Читать книгу "Игротехника"

Единственное время, когда мы учимся всецело, это детство. Вся жизнь ребенка посвящена познанию и учебе. При этом взрослым кажется, что дети заняты только тем, что играют или портят жизнь родителям.

И ведь это верно: ребенок либо сражается за то, чтобы жизнь была такой, на какую он согласен, либо играет. Если отбросить первую часть, как не относящуюся пока к моему исследованию, то можно сказать, что счастливый ребенок, ребенок, у которого в жизни все в порядке, проводит все время в играх. Причем, играют дети всех живых существ, которых человек хоть как-то может понимать.

Одно это должно бы насторожить и заставить задуматься: игра всеобща и, похоже, обязательна. Она – непременная часть развития. Почему мы относимся к ней свысока?

Только потому, что она принадлежность детства, а к детям мы относимся свысока.

Дети не имеют силы, власти и вообще не самостоятельны. Я отношусь свысока ко всем, кто ниже меня и от меня зависит. Высота, с которой я к ним отношусь, не случайное понятие. Его надо исследовать.

Конечно, это понятие живет в нашем языке очень давно и выражает что-то существенное для жизни людей. Как если бы еще в первобытном состоянии мы поняли, что быть выше – значит иметь преимущества над другими. Например, сидеть на дереве, полном плодов, выгоднее, чем подбирать их с земли.

Но это очень приземленное, плоское понимание. Наш язык гораздо философичней. Сидеть на дереве, полном плодов, – это не выгода, это райская жизнь, а значит, близость к небесам. Если ты выше и толще, ты можешь принуждать других. Если ты выше и ближе к небесам, ты можешь оценивать их поступки. Первое дает власть, второе – мудрость.

Смотреть на ребенка свысока – значит ощущать себя и сильнее, и мудрее, по крайней мере, умнее. Иными словами, в этом состоянии скрываются два понятия. Понятие о силе очевидно. Память о рае – скрыта, завуалирована, но она есть. Хотя бы как память о том, как его возвращать, где искать дорогу туда. Откуда это ощущение?

Если взрослый сравнивает себя с ребенком, он отчетливо осознает, что знает, что делать нельзя, поскольку это сразу ухудшит жизнь.

Если вдуматься, то это уже память о Дороге Домой: в этих направлениях Рая нет. Но взрослый еще и уверен, что он знает, что надо уметь и делать, чтобы улучшить жизнь.

Улучшение жизни – по мере продвижения по жизненному пути – это верный признак приближения к раю. И ведь язык свидетельствует об этом с очевидностью: если жизнь постоянно улучшать и улучшать, однажды она может стать райской.

Именно это знание, как улучшать жизнь, и позволяет взрослому смотреть на ребенка свысока – он сидит гораздо выше, там, откуда видней. И почти виден рай.

Почти.

Все взрослые стараются улучшать свою жизнь, однако далеко не все в этом преуспевают и улучшают её. Многие делают свою жизнь хуже. При этом они все равно смотрят на детей свысока. Это значит, что их уверенность в своем знании, как жить, не мудрость, а самоуверенность. Привычка относиться к себе с почтением.

При этом, если взрослые ошибаются, и часто, дети не ошибаются никогда – их задача – стать взрослыми, и они непременно вырастают и становятся взрослыми. Если не погибают, конечно. Но это не признак того, что они неверно оценивают сами себя.

Играя, дети учатся быть взрослыми и преуспевают в этом. Игры во взрослых – основная часть той школы, которую проходят дети. Правда, до этого дети осваивают этот мир и собственное тело, как орудие покорения мира. Это основа всех игр. Кстати, она сохраняется в нашей жизни почти до смерти, хотя и слабеет со временем. Это игры с природой.

Игры во взрослых перерастают в игры с другими людьми, можно сказать, что это игры с обществом. Они в определенном смысле повторяют игры с природой, потому что общество воспринимается нами как другой мир, но все же мир, подобный природе. Поэтому, осваивая общество, мы применяем приемы, помогавшие осваивать природу.

