Читать книгу "Звездный бруствер. Книга 9. Бойцы времени"

Глава 2
Цен-ми-нея

В отличие от командной рубки «Коршуна», где царила приподнятая атмосфера, наполненная лёгким смехом, аплодисментами и теплом товарищеской поддержки, на флагмане «Светоч Ксеона» воздух был тяжёлым, почти осязаемым от напряжения. Мостик, высеченный из хрусталя и металла, сиял холодным светом, отражая звёзды, но это сияние казалось мёртвым, лишённым жизни. Офицеры Аэтриона, облачённые в строгие, переливающиеся униформы, двигались бесшумно, дисциплинированно.

Цен-ми-нея стояла у центрального пульта, разговор с Ириной Соловей дался нелегко. Она чувствовала, как невидимая стена, сотканная из магии, окружала рубку «Коршуна». Лея прикрывала своих, её защита оказалась безупречной.

Цен-ми-нея пыталась проникнуть в сознания экипажа, уловить хоть намёк на их истинные замыслы, но тщетно. Соловей говорила искренне, её слова звучали правдоподобно, но за этой искренностью скрывалась пустота – магический барьер, который Лея возвела с мастерством, недоступным даже Архимагам Аэтриона.

Ей показалось, что магическая мощь экипажа «Коршуна» возросла. Это не просто усиление артефактов, вроде браслета Соловей или диадемы Леи. Это живая сила, текущая через них, как река. Даже маленький дракончик Зар, сидящий на плече киборга, был закрыт для её ментального взора. Его сознание, обычно открытое, оказалось за непроницаемой завесой. Цен-ми-нея прищурилась, вспоминая золотой блеск его чешуи на голограмме.

Дракона Рона она не увидела и не почувствовала. Это могло быть простым совпадением – дракон мог находиться на другой палубе, в ангаре или каюте. Но что-то в этом отсутствии настораживало, как лёгкий холодок, пробегающий по коже. Тем не менее, королева заставила себя отбросить тревогу. Ситуация, несмотря на все загадки, не казалась тупиковой. Пришельцы на орбите её планеты, в её власти, она умела играть в долгие игры.

Цен-ми-нея глубоко вдохнула, её грудь едва заметно поднялась под струящимися одеждами, и переключилась на текущие дела. Пальцы скользнули по панели связи, активируя защищённый канал.

– Олот, – её голос, холодный и властный, разнёсся по мостику.

На голограмме появился аркан Рованы – высокий, худощавый с кожей, отливающей зеленью джунглей, и глазами, в которых мерцали искры магии.

– Ваше величество, – Олот склонил голову, – я весь во внимании.

– Гости с «Коршуна» скоро спустятся на планету, – Цен-ми-нея говорила чётко, каждое слово звучало как приказ. – Окажите им всё возможное гостеприимство. Дворец в их полном распоряжении. Выполняйте любую их прихоть. Никаких ограничений. Но… – она сделала паузу, её глаза сузились, – наблюдай. Каждое слово, каждый жест. Я хочу знать всё.

– Как прикажете, ваше величество, – Олот кивнул, и его аура вспыхнула, подтверждая принятие приказа.

– Я вернусь к утру, – добавила королева. – Готовьтесь к церемонии подписания.

Связь прервалась. Цен-ми-нея выпрямилась, её корона на миг вспыхнула ярче, отражая магический импульс. Королева понимала, что остатки своего флота показывать нельзя ни в коем случае. Разбитые корабли, обугленные хрустальные корпуса, пробоины, в которых ещё тлели магические разряды, всё это выглядело бы как признание поражения. Королевы Создателей, с их острым умом и магическим чутьём, мгновенно уловили бы слабость, восприняли бы её как трещину в броне Аэтриона. Они бы посчитали магию разрушения, понесённые потери, и в их глазах Цен-ми-нея стала бы не равной, а уязвимой. Перед такими серьёзными переговорами, где на кону стояла не просто корона, а контроль над «Родником Реальности», подобное недопустимо.

Она стояла у широкого иллюминатора мостика, её корона, тяжёлая и холодная, пульсировала в такт с мыслями, напоминая о власти, которую она держала в своих руках.

