Текст книги "КГБ против СССР. 17 мгновений измены"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kgb-protiv-sssr-17-mgnoveniy-izmeny-46405.jpg)
Автор книги: Александр Шевякин
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Брежнев: без пули и яда
Н.С. Хрущев полностью доверял своему Председателю КГБ В.Е. Семичастному, хотя бы потому, что когда-то поручился за него перед Сталиным. Он верил в силу их связки, но внимательно следил за раскладом сил на Политбюро, видел «комплекс Наполеона» у А.Н. Шелепина и многое остальное.
Здесь можно предположить, что политические позиции Н.С. Хрущева были настолько прочными, что октябрьский (1964 г.) переворот не могли осуществить в один этап – сбор Пленума и постановка вопроса на нем, – а было несколько предварительных, тщательно проработанных и осуществленных политических мероприятий, результатом которых и стала отставка Н.С. Хрущева. И в этой связи, как ни странно, стоит усмотреть связь между делом О.В. Пеньковского и октябрьским Пленумом. Руководство КГБ СССР к тому времени было представлено уже противниками первого секретаря. Но всякое противление с их стороны было бы парировано именно верным Н.С. Хрущеву И. Серовым, переведенным на пост Начальника ГРУ. Но с февраля 1963 г. начальником ГРУ становится П.В. Ивашутин, человек, нейтральный к политике. И вот только после этого последовало само устранение Н.С. Хрущева. Операция, очевиднее всего, была как минимум двухходовой.
Такие исследователи, как кибернетики, получили право пренебрегать тем, что есть собственно факт, который один только и лежит в основе истории. Они позволяют себе сделать так называемый «черный ящик», когда исследуется то, что было непосредственно перед событием и сразу же после оного. Так можем поступить и мы, исследуя вопрос: был ли О. Пеньковский шпионом Англии и Америки или же он всего лишь пешка в большой и сложной игре ведущих спецслужб мира? Появилось много материалов, в том числе и аргументированного плана, о том, что О. Пеньковский мог стать и «двойным» агентом, с одобрения Лубянки (15. С. 77–82, 2.28. С. 7). Лишь после стало достоверным то, что изначально было заметно очень немногим. «…чьи-то настойчивые руки начали раскачивать ближайшего сотоварища Никиты – генерала Серова. ‹…›. Серов в «органах» всем дал понять, что он не хвост собачий, что над ним никого нет, кроме Никиты. Серов вел себя так, что многие до сих пор думают, что он был сватом Хрущева. И вот на такого «кадра» некоторые старатели из военной контрразведки через министра внутренних дел Дудорова начали «постукивать» с настойчивостью дятла.
Тук-тук: а Серов-то подручный Берии. Тук-тук: а отец Серова служил урядником в Вологодской тюрьме, охранял большевиков (и Сталина, между прочим). Тук-тук: а сам-то Серов вывез из Европы бриллиантовую корону бельгийского королевского дома и закопал на собственной даче. Тук-тук: а Серов покровительствовал шпиону Пеньковскому, а жена Серова летала в Лондон в сопровождении этого ублюдка…» (2.29. C. 26). Кресло закачалось…
А что, собственно, изменилось после «дела Пеньковского»? После его ареста были сняты со своих постов его дядя, командующий Белорусским ВО ген. – п-к В.А. Пеньковский, его тесть, начальник Политуправления Московского ВО ген. Гапанович, один из его покровителей Главный маршал артиллерии С.С. Варенцов. Герой Советского Союза И. Серов Указом Президиума Верховного Совета от 12 марта 1963 г. был лишен этого звания «за потерю политической бдительности и недостойное поведение»; тогда же воинское звание Серова было снижено до ген. – м-ра, он был разжалован в помощники командующего Туркестанским ВО по учебным заведениям, затем переведен на такую же должность в Приволжский ВО, а 1 сентября 65-го и вовсе уволен из Вооруженных Сил СССР по болезни. Любопытно, как на последний факт отреагировал Н. Миронов, по воспоминаниям Ф.Д. Бобкова: «…я со своим товарищем А.Н. Зубовым был во МХАТе на каком-то торжественном вечере. И вдруг к нам подбежал сияющий Миронов.
