Читать книгу "Артур Рэйш. Жнец"

Глава 14

– Хозяи-и-ин! Мастер Рэйш, у вас посетитель!

Я накинул на плечи новую рубаху и с недоверием уставился на влетевшего в гардеробную дворецкого.

– Нортидж, какой посетитель? Сейчас ночь. И я вернулся всего полсвечи назад!

– А он уже тут как тут, – нервно сцепил на животе руки призрак. – Вы правы, хозяин, это подозрительно. Но на вашем месте я бы не стал держать такого гостя за воротами.

Застегиваясь прямо на ходу, я поднялся в кабинет и выглянул в окно, за которым царили мягкие сумерки. До рассвета оставалось около двух свечей, весь остальной город мирно спал. Но, видимо, я чего-то не учел, раз отец Гон стоял внизу и нервно мерил шагами дорожку перед воротами.

– Что будем делать, хозяин? – тревожно спросил Нортидж, комкая полы ливреи. – С темными жрецами шутки плохи.

Я вздохнул. Что делать… что делать…

– Проси. Но слуги пусть будут начеку.

Спустя некоторое время отец Гон уже стоял в моем кабинете и беспокойно теребил длинную рясу. Выглядел он при этом встревоженным, я бы даже сказал возбужденным, и, несмотря на попытки взять себя в руки, исходящее от него напряжение заставляло насторожиться.

Не дожидаясь, когда я предложу присесть, жрец остановился перед столом и буквально впился в меня потемневшими глазами.

– Артур, ты знаешь, что сегодня произошло?!

Я ощутил слабый укол в левое плечо и поднял на гостя спокойный взгляд.

– В каком смысле, святой отец?

– Ты был во Тьме? Видел что-нибудь необычное? Фол с тобой разговаривал?!

Метка шевельнулась явственнее, поэтому я лишь вопросительно приподнял брови.

– Я был на охоте: в столице расплодилось на удивление много высших тварей. Мне удалось избавиться от нескольких вампиров, но, к сожалению, одежда после этого пришла в полную негодность.

– Вампиры?! – отчего-то не поверил жрец.

Я молча кивнул, и метка немедленно притихла. Странно, да? С чего бы это Фолу желать, чтобы я молчал об алтаре? Да еще утаивать эти сведения от отца-настоятеля, который по идее должен быть предан ему всей душой?

– Ты убил тварей? – снова спросил отец Гон, когда в комнате повисло тяжелое молчание.

– Да, святой отец. Хотя не думаю, что это были последние твари, с которыми нам довелось столкнуться.

– Значит, ты нашел их логово? Как? Где?

– Мы охотились в восточных районах, – ответил я совершеннейшую правду, и метка на моем плече окончательно успокоилась. Видимо, эти сведения запретными не являлись. – Может, вы слышали: недавно в столице пропало двое светлых магов. Мы их нашли. Девушку, к сожалению, спасти не удалось, но мальчик остался жив. Им сейчас занимаются наши лучшие целители. Корн со своими людьми, насколько мне известно, до сих пор находится там, а я заскочил домой переодеться.

Святой отец помедлил.

– До меня дошли сведения, что вампиру кто-то помогал… кто-то из нашего мира, Рэйш.

Вот теперь настала моя очередь остро взглянуть на жреца:

– И давно вы об этом узнали?

– Сегодня ночью. У меня появилось предчувствие. И очень скверное ощущение, что на темной стороне происходит нечто нехорошее.

– Вас посетило правильное ощущение, святой отец, – усмехнулся я и, прислушавшись к метке, вкратце рассказал о том, что узнал от сбежавшего кабатчика. А когда я закончил, жрец побледнел, неожиданно сгорбился и буквально рухнул в гостевое кресло, словно у него не осталось сил.

– Боже… я надеялся, что это всего лишь кошмары, – прошептал он, закрыв руками лицо. – Сегодня мне непрозрачно намекнули, что кто-то из паствы нас предал. Заключил сделку с высшими, и ценой этого договора стали чистые души!

Я поколебался, но, поскольку метка больше не откликнулась, все же выложил на стол окровавленный перстень. Серебряную печатку с грубоватым рисунком на ободке и тяжелым, старательно отполированным навершием.