Разница в том, что для освоения общества у нас имеется иное тело – личность. Она тесно связана с физическим телом – телью, так что неподготовленный человек не сможет различить, где кончается тело, а где начинается личность. И при этом мы все великие мастера и играть телами, и создавать их.

Играя в детские игры, мы учимся управлять телами и использовать их. Тель мы используем для воздействия на природу. Причем, природой может считаться и тело другого человека, если отбросить видение личности. Личность используется для управления другими людьми как личностями, и дети мощно нарабатывают эту способность.

Детские игры только кажутся чем-то незначительным, вроде катания машинок и перемещения кубиков. За этим постоянные упражнения либо с телом, либо с личностью, а значит, с обществом. Это значит, что ребенок все детство осваивает искусство хождения по мирам, поскольку и природа, и любые сообщества внутри общества воспринимаются нами как миры.

Но единственный путешественник по мирам, которого мы знаем, – это душа. Она приходит в этот мир с рождением ребенка, а по смерти оставляет мир сей и переселяется в мир иной. Стало быть, учится и осваивает тела душа. Именно она стоит за телью и личностью.

Вот почему бывает так больно, когда проигрывает вроде бы совершенно несуществующая личность. Удар по личности гораздо болезненней удара по телу. Это значит, что она ближе к душе и, возможно, важнее для нее, чем тело. Но из этого следует, что задачи, которые решаются нами с помощью личности, важнее, чем освоение мира-природы.

Поэтому, если мы хотим научиться жить в природе, надо играть в спортивные игры. Психолог же осваивает игры личности, обеспечивающие путешествия по мирам и жизнь в них. Иными словами, психологическая игротехника изучает общественные игры личностей.

Суть же этих игр скрывается в играх детей во взрослых и со взрослыми.

Если психолог хочет помогать людям, он должен делать то, что действительно помогает. Иными словами, средства прикладной психологии должны быть действенны.

И не только в том смысле, что они должны воздействовать на пациента, но и в том, что они должны ему помогать. Причем, в решении именно тех задач, о которых идет речь. Поясню.

Большая часть психотерапевтических средств совершенно бесполезна. Люди не получают от них никакого облегчения, никакой помощи. Они делают то, что им говорят, исключительно на доверии, но не потому, что чувствуют, как им становится легче, и не потому, что их жизнь меняется. Это очевидно.

Однако при этом они долго ходят на сеансы либо участвуют в каких-нибудь тренингах. Почему?

По той причине, что школы психотерапии создаются неглупыми людьми и одаренными психологами, которые, быть может, и не знают, как помочь другим, но прекрасно видят, как на них воздействовать. Любые приемы и способы воздействия на сознание людей являются ценностью и собираются различными жрецами, духовными вождями, сообществами людей, желающих извлекать из этого выгоду.

Такими сообществами являются и школы психотерапии или практической психологии. Если психолог не уверен в том, что делает, но видит, что оно действенно, и использует это, он просто играет с человеческим сознанием. Это тоже игры, и как любые игры, они занимательны и по-своему полезны. Однако не в том, что обещается.

Само искусство воздействия на сознание, похоже, является очень важным качеством, которое должны развить в себе все люди. Поэтому, когда психолог, врач, жрец или лицедей воздействуют на наше сознание так, что это поражает воображение, мы готовы за это платить и прощаем, если при этом он не оказывает обещанной помощи. Именно поэтому люди посещают разные школы и тренинги, где с ними проделывают разнообразнейшие игры, приводящие к обогащению ведущих и обретению опыта учениками. Но и это разочаровывает лишь тогда, когда не ведет дальше.

В целом подобные игры с сознанием ощущаются стоящими тех денег, которые на них потрачены. Почему?

Потому что главная наша жизнь все же не телесна. Это удается понять не сразу, но однажды это понимают все. Главная жизнь – это жизнь души. Тела – это лишь повод, относительно которого разворачиваются множественные игры с сознанием. Тела – это то, что испытывает боль и любит ласку. Они ценны тем, что к ним привязана жизнь. Их можно рядить в самые разные одежки – от звериных шкур и перьев до генеральского мундира и кресла министра. На тело можно нацепить дорогой лимузин, а можно облик художника или духовного вождя.