– Хочу вас поздравить, – сказал он. – Серов снят с должности начальника Главного разведывательного управления и отправлен в Куйбышев.
Радость настолько переполняла его, что ему хотелось немедленно хоть с кем-нибудь поделиться. Нам с Зубовым стало не по себе. Чудесный мхатовский вечер был безнадежно испорчен радостью карьериста: на нас снова пахнуло мерзким чиновничьим интриганством» (10. C. 173). Ну, по части мерзости, карьеризма и интриганства Ф.Д. Бобков превосходит абсолютно любого в стране, а здесь – просто у человека хорошее настроение от политической удачи. И нам здесь важен факт восприятия самого Н. Миронова, о котором, кстати, больше никто слова худого не сказал. Именно он пытался войти в неформальные контакты и активно воздействовать на генералов КГБ. Так, например, об этом вспоминает его предшественник на посту начальника УКГБ по Л и ЛО С.С. Бельченко, который был в 1959 г. уволен по болезни, а прожил до 2002 г.: «…Миронов пытался меня ввести в круг Л.И. Брежнева. Предложил мне пойти на какой-то вечер, по сути дела, пьянку высокопоставленных партийных чиновников. Я отказался, на что он сильно обиделся» (2.30. С. 289). По свидетельству члена Политбюро ЦК Г.И. Воронова, в группе заговорщиков был очень умный человек – Н.Р. Миронов. Он и Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов играли в этом деле большую роль (2.31. С. 32–33).
Но вот первые шаги «на нужном направлении» сделаны, между участниками заговора появились признаки доверия и уже можно быть более откровенным: «И вот Л.И. Брежнев выясняет у В.Е. Семичастного возможность физического устранения «первого».
– Что вы имеете в виду, Леонид Ильич? – спрашивает пораженный глава госбезопасности.
– Ну, там, что-нибудь такое-эдакое…
– Яд, например, или пуля?…
– Да не мне вас учить, Владимир Ефимович…
– А как вы представляете себе все это? Кто будет организовывать и исполнять? Лично я понятия не имею, как за подобное дело взяться. Значит, надо кому-то поручить. Причем, наверное, не одному человеку. Вы можете дать гарантию, что тайна, которой владеют столько людей, останется тайной?
Брежнев явно разочарован.
– А я-то думал, что одной из важнейших задач вашей службы и является обеспечение тайны…
– Да, но такая тайна рано или поздно перестает быть таковой. В каком виде мы будем выглядеть в глазах наших потомков?
Полагая, что ему удалось отговорить своего собеседника от такой рискованной авантюры, Семичастный направляется к выходу, но Брежнев останавливает его:
– Неужто так и нельзя ничего сделать?… Вот, например, Н. собирается с официальным визитом в Швецию. Может быть, арестовать его, когда будет оттуда возвращаться, где-то на подходе к Москве?
Семичастный категорически запротестовал:
– Мы не заговорщики, и надо решать этот вопрос законным путем» (2.32. С. 47–48). Из этого видна не кровожадность Л.И. Брежнева – вспомним, что после отставки самому Н.С. Хрущеву уже ничего не угрожало – а все же некое отсутствие изощренности: другой бы и сам подсыпал какого-нибудь яду, а этот пытается все сделать так, как будто только что прочел какой-нибудь детектив и теперь делает все по этой беллетристике.
И все же пошли по пути сговоренности членов Президиума ЦК. Н.С. Хрущев уезжает в отпуск. Идет опрос последних влиятельных товарищей, после получения предварительного согласия идет их доработка: Л.И. Брежнев едет в машине с лицом «обрабатываемым» и Ю.В. Андроповым, тот передает ему какие-то документы, и довольный Леонид Ильич машет головой: «Теперь-то он у нас не отмажется!» (Факт примечательный. Главное: никто из разыгрываемых не попросил показать эти документы – может быть, это вообще подделка, а может быть, что-то и серьезное, и откуда они в таком случае именно у Ю.В. Андропова?)