При виде него у отца Гона во второй раз изменилось лицо.

– Это то, что я думаю, Рэйш?

– Это один из перстней, которые Орден выдает темным магам по окончании ученичества.

– Свободный пропуск на темную сторону, – сглотнул жрец.

– Я забрал его у человека, в подвале дома которого находились последние жертвы вампира, – ровно сообщил я. – Кольцо, как видите, старое. Скорее всего, фамильное. Но знаки, обозначающие принадлежность к роду, кем-то старательно затерты, поэтому мы никогда не узнаем, с кого из моих коллег его сняли.

Отец Гон вздрогнул.

– Это ОЧЕНЬ плохо, Рэйш.

– Хуже всего то, что таких перстней по городу гуляет несколько. Человек, который его носил, признался, что у него были сообщники, но имена сказать не успел. От кого они получили перстни, он тоже не знал, но сообщил, что конкретно это кольцо попало в его род довольно давно.

– Несколько лет назад?!

– Скорее, сто пятнадцать, – пристально посмотрел я на жреца. И отец Гон вздрогнул во второй раз.

– Ты думаешь?!.

– После бойни, устроенной Эрнестом Кровавым, таких перстней в Алтории осталось море. И вряд ли все они были похоронены вместе с хозяевами. Но за столько лет магические кольца должны были растерять весь заряд, не говоря о том, что чужаку… тем более простому смертному… они не стали бы подчиняться. А это значит, кто-то сумел провести ритуал передачи. И этим кем-то определенно был темный маг. Святой отец, вы точно уверены, что лотэйнийских жнецов больше не осталось?

Жрец устало прикрыл глаза.

– Я уже говорил тебе, Рэйш… не в этом дело.

– А чем тогда? – насторожился я.

– У нас возникла проблема, – признался настоятель. – И она гораздо серьезнее вампиров, потому что этой ночью кто-то пробрался в древний храм и пробудил темный алтарь от спячки.

Я мысленно крякнул, а метка снова ненавязчиво потеплела.

Ну вот, что я говорил? Но кто же знал, что на него нельзя ложиться? Хорошо еще, что Фол меня за жертву не посчитал. Только притопил чуток за святотатство, но зато и подлечить изволил. А теперь упорно советует помалкивать на эту тему, хотя, казалось бы, в чем проблема? Жрецы ведь свои, темные!

Глянув на мрачное лицо настоятеля, я, правда, усомнился, что истинное положение дел его бы обрадовало. А когда тот удрученно вздохнул, все же решил поинтересоваться:

– Почему вас так это встревожило, святой отец? Разве активный алтарь – это плохо для храма?

Отец Гон одарил меня хмурым взглядом:

– Ты многого не знаешь, Рэйш. Но поскольку на данный момент ты единственный, кто способен погружаться во Тьму достаточно глубоко, тебя это касается напрямую.

– То есть дело совсем плохо? Мне пора начать думать о завещании?

Настоятель так же мрачно кивнул, и мне стало не до шуток. А он тем временем поднялся и, подойдя к окну, невидящим взором уставился на улицу, словно там могли найтись ответы на его вопросы.

– То, о чем я тебе расскажу, не должно покинуть пределы этой комнаты, – обронил он, когда я вопросительно повернулся в кресле. – Есть вещи, которые простым смертным знать не следует. И даже мои братья далеко не обо всем осведомлены. До меня эти знания дошли от прежнего настоятеля храма. И так же, как в свое время он был обязан хранить эту тайну, так и мне долгие годы приходилось молчать. А сегодня Фол сам отправил меня к тебе…

Я внутренне подобрался, но святой отец на меня не смотрел. Казалось, он полностью погрузился в себя и теперь с трудом выталкивал из себя слова, которые однажды поклялся не произносить.

