Текст книги "Зверолов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zverolov-89028.jpg)
Автор книги: Александр Рудазов
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
История четвертая
Случай в зоопарке
– Доброе утро, Маартен. Сегодня суббота, двадцать седьмое ноября две тысячи четыреста шестьдесят шестого года, четырнадцать часов сорок восемь минут универсального времени.
Троост резко открыл глаза. Надо же, уже почти три часа дня!
Потом он вспомнил, что находится в космосе, где время суток – чистой воды условность. На планетах два времени – местное и универсальное, – а на кораблях и станциях только универсальное. И особого внимания на него никто не обращает.
Какая вообще разница, который час? В космосе солнце не восходит и не заходит. Значение имеют только биологические часы – и у Маартена Трооста они сейчас показывают раннее утро.
Он отдал мысленную команду, и силовой гамак плавно опустился на пол. Гравитация медленно увеличилась с 0,21 до 0,95 g, Троост поднялся на ноги и от души потянулся. С белоснежной стены ему улыбнулась очаровательная темноволосая женщина – виртуальный секретарь. Последние несколько дней Троост использовал лице-голосовую схему «Коби Смолдерс»… кажется, это какая-то очень старая кинозвезда. Из двадцать первого или даже двадцатого века.
– Надеюсь, вам снились хорошие сны, – мягко произнес виртуальный секретарь. – Напоминаю, что на сегодня у вас запланировано продление профессиональной лицензии и встреча с Эльзой.
Троост машинально кивнул, забираясь в гигиенкомплекс. Процедура проходила так же, как всегда. Шестьдесят секунд гидроструйной очистки, тридцать антисептической и двадцать пять ультразвуковой. Промывание носа и ушей, чистка зубов и полости рта. Робоцирюльник быстро и сноровисто расчесал Троосту волосы и бороду, а микромассажер пробежался по всему телу, стимулируя и разминая мышцы.
В общей сложности весь процесс занял три с половиной минуты.
Еще полминуты Троост потратил на то, чтобы закапать в глаза «жидкий монитор». Микроконтактная «умная» пленка быстро растеклась по глазным яблокам, и допреальность расцвела новыми красками.
«Жидкий монитор» нужно обновлять хотя бы раз в два месяца, иначе на визоре начинают появляться «слепые пятна». Мыслечип по возможности дополняет их… но все равно лучше обновлять.
В видеокне появилась Венера. Троост не очень любил квазипанорамы, поэтому его видеокна всегда стояли в режиме прямого отображения. С тем же успехом это могли быть настоящие прозрачные иллюминаторы, как на древних космических кораблях.
Троост приказал репликатору сделать стандартный завтрак номер шесть и подошел к центральному видеокну. Венера, голубовато-зеленая, выглядела отсюда волшебно. Может, приземлиться, провести пару дней на поверхности, где-нибудь в дремучих лесах Афродиты? Или лучше опуститься на дно, поплавать в теплом море Гвиневеры?..
Все-таки квартирабль куда удобнее стационарного жилья. В двадцать пятом веке они стали по-настоящему популярны. Все больше людей живет в этих автономных домах-космолетах, способных передвигаться в любой среде – жидкой, газообразной, вакууме… Всякий квартирабль оборудован биорепликатором, медкапсулой, гигиенкомплексом, порт-кабиной, фотосинтезаторами… При желании его можно расширить, добавить дополнительные отсеки и сектора, балкон или открытую палубу, превратить в семейную или даже коммунальную модель.
Впрочем, квартирабль Трооста – стандартное одноместное жилище, классический тип. Формой похож на вытянутое эскимосское иглу, шестнадцать метров в длину, десять в ширину и десять в высоту. Треть объема приходится на корпус и внутренние переборки, треть – двигатель и системы жизнеобеспечения, треть – жилое пространство.
