Читать книгу "Игротехника"

Александр Шевцов
Игротехника. Хрестоматия

© Шевцов А., 2010–24

© Издательство «Роща», оформление, 2024

Раздел первый
Игротехника

Часть первая
Исходные понятия

Как создание дела, так и его отладка, то есть превращение в успешное, требуют знаний, умений и силы. Кажется, что кому-то все дается легко или просто везет. И хочется идти по жизни так же. Иногда это даже удается…

Психологу нечего делать там, где человек итак успешен в избранном им деле. Разве что мешать. В сущности, ему нечего делать и там, где человек вовсе не успешен, но пока еще этого не знает, поскольку уверен в себе и в своей планиде. Безусловно, психолог мог бы помочь такому человеку и даже спасти его, но тот никого не подпустит и будет наслаждаться своим поражением в одиночку.

Лишь поняв, что не так хорош, как привык думать о себе, человек обретает потребность в помощи и способность ее принять. По сути, это способность учиться. Она, конечно, есть у нас всегда, но мы не часто позволяем себе ею пользоваться осознанно. Чаще всего мы учимся непроизвольно, крепко наполучав от жизни.

Работа психолога начинается тогда, когда человек признает, что его самоуверенность разрушительна, а он не так успешен, как хотелось бы. И начинается она с возвращения веры в себя. Клиент психолога – разочарованный или, по крайней мере, сомневающийся в себе человек. Чтобы понять, почему я испытал разочарование, мне необходимо понять, что же за очарование владело мной и привело к краху.

После этого можно вернуть веру в себя и выстроить свой разум заново. Разум, пригодный для битвы за этот мир, найдет решение моих задач и соберет необходимые силы.

Только такой разум можно обучать, для чего и применяются игры.

Если ко мне, как к психологу, пришел человек и хоть намеком попросил помощи, у него не все ладно в жизни. И он либо сомневается в себе, либо разочарован. Это закон, и даже если человек это скрывает, психолог должен исходить из этого.

Сомнение, безусловно, отличается от разочарования, но вполне может происходить от него. Дело психолога это выяснить. И очень даже вероятно, что на вопрос, почему ты сомневаешься в себе, человек ответит, что раньше не сомневался, но разочаровался. Причина сомнений может быть и иной, но пока о разочарованности.

Если есть разочарованность, значит, была очарованность. Это тоже закон. Люди редко говорят, что разочаровались в себе. Чаще говорят о разочарованности в жизни или в ком-то другом. Но если при этом пришли к вам, речь идет о разочарованности в себе. Люди, разочаровавшиеся в других, к психологам не ходят, это очевидно. Они идут к психологу только тогда, когда разочаровались в ком-то таком, кто был для них идеалом.

А значит, в ком они видели себя или кого видели важнейшей частью своего мира. Именно разрушение мира, в котором человек хотел жить, ведет к чувству разочарования в жизни.

Жить можно только в мире. Разочарование в жизни приходит только тогда, когда разрушается мир, в котором была возможна такая жизнь, о которой я мечтал. А разрушается он, чаще всего, тогда, когда там не с кем жить. Иначе говоря, когда люди, с которыми мы хотели там жить, не соответствуют нашим ожиданиям.

В таких случаях мы можем сказать, что разочаровались в людях, а можем, что потеряли в них веру, разуверились.

Значит, важнейшими частями очарования оказываются вера и мечта. Вера, в данном случае, – это некие ожидания, которые человек воспринимает как обещания. Мечта же – это представления о том, какой будет жизнь, если эти ожидания сбудутся. Представления – это образы.

Следовательно, в действительности чары, которые захватывают нас, есть образы. Образы мира, образы других людей, и образы себя. Но чтобы чары начали работать и превратились в очарование, необходимо заставить эти образы действовать и вложить в это силу.

Как могут образы действовать?

Строго в соответствии с нашими ожиданиями, как если бы это были не образы других людей, а сами эти люди. Для этого у нас все есть, точнее, есть образ мира, в котором образы могут жить, как живут люди в мире. И есть образ меня, относительно которого все образы и действуют. Именно это и захватывает!

В жизни очень не просто заставить людей крутиться вокруг себя, а в мечтах они все нацелены на образ меня. И тем самым становятся его продолжением, поскольку они, по самой своей сути, есть воплощение моих желаний и чувств.