– Ты как-то сказал, что боги не действуют напрямую, – продолжил тем временем настоятель. – И это совершеннейшая правда, хотя возможности вмешиваться в наши дела у них по-прежнему есть. Обычно для того, чтобы оставить нам знак, не нужно давать ярких знамений, раскалывать горы, сжигать города или иным способом привлекать наше внимание. Жрецы для того и есть, чтобы распознавать желания богов в легчайших колебаниях ткани мироздания. В самых обыденных событиях, в поступках прихожан или в собственных предчувствиях, в которых порой бывает больше правды, чем в клятвах королей. И лишь в случае, когда мы не уверены, что поняли бога правильно, мы обращаемся к нему с молитвой или уходим туда, где божий глас чувствуется четче и острее…

– Вы говорите о темной стороне, святой отец? – настороженно уточнил я.

– Совершенно верно. Где, как не во Тьме, глас темного бога звучит наиболее отчетливо?

– Значит, именно поэтому вам разрешено посещать темную сторону, – догадался я. – А как насчет светлых? У них тоже есть особое место, куда весточки от Рода и остальных светлых богов доходят быстрее?

– Думаю, да. Но подробностей, как ты понимаешь, нам никто не раскрывает. Дело в другом, Рэйш, – на темной стороне не просто отражается все, что происходит в реальном мире… на самом деле зависимость здесь обратная.

Я замер.

– То есть это реальный мир является отражением Тьмы?!

– В той части, что касается темных богов и их интересов, – да, – тихо подтвердил жрец, и я всерьез призадумался.

Это что же получается? Тьма – не просто изнанка мира живых, а ее основа? То самое изначальное, бесконечно древнее, а местами даже мрачное прошлое, на столпах которого построено настоящее? Наверное, поэтому если внизу происходит катаклизм вроде взрыва в большущей каверне, то в реальном мире дрожат и рушатся здания? И именно поэтому те, кому по долгу службы положено ощущать подобные перемены, всегда знают, когда ожидать очередной гадости?

– Это как-то связано с тем, что темные маги по-настоящему сильны лишь на темной стороне? – осторожно переспросил я.

– Не только маги, – еще тише признался жрец. – Это правило касается даже богов.

И вот тогда я наконец начал понимать. А еще впервые подумал, что раз темные боги обретают максимальное могущество именно во Тьме, значит, их настоящий храм и должен находиться не в реальном мире, а на темной стороне. В самой защищенной и по возможности глубокой каверне, где сможет безопасно существовать наполненный запредельной силой древний алтарь. Тогда как наверху, для верующих, останется лишь его отражение. Бледная тень, проще говоря фальшивка, по бликам на которой доверенные жрецы должны угадать настроение своего сурового бога.

– Мы не знаем, в каком измерении или на какой глубине наши боги в действительности находятся, – с едва слышным вздохом сообщил отец Гон. – Мне известно лишь то, что по-настоящему воплотиться они способны только на нижнем слое Тьмы. Ненадолго. И лишь в том случае, если для них найдется подходящее вместилище.

– Вы имеете в виду статуи?

Настоятель ненадолго обернулся:

– Да, Рэйш. Некоторые виды камня устойчивы не только к магии, но и к воздействию божественной силы, поэтому мы издревле используем их в храмах. Обладая таким вместилищем, даже могущественный Фол способен открыто вмешиваться в дела паствы.

– Но некоторое время назад его вместилище было уничтожено, верно? – спокойно предположил я, после чего отец Гон поджал губы и снова отвернулся к окну.

– Не только оно. В Лотэйне после закрытия врат набирала силу смута. Большинство жнецов погибли, дар у остальных закрыли, темные рода оскудели, поэтому хранить покой Фола стало некому. Позиции пантеона заметно пошатнулись. Темные жрецы пребывали в растерянности. А угроза разрушения главного алтаря стала настолько реальной, что в конце концов было принято решение его… уничтожить.

– Что?! – вздрогнул я.

– Оставлять главное святилище на территории Лотэйна стало слишком опасно, – пояснил настоятель. – Ты видел статуи в храме – незаметно вывезти их из страны в неизменном виде было бы невозможно. Поэтому около тысячи лет назад и их, и алтарь разбили на части и начали аккуратно переправлять в безопасное место. С благословения и разрешения Фола, конечно.

От таких новостей у меня волосы на затылке зашевелились.

– Хотите сказать, вы переместили в Алторию ВЕСЬ темный пантеон?!

– Нам пришлось это сделать. Верующие по одному перевозили осколки сюда. В Алтир. Чтобы заложить их в основание нового храма.