Биорепликатор звякнул, выдавая поднос с завтраком. Троост вооружился вилкой и принялся уминать яичницу с жареным беконом. Отдав мысленную команду, он включил последние новости. Стены наполнились трехмерными изображениями, а за столом появилась допреальная фигура Малины Кэтервуд – самой популярной ведущей последних лет.
– Завершил ходовые испытания сторожевой крейсер «Леонид», – зазвенел голос Малины. – Экипаж звездолета и члены приемной комиссии провели маневренные и скоростные испытания крейсера, проверили работу всех агрегатов, систем и узлов, а также навигационных средств и вооружения. Были выполнены торпедные и лазерные стрельбы по планетарным и космическим целям, отработаны задачи высадки абордажных команд и задачи противокосмической обороны. В ближайшее время крейсер совершит переход к Сатурну на судостроительный завод «Кольцевая верфь», где пройдет второй этап испытаний. Планируется, что в мае – июне «Леонид» войдет в состав флота ОС ЕСС.
Троост поднял бокал с апельсиновым соком, шутливо салютуя юному крейсеру. Ему самому эта новость не слишком интересна, но вот Хаусер наверняка очень рад.
– Состоялось закрытие последней тюрьмы Солнечной Системы, – продолжала Малина. – Напоминаем, что тюремное заключение как средство наказания было окончательно отменено еще в 2414 году, однако оставалось немало заключенных, не отбывших свой срок, поэтому часть тюрем продолжала работать. С каждым годом их число естественным образом убывало, и вот вчера на тюремной станции «Фобос-9» скончался последний из заключенных, Фредерик Булонь, серийный убийца, в 2389 году приговоренный к пожизненному заключению и отсидевший в общей сложности семьдесят восемь лет. В связи с его кончиной «Фобос-9», который в течение последних двух лет обслуживал всего одного заключенного, был закрыт. Госкомитет по юстиции и общественной безопасности сейчас решает, что делать с освободившейся станцией. По всей вероятности, ее либо переоборудуют в музей, либо отправят на переработку.
Троост покачал головой. Еще один музей. Лично он считал, что в Солнечной Системе и так слишком много музеев – этих скучных пылесборников, хранилищ древних черепков. Создается впечатление, что у каждого мало-мальски значимого явления, события или человека имеется свой музей.
Семь лет назад Троост позволил Хаусеру и его жене увлечь себя в турне по музеям великих войн – и боже мой, что это была за тоска! Музей Наполеоновских войн, музей Первой мировой войны, музей Второй мировой войны, музей Первой Холодной войны, музей Второй Холодной войны, музей Тринадцатилетней войны, музей Лунной войны, музей Кибернетических войн, музей Последней войны…
Но в военных музеях все же было и что-то интересное. А что интересного может быть в тюремном музее? Смотреть, как провели последние годы Фредерик Булонь, Ференц Кочиш, Оно Кусуо и другие знаменитые преступники конца прошлого века? Вряд ли их камеры чем-то отличаются от любых других. В какой-нибудь древней тюрьме они хотя бы могли оставить после себя записи на стенах – на «Фобосе-9» это исключено.
Малина рассказала о новостях спорта и культуры, поведала о вернувшемся из восьмимесячной экспедиции корабле-пионере «Тур Хейердал», открывшем новую звездную систему, и наконец перешла к самому интересному:
– Вступило в заключительную фазу строительство солнечного коллектора «Фаэтон». Ожидается, что через полгода он начнет функционировать – хотя первые два года лишь на сорокапроцентной мощности. Напоминаем, что «Фаэтон» расположен на внутримеркурианской орбите и на данный момент является одним из шести так называемых Великих Проектов. Перейдя к полной функциональности, он возьмет на себя от двадцати пяти до тридцати процентов энергопотребления всей Солнечной Системы.
Троост хмыкнул. В середине двадцать пятого века Великие Проекты стали чем-то вроде «хобби» для всего человечества. У Древнего Египта таким «хобби» были пирамиды, у средневековой Европы – соборы, у Китая – Великая стена… а у современной Земли – циклопические космические постройки.