И тут её настиг импульс. Не просто боль – а словно кто-то вырвал кусок её мозга, оставив пустоту, в которой эхом отдавалась агония. Цен-ми-нея пошатнулась, её пальцы инстинктивно вцепились в подлокотник хрустального кресла, оставляя на нём тонкие царапины. Офицеры на мостике замерли, их взгляды метнулись к ней, но никто не осмелился нарушить тишину.

Она тут же идентифицировала источник – им оказался «Родник Реальности».

Это невозможно. Родник только её. Она – его хозяйка, его страж, его повелительница. Никто не мог воздействовать на неё через него. Но сигнал чёткий, как удар клинка: мощный, резкий, чужеродный. Какой-то фактор, неизвестный и пугающий, проник в саму суть её власти.

Цен-ми-нея закрыла глаза, её дыхание стало глубже. Она осторожно, с выверенной точностью, что оттачивалась веками, начала сканировать магию Родника. Её ментальная сущность, подобная тонкой серебряной нити, скользнула в потоки, прощупывая каждый узел, каждую вибрацию. Ничего нового. Те же знакомые ритмы, те же цепи, что она наложила на Родник, те же барьеры, что защищали его от внешнего мира. Она позволила себе расслабиться, её плечи чуть опустились, а корона на голове перестала пульсировать так яростно.

Её ментальная сущность продолжала изучать Родник, скользя по его магическим потокам, как по знакомым коридорам дворца. Всё на месте. Всё под контролем.

Но затем, внезапно, перед ней возник фантом.

Огромный чёрный дракон.

Его чешуя поглощала свет, глаза горели, как раскалённые угли, а крылья, раскинутые в ментальном пространстве, казались бесконечными. Он не появился – он материализовался, словно вырвался из самой тьмы Родника. Без предупреждения, без звука, сразу атаковал.

Его когти, сотканные из чистой магической ярости, вонзились в её ментальную сущность. Боль была не физической, но невыносимой – как будто её разум разрывали на части. В ментальном пространстве она растерялась, её защита, обычно непроницаемая, дрогнула под напором этой силы.

На флагмане её тело покачнулось. Корона вспыхнула ослепительным светом, и Цен-ми-нея, на одно короткое, страшное мгновение, потеряла сознание.

Её колени подогнулись, и она рухнула бы на хрустальный пол, если бы не офицеры, мгновенно бросившиеся к ней. Один из них, молодой архимаг с бледным лицом, успел подхватить её, другой активировал аварийный медицинский протокол. Но королева уже приходила в себя, её глаза распахнулись, полные холодной ярости и… страха.

Она оттолкнула помогавших, выпрямилась, её одежды снова заструились, как ни в чём не бывало. Но внутри бушевала буря. Чёрный дракон. Атакующий её. В Роднике…

Это невозможно. Но это произошло. И где-то в глубине её сознания зародилось чувство, которого она не испытывала веками – неуверенность.

То, что происходило, казалось настолько невероятным, что растерянность Цен-ми-неи длилась дольше, чем позволяли её тысячелетние инстинкты и выучка. В ментальном пространстве «Родника Реальности», где её сущность обычно царила безраздельно, время растянулось, как густой туман. Чёрный дракон, исполинский фантом с чешуёй, поглощающей свет, и глазами, горящими, как раскалённые угли, не терял ни секунды. Его когти, сотканные из чистой магической ярости, вонзились в её ментальную оболочку, нанося удары – не фатальные, но глубокие, оставляющие следы. Каждый удар отзывался болью, пронизывающей её сознание, словно молнии, бьющие в саму суть её существа.

На мостике «Светоча Ксеона» её физическое тело дрожало. Офицеры, окружившие её, застыли в ужасе, их лица побледнели, а руки замерли над панелями. Корона на голове королевы пульсировала яростно, испуская вспышки света, которые отражались в хрустальных стенах, создавая иллюзию, что весь флагман дрожит вместе с ней.