Но это не более, чем болванчик, пупсик, который без души лежит себе в пыли под диваном и даже не писается. Основные игры, которые ведут люди, – это игры личностей. Именно в том мире, где живут эти невидимые и неосязаемые сущности, и проходит наша главная жизнь.

Но если вглядеться в игры личностей, то можно разглядеть две поразительные вещи. Первая – личность существо исключительно духовное, просто потому, что оно не телесно. Личности созданы только из образов сознания, а сознание – это тонкая среда обитания души. Значит, личность гораздо ближе к душе, чем тело. И, значит, игры личностей – это игры душ.

Иными словами, самые прожженные деляги и подлецы, готовые душу продать за деньги, в действительности, тоже играют душами, поскольку считают величайшей ценностью искусство воздействия на сознания людей. Только они не ходят за таким опытом к психологам, они играют по-настоящему и гораздо опасней, а главный прием в той игре – это обман.

Признать обман искусством душевного самосовершенствования вовсе не просто. Как принять, что все те подлецы, которые сейчас распродают Россию, – это такие же души, души, только из другого класса той же школы. Ну и пусть это останется только намеком.

Главное: школа прикладной психологии может давать очень разные знания и подготовку. Она, как подавляющее большинство школ практической психологии, может ничего не знать о действительном устройстве человека, кроме случайно нащупанного способа воздействия на сознание. Но и такая находка ценна для человечества, раз работа всех этих школ оплачивается. Такие школы дают опыт.

Но могут давать и знания.

В сущности, это выбор психолога, каким путем идти и за счет чего жить. По большому счету, практическая психология живет таким же обманом, каким живет деловой мир, власть и быт. И в этом их величие. Они учат души не быть доверчивыми, не попадать под воздействие, думать быстро и никогда не терять себя. Это школы главной жизни, даже если они сами не осознают себя такими.

Но опыт, полученный благодаря обману и безжалостности, гораздо ценнее учебы, которую мы получаем в школах и институтах.

Плохо в этом деле только то, что учеба идет в обе стороны. Хотя это плохо лишь для учителей, поскольку им хотелось бы и в самом деле быть учителями, а не учениками. Однако школы обмана, то есть психологические школы, нащупавшие какой-то прием и эксплуатирующие его, – это жестокие места.

Они жестоки для тех, кого обирают. Это понятно. Но они жестоки и для обманщика. Если ты не знаешь, чем в действительности владеешь, ты живешь в постоянном ужасе и напряжении, каждый день ожидая, что эта штука сегодня не сработает. Все равно как дикарь, нашедший волшебную палочку, вроде автомата Калашникова. Однажды патроны кончаются, а ты не сумеешь перезарядить…

Поэтому, если психолог не знает действительного устройства человека, а всего лишь эксплуатирует удачный прием, он постоянно рискует однажды попасть впросак. Однажды к нему придет человек, в отношении которого его способность не сработает, и все это увидят!

Практическому психологу очень важно, чтобы люди никогда не видели, что король голый. Битвы с проверяющими так болезненны и разрушительны для подобных учителей, что однажды они выгорают и сбегают от своего дела. Удерживаются очень, очень редкие. И только благодаря тому, что их способность рождена сумасшествием.

Жить психологией всю жизнь возможно лишь для человека, который действительно хочет познать душу. Но для этого надо оставить игры главной жизни и вернуться туда, где обучают.

Главная жизнь для тех, кто вырос из ученических штанишек. И верит, что выживет в мире хищников, то есть взрослых людей. Однако, если чуточку расширить сознание, то можно обнаружить, что вся эта такая взрослая и главная жизнь – всего лишь игра… Скорее всего, она всего лишь следующий класс, и не стоит так уж заноситься…

Этот класс главной жизни, где играют в наживу, власть, славу, подлость, обман – место для набора опыта и душевной боли. Кому-то в нем надо пробыть долго и окунуться в этот нужник по самые ноздри. Кто-то способен учиться быстрее. Вероятно, психологи, живущие обманом, уже стоят на грани понимания, что настоящая жизнь души – это райская жизнь. А тот мир, где разворачиваются их подвиги, – это не рай.