Перед прилетом Н.С. Хрущева из отпуска по приказу В.Е. Семичастного 9-е управление (охрана высшего руководства страны и объектов) КГБ было переведено на казарменное положение (2.33).
В.Е. Семичастный, начальник 9-го управления А. Чекалин и секретарь Президиума Верховного Совета СССР М.Г. Георгадзе встречали первое лицо из отпуска, взяв на себя, таким образом, всю неловкость, и одновременно показали, что они на стороне заговорщиков. Также по прилете Н.С. Хрущева была заменена вся его личная охрана. Как сообщается, ее начальник п-к Литовченко не оказал никакого противодействия.
В.Е. Семичастный собирал Пленум. Все не было однозначно, и все же сохранялось два лагеря. Как он сам вспоминает, ему шли со всех сторон «…звонки: «Слушай, что ты сидишь, там Хрущева снимают! Надо спасать идти!..» Другой звонит: «Слушай, там Хрущев уже победил! Надо идти спасать Политбюро!» А потом, уже на второй день, с Брежневым созвонился и говорю: «…я уже не смогу в следующую ночь членов ЦК удержать, потому что они начинают бурлить и могут пойти к вам спасать кого-то – или вас, или Хрущева…» И в 6 часов – Пленум» (2.34. С. 189).
Из штатских Председатель КГБ СССР получил погоны сразу генерал-полковника. Из кандидатов в члены ЦК (получил это звание по статусу 2-го секретаря ЦК КП Азербайджана) он, по предложению Л.И. Брежнева, на ближайшем пленуме был переведен в члены ЦК КПСС. А вообще «в ту зиму сотни чекистов получили различные поощрения, в том числе ордена и медали» (33. С. 114). Ну что ж, так везде бывает, а не только при коммунистах. Когда этому моменту советской истории дают оценку, то с высоты прожитых лет часто сравнивают Н.С. Хрущева и М.С. Горбачева. И подчеркивают: в 1964 г. вот-де нашлись достаточно мужественные люди, которые сместили Н.С. Хрущева, а в годы перестройки – нет. Такие непонятливые не берут в рассуждения одного: тогда, в 64-м, КГБ восстал против первого секретаря, а вот уже начиная с 1985-го картина противоположная…
Глава 3
Отсутствующие тормоза: на пути к пропасти без страховки
В разведке никогда не строить работы таким образом, чтобы направлять атаку в лоб.
Разведка должна действовать обходом.
Иначе будут провалы, и тяжелые провалы.
Иосиф Сталин
Профессия шпиона прекрасна, когда он работает сам по себе.
Оноре де Бальзак
Советский политический механизм был по-своему уникальным, но далеко не безупречным. В нем не было некоторых весьма важных деталей в такой наиответственнейшей сфере, как безопасность. И эти детали не повредили, не пропали, их не было изначально. Даже на чертеже. Автомобиль под названием «СССР» приближался к пропасти. Надо спасаться! Водитель ищет педаль тормоза, а ее нет, потом и все пассажиры начинают искать ее по всему салону, а автомобиль тем временем все приближается и приближается к пропасти… Особенно это проявилось наглядно в кульминационной ситуации времен существования Союза – при перестройке.
Мы только сегодня по-настоящему приступаем к изучению подсистемы безопасности СССР. Мы видели, что она была довольно объемной и пронизывала собой всю советскую систему. Но то, что она была большой, это не значит, что она была удовлетворительной. Естественно, что она была управляема, а раз так, то и разрушить ее со стороны субъекта управления представлялось возможным. Автор меньше всего склонен заявлять, что если бы были еще какие-то структуры, и они бы успешно функционировали, то тогда и СССР и социалистическое направление развития остались бы. Все это не так. Контрфактный анализ не есть наше детище. Но мы понимаем, что если исследовать проблему не с исторического подхода, а с функционально-структурного, то мы будем правы в своих рекомендациях, особенно с учетом экстраполяции ее на будущее. Я только рискну предположить, что для активного противодействия давлению Запада по всем, что называется, азимутам нужна была и соответствующая этому политическая оборона. Не глухая, конечно же, а достаточно гибкая и активная. Итак, такой анализ показывает, что СССР недоставало некоторых постоянно действующих институтов.