Солнечный коллектор «Фаэтон», Гигантский Атомарный Терраформатор, астероид-звездолет Мимас, туннельный телепортер Накамуры, Звездный Диахрам и Пояс Венеры. На Великих Проектах работает в общем счете около тридцати миллионов человек. Каждый сотый житель Солнечной Системы.
Кстати, строящийся Пояс Венеры можно наблюдать прямо в видеокне. Орбитальная станция кольцевого типа, искусственное кольцо вокруг Венеры. Поначалу его планировали построить вокруг Земли, но на земной орбите и без того слишком много станций, не говоря уж о Луне. А вот венерианская орбита относительно свободна.
Сиюминутной необходимости в Великих Проектах нет. Лишними они, безусловно, не будут, но все же в первую очередь это задел на будущее. А заодно повод для гордости и память грядущим поколениям. Если человечество вдруг исчезнет – оно исчезнет не бесследно.
Закончив с завтраком, Троост открыл вещевой отсек в стене. Если не считать портативного скафандра и некоторых технических принадлежностей, там был только один предмет одежды – универсальный комбинезон.
В современном мире люди очень по-разному относятся к одежде. Одни предпочитают вещи индивидуального пошива, сработанные на заказ мастерами-модельерами. Другие держат дома бытовой репликатор и каждый день синтезируют новый костюм. Третьи вообще не утруждают себя такой средневековой условностью, как «одежда». В конце концов, на дворе двадцать пятый век, люди давно перестали стыдиться своих тел.
А Троост вот уже десять лет носит один и тот же комбинезон – привычный, мультифункциональный, сидящий на теле второй кожей. Друзья и знакомые вообще не представляют Маартена Трооста в чем-либо, кроме этого желтого комбинезона со множеством карманов.
Проверив, все ли он с собой взял, Троост вошел в порт-кабину. На визоре тут же появился список возможных пунктов назначения. Испещренные точками карты Земли, Луны, Марса, Венеры, Цереры… Тысячи орбитальных станций и баз… Список избранного, журнал посещенных мест… Частные порт-кабины, к которым у Трооста есть доступ…
Вся Солнечная Система ожидает сейчас его выбора.
– Экзаменаторий, продление лицензии, – произнес вслух Троост.
– Ожидайте, – ответил голос виртуального секретаря. – Ваш запрос обрабатывается… готово. Вас готовы принять в римском экзаменатории номер двадцать семь, площадь Святого Марка. Ближайшая доступная порт-кабина находится в тридцати метрах от нужного вам здания. Совершить перемещение?
– Да.
В следующий миг перед глазами сверкнула белая вспышка. Легкое головокружение, вызванное резкой сменой гравитации и атмосферного давления. Порт-кабина экранирована от внешней среды, но все же не абсолютно.
– Пожалуйста, освободите кабину, – попросил механический голос. – Пожалуйста, освободите кабину. Пожалуйста…
Троост поспешно вышел. Невежливо задерживаться в общественных порт-кабинах дольше необходимого. Кто-то другой в этот момент может ожидать свободной точки для прыжка.
Впрочем, на площади Святого Марка целых восемнадцать порт-кабин. Каждые несколько секунд одна из дверей раздвигается, чтобы впустить или выпустить очередного путешественника.
Но на этих кабинах взгляд не задерживается. Ведь вокруг высятся прекраснейшие здания. Великолепный собор Святого Марка, библиотека Святого Марка, часовая башня Святого Марка, палаццо Святого Марка… то есть Палаццо дожей. Насколько Троосту было известно, святой Марк здесь никогда не жил.
Инф поведал, что этот святой, если верить легендам, посещал Рим, но в те далекие времена тот еще не был сверхгородом. Тут тогда располагалась Венеция… хотя нет, еще не располагалась. Ее основали только в шестом веке, а святой Марк принадлежит первому.
В этой древней истории все так запутано.