Но затем Цен-ми-нея пришла в себя. Её воля, отточенная веками, вспыхнула, как сверхновая. Серебряная нить её ментальной сущности сжалась, а затем с невероятной силой отбросила чудовище. Дракон отлетел в магическом пространстве, его крылья задели потоки Родника, вызвав волны, что закружились, как вихри в бурю.

– Откуда ты взялся? – её ментальный голос, обычно холодный и властный, сейчас дрожал от ярости и неверия. – Вы же все исчезли!

Дракон, паря в ментальном эфире, медленно расправил крылья. Его голос, глубокий и гулкий, как раскаты грома в недрах планеты, заполнил пространство Родника.

– Ты нас возродила, королева.

– Каким образом? – Цен-ми-нея сжала ментальные кулаки, её сущность вспыхнула серебристым светом, готовясь к новому удару.

– Очень просто, – дракон наклонил голову, и его глаза сверкнули, как звёзды в бездне. – Ты нарушила баланс Родника. Истощила его. Родник этого не прощает. Для восстановления баланса он восстановил стаю чёрных драконов.

Сказать, что королеву поразила эта информация, значило не сказать ничего. Она не просто удивилась – она была шокирована. Её ментальная сущность замерла, серебряные нити ауры дрогнули, словно под порывом ветра.

– Какая стая? Откуда?! – вопросы вырывались сами собой, риторические, почти бессознательные, пока её разум пытался осмыслить невозможное.

– Та самая, – дракон сделал шаг вперёд в ментальном пространстве, и его когти оставили искры на магических потоках. – Которая помогла Ву-Кану одержать победу над твоим флотом.

Оскорбление. Его тон, полный насмешки и уверенности, невыносим. Цен-ми-нея, королева Аэтриона, не терпела такого отношения. Её ментальная сущность вспыхнула, как молния, и она молниеносно нанесла удар.

Серебряный клинок магии, отточенный веками, устремился к дракону, но наткнулся на чёрную глухую стену. Удар рассеялся, как волна о скалу, оставив лишь лёгкие искры.

– Так не пойдёт, королева, – дракон усмехнулся, его голос был подобен грому. – Теперь ты не одна в Роднике.

Битва велась в святой святых, в самом сердце «Родника Реальности». Две высшие сущности, две магические силы, сталкивались в вихре света и тьмы. Потоки магии кружились, как ураган, разрывая ментальное пространство, где время и реальность теряли смысл.

Странность этой битвы поражала. Драконы выступали как светлая сила, их магия была чистой, животворящей, направленной на восстановление. А Цен-ми-нея, королева порядка и сияющих хрустальных городов, почему-то олицетворяла тьму – её магия, сковывающая Родник, была тяжёлой, подавляющей, истощающей.

Эта невероятная странность не поддавалась объяснению. Понятия перепутались, как нити в старом гобелене. Свет стал тьмой, тьма – светом. «Родник Реальности» менялся, его потоки бурлили, словно живое существо, борющееся за выживание. Его главное стремление оставалось неизменным – выжить, сохранить существование магической вселенной, даже если для этого пришлось перевернуть всё с ног на голову.

На мостике флагмана её тело дрожало от напряжения ментальной битвы. Корона пылала, испуская вспышки, что ослепляли офицеров.

Битва продолжалась между королевой и драконом. Между тьмой и светом, которые поменялись местами.

Внезапно Цен-ми-нея очнулась в рубке своего крейсера. Её сознание, ещё мгновение назад разрываемое вихрем ментальной битвы в «Роднике Реальности», с резким, почти болезненным толчком вернулось в физическое тело. Она пошатнулась, словно под ударом невидимой волны. Её глаза, обычно острые и холодные, обвели помещение бессмысленным, затуманенным взглядом. Рубка, казалась чужой, словно она вернулась в неё из другого мира.

Офицеры замерли. Молодой архимаг у ближайшей панели сделал полшага вперёд, его рука замерла над интерфейсом, но он не решился нарушить тишину. Воздух в рубке стал тяжёлым, пропитанным запахом озона и едва уловимым ароматом магии, что исходил от короны.