– Но это же демонова прорва работы!

– Ты прав. Статуя любого бога несет в себе часть его силы. А мы с тобой говорим о темных богах, сила которых опасна для всего живого. Одно касание даже крохотной ее капли, и целый город может стать проклятым… Помнишь Верль?

Я зябко поежился. Конечно, помню. Тогда я впервые лицом к лицу повстречался с Леди в белом. И совершенно случайно заключил сделку с владыкой ночи, за что и расплачиваюсь до сих пор.

– Наши предшественники знали, что делали, когда дробили статуи на части, – не заметив моего жеста, добавил отец Гон. – Меньше объем – меньше риск, что осколки принесут беду. К тому же для каждого из них было создано свое персональное хранилище. Надежное, тщательно опечатанное и очень хорошо защищенное. В Верле тебе повезло наткнуться именно на такое. Насколько велика опасность повреждения защитного чехла, ты уже знаешь. Но сейчас его содержимое хранится здесь. В Алтире. Как и множество других. И больше они никому не принесут вреда, потому что мы спрятали их от внешнего мира.

Я поневоле вспомнил беспорядочные нагромождения камней в нижнем храме и мысленно присвистнул, представив, какую гигантскую работу пришлось провести, чтобы сперва раздробить огромные статуи на тысячи или даже десятки тысяч осколков, а затем по одному… тайком… упаковать их в специально оборудованные шкатулки и перевезти в Алторию, причем так, чтобы об этом никто не догадался.

Интересно, каким образом жрецы доставляли потом осколки статуй в каверну? Глубоко погружаться во Тьму никто из них не мог, иначе вампирам попросту не удалось бы обосноваться под храмом. Выходит, осколки извлекали из шкатулок и по одному скидывали в отверстие каверны? А там куда упадет, туда и ладно?

– Какую роль во всем этом играли жнецы? – помолчав, осведомился я, открыв для себе еще одну страничку из невеселой истории лотэйнийского пантеона.

– Самую непосредственную. Из уцелевших родов Фол выбрал десять особо доверенных лиц и передал им часть своей силы для уничтожения алтаря. С их же помощью осколки потом были перевезены и установлены на темной стороне Алтира.

– Десять? – вздрогнул я. – Вы сказали: десять?!

Фол! Кажется, теперь я знаю, что за имена были в списке учителя: Айнеро, Дейнеши, Ирранэ, Карино, Летари, Маори, Норрату, Саэфи, Таэро, Уортэн! Демонова печенка! Вот и ответ!

Настоятель, не оборачиваясь, кивнул:

– Это была самая сложная работа. Ни одному смертному не под силу разрушить алтарь бога. Но жнецам это удалось. И после того, как в Алтире был заложен новый храм, никого из них больше не видели.

– Что с ними случилось?

– В летописях указано, что Фол, исполняя данное богам обещание, призвал души жнецов к себе. Все они умерли на алтаре нового храма, тем самым отдав ему подаренную ранее силу.

Я откинулся на кресле, лихорадочно прокручивая в голове новые сведения.

– А если бы кто-то из них все-таки уцелел, это имело бы ценность для храма?

– Конечно, – невесело хмыкнул настоятель. – Каждый такой маг – потенциальная угроза. И вероятный создатель новых врат. Так что если бы кто-то из смертных вновь обрел силу Фола, за ним начала бы охоту не только храмовая стража, но и нежить. Для высших это единственный способ получить свободный проход в наш мир. Но как я тебе уже говорил, истинных жнецов больше тысячи лет никто не видел и, само собой, не создавал.

– Но если помните, на той барже были почти готовые врата!

– Я согласен. Это и впрямь тревожно, – вздохнул настоятель. – Но у меня нет оснований не верить своему богу. Если поверил даже Род… кто я такой, чтобы в нем усомниться?

– По-вашему, врата пытался создать кто-то еще? – недоверчиво переспросил я. – А это вообще возможно?

