.