Венеция, Флоренция, Милан, Неаполь, Генуя, Пиза, Болонья… Когда-то бесподобные итальянские города, теперь – районы сверхгорода Рима. Сто пятьдесят тысяч квадратных километров и сорок четыре миллиона жителей.
Всего в Солнечной Системе тридцать четыре сверхгорода. В них живет полтора миллиарда человек – почти половина всего человечества. Еще около пятисот миллионов – в обычных городах, городках и городишках. И примерно миллиард – в особняках и квартираблях.
Теперь, когда достаточно нажать кнопку, чтобы переместиться в любую точку, нет нужды тесниться бок о бок, как в прежние века. Многие считают, что в будущем города как таковые вообще исчезнут. Сейчас в них живут скорее по привычке, потому что так человечество жило тысячи лет.
Даже в сверхгородах население сильно рассредоточено, территория утопает в зелени, а большинство домов не так уж и велики. Давно прошли те времена, когда все строили однотипные коробки из стали, стекла и бетона. Архитекторы научились воплощать в жизнь самые фантастические проекты – и на планете сложно отыскать два одинаковых здания. Каждое по-своему уникально, и каждое очень красиво.
Дома в виде старинных замков, дворцов, пагод. Дома-облака и дома-поплавки, дома-фонтаны и дома-волчки, дома-иглы и дома-кристаллы. С башенками и куполами, шпилями и шатрами. Все, что только возможно вообразить человеку.
Очень популярны дома-деревья. Как вот эти генно-модифицированные секвойи, вставшие по углам площади тенистым квартетом. Свыше трехсот метров в высоту, более тридцати – в диаметре. В каждом – по сто квартир, вьющихся вдоль всего ствола аккуратными «дуплами».
Эти гиганты живые. Они были посажены еще в начале прошлого века и по-прежнему продолжают расти.
Но Трооста сейчас интересовало другое. Он проследовал к небольшому и довольно скромному зданию, притулившемуся рядом с Палаццо дожей. Именно сюда указывала допреальная путеводная стрелка, а над входом светилась надпись – «Римский экзаменаторий номер двадцать семь».
В отличие от других учреждений, экзаменатории большей частью находятся под землей. В этом нет особой необходимости – просто такая сложилась традиция. Там, внизу, атмосфера операционной – строгость и стерильность во всем, ничего лишнего, ничего отвлекающего.
В фойе Троост представился, запросил сдачу экзамена и уселся в мягкое кресло. Через минуту в его инфе появился субэкран с предложением пройти на минус шестой этаж, кабинет тридцать один. Троост спустился на лифте и вошел в нужную дверь.
В небольшой темной комнате царила гробовая тишина. Единственным предметом было менталоскопирующее кресло-ванна, наполненное искрящимся контактным гелем. Рядом стояла молоденькая девушка – чернокожая блондинка с раскосыми глазами.
– Здравствуйте, меня зовут Джулиана, сегодня я буду вашим экзаменатором, – приветливо улыбнулась она. – Вы у нас… штатный зверолов? Редкая профессия. Полагаю, вы знаете, что делать?
– Конечно, – улыбнулся в ответ Троост, раздеваясь и забираясь в кресло. Джулиана проверила контакты и активировала запуск.
Гель плотно обхватил его кожу. На лицо опустилась визорная маска, вошедшая в синхронизацию с инфом. Издалека послышался приглушенный голос экзаменатора:
– В туалет сходили? Ничего не требуется?
– Я готов, – ответил Троост.
– Тогда ложитесь поудобнее, расслабьтесь и медленно считайте до ста. Через несколько минут начнется виртуальная симуляция. Ваш экзамен будет продолжаться шесть часов пятнадцать минут. Рядом с правой ладонью у вас кнопка вызова – если что-то понадобится, нажимайте.