Не было органа, например, который бы координировал все структуры, участвующие в информационно-психологической войне. Исходя из партийно-государственных традиций КПСС-СССР это могла бы быть постоянная Комиссия под председательством второго (по идеологии) секретаря ЦК КПСС. Он должен был объединять усилия на идеологическом фронте, как внешнем, так и внутреннем. Членами такой комиссии по должности могли бы быть: Заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, Начальник ГПУ СА и ВМФ, один из замзавов Отдела административных органов ЦК КПСС (именно по этой функциональной линии), Председатель Гостелерадио СССР, Председатель Госкино СССР (либо соответствующие заместители последних двух), главный редактор «Красной звезды», Заведующий военным отделом газеты «Правда», руководитель Службы Иновещания, начальник Службы глушения Министерства связи СССР, ряд других руководителей. При такой комиссии должна была существовать и рабочая группа из специалистов, которые бы работали на постоянной основе и привлекали людей со стороны для отдельных операций. Секретарем комиссии и/или руководителем группы должен был быть специальный помощник секретаря ЦК. Тогда мог быть какой-то толк, тогда можно было бы требовать какой-то отдачи. В реальности же близкая по сути Комиссия Политбюро по пропаганде и контрпропаганде за границу под председательством А.А. Громыко создана весьма поздно: ее первое заседание прошло 25 марта 1984 г. (3.1. С.121).
Какие еще институты должны были быть? Сам факт явления, названного «финансово-экономическая война» (первое упоминание об этом в советской прессе (3.2. С. 2)), убедительно показывает, что должен был быть и орган, специально созданный для противодействия в этой сфере. Назовем его Комиссия и аппарат при одном из Заместителей Председателя Совета Министров. Туда могли бы входить Министр финансов СССР (либо один из его заместителей, либо начальник первого управления, распределявшего средства в «оборонке»), Заместитель Председателя Центробанка, начальник Управления «Т» ПГУ КГБ СССР, начальник 6-го Управления КГБ СССР, начальник службы безопасности Госплана СССР, заместитель министра внешней торговли. Здесь должны были бы исполняться функции советского варианта КОКОМа, при этом как минимум следовало отслеживать информацию не только обо всех государствах и транснациональных компаниях, как самостоятельных игроках, но даже и об авантюристах мирового масштаба типа небезызвестного Дж. Сороса; в связи с проектами типа нефте– и газопроводов на Запад следовало бы по системе индикаторов вычислять меру интеграции в чуждые системы и зависимости от них СССР и стран народной демократии. Постоянным координатором мог бы быть один из помощников такого Зампредсовмина.
Возможно, что для исполнения мероприятий по недопущению проникновения в СССР негатива с Запада следовало завести координационный орган в составе Начальника ПВ КГБ СССР, Отдела виз и регистраций (ОВИР) МВД СССР, Председателя Государственного Таможенного Комитета, представителей от ВГУ КГБ СССР и МИДа СССР. Вместо этого в годы перестройки была ликвидирована Выездная комиссия ЦК, регулировавшая выезд чиновников за границу. А там и того больше, в 1988 г., например, было принято Закрытое постановление Секретариата ЦК КПСС о разрешении номенклатурным работникам делать покупки до 10 000 долларов без объяснения источника валюты.
Следует помнить, что СССР был только частью более общей системы социализма, и следовало в этих органах иметь постоянных представителей от стран-союзниц. Как минимум их статус должен быть хотя бы в качестве наблюдателей.
После войны США смогли пойти по пути создания целого созвездия своих спецслужб, добавив к этому разведкоподобные (intelligence-type) аналитические структуры (иногда их еще могут назвать quasi-CIA (квази-ЦРУ) или мини-КГБ, встречаются на этот счет и другие выражения, скажем, в разговоре можно употребить хитрые конторы). Их зарождение, видимо, можно отнести к традиции Англии маскироваться под структуры с неясным статусом, и о которой долгое время говорили: это – страна, у которой много разведчиков, но нет разведки.