Иными словами, выстраивая взаимодействие образов людей между собой и с образом себя, я отыгрываю то, что необходимо моей душе, поскольку желания и чувства – это её проявления. В сущности, и обычная жизнь есть такое же проигрывание душевных порывов через взаимодействия с людьми. Но люди сложны и капризны. У них есть собственные желания и представления, учитывать все это сложно и муторно. Проще выстроить отношения с придуманными людьми или придумав подходящие черты живым людям.

Вполне естественно, что люди не соответствуют тому, что мы о них придумываем, и тем разочаровывают нас. Но это не страшно, мы всего лишь переоцениваем свое отношение. Страшно, когда мы наделяем образы других людей теми чертами, что позволят нашим душам раскрываться через этих людей.

Вот тогда появляется надежда, что мы сумеем сделать за эту жизнь гораздо больше, чем нам по силам – ведь все так этому благоприятствует! В мечтах.

А в жизни вдруг оказывается, что действительность не складывается по нашей задумке, а значит, окажется многократно сложней. Вот тогда приходит разочарование не в людях, а в жизни, потому что мира, в котором я уже начал строить придуманную жизнь, нет!

Нет мира, негде жить, нет и жизни! И человек встает перед выбором, жить ли дальше.

Если вдуматься, это самообман, ловушка рассуждения, не больше. Именно это и должен психолог показать человеку вначале. Никакого «нетого» мира не было! Как не было и «не-тех» людей! И жизнь не кончается, поскольку никакой мир не гиб!

Было неточно выстроенное рассуждение, не учитывающее действительность. Разрушение придуманных образов – не разрушение мира, а разрушение чар. И ведет оно не в смерть, а в жизнь!

Вот это поразительно и должно заставить задуматься. Разрушение чар, разочарование – не повод для ухода из жизни, потому что это есть вход в жизнь, в ее начало.

Душа вольна входить в миры и покидать их. Но делает она это ради самосовершенствования. Именно ради него она вступает во взаимодействия с другими душами, переживает боль и обиды. Но цель не наслаждение, а учеба.

Учеба – тяжелое испытание, потому что она требует усилия изнутри. А его совершать не хочется.

И мы не совершаем, пока не припрет. К примеру, разочарованием в мире, который дополнителен ко мне, который будет охотно и послушно выполнять мои желания и служить мне. А значит, станет мной, потому что в нем будет все, что мне требуется. Но не будет ничего, чего я не хочу.

Мир не таков, он настоящий, и он бьет. Разочарование в себе – признак прикосновения к действительности, а значит, знак, что человек впервые коснулся ногами прочного основания, на котором можно себя строить. Разочарование – это счастье и огромное везенье. Его нельзя упустить.

Я гляжу на других и вижу, что дела можно делать легко, словно играючи. Пока я гляжу со стороны, мне кажется, что я все понимаю и смогу не хуже. Я совершенно в себе уверен.

Но вот я попробовал, и ничего не вышло. Это удивляет и кажется странным. Ведь все же так просто. Наверное, помешала какая-то случайность. Я набираю полную грудь воздуха и бросаюсь еще раз. И снова провал. И если я еще не готов остановиться и задуматься, он повторяется еще и еще.

Если мне не повезет, я могу налететь на дело, которое у меня получится. Тогда моя самоуверенность восстановится, и я буду считать, что вполне умен и успешен. Если повезет, то провалы будут продолжаться непрерывно. И однажды я могу понять, что со мной что-то не так.

Тогда я могу задуматься о том, что надо учиться. Но это уж совсем большое везение, потому что чаще приходит полная потеря веры в себя и безысходность.

Чтобы победить, нужно разочароваться, но не потерять веру в себя. Потеря веры в себя равносильна потере себя. А значит, потере Скумы – той главной цели, ради которой душа воплощалась. Потеря скумы – это жизнь, прошедшая зря.

Чтобы этого не произошло, необходимо понять и принять довольно простую вещь: мы живем не одну жизнь, а эта жизнь не первая и не последняя. Ей предшествовала длинная череда воплощений, а после нее нам никуда не деться от решения тех задач, что мы не дорешали за эту жизнь.

Из жизни в жизнь душа учится и совершенствуется. Для воплощенного разума несовершенства души почти невидимы. Ему легче созерцать эти несовершенства через их проявления в делах и поступках.