Если ты психолог, ты вожак душ, ты тот, кто может вывести заблудшую, слепую душу из того тупика, куда она забрела. И даже это уже подсказка: если не дать душе брести не туда, то ты чуточку вернул ей память о направлении, о Дороге Домой.

Но для того, чтобы видеть, что душа забрела не туда, надо хоть немножко знать устройство души и действительного мира. Иными словами, психологии надо учиться.

Где учиться настоящей психологии? Иными словами, где можно познать душу и понять, что ей надо?

Думаю, проще ответа не придумаешь – там, где эти души живут. Нельзя изучить душу заочно, к примеру, исключив ее из предметов своей науки. Я уж не говорю о том, что не может быть психологии, которая вместо души изучает высшую нервную деятельность. Но даже если ты стыдливо отводишь глазки и говоришь, что будешь изучать не душу, а душевные проявления, души тебе не познать.

Для познания души надо изучать душу. Души же надо изучать там, где они встречаются. А если хочешь как-то оказывать на них воздействие, что-то менять, в чем-то помогать, то изучать надо и тот мир, в котором они живут. Тогда будет возможно хоть что-то менять в собственном мире или советовать тем, кто к тебе обратился за помощью.

В общем, главной школой душеведения является самая простая и обычная жизнь. Можно сказать, школа выживания.

Души приходят в этот мир, воплощаются в тела и начинают битву за выживание. Многие не выдерживают ее и погибают. Не рассматриваю те случаи, когда погибают из-за неполадок в телах. Но в остальных случаях гибнут, потому что плохо учились.

Учиться же души начинают с самого раннего детства – это и есть главная школа человечества. Именно в этих играх души проявляются ярче всего. Игры взрослых не только опасней, но они еще и скрыты туманом обмана. Поэтому душу сквозь ту игру рассмотреть и познать сложнее. И даже если вся жизнь есть игра, учиться ей надо с простого, а значит, с того, с чего и начинают души.

Это простое и очевидное допущение: души приходят в этот мир слабыми, поскольку воплощение помещает их в детские тела, а потому они выбирают такой путь, который сделает их обучение и взросление наиболее легким и быстрым. Иначе говоря, в познании души надо идти тем путем, который души предлагают сами.

А сами они миллиардами и миллиардами воплощений показывают: наипростейший путь раскрыть душу – именно тот, каким это и происходит с нами и на наших глазах. Нужно лишь научиться наблюдать.

И что же показывает наше, пусть еще несовершенное, наблюдение? То, что игра оказывается главным средством познания себя, тела и окружающего мира. Это первое.

Второе, то, что игра оказывается важнейшим средством освоения этого мира, в который ты вошел.

Третье: игра – основное орудие раскрытия и совершенствования собственных способностей.

И четвертое: игра позволяет творить искусственные миры, ограничивающие жизнь объемом той единственной задачи, которую ты сейчас учишься решать. Иначе говоря, игра – это какое-то волшебное средство управления сознанием, позволяющее выделять и жестко ограничивать в нем определенные пространства, в которых действуют только те законы, которые тебе нужны. И как бы внешний мир ни воздействовал на тебя, он не в силах проникнуть внутрь мирка твоей игры. Тебя могут загонять спать, ругать, заставлять делать уроки, но это никак не скажется на законах и образах твоей игры.

Если вдуматься в это, то станет видно: для обычного человека по прохождении детских игр путь лежит в игры главной жизни, для психолога – в изучение школы детской игры.

Мы все её прошли, мы овладели всем, чему онаучила, кроме самой школы игры. Это надо принять: школа детской игры рождалась с рождением человечества, и в ней все отточено и отшлифовано поколениями душ. И это не значит, что это были поколения детей. Нет, это были вполне взрослые, а часто и весьма совершенные души, кто осваивал Землю, когда человечество только приходило на нее. Этот подвиг мог и не состояться, не найди наши предшественники ту узкую дорожку на Землю, которой до сих пор идет человечество.

Дорожка эта описана именно в детских играх, потому что исходно они – школа выживания. И лишь после этого – школа душевного совершенствования.