СССР же пошел путем сверхцентрализации своей разведки, то пытаясь монополизировать ее в Комитете Информации, то раздумывая на рубеже 1952–1953 гг. над созданием Главного Разведывательного Управления, а следовало бы создать еще специализированных академических институтов, насытить другие институты многообразием и не препятствовать созданию хозрасчетных организаций. Как много позже пояснял об этом А.А. Зиновьев, человек, далекий от спецслужб, но тонко вникший в данную проблему на уровне своего «фактора понимания»: «Я раньше думал, что все-таки КГБ мощная организация. Оказавшись на Западе, я увидел, что огромное количество его агентов очевидные халтурщики. Дали бы мне пять талантливых ребят, да я бы с ними сделал больше, чем пятьдесят тысяч советских агентов. Они делом не занимались, не видели того, что нужно было видеть» (3.3. С.19). Увы! А еще и ах!..
Теперь то, что касается общей координации штабов нетрадиционных, или как их еще называют, новых войн. Во многом координирующую (наряду с контролирующей) роль исполнял Отдел административных органов ЦК КПСС. Однако он при этом был намного беднее в структурно-функциональном плане, чем тот же Совет Безопасности США. Это следовало устранить, обогатив его структуру и наполнив ее специально подготовленными людьми, сделав ее более восприимчивой к новому, перейти к функциональному подходу, придав возможности концептуальной сетки и насытить другой информацией.
Не было и индикации процессов внутри страны. Таковой могла быть система мониторинга по национальному вопросу: достаточно было выявить процесс оттока лиц некоренной национальности из той или иной союзной республики, как сразу становилось ясно, что именно в ней идет нагнетание антирусских страстей, и должны быть сделаны выводы: убрать первого секретаря и отдать под пристальное рассмотрение спецслужб. Следовало бы понимать то, что «Россия традиционно наиболее уязвима изнутри. Этому направлению национальной безопасности во всех его аспектах она должна уделять предельное внимание» (3.4. С. 98).
Спецслужбы: сопоставительный анализ показывает…
Ниже мы еще рассмотрим вопрос о том, что у нас не было достаточного количества ученых, которые бы профессионально занимались со стороны общества контролем над безопасностью. Удалось бы им выполнить такую роль, как выявление предательства в центральном аппарате КГБ СССР, или нет, дело весьма гадательное, но включение специалистов по оргпроектированию, например, могло бы дать эффект давления на то, чтобы в обязательном порядке включить в КГБ те структурные единицы, которые были и есть в ЦРУ США, но нет в СССР (в специальной литературе не избежали бы пристального внимания и другие спецслужбы мира, но мы остановимся только на главной американской разведке). Итак, сделаем сопоставительный анализ, чего именно в советской разведке не было такого, что было в ЦРУ (см. книгу Рэма Красильникова «Призраки с улицы Чайковского» (41. С. 288–289). Уже одна только верхняя строка указывает нам, что Директор ЦРУ США совмещает свою должность с постом Директора Центральной Разведки. То есть разведывательное сообщество столь велико, что требуется один координатор и рабочий орган при нем. В позднем СССР было только четыре разведки: политическая – ПГУ КГБ СССР, военная – ГРУ Генштаба Вооруженных Сил СССР, разведка погранвойск, разведотдел ТГУ с функцией внешней контрразведки по линии Объединенной Разведки НАТО, РУМО США, других разведок главного и вероятного противников. Пятая существовала в самостоятельном Наркомате – Министерстве ВМФ, она ушла под ГРУ. Во второй строчке выделяется один из пяти директоратов – Информационно-аналитический директорат со своими управлениями и отделами: Управление анализа информации по советскому блоку, Управление анализа информации по европейским странам, Управление анализа информации по Ближнему Востоку и Южной Азии, Управление анализа информации по Восточной Азии, Управление анализа информации по странам Африки и Латинской Америки, Управление текущей продукции и обеспечения аналитической работы, Управления научных исследований и исследований в области вооружений, Управление глобальных проблем, Управление информационных ресурсов, Управление анализа информации об иностранных лидерах, отдел обеспечения руководства и аналитической работы, отдел подготовки заданий и оценок, отдел по контролю за вооружением.