Цен-ми-нея тряхнула головой – резкий жест, совершенно нехарактерный для неё. Корона, тяжёлая и сияющая, соскользнула с головы, её кристаллы звякнули о хрустальный пол с высоким, почти жалобным звуком, эхом отразившимся от стен.

Королева, не осознавая, что делает, потянулась к артефакту. Её пальцы, длинные, тонкие, дрожали – едва заметно, но для неё это было равносильно катастрофе. Она наклонилась, её движения стали медленными, почти механическими, словно тело всё ещё не до конца принадлежало ей. Корона лежала так близко, её кристаллы переливались, отражая свет рубки. И тогда её сознание раскололось. Внезапно, как удар молнии в безоблачном небе, в её разуме вспыхнула другая реальность, настоящая.

Глава 3
Чёрные маги

Цен-ми-нея устало опустилась в кресло, корона всё ещё лежала на полу, её кристаллы тускло мерцали, отбрасывая слабые блики на серебристые одежды, которые теперь казались не струящимся металлом, а тяжёлой бронёй. Рубка «Светоча Ксеона» молчала, офицеры, застывшие у своих постов, не смели нарушить тишину. Лица оставались сосредоточенными, скрывающими тревогу. Воздух был пропитан запахом озона, смешанным с холодным, металлическим ароматом магии, что исходила от короны.

Королева задумалась. Её пальцы, сжали подлокотники, оставляя на хрустале едва заметные следы. Ситуация развивалась непредсказуемо, и это чувство, чужое для неё, грызло изнутри. Она, повелительница Аэтриона, хозяйка «Родника Реальности», всегда держала всё под контролем, каждый жест, каждое слово, каждый магический поток. Но теперь всё пошло не по плану.

По сути, ей не на кого было опереться. Рядом не было ни одного соплеменника. Офицеры на мостике, Архимаги, стражи, все они Аэтрионцы, дети света, с их идеальными хрустальными городами и верой в порядок. Они служили ей, но не понимали её. Не знали её сути.

Цен-ми-нея закрыла глаза, её сознание, всё ещё ноющее от ментальной битвы с чёрным драконом, унеслось далеко, в другой сектор космоса, в другую жизнь.

Торон, её родная планета. Она видела её так ясно, словно стояла там прямо сейчас. Тёмные облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, чьи вершины, острые и чёрные, упирались в небо, пронзая его, как клинки. Гром гремел постоянно, но молнии не освещали землю, они питали её, вливаясь в почву. Воздух был густой, пропитанный запахом пепла, серы и чего-то древнего, первозданного.

Её родной народ – Каштыны, составляли тёмные маги. Их магия, чёрная, как бездонные провалы между звёздами, текла в венах, как кровь. Их города, высеченные из обсидиана, возвышались над равнинами, где вместо трав росли кристаллы, пульсирующие тёмным светом. Их глаза горели, как угли, а голоса звучали, как раскаты грома. Они добивались власти над вселенной и были близки к цели.

Цен-ми-нея вспомнила, как стояла в главном зале их цитадели, окружённая тенями, что шептались о грядущем триумфе. Сектор космоса, который Каштыны контролировали, был укреплён сверх всякой меры. Планеты, звёзды, даже пустота между ними, всё пронизывала их магия. Щиты, сотканные из тьмы, могли выдержать взрыв сверхновой. Корабли, выкованные из чёрного камня, несли в себе силу, способную разорвать реальность. Им осталась покорить одну цивилизацию – Аэтрион.

Эту цивилизацию возглавляли Светлые маги, с их хрустальными городами, сияющими флотами и верой в порядок. Свободолюбивые, строптивые, они отказывались подчиняться. Их магия, яркая и чистая, горела как вызов Каштынам. Цен-ми-нея вспомнила, как её народ готовился к финальному удару, заклинания, что могли погасить звёзды, ритуалы, что могли сковать саму реальность.

Но что-то пошло не так, воспоминание ускользало от неё, как тень в темноте. Она не могла вспомнить, что именно. Память о тех днях была как разбитое на осколки зеркало, в которых отражались лишь тени.

Теперь она сидела в кресле, на мостике чужого флагмана, окружённая чужими людьми, с короной, лежащей у её ног.