Троост медленно кивнул, чувствуя, как уже погружается в искусственный сон. Все шло точно так же, как много раз до этого. Где-то на грани слышимости зацокали каблучки Джулианы – она отправлялась консультировать другого посетителя…
Следующие шесть часов Троост, лежа в экзаменационном кресле, делал фактически все то же самое, что и в обычных экспедициях – до, после, во время. Стандартная работа – наблюдение, поимка животных, обеспечение им надлежащих условий, подборка корма, перевозка и все в таком роде. Практические задания перемежались устными вопросами, пару раз подкидывали каверзные задачки.
Часть тестов проходила с затуманиванием восприятия. Во время них Троост не осознавал, что находится на экзамене, воспринимая все как реальность. Таким образом симулировались полевые условия.
Например, одно из заданий было проверкой ветеринарных навыков. Троост получал редкое животное, которое требовалось выходить. Сначала оценивались его действия, принятые решения, а когда животное все равно умирало (выходить его было невозможно) – последующая реакция. Что Троост напишет в отчете, не попытается ли скрыть гибель ценного экземпляра, будет ли полностью искренен с коллегами и руководством.
Программа учитывала не только результаты, но и то, как Троост к ним приходил. Насколько быстро реагирует, долго ли думает, сильно ли нервничает. Постоянно считывался пульс, температура тела, мозговая активность, эмоциональная карта. Измерялось спокойствие, сосредоточенность, выдержка.
Учитывалось и рабочее досье экзаменуемого. Его опыт, заслуги, достижения.
Конечно, учитывались также жалобы, штрафы и нарекания.
Через шесть часов и пятнадцать минут Троост очнулся. Вернувшаяся девушка-экзаменатор помогла ему снять маску и выбраться из кресла. Немного кружилась голова, на лбу выступил пот, но в теле была необычайная легкость.
– Поздравляю, ваша лицензия продлена, – улыбнулась Джулиана. – Вы получаете профоценку +68. Ваша ежемесячная заработная плата в этом году будет составлять тридцать одну тысячу девятьсот кредитов.
Это было нескромно, но Троост не смог удержаться от самодовольной ухмылки. Все-таки +68 – очень высокая профоценка. Очень.
Кстати, в прошлом году было всего +63 – видимо, зачлись открытия, сделанные на Амфитрите и Иннаа.
Для получения или продления лицензии оценка должна быть положительной – хотя бы +1. Если она нулевая или отрицательная – должности кандидат не соответствует. Займите пока что другую должность, более вам подходящую, подучитесь немного, а через год попробуйте сдать снова.
Так система и работает.
Ежегодный экзамен на служебное соответствие обязателен для любой профессиональной деятельности. Путем экзамена должности занимаются, путем экзамена они же и подтверждаются. Будь ты инженер или художник, солдат или врач, ментор или дворник, священник или куртизан, координатор или прогеймер, фермер или зверолов – раз в год придется сдавать экзамен, подтверждая свои профессиональные навыки.
Даже председатели Госкомитетов и сам космократор Солнечной Системы ежегодно сдают такие экзамены. Конечно, у них они гораздо сложнее и длиннее, чем у штатного зверолова Венерианского зоопарка. Система тестирования на должность космократора была разработана еще в двадцать третьем веке и с тех пор неоднократно дорабатывалась и корректировалась под изменяющиеся условия. Сейчас этот экзамен длится трое суток и настолько сложен, что сдать его способны, может быть, девять или десять человек во всем мире.
На прошлой неделе Троост, как и многие другие, внимательно наблюдал за очередным экзаменом на должность космократора. Наблюдал за сложнейшей виртуальной симуляцией и искусственным сном, в который погрузили кандидатов. Прошедших предварительные тесты в этом году оказалось двенадцать, но итоговый экзамен сдали только четверо с результатами +1, +4, +9 и +15.
Самую высокую профоценку, как и ожидалось, получил действующий космократор Штауфенберг, сохранив за собой должность в очередной, уже двадцать первый раз. Конечно, у него немалое преимущество – он ведь единственный кандидат, обладающий опытом этой работы, и немалым. Он единственный, кто уже много раз сдавал этот экзамен. Единственный, кто на практике знает, каково это – управлять Солнечной Системой.