Советская разведывательная аналитика гораздо беднее. Это подтверждают слова одного из руководителей этого направления КГБ ген. – л-нта, д-ра истор. наук Н.С. Леонова, относящиеся к 1991 г.: «Аналитическое управление Комитета госбезопасности было самым молодым подразделением КГБ, оно существовало всего несколько месяцев и являло собой типичную «новостройку». ‹…› Управления как такового пока не существовало. Был лишь скелет его, да и то построенный наполовину. Работники были собраны из других подразделений, они сильно отличались между собой по уровню подготовки, опыту работы, даже по возрасту. По существу, это была пока еще учебная команда, но на раскачку времени не оставалось.
Знакомство с информационным хозяйством Комитета госбезопасности вскрыло давно знакомую картину: заскорузлое местничество, слабый профессионализм и желание каждого крупного оперативного начальника «раздувать ноздри», то есть создавать видимость, что именно он-то и держит Бога за бороду. ‹…› Мы начали планировать практически с азов создание более или менее современного информационно-аналитического управления в КГБ, опираясь на вполне добротный, оправдавший себя опыт такого подразделения в разведке. Сотрудники управления приняли меня хорошо, с доверием. Да и у меня не было ощущения новичка, выброшенного без скафандра за борт космического корабля, фронт работы со всеми изъянами виделся четко.
Сложнее было вписаться в среду высшего звена начальства, чувствовать его скрытое недружелюбие к «прытким» выходцам из разведки, которым предстояло забрать всю информслужбу в одни руки. Я успокаивал себя тем, что коллеги все равно скоро поймут неизбежность централизации информационного дела, его профессионализации. Наши первые шаги были обнадеживающими. Мы стали предлагать готовить совместные документы другим управлениям, и они охотно шли на это. Так, постепенно, путем двух-трехсторонних наработок, мы и пришли бы через годик к требуемому результату. А пока надо было проявить гибкость, такт и убеждать людей в нашей правоте умением лучше вести аналитическую работу» (47. С. 436–437). Здесь не указана главная проблема: то, с чем КГБ СССР столкнулся в 1991 г., в США более-менее было утрясено еще до создания ЦРУ. Р. Клайн, начинавший свою карьеру во время войны на службе аналитиком в УСС, вспоминает об этой стороне дела разведки: «…Большая часть работы разведчика однообразна – он сортирует всякие данные, так и сяк их обмозговывает и суммирует, прежде чем рассортировать по нужным папкам.
Но я бы не назвал эту работу скучной: суметь отделить зерно от плевел, важные факты от информационного шума – великое дело, дающее немалое душевное удовлетворение. Чаще всего герои разведки неизвестны широкой публике. Но их награда в удовлетворении, испытываемом, когда удается собрать воедино разрозненные элементы значимой информации и ознакомить с ней руководство страны. ‹…›
Сбор информации о международных делах – поистине проклятие, ибо работе этой никогда не видно ни конца, ни краю. Напротив, с каждым новым шагом открываются все новые и новые возможности, перспективы, а кроме того, никогда нет уверенности, что вы передали достаточное количество информации, и те, от кого зависит политика страны, в свою очередь, в самом деле сумели извлечь из нее всю возможную пользу. Эта работа требует тебя всего, без остатка, не давая ни расслабиться, ни вздохнуть с облегчением. ‹…›
Нудная, кропотливая работа по выявлению полезной информации посредством анализа различного рода материалов может оказаться крайне полезной на поле битвы. Я благодарен судьбе за то, что мне удалось изучить многосложный процесс сбора информации с азов и узнать на собственном опыте, каких трудов он стоит, какой искусности требует каждая стадия этого процесса, прежде чем он завершится рапортом высшему руководству страны» (38. С. 14–15, 100, 99); «…ЦРУ никогда не удавалось принести большую пользу стране, чем принесла ее аналитическая работа» (38. С. 218), – заключает он.