И впервые за века Цен-ми-нея почувствовала себя не королевой, а одинокой женщиной, отрезанной от корней и окружённой чужаками.

А воспоминания продолжали свой калейдоскоп в её сознании, вспыхивая яркими, но болезненными картинами. Цен-ми-нея видела всё так ясно, будто время повернулось вспять и вернуло её в те дни, когда она ещё не носила корону, а была лишь частью великого плана своего народа.

Каштыны подготовились тщательно, с той методичностью, что была присуща тёмным магам, где каждый шаг просчитывался на поколения вперёд. Их космические флоты, огромные, выкованные из чёрного металла, напитанные тёмной магией до предела, двинулись на звёздный сектор Аэтриона. Боевые звездолёты, словно тени, скользили в космосе бесшумно, их корпуса поглощали свет звёзд, а внутри бурлили потоки чёрной энергии, готовые вырваться в любой миг. Задача казалась простой и одновременно невероятно сложной: захватить столичную планету Рована, сердце светлых магов, а затем покорить всю остальную часть звёздной системы, сломив сопротивление раз и навсегда.

Вначале всё шло хорошо, даже лучше, чем ожидалось. Флоты Каштынов теснили корабли Аэтриона с лёгкостью, их магия, тёмная и подавляющая, оказалась сильнее в первых столкновениях. Хрустальные пирамиды и сферы светлых магов трещали под ударами чёрных лучей, их щиты мерцали и гасли, как угасающие звёзды. Каштыны продвигались вперёд, оставляя за собой шлейфы разрушенных миров, где планеты покрывались трещинами, а атмосфера пропитывалась пеплом. Рована была близко, её изумрудные джунгли уже виднелись на горизонте космоса, маня своей уязвимостью.

Аэтрионцам удалось устоять и сдержать первый удар, собрав все силы, они отчаянно оборонялись. Их магия, яркая и чистая, начала адаптироваться, светлые маги научились отражать тёмные потоки, используя «Родник Реальности» как якорь. Каштыны так и не смогли взять столичную планету Рована, несмотря на все усилия, несмотря на ритуалы, что проводились на борту флагманов, где жрецы в чёрных мантиях черпали силу из самых глубин тьмы. Рована стояла, её джунгли дышали магией, а золотые драконы, парящие в небесах, отгоняли захватчиков.

Наступило время долгой, затяжной войны, которая с переменным успехом длилась сотни лет, то затухая, то снова разгораясь. Флоты сталкивались в космосе, планеты переходили из рук в руки, магия светлых и тёмных сплеталась в вихри, что разрывали реальность. Каштыны теряли корабли, Аэтрионцы – города, но ни одна сторона не могла сломить другую окончательно. Война стала частью жизни, её ритм отдавался в сердцах магов, её эхо звучало в заклинаниях и криках умирающих звёзд.

Цен-ми-нея видела эти картины в своём сознании, чувствовала запах горелого обсидиана, слышала гул тёмных двигателей, ощущала холод космоса на коже. Воспоминания кружились, не давая покоя, напоминая о прошлом.

Но всему приходит конец, даже самой долгой и яростной войне, что раздирала космос на части. Аэтрионцы сумели накопить достаточно сил, их маги, собравшись в тайных святилищах Рованы, черпали энергию из самых глубин своих хрустальных городов, где кристаллы пульсировали в унисон с их сердцами. Более того, им удалось подключиться к магическому артефакту «Роднику Реальности», древнему источнику магии. Магия Родника, чистая и неиссякаемая, питала их, текла по их венам, как светлый огонь, давая не только возможность противостоять тёмным потокам Каштынов, но и атаковать с новой, невиданной мощью. Их корабли, хрустальные и сияющие, теперь окружались аурами, что отражали чёрные лучи, а их заклинания разрывали тьму, как молнии разрывают ночное небо.