Если психолог хочет научиться помогать людям, он должен принять: все способы, как выживать в этом мире, преодолевать его ловушки и решать задачи, уже записаны в играх, либо могут быть отыграны. И обязательно будут отыгрываться, если вдруг появятся новые угрозы нашему выживанию.

Мы можем погибнуть и исчезнуть как человечество или как народ, но лишь в том случае, если не найдем такой игры, которая будет обучать наших детей, как преодолевать новую опасность. Если два народа задумали уничтожить друг друга, победит тот, чьи дети будут отыгрывать эту победу в своих играх.

Прикладная психология не ограничивается играми, но без игр она невозможна, потому что игры – это путь души.

Часть вторая
Чародейство или психология?

Игра древнее человека, тем более – человека современного. Играют даже звери. Древние считали игру божественной и знали богинь игры. У индоариев она звалась Лила. У славян это имя сохранилось в обрядовом припеве: Лель-полель! Из этого «Лель» Римский-Корсаков сделал странное мифосущество пастушка Леля. Но он же создал из тюркского имени берендеев обрядовых славян. Так что на такие домыслы можно не обращать внимания.

Лель-полель – это играй-поиграй. Лельки или ляльки – это в народе имя для девочек того возраста, когда они более всего похожи на куколок.

Как бы там ни было, но первые понятия об игре приходят к человеку в мифологическое время. Игра священна. Древние относились к тому, что свершалось в игре, столь же торжественно, как и ко снам. Пандавы проигрывает коуравам все – царство, сестру и себя. Игра подстроена, но оспорить ее нельзя, как нельзя переиграть свадьбу – если Дубровский опаздывает, он опаздывает навсегда!

Игры, в которые проигрывали себя, были подобны бросанию жребия. А бросание жребия – это выпытывание знаков судьбы, что, в сущности, есть воля богов или сама судьба для человека. При этом игры эти могут быть очень разными – в кости, в шахматы, в шары, даже в то, кто дальше пустит струю…

Игра священна, и в силу этого она магична. За ней чудо. Чудо это – вход в мир богов. Через игру или жребий боги сообщают людям об их судьбах. Значит, первые игры были вещим током из мира Богов в мир людей, с Небес на Землю. Но если есть путь оттуда сюда, нельзя ли по нему взобраться на Небеса?

И вот рождаются сказки о том, что когда-то Небо было близко к Земле, и там, где они сходились, можно было подняться на Небеса. И о путешествиях по Радуге, по гороховому стеблю, по Великому Древу, на золотую или хрустальную гору, в конце концов. Появляются мифологические песни, вроде «Голымбы», где в безмерном пустом пространстве стоит горенка, из-под которой вытекает мировая река, разворачивающая все мирозданье.

Именно на золотом крыльце этой горенки сидят царь, царевич, король, королевич, выбирающие, кем быть, когда спустятся в мир людей.

Ток знаний, идущий от богов к людям, можно обратить вспять и сделать рекой, ведущей тебя к богам, на ту прародину, откуда пришла твоя душа… Нужно только знать соответствующие чары!

И вот люди творят чары, способные воздействовать на мирозданье. Чары эти до сих пор живут в виде религиозных обрядов. Но те из них, что пережили своих жрецов, хранятся в виде игр. Какие-то детских, но еще больше – в виде тех, которыми живут взрослые, наивно полагая, что уже отыграли свои игры и теперь делают дела…

Чары рассыпаны по миру людей искрами упавшей звезды или сгоревшей планеты, о которой повествуют древние мифы. Их лишь надо научиться распознавать… Но это недоступно для того, кто запретил себе играть. Сначала надо вернуть себе это право.

Даже не способность. Способность играть всегда с нами, потому что она – свойство жизни и уходит только вместе с жизнью. Мы не можем лишить себя способности играть, мы лишаем себя такого права!

А на деле мы лишь ослепляем себя, запрещая видеть, что играем, когда играем.

Первый шаг прикладной психологии игры – возвращение игр в свою жизнь. Для этого надо принять лишь то, что со взрослением жизнь не заканчивается, а значит, не заканчивается и учеба. Как только вы возвращаете в жизнь учебу, игра вернется сама.