В Директорате планирования ЦРУ было Управление по связи с законодательными органами и отдел истории ЦРУ (в СССР же была кафедра истории отечественных органов безопасности ВКШ), Совет по рассмотрению публикаций о ЦРУ (CIA Publications Review Board – мы еще вспомним о нем). Кроме того, существует некий Центр ЦРУ по изучению разведывательной деятельности (3.5. С. 15). Очевидно, его функция – выявление методов в любой стране и во все времена.
Но что ЦРУ? ЦРУ, как известно, это большая, зачастую неповоротливая и, что самое главное, малопродвинутая организация. Туда берут с улицы, то есть кого попало. Но на Западе есть организации куда как тоньше. Туда приглашают, туда выбирают, там свои кадры выращивают. Это – внегосударственные разведки. Частные, независимые оперативники. Они малоизвестны. Их знание нарабатывается веками. Но, как и с любым другим периферийным, оно разбросано и несконцентрированно. Хотя и кое-какие крохи есть и в тех книжках (11. С. 172–173; 38. С. 63, 74, 77; 46. С. 20; 49. С. 26–27; 52. С. 17; 60; 67. С. 191–192; 78. С. 217–218; 79. С. 183; 83. С. 54; 88. С. 399–400; 89. С. 162; 92. Р. 5, 8, 243), что мы внимательно прочли, чтобы написать настоящую. Тема эта, конечно же, стоит того, чтобы как-нибудь отразить этот феномен в специальном издании «Негосударственные структуры Запада», тем более что никто другой из авторов-спецслужбистоведов не в состоянии это сделать.
Если же выйти за рамки ЦРУ США, то можно указать на качественную работу его побратима в лице АНБ – аналог нашего 16-го управления КГБ, занимавшегося перехватом и дешифровкой разного рода сообщений по всем каналам и видам связи; так вот только теперь выясняется, что советские специалисты не имели хороших компьютеров, и признают: «Мы и мечтать не смели о том, чтобы, как американцы, отправлять каждый перехват на компьютерный анализ. Я помню эти длинные ряды шкафов, набитых пыльными папками с подшитыми, но не расшифрованными материалами. По сути, мы работали на шкаф» (Цит. по: (81. С. 451)).
Внимательный анализ явлений «холодной войны» показывает, что в борьбе западных спецслужб против СССР были применены качественно новые виды противоборства, основанные на новых методиках. Их автором явились мозговые центры Америки и других стран Запада. Все это заставляло сделать определенные выводы и пристальнее присмотреться к ним, с тем чтобы создать качественно новый тип организаций разведывательных служб, а именно таких, в чьем фокусе внимания должны находиться сами мозговые центры, аналитики, в них работающие, и та информация, которую они производят; входить туда должны были бы штучные специалисты высочайшего класса в области разведки, науки и компьютерного дела. К настоящему времени известно только то, что занимался этим в КГБ старший преподаватель Высших Курсов КГБ СССР п-к Б.Л. Прозоров, написавший четыре монографии по американским «мозговым центрам». Наша такая организация могла бы быть безупречна с точки зрения передовой науки. Агентура, работающая на эту организацию, должна заниматься поиском методик, с которыми работают государственные органы стран Запада, а также компьютерные программы. Что-то близкое было в Англии, где был создан Директорат научной разведки (Directorate of Scientific Intelligence) (3.6. С.190). Сама такая информационная разведка должна дать рекомендации, как составить в СССР подобные структуры, и какой информацией они должны быть насыщены, чтобы и в сфере тезауруса у СССР и его восточноевропейских партнеров имелся паритет. При этом для полноценной разведки должно быть характерно не только пассивное изучение чужих возможностей, но и действия подрывного характера.
На Западе существует множество подходов и школ по национальной безопасности, из этого не следует автоматически, что будет выбрана и использоваться лучшая, но… А вот в послевоенном СССР существовала только идеологическая монополия ЦК КПСС. Упрощалась задача для врага. И стоило только перекрыть один канал, как… Подробности, как говорится, в газетах.
И тут самое время перейти к тому, как это было у нас.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?