Человек, легко и просто делающий то, что хочу делать и я, сначала не вызывает у меня никаких чувств. Кажется, что уметь это естественно, и я спокойно исполню то же самое. Я пробую, и у меня не получается. Это удивляет, а потом обращает к самому себе: я начинаю подозревать, что я слабак или глупец. Иначе говоря, мне кажется, что я не дотягиваю до того, что естественно для человека. И я разочаровываюсь в самом себе. Считать себя посредственностью уже тяжело. Осознавать, что я ниже среднего, совсем болезненно.

Однако все совсем не так плохо. Если вы хотите делать что-то не хуже другого, значит, это дело для вас важно. Но важно для нас лишь то, что нужно душе для совершенствования. Если какое-то дело влечет вас, оно, скорее всего, стоит задачей этого воплощения. Именно поэтому вы его и выделили из числа прочих.

Иными словами, если вам действительно хочется чем-то овладеть, и это не разновидность сумасшествия, то это душевное влечение. И вам все равно придется это осваивать.

Но почему оно у вас не получается, а у человека, которого вы не считаете умнее или лучше себя, выходит легко и с блеском?

Да потому, что душевные несовершенства только кажутся пустяками, которые так же просто исправить, как дурные манеры, к примеру. Чтобы обучиться правилам поведения, достаточно нескольких месяцев. Чтобы изменить душу, нужны даже не годы, а жизни.

Какой-нибудь пустяк, вроде черствости, жадности, лености может быть вашей задачей сотни жизней. Как и раскрытие любой способности.

Успешность же в делах зависит именно от способностей. Человек не просто делает что-то, и оно у него получается. Он даже не просто умеет это. У него есть способность к таким делам, и когда вы вместе приступаете к освоению дела, вы на равных, но он вдруг делает поразительные успехи и обгоняет вас. Это признак наличия способности.

Но способности не даны нам исходно. Они раскрываются постепенно, по мере того, как мы совершенствуем свою душу. Это значит, что способный человек только в этой жизни начал осваивать это дело вместе с вами. Душа же его совершенствовалась в подобных делах, возможно, многие жизни.

Иначе говоря, вы на равных только по возрасту и телесным данным. Но он шел и трудился над этой задачей долгие-долгие годы. Он начал задолго до меня, испытал все те же разочарования, вложил кучу сил и времени, думал, искал, конечно же, пробовал и ошибался, и вот у него начало получаться.

Мы не на равных.

И у меня выбор: найти то, в чем я буду успешен, либо принять это дело задачей жизни и начать в нем совершенствоваться.

Тогда разочарование превратится в откровение. Понять, что ты не хуже, не слабей и не глупей, другой не одарен больше тебя от бога, а просто учился и совершенствовался, – это большое везение.

Но дальше надо учиться и работать. И ты будешь это делать либо долго и болезненно, либо коротко и радостно. Все зависит от того, обладаешь ли ты знаниями. Но учеба неизбежна. Она – наша судьба.

Мы не на равных. Если кто-то явно одаренней тебя в каких-то делах, он начал учиться намного раньше. Быть может, намного жизней. И все эти жизни он учился, осознанно или неосознанно. Но теперь это у него получается легко и просто, как будто ему и не надо учиться, и все дается ему само.

Учиться надо. Надо работать над собой и совершенствоваться. Когда-то самый великий умелец стоял перед своим делом таким же новичком, как ты стоишь сейчас. И если ты глядишь на него с восхищением, восхищаться надо не тем, какой он особенный, а тем, сколько труда он вложил в это умение.

Но это не главное. Главное – не разочаровываться в себе до конца, а разочаровываться лишь в своей самоуверенности, то есть в том образе себя, с которым ты подошел к своему делу. Образ, в котором мы самоуверенно идем по жизни, возникает тогда, когда мы начинаем входить в силу. С силой приходит и ощущение, что нам все по плечу. Именно сила пьянит. Даже если наши успехи умственные или в отношениях с людьми, очаровывает нас сила.

Естественно, собственная. Правда, если приглядеться внимательней, то выявится, что сила чаровать не может. Она равнодушна, как природа. Чарует возможность или даже предвкушение возможности обладать силой. Это значит, что чаруем мы себя сами.

Чаруем, вводя в некое измененное состояние сознания, в котором нам кажется, что мы все можем. Точнее: что мы можем все, что задумаем, или получим все, что захотим. То есть добьемся всего, поскольку силой обладаем немерянной.