Кто-то может сказать, что это несправедливо, условия изначально неравные. Но надо помнить, что космократор – это не директор зоопарка, не капитан лайнера и не старшина рудокопов. Космократор – это лидер всей Солнечной Системы. Ему принадлежит колоссальная власть, и на него возложена чудовищная ответственность. Если, как когда-то предлагалось, «давать шанс другим», ограничивая максимальную продолжительность службы, то это, возможно, и будет справедливо… но Солнечная Система от такой справедливости только проиграет.
Нет, Рудольф Штауфенберг останется космократором, пока не найдется тот, кто сдаст экзамен лучше него, доказав тем, что способен лучше исполнять его обязанности.
Троост посмотрел на часы. Сейчас двадцать два часа с минутами универсального времени, но в Риме – на час меньше. А на острове Винилия раннее утро. И от Эльзы минуту назад пришло сообщение – она входит в порт-кабину и совсем скоро будет в зоопарке. Надо поторапливаться, а то малышка обидится.
Через несколько минут Троост уже открывал список избранного. На первом месте там стоял его квартирабль, на втором – космодром Винилии, на третьем – служебная порт-станция зоопарка. Но сегодня ему нужна главная порт-станция – именно возле нее ждет Эльза.
Троост не слишком часто пользовался входом для посетителей. Обычно он телепортировался либо в здание администрации, либо прямо на космодром, к «Нимроду». В самом зоопарке его присутствие обычно не требовалось.
И поэтому он почти забыл, как величественно выглядят эти огромные ворота. Гигантские мраморные столбы и позолоченная бронза. Витые прутья сплетаются в сложные орнаменты и узоры. Слева и справа парные скульптуры львов, поднявших лапы в приветственном жесте.
Небо над ними, как обычно, затянуто облаками. После того как Венеру терраформировали, их стало поменьше, но солнце здесь по-прежнему увидишь нечасто. Хотя без него тоже неплохо – прохладно, с моря веет соленый бриз…
Подумать только, что всего четыреста лет назад здесь была мертвая, покрытая застывшей лавой пустыня.
Терраформирование пользовалось огромной популярностью в двадцать втором и двадцать третьем веках. Потом начались межзвездные путешествия, и потенциальное жизненное пространство расширилось до безграничных размеров. Зачем десятилетиями переделывать каменную глыбу без воды и атмосферы, если к твоим услугам десятки дышащих и цветущих планет? Однако многие планеты и спутники Солнечной системы к этому времени уже порядком изменились. Особенно сильно – Луна, Марс, Венера, Меркурий и Церера.
Луна стала огромной верфью. Трамплином к звездам. Запускать космолеты с Луны было гораздо проще, чем с Земли, не говоря уж о безднах гелия-3, который служил, да и продолжает служить великолепным топливом. Потом человек подчинил гравитацию, вес кораблей стал несущественной мелочью, но Луна и сейчас занимает первое место в системе по количеству верфей для мало– и среднетоннажных судов.
Марс стал огромной житницей. После терраформирования равнины Марса превратились в бескрайние пашни и пастбища. Теперь, правда, остались только пашни – мясо уже давно выращивают в клонировочных чанах, словно гигантские опухоли. Любого вида, вкуса и аромата. Но по Марсу по-прежнему бродят многомиллионные стада бизонов, тапиров и кенгуру.
Меркурий стал огромной электростанцией. Совсем рядом с Солнцем, он ощетинился сотнями зеркальных станций и уловителей, поглощая безбрежные океаны света. В последнее время его роль заметно снизилась, но солнечная энергия и сейчас не пропадает даром.
Церера стала огромной кузницей. По всему поясу астероидов выросли добывающие заводы, а на Церере разместилась своего рода столица, станция-сортировочная, которая затем превратилась в один из сверхгородов.