Война разгорелась с новой силой и длилась с небольшими перерывами долгих сто лет. Космос дрожал от столкновений, звёзды гасли под ударами магии, а планеты, попавшие под перекрёстный огонь, покрывались шрамами, что светились в пустоте. Инициатива перешла на сторону Аэтрионцев. Они брали одну звёздную систему за другой, их флоты, словно волны света, сметали остатки сопротивления Каштынов. В решающей битве флот Каштынов был полностью разгромлен – их чёрные корабли трещали и рассыпались в пыль, их щиты, сотканные из тьмы, рушились под натиском светлых лучей. Казалось, победа была полной и безоговорочной. Триумф света над тьмой окончательный. Победный аккорд завершал вековую войну.

Маги Аэтрионцев знали, что необходимо полное уничтожение этой цивилизации, которая, по их убеждению, несла только горе вселенной. Их сердца, полные праведного гнева, не допускали мысли о пощаде. Флот двинулся к столичной планете Каштынов – Торону, тёмной и неприветливой, где облака, тяжёлые, как расплавленный металл, низко плыли над горами, а молнии питали землю, пропитанную чёрной магией. Планета встретила их ощетинившимися орудиями оставшихся кораблей, их чёрные корпуса, покрытые трещинами, всё ещё изрыгали потоки тёмной энергии, а маги на мостиках, с глазами, горящими, как угли, готовились к последнему бою.

Вновь разгорелась битва, космос вокруг Торона превратился в бурлящий котёл света и тьмы. Хрустальные корабли Аэтриона сияли, их лучи прорезали пустоту, а чёрные корабли Каштынов отвечали вихрями, что разрывали реальность. Планета дрожала, её горы рушились, а воздух, густой от пепла и серы, наполнялся криками умирающих магов. Каштыны проиграли. Их последние корабли рассыпались в пыль, их магия угасла, а Торон, их родной мир, был стёрт с лица вселенной. Аэтрионцы видели, как планета раскололась, её ядро вспыхнуло, и тьма, что питала Каштынов, растворилась в пустоте.

Так они думали, но в самом деле всё было не так однозначно и не так просто.

Верховный Архонт цивилизации Каштынов Зоклин понимал, что час пробил, и его народ стоял на самом краю пропасти, за которой зияло безвременье – пустота, где не остаётся ни памяти, ни магии, ни имени. Он видел это в пророческих видениях, что посещали его в тронном зале из обсидиана, где стены дрожали от гула умирающих звёзд. Поэтому выход остался только один: растворить часть высших магов среди цивилизаций Аэтриона и других миров, чтобы в далёком будущем, когда пепел осядет, возродить цивилизацию тёмных магов вновь.

План дерзкий, но реалистичный, выкованный в отчаянии. Потому гениальный. Каштыны от природы обладали редким даром мимикрии – способностью подстраиваться под любую форму жизни, принимать облик представителя любой цивилизации. Это было не просто иллюзией, не маскировкой, а полным перерождением. Они меняли всё: кожу, кости, кровь, даже клетки организма, вплоть до магической ауры. Обнаружить их в таком виде невозможно – ни сканеры, ни заклинания, ни даже Родник Реальности не могли распознать подмену. Каштын становился идеальной копией, сохраняя лишь глубинную суть, спрятанную за семью печатями.

Во главе этого грандиозного заговора Зоклин поставил свою дочь – принцессу Шерр. Ей, молодой, но уже обладающей силой, способной гасить звёзды, он поручил главную миссию: проникнуть в сердце Аэтриона, пробиться наверх и захватить руководство цивилизацией светлых магов. Шерр приняла волю отца без колебаний, её глаза, чёрные, как бездонные провалы, горели решимостью. Она видела, как Торон рушится, как её народ гибнет в огне светлых лучей, и в её сердце не было места жалости – только чувство мести.

Сам Архонт Зоклин погиб, как и подобает правителям великих цивилизаций, вместе со своим народом. Его тело, облачённое в мантию из теней, растворилось в последнем взрыве, когда ядро Торона раскололось. Его магия, последним усилием, напитала план мимикрии, став невидимым якорем для выживших. Шерр оплакала отца, но плач был кратким. Время скорби прошло. Наступило время действия.

Тут стоит отметить, что Каштыны узнавали друг друга в любом обличье. Каждый из них нёс особый магический маркер – невидимый отпечаток, вплетённый в саму суть их магии. Его мог увидеть, вернее, почувствовать, только другой Каштын. Даже в теле Аэтрионцев, даже под маской светлого мага, Каштын ощущал сородича, как брат ощущает брата в толпе чужаков.

Шерр, приняв облик молодой светлой магессы, приступила к выполнению плана.

Ненависть сжигала принцессу, она ненавидела Аэтрионцев яростной, всепоглощающей страстью, что питалась воспоминаниями о разрушенном Тороне, о гибели отца, о пепле, в который превратился её народ. Эта ненависть была её топливом, её целью. Шерр начала подъём к вершинам власти с низов, приняв вид достойного провинциального мага – скромного, но талантливого, с сияющей аурой и мягкой улыбкой, что вызывала доверие. Её новая внешность, идеально подогнанная под стандарты Аэтриона, не вызывала подозрений: тёмные волосы, переливающиеся, как хрусталь, глаза, полные звёздного света, и голос, звенящий, как колокольчик.

Постепенно она поднималась по социальной лестнице в их строгой иерархии, где каждый шаг требовал доказательств, ритуалов и благословения Родника. Средств хватало – Каштыны, накопили ресурсы ещё до падения Торона, спрятав их в тайных хранилищах на астероидах и в разломах реальности. Шерр использовала их с холодной расчётливостью, подкупая, убеждая, манипулируя. На ключевые посты в правительстве, в магических советах, в командовании флотами она ставила своих – Каштынов, которые, как и она, маскировались под Аэтрионцев. Их маркеры, невидимые для чужаков, позволяли Шерр узнавать своих в любой толпе, в любом зале.

Достигнув поста в правительстве, она стала приближённой к Великому магу Снегуру, одному из самых могущественных в Аэтрионе. Его хрустальный дворец сиял на Роване, окружённый джунглями, где золотые драконы парили в небесах. Шерр, теперь известная как Цен-ми-нея, очаровала его – не только умом, но и магией, что текла в ней. Она стала его женой, его доверенной, его тенью. Когда Снегуру подошло время покидать этот мир и следовать в пределы царства Хаара, где души магов растворялись в вечности, она убедила его передать ей корону Родника. Её слова были мягкими, но точными, как удар клинка.

– Ты устал, мой господин. Позволь мне нести твою ношу. Родник будет в надёжных руках.

Добившись невероятного и став во главе цивилизации Аэтриона, она не раскрывала себя. Следуя светлым заветам, она правила мудро, укрепляла города, вдохновляла магов, но в глубине её души зрел план, холодный и коварный. Она планировала создать условия, при которых цивилизация Аэтрионцев перестанет существовать.

Невероятное коварство. В далёком секторе, скрытом от глаз, она уже основала первое поселение Каштынов. Туда, под покровом тьмы, стекались потомки древних магов, выжившие в мимикрии, сохранившие маркеры своего народа. Используя технологии Аэтрионцев – они начали возрождение древней тёмной цивилизации.

Теперь планетой Каштынов стал неприветливый мир, скрытый от любопытных глаз в разломе реальности. Оскит стал их новым домом. Его поверхность, покрытая чёрными скалами и потоками застывшей магмы, дышала тьмой. Обсидиановые башни росли, как кристаллы, магические купола защищали поселения, а в недрах планеты пробуждались древние ритуалы. На протяжении пары веков Оскит активно развивался, его города наполнялись жизнью, а магия Каштынов, чёрная и мощная, снова текла, как кровь в венах.

Сама королева там никогда не была. Её место на Роване, в хрустальном дворце, под светом чужих звёзд. Но она имела все необходимые сведения – отчёты, магические послания, видения, что передавались через маркеры. Она постоянно поставляла туда ресурсы: кристаллы, технологии, даже магов, чьи души она незаметно подменяла.

Много проблем доставили золотые драконы, эти величественные существа, чьи крылья отливали расплавленным солнцем, а глаза сияли, как звёзды в ясную ночь. Она потратила целые эпохи, чтобы обуздать эту стихию, подчинить их себе, заставить работать на её цели. Их чистая, светлая магия, текшая в их венах, как жидкий свет, была для неё одновременно сокровищем и вызовом. Цен-ми-нея научилась вытягивать её, словно нити из ткани, и превращать в тёмную, пропитанную её волей. Эта энергия, уже чёрная и тяжёлая, транслировалась её магам на планету Оскит, питая их ритуалы, укрепляя их города, возрождая древнюю мощь Каштынов.

Драконов она контролировала полностью и бесповоротно. Их разумы, некогда свободные, как ветер над Рованой, теперь были скованы её заклинаниями, сотканными из тьмы и хитрости. Она вплела в их ауры невидимые цепи, что связывали их с её короной. Они не могли даже дышать без её разрешения – каждый взмах крыльев, каждый выдох пламени был под её властью. Их золотая чешуя, сияющая в джунглях Рованы, скрывала покорность, а их рык, некогда грозный, теперь звучал как эхо её воли. В отношении этой магической составляющей она не волновалась. Освободиться драконы не могли – их души были её пленниками, их магия – её инструментом.

Появление чёрных драконов стало для неё не то, чтобы ударом, нет, скорее неприятностью, досадной помехой в её тщательно выстроенных планах. Они несли тёмную магию, ту самую, с которой ей справляться было легче всего – она знала её, как свои собственные заклинания, чувствовала её, как кровь в венах. Но удивляло другое: откуда они взялись? Их чешуя, поглощающая свет, их глаза, горящие, как угли, их крылья, что разрывали реальность, – всё это было слишком знакомым, слишком… Каштынским. И случайно ли их появление совпало с прилётом этих непонятных Создателей. Следовало проверить. Пока никакой связи не прослеживалось, но её инстинкты, отточенные веками, шептали, что случайностей в этой игре не бывает.

Самым сложным моментом её карьеры стало полное доминирование над «Родником Реальности» – и в физическом мире, и в его магической сути. Это магическое образование обмануть нельзя. Оно видело всё, чувствовало всё, знало всё. Путь только один: завладеть артефактами, что связывали его с реальностью. Короной Аэтрионцев она завладела, вырвав её из рук Снегура, убедив, что это её судьба. Корона сияла на голове, питая её власть, но этого мало.

С артефактом Умгарцев и их повелителем Ву-Каном пришлось повозиться. У него тоже была корона, тяжёлая, выкованная из чёрного камня, с рунами, пульсировавшими тёмной энергией. Он, как и она, имел доступ к Роднику Реальности, черпал оттуда необходимую ему магию, питая свои миры, свои големы, свою волю. Его корона была второй половиной ключа, и Цен-ми-нея знала, что без неё власть над Родником будет неполной. Пришлось плести интриги, манипулировать, сталкивая Аэтрион и Умгар, чтобы ослабить Ву-Кана, чтобы вырвать у него корону.

Королева пошла на хитрость, используя свои тёмные возможности уговорила Ву-Кана обменяться коронами, её голос, мягкий и убедительный, звучал как мелодия, вплетённая в магические потоки, чтобы усыпить бдительность.

– Это станет нерушимым залогом нашей дружбы, – говорила она, стоя на мостике флагмана, окружённая големами, чьи каменные тела отражали холодный свет. – В конце концов, и твоя, и моя короны связаны с Родником. Обменявшись ими, мы заключим невиданный союз…

Ву-Кан, повелитель Умгара, долго не соглашался. Его глаза, горящие, как раскалённая лава, изучали Цен-ми-нею, выискивая подвох. Он чувствовал мощь её магии. Она ждала…

Видя, что не получается убедить Ву-Кана, отдала команду Каштынским магам провести обряд согласия. Они, скрытые под масками Аэтрионцев, вышли из тени, их мантии сияли светом, но в их аурах таилась тьма. Ритуал начался в центре зала, где воздух задрожал от магии. Каштыны пели на древнем языке, их голоса сплетались в гармонию, что убаюкивала разум. Сама королева вплелась в ритм этой новой магии, её корона сияла, усиливая обряд, её воля, словно паутина, окутывала Ву-Кана. Он не устоял. Его сопротивление ослабло, и он согласился, протянув свою корону.