– Почему же нет? Нежить тысячелетиями искала способ добраться до мира живых. И я не думаю, что за столько времени они совсем в этом не преуспели. Конечно, если бы демоны или моргулы нашли простой и безотказный способ, наш мир давно бы утонул в крови. Но раз ты видел почти законченную заготовку, значит, они все же близки к прорыву. И в ближайшие сто лет нас ждут серьезные испытания.

– Почему так долго? – нахмурился я.

– Для открытия врат нужно много душ, – тихо признался отец Гон. – Так много, что единовременно в мире живых просто нет столько народу. Да и не все души попадают на темную сторону. Большинство сразу уходят на перерождение или на вечный покой в обиталище своих богов.

Я ненадолго задумался, а потом в мою голову пришла еще одна мысль.

– А вы не думаете, что умруны, которых я убил, могли попытаться воспроизвести возможности жнеца, вселяясь в тела темных магов? И для этого начали убивать ваших собратьев?

– Была у меня такая мысль, – сознался священник. – Когда забрали душу отца Кана, я первым делом решил, что кому-то понадобилась его сила. Не исключено, что именно эта душа помогла умрунам вплотную приблизиться к цели. Но ты их, к счастью, остановил. А я предпринял меры, чтобы больше такого не произошло.

– Думаете, заготовка для врат была всего одна?

– Если бы это было не так, мир бы уже качался на грани катастрофы. А Фол пока не подавал нам тревожных сигналов.

Я снова задумался, но в конце концов все же кивнул:

– Хорошо, не буду спорить. Хотя по жнецам у меня еще остались вопросы.

Настоятель покачал головой:

– Поверь, Рэйш, даже если бы кто-то захотел возродить старые обычаи, то на создание жнеца потребовалась бы масса энергии. А наш бог до сих пор не имеет полноценного вместилища. Без него обряд такой сложности попросту не осуществить.

– Так вас не поэтому встревожило пробуждение алтаря?

– Доступ к нему имели лишь избранные, – тихо сказал отец Гон. – Но даже я туда не спускался. Ни вчера, ни сегодня, ни в ближайшие два десятилетия, на протяжении которых занимаю пост настоятеля.

– Вы не захотели туда спуститься или же не смогли? – полюбопытствовал я, хотя в общем-то уже знал ответ.

Отец Гон опустил голову.

– Без полноценного благословения ни я, ни кто-либо из братьев не способен этого сделать. А полноценное благословение, как в старые времена, можно получить только у алтаря… получается замкнутый круг, Рэйш. И именно поэтому я обеспокоен. Тот, кто сумеет завладеть алтарем, получит небывалую власть на темной стороне. И кто это будет – человек, бог или обычная тварь, мне неведомо. Плохо то, что уже много веков святилище остается практически беззащитным. И так будет до тех пор, пока статуи в первохраме не вернутся на законные места.

– Что же Фол не позволил жнецам сделать это сразу? – скептически поджал губы я. – Если лишь они могли спускаться так глубоко во Тьму, зачем было убивать их раньше времени? Поставили бы статуи на место, а уж потом ложились на новенький алтарь…

Настоятель невесело улыбнулся:

– Об этом надо спрашивать у Фола. Не исключено, что Род дал совсем немного времени на исполнение клятвы. Или же Фол понадеялся, что потомки уцелевших жнецов когда-нибудь обретут достаточно сил, чтобы закончить восстановление храма. А может, дело было в чем-то еще. Этого мы не знаем. Но уже давно ждем от него знака и следим за всеми, кто получил его благословение. В надежде именно на то, что кто-то сумеет сделать то, чего не смогли другие.

Под испытующим взглядом святого отца я мысленно крякнул.

Ну вот еще. Спасителя из меня сделать надумали. Хотя насчет тварей он прав – если уж жалкий вампир додумался, что можно безнаказанно качать силу из алтаря, то другие высшие и подавно сообразят. Вампир, кто бы что ни говорил, сослужил храму добрую службу, потому что, скорее всего, ослабил алтарь настолько, что другие высшие его эманации не ощущали. Но теперь вампира нет. Алтарь вскоре начнет набирать силу. Так что хочешь не хочешь, а с ним надо что-то придумывать, пока его не отыскал какой-нибудь демон.