Ну а Венера… Венера стала огромным заповедником. Когда на ней было окончено терраформирование, выяснилось, что в качестве жизненного пространства Венера не особо-то и нужна. Население к тому времени уже уменьшилось до четырех миллиардов, так что места всем хватало и на Земле. А тут еще и Марс, и Луна.
Терраформировали Венеру с помощью солнечного экрана, снизившего поток солнечной энергии и соответственно температуру на планете. Густая атмосфера Венеры вымерзла, и большая ее часть выпала на поверхность в виде сухого льда. На Венере по-прежнему жарче, чем на Земле, но теперь это приемлемая жара – как в Африке или Южной Америке. С помощью рассчитанной бомбардировки венерианские сутки были сокращены в тридцать пять раз и теперь длятся всего лишь неделю, а не восемь месяцев, как когда-то.
Воду сюда доставили из комет и водно-аммиачных астероидов. Даже слегка перестарались – одна из комет оказалась такой громадной, что теперь климат Венеры очень влажный, а шестьдесят процентов поверхности покрыты водой. Моря практически пресные, соленость составляет менее одной промилле. Материков в итоге образовалось шесть – Афродита, Иштар, Феба, Бета, Лада и Эйстла. А кроме того несметное множество архипелагов и больших островов.
Сегодня на Венере живет около семидесяти миллионов человек, и две трети их – в единственном на планете сверхгороде, великолепной Гармонии, что на материке Иштар. Кроме Гармонии на Иштар и близлежащих островах находится огромное количество парков и курортных зон.
Остальные материки для человека не так комфортабельны. В двадцать втором и двадцать третьем веках биотехники немножко заигрались с новорожденной экосистемой. Что-то привезли с Земли, что-то вывели в лабораториях, но большую часть планеты заселили восстановленными формами жизни.
В основном динозаврами.
Все это началось с небольшого заповедника на одном из тихоокеанских островов, в котором разводили восстановленных тираннозавров, трицератопсов, стегозавров и бронтозавров. Однако те размножались, их становилось все больше, и, когда было завершено терраформирование Венеры, под мезозойскую экосистему выделили крупнейший материк, Афродиту.
Первоначально это вызывало много шума. Многие боялись, что динозавры заполонят всю планету и сожрут всех людей. Однако гигантские ящеры на поверку оказались не опаснее тигров, слонов и акул. Как и другие хищники, они предпочитали проверенный рацион, не покидали без нужды свою территорию и крайне редко нападали на незнакомую добычу.
В итоге получилась сборная солянка – на Афродите одновременно живут такие животные, которые в прежние времена никак не могли встретиться друг с другом. Триас, юра, мел, ранний кайнозой, немного палеозоя – все вместе. Все виды, которые биотехники сумели восстановить.
Кого-то воссоздали полностью, кого-то частично, получив явно не настоящих динозавров, а лишь нечто на них похожее… Плюс существа, на Земле вообще никогда не водившиеся – искусственные гибриды, диковинные помеси, которыми очень увлекались в двадцать третьем веке. Не все виды сумели приспособиться к таким условиям, но те, что сумели, образовали пеструю, бурлящую жизнью экосистему.
Хотя сюда она не достигает. Остров Винилия – место обособленное. Расположенный на западе моря Кавелу, он равноудален как от цивилизованной Иштар, так и от гигантской Афродиты. Любовница Нептуна, нимфа, в честь которой назван этот остров, была особой ветреной и любила гулять на просторе.
Винилия полностью принадлежит Венерианскому зоопарку, и со всех сторон ее окружает магнитный экран – если кто из экспонатов вдруг и сбежит, остров он покинуть не сможет. Экран охватывает не только саму Винилию, но и огромный кусок моря – там создан великолепный океанариум для ксеносов.
Эльзу Троост заметил издалека. Девочка с короткими светлыми волосами сидела на парапете рядом с одним из каменных львов, дрыгала ногами и сосредоточенно ела мороженое. Судя по тому, насколько был изгрызен вафельный рожок, ожидала она довольно долго и была очень этим недовольна.