Однако у отведенной нам силы определенно есть мера. И она довольно быстро выявляется. Мы вдруг налетаем на что-то, что не в силах сделать. И это бы полбеды. Беда, если находится кто-то, кто это может. Вот тогда приходит разочарование. А это больно.

Чтобы избежать этой боли, мы принимаемся плутовать и сбегаем от тех дел, в которых не великолепны. Русский язык показывает, что угроза разочарования подвигает нас к бегству, как если бы разочарование было настоящим врагом. Мы сбегаем, мы избегаем, мы плутуем, то есть плутаем, запутываем следы, чтобы преследующий нас ужас не догнал.

Чем же так страшно разочарование?

Вероятно, научная психология никогда не сможет это объяснить. У нее просто нет для этого средств и понятий. Народная же говорила об этом мифологически. И хотя мифы совсем не научны, но они способны объяснять там, где больше ничто не работает. Объяснять – значит делать ясным, приносить свет туда, где было плохо видно из-за сумрака.

Миф таков:

Полное разочарование выедает душу, опустошая её. Но душа – это тело, оболочка для духа. Вот его и выедает хищник по имени разочарование.

Что же происходит с человеком, утерявшим дух? Дух, как считали мазыки, это то, что хранит в себе направление домой. Он подобен летучему газу, которым надувают воздушные шарики. Сама природа такого газа заставляет его взлетать вверх.

Вот так же и природа духа заставляет его взлетать туда, откуда он взят. На Небеса. Дух – это то во мне, что хранит память о Доме и всегда устремлено к Дороге Домой. Он не может ошибиться или спутать направление, оно – в самом его естестве, самая суть Духа.

Мы расстраиваемся по множеству поводов, но есть, в действительности, только одна настоящая беда для души – никогда не вернуться Домой. А это возможно только с потерей духа.

Язык хранит знания об этом. Выражения, вроде, «потеря духа», «падать духом», говорят о том же. Падать духом невозможно, он не способен падать, он может только взлетать. Значит, упасть духом можно только потеряв дух, выпустив его из своей души, после чего падать станет она, как опустевшая оболочка.

Именно это происходит с людьми, разочаровавшимися до конца. Дух уходит из их душ, и они забывают Дорогу Домой. Таких людей множество, они доживают свой век рядом с нами, как серые, телесные тени тех людей, которыми были когда-то. Мало кто может определить, что это люди, потерявшие дух, хотя многие люди распознают бездуховных и бездушных. Распознают каким-то чутьем, не в силах дать определения этим понятиям. Но эта бессловесность не мешает нам испытывать ужас.

Да, в действительности, мы все ощущаем ужас при встрече с человеком, потерявшим дух. Не испуг, не страх, именно ужас, который называется тихим ужасом.

Мы плохо его осознаем и редко можем о нем сказать. Но что-то в глубине наших душ страшно боится подобной судьбы. Ведь мы узнаем в этих людях обитателей межмирья. Данте называл его Лимбо. Это еще не ад, в нем нет мук и пыток, но это уже и не мир живых. Это серое, пустое место, в котором можно влачить полусонное существование вечность.

Боюсь, ни ада, ни лимбо нет, хотя мазыки говорили, что в межмирье можно путешествовать. Но их нет как определенных мест, зато они есть как состояние и образ жизни.

Ад и межмирье прямо тут, прямо в этом мире, они всегда рядом. И прямо сейчас множество людей проходят очищение адскими муками. Они пытают и наказывают сами себя и друг друга в соседней квартире. Хорошо, если не в вашей…

Ад – это страшно. Но лимбо страшней, потому что от него не спасет даже смерть, ты всего лишь усыпаешь, а потом снова просыпаешься в новом теле, но в том же бесконечном и сером мире.

Конечно, в каждом воплощении нам дается возможность вырваться из этого состояния. Но с каждым разом она все слабей и время для её использования все короче. И однажды ты даже перестаешь замечать, как двери в иную жизнь раскрываются и захлопываются перед тобой. Ты становишься пустым навсегда.

Вот это и порождает ужас у еще живых. Именно это состояние мазыки называли разочарованием духа. Попав в него, ты больше не в силах верить в себя и в возможность освобождения. Ты просто знаешь, что для тебя этой возможности не существует – твоя душа лишилась духа.

Дух вышел – ты мертвец. Это всем известно, но мы почему-то относим это к смерти тела. А речь идет о смерти души. Ведь это она бродит потом в лимбо латинян, в аиде греков, в межмирье славян. И совершенно не важно, живо ли её тело, если душа мертва…

Чтобы такое не произошло, надо понимать, что разочарование не должно идти глубже образа себя, то есть самоуверенности.

Разочароваться в себе – это значит, обрести мудрость. Обычно так и происходит у здоровых людей.

Мы получаем от жизни раз, другой, третий, а потом понимаем: нечего переть по жизни дураком. Надо извлекать из своих поражений уроки. И учиться.

Тогда поражения не отбирают силу, а дают её. А сила – это тот клей, который удерживает в нас дух.

Мы учимся с самого своего прихода на землю. Наверное, мы начинаем учиться еще в утробе. Учеба долгое время является нашим основным делом, можно сказать, делом жизни. Мы просто больше ничем не заняты долгие годы.

Учеба, в сущности, оказывается средой нашего существования. Чем-то вроде воздуха. Или воды для рыб. Поэтому мы плохо её осознаем. Даже более того: мы научаемся исключать её из восприятия, как нечто постоянное и неизменное.

Поэтому мы считаем, что играем, отдыхаем, помогаем другим, развлекаемся, плутуем, обманываем… И не осознаем, что во время всех этих действий мы учимся.

Что-то отличное от учебы появляется в нашей жизни лишь тогда, когда мы начинаем применять то, чему научились. Но и это может быть учебой. Ведь во всех детских играх мы постоянно отыгрываем что-то, чем должен владеть взрослый. А это значит, что сначала мы глядим на окружающий мир, на то, как в нем действуют взрослые люди, потом создаем соответствующие образы для себя и проверяем их. Но в этом еще нет ничего, кроме учебы.

Лишь когда изученное перестает требовать улучшения и применяется нами ради самого себя, можно сказать, что учеба завершилась. Так происходит с любыми делами. Сначала мы лишь играем в них, чтобы освоить такие способы поведения, как играют дети во врачей, пожарников или семью. Но приходит время, когда мы обучаемся врачебному или пожарному делу и начинаем просто делать его, зарабатывая себе на жизнь.

И даже тогда некоторые люди продолжают постоянно совершенствоваться в этих делах, а значит, продолжают учиться. Другие же, освоив дело ради жизнеобеспечения, больше не учатся в нем, зато учатся в других делах, которые делают для души. Таким образом учеба может продолжаться всю жизнь, и мы её почти не замечаем.

Конечно, мы прекрасно знаем, что учимся, когда поступаем в учебные заведения или осваиваем что-то новое. Но это редкие случаи, когда мы замечаем учебу. Чаще всего, мы её не осознаем даже тогда, когда считаем, что учимся.

Так, студент института всем говорит, что учится, а на самом деле лишь заучивает, то есть запоминает какие-то объемы нужных для экзамена сведений. Учится же он тогда, когда обрабатывает преподавателя, чтобы тот его любил, когда сражается за признание в группе, то есть в сообществе, когда ухаживает за девушкой.

Настоящая учеба почти незаметна, зато чрезвычайно важна для нашего выживания, настолько важна, что захватывает все наше естество. Диплом об образовании – всего лишь бумажка, пропуск в иное сообщество. Учиться ради пропуска бессмысленно, его надо всего лишь получить. Пропуск открывает двери. В этом весь его смысл. После этого он не нужен. У него разовое действие. Его проще купить.

Настоящая учеба нужна для того, чтобы воспользоваться пропуском. Потому что, получив его, ты оказываешься в мире, где надо жить и быть успешным. Эти миры называются сообществами. И они весьма и весьма опасны.

Мы это чуем и понимаем с раннего детства. Вход в любое детское сообщество – это потрясение не только для ребенка, но и для его родителей. Ангелочки, которыми считают детей, чрезвычайно опасны и даже хищны. Научиться выживать в детских сообществах, значит, научиться впоследствии выживать в сообществах взрослых. Даже если марксизм был в целом неверен, он очень точно подметил: человек – животное общественное.

Из этого следует сделать вывод: и учеба наша тоже идет в обществе и сообща.

Это не объявление факта, что мы живем в обществе и не можем от него спрятаться. Я хочу сказать совсем иное.

Нам только кажется, что мы обучаемся где-то внутри, где и происходит осмысление и внутренняя речь. Это очень соблазнительный образ. Ведь если присмотреться к самому себе, если повспоминать те случаи, когда вы осознаете, что учились, то сложится впечатление, что учеба происходит в одиночестве, где-то в глубинах души.

Как мы приходим к этому пониманию? Обычно мы учебу не осознаем. Но иногда мы проигрываем, и проигрываем обидно и болезненно. Вот тогда мы принимаемся переживать и создавать образы того, как переиграть происшедшее и победить.

Мы даже создаем для этого особые искусственные пространства сознания, которые мазыки называли космами. Эти пространства переживания, в действительности, учебные классы, своего рода площадки, на которых мы отрабатываем сложные уроки.

Делаем мы это просто. Мы вырезаем кусок мира, в котором произошло болезненное событие. Вырезаем, конечно, создавая его образ. Создаем образы всех участников события и принимаемся переживать его еще и еще, каждый раз отыгрывая ту или иную возможность. И так, пока не найдем самый подходящий для себя способ поведения.

Если теперь приглядеться к происходящему, станет очевидно, что болеем мы душой. И, значит, переживает эти события душа. Следовательно, дело не во внешнем событии, а в каком-то душевном состоянии. И если принять, что возможность зацепить душу чем-то земным говорит о её слабости или несовершенстве, то получается, что душа при этом совершенствуется.

Внешние события – лишь повод для углубленной работы души над собой. Причем, для души не существует время. Некоторые решения находятся быстро и пропадают из памяти. Другие же случаи мы помним годы и годы, переживая их заново. Это значит, что душа все еще не разобралась в происходящем и не нашла решения. И она не забудет это, пока не решит.

Второе, что надо увидеть, это то, что в переживаемом событии обязательно присутствуют другие люди. Даже если их нет прямо, они подразумеваются как те, перед кем нам стыдно, или кто должен нас оценить, восхититься.

Происшествия, связанные с природой, продумываются, но не переживаются. Разве что нам удалось избегнуть ужасной смерти. Но и тогда мы их вспоминаем, но не переживаем – ведь мы же избегли смерти. А переживать, то есть проживать заново, надо случаи, в которых мы были неуспешны, и не смогли избежать душевной боли.

Переживания связаны по преимуществу с другими людьми. Они обязательно присутствуют в переживаниях. Не значит ли это, что для души эти люди являются обязательной частью работы над собой?!

Это наблюдение над действительностью. Так сказать, прямое наблюдение. Но можно сделать и более сложное, так сказать, опосредованное наблюдение. Мазыки утверждали, что мы не случайно встречаемся в жизни с теми или иными людьми. Мы с ними договариваемся, будучи душами.

Для того, чтобы быть в этом уверенным, надо либо вспомнить жизнь до воплощения, либо вылететь из тела и побывать там, где души договариваются о таких вещах. Без этого, такое можно либо принимать на веру, либо отвергать так же из веры. Ни то ни другое мне не подходит. Но если приглядеться к происходящему, особенно на больших отрезках времени, то однажды замечаешь: то, что когда-то казалось обидным и ужасным, с годами обретает совсем иные смысл и значение. И если в юности вы считали, что родители ограничивают вашу свободу и не понимают вас, однажды ваша обида вдруг превращается в глубокую благодарность…

И если удается сделать еще один шаг к мудрости, то и многие из поступков других людей, казавшихся обидчиками, меняют свой вкус. Самое малое, мы вдруг начинаем говорить о происшедшем когда-то: «Большой урок! Не будь его, я бы шел по жизни лохом…»

И добавляем: «Этот человек научил меня жизни!»

Учеба та, очевидно, была жестокой. И человека того, безусловно, надо выкинуть из общения. Но при этом нельзя не признать, что это урок и учеба!

Настоящий учитель – это жизнь. А она равнодушна ко мне до жестокости. Также и те люди, которые давали нам настоящие уроки. Мы, просто-напросто, не признаем за учебу и уроки действия тех, кто мягок и ласков. Мы такую учебу не ценим.

Но вот если нам удается выскочить из пасти хищника, едва сохранив жизнь, этот урок запоминается навсегда.

Мы приходим сюда учиться. Мы учимся в глубине себя, осмысляя и творя образы. Но чтобы эта работа пошла, нам нужна внешняя помощь, дающая образы для размышления. Вот ради нее мы и приходим сообща.

При этом у нас есть возможность учиться спокойно и вдумчиво, помогая друг другу. Но если такие уроки не берутся, нам подсовывают такого учителя, который делает это жестоко. Для души совершенно все равно, как получить свой толчок к совершенствованию. Выбор за мной.