Метка на моем плече слегка потеплела, а я неожиданно успокоился: настоятель не солгал – его действительно тревожило лишь это. И Фол по-прежнему верил ему, иначе мне бы не позволили рассказать обо всем остальном. С другой стороны, некоторые сведения владыка ночи все же посчитал для отца Гона преждевременными, но ему лучше знать своего жреца. Кто я такой, чтобы спорить с богом?

А вот насчет исчезнувших жнецов у меня появилась еще одна мысль.

Все же я не верю в подобные совпадения, поэтому десять имен из списка и десять могущественных лотэйнийских родов не давали мне покоя. Конечно, обмануть Рода Фол не смог бы при всем желании. Клятва бога – это совсем не то, что клятва пройдохи. Но что, если владыка ночи убил своих последователей… я даже готов поверить, что жнецы по доброй воле легли на алтарь… не сразу? Что, если между приездом в Алтир и собственно жертвоприношением прошло некоторое время? Скажем, хотя бы месяц или два? Да если постараться, и одного-единственного дня достаточно, чтобы постараться обзавестись потомством. Ведь у тех, кто отказался от Фола, в итоге родились одаренные дети. И если даже в роду отступников, предавших своего бога, через несколько поколений открылся темный дар, то почему владыка ночи не мог, не отступая от клятвы, совершить маленькую вольность? И подарить возможность продлить род тем, кто остался верен ему до конца?!

Но если я прав и темный бог действительно схитрил, значит, как минимум у шестерых из тех десяти жнецов остались в Алтории живые потомки. Хотя нет. Уже у пятерых. Ведь у мастера Рэйша, чьи предки тоже находились в списке, не осталось прямых наследников. А я, разумеется, не в счет.

Итого у нас есть целых пять направлений, по которым можно и нужно работать. Но в то же время шансов докопаться до правды немного. Я почти уверен, что наследники других родов, как и Рэйши, соблюдали крайнюю осторожность. Вполне вероятно, кто-то из них знал свои корни. Помнил, в чем его ценность. И не один раз за прошедшие века успел сменить фамилию.

– Что ж, не буду отнимать у тебя время, – тяжело вздохнул отец-настоятель, отходя наконец от окна. – Жаль, что ты не смог мне помочь. Но по крайней мере послание Фола я тебе передал.

– Благодарю, святой отец.

– Если ты не против, я заберу перстень, – неожиданно предложил гость, покосившись на окровавленное кольцо на моем столе. – Возможно, Фол поможет установить принадлежность этой вещи. Своих последователей он должен знать, особенно если они мертвы. А еще мне, признаться, очень хочется отыскать людей, которые торговали с нежитью человеческими душами.

Я пожал плечами:

– Забирайте, конечно. Но имейте в виду: Корн тоже захочет на него взглянуть.

– Это не займет много времени. Уже к полудню я или смогу помочь вам в расследовании, или же просто верну кольцо.

– Договорились.

Проводив гостя к выходу, я самолично закрыл за ним ворота и, вернувшись в кабинет, задумчиво уставился в окно.

Что ж, мне есть с чем работать дальше. Подтверждение своим догадкам я только что получил – Фол не прислал бы жреца без причины. И я мог с уверенностью сказать, что источник информации он нашел для меня самый надежный. Другое дело, что пока я увидел лишь одну ниточку, за которую можно было зацепиться, – Норрату. Тот самый род, один из представителей которого упорно враждовал с Рэйшами и у которого по непонятным причинам находилась вторая половина списка. Как я думаю – с результатами умозаключений учителя и, возможно, с именами ныне существующих, чудом уцелевших в череде кровопролитных войн потомков лотэйнийских жнецов.

Может, я не прав и никакой связи между этими событиями нет, но кто-то же должен был стоять за всем, что происходило в столице. Кто-то более сотни лет назад собрал оставшиеся после убийства некросов перстни, а затем использовал, чтобы создать условия для размножения высших в столице. Быть может, появление моргула на кладбище – событие из той же серии подозрительных случайностей, которые случайностями больше не кажутся. Тем более что тварь знала о списке. И знала, где и у кого он хранится.

А еще меня очень тревожил вампир, которого я сегодня так удачно прибил. Не для того ли его на протяжении нескольких десятилетий подкармливали, чтобы он и