– Опаздываешь, деда, – сурово произнесла Эльза, спрыгивая с парапета. – Я уже хотела маме на тебя жаловаться.
Троост виновато развел руками – ну вот, мол, так получилось, немного не рассчитал время. Эльза некоторое время смотрела на него, но потом все же согласилась сменить гнев на милость.
Дочь Трооста, Хендрика, пошла не в отца. Ее никогда не интересовала космическая биология и вообще живые организмы. Зато уже в детстве она увлекалась космической инженерией. Ее пленяли имена великих изобретателей. Архимед, Эдисон, Гадюкин, Накамура… она надеялась, что однажды и имя Хендрики Троост встанет в этом ряду.
Сейчас Хендрика на орбите Сатурна. Она инженер-гиперпространственник, работает на строительстве одного из Великих Проектов – туннельного телепортера Накамуры. Исао Накамура задумал этот проект еще в начале двадцать четвертого века, но в то время уровень технологий был недостаточен, чтобы воплотить его идею в жизнь. Только спустя сто лет появились технические решения, которые позволили запустить строительство.
Живут дочь с мужем на Земле, в уютном особняке на берегу Амударьи. Троост как-то раз предложил им преобразовать особняк в квартирабль, но зять не видел смысла в летающем доме, если телепорт-кабина за секунду перенесет в любую точку системы. Уж лучше жить в неподвижном, но зато с большим садом и бассейном, чтобы детям было где погулять.
Впрочем, детей у Константина и Хендрики пока что всего одна особь. Дочь Эльза, пять лет.
Точнее, официально еще четыре, но завтра у нее день рождения.
Догрызя мороженое и облизнув пальцы, Эльза грустно вздохнула. Она бы охотно съела еще, но в уличных биорепликаторах ограничена выдача сладостей несовершеннолетним. Можно попросить у дедушки, но попрошайничать Эльза считала ниже своего достоинства.
В конце концов, она вполне самостоятельная пятилетняя девочка, которая только что телепортировалась с Сатурна на Венеру. Мама попросила ее сегодня погулять с дедушкой, чтобы тот не скучал. А то ему через пять дней улетать на звезды, на далекую планету Ла-Форше.
– А до этой твоей Ла-Фолше далеко? – задумчиво спросила Эльза, беря деда за руку.
– Очень далеко, – ответил Троост. – Сто восемь световых лет. Это одна из самых далеких планет, на которых побывали люди.
– И долго до нее лететь?
– Восемнадцать земных суток.
– Это долго, – согласилась Эльза. – А почему туда нельзя телеполтиловаться?
– Потому что межзвездную телепортацию еще не изобрели. Может, ты ее сама когда-нибудь изобретешь?
– Не, это мама все изоблетает, – отказалась Эльза. – А я буду капитаном колабля-пионела.
– Тоже нужное дело. Возьмешь меня в команду?
Эльза прищурилась, с сомнением разглядывая деда. Тот переминался с ноги на ногу, ожидая решения своей участи.
– Ладно уж, возьму, – смилостивилась внучка. – Зоологи нам плигодятся, навелное. Кстати, я тебе уже показывала, что мне мама подалила?
– Нет.
– Тогда смотли!
Троост внимательно осмотрел черную коробочку с торчащими во все стороны проводами. Это скорее напоминало деталь от старинного космолета, чем детскую игрушку. Но Эльза держала ее с видом крестоносца, добывшего вожделенный Святой Грааль.
– Какая замечательная штука, – похвалил Троост. – А что это?
– Не знаю еще, – ответила Эльза. – Это еще потому что не официальный подалок.
– Не официальный?..
– Не официальный. Потому что мама мне его официально еще не подалила. Она мне его завтла официально подалит.
– А почему же он уже у тебя?
– А я его сама нашла. Он там лежал в колобочке. Я сегодня его поделжу у себя, а вечелом положу облатно, чтобы мама подалила официально.
– Так вообще-то нельзя делать, – заметил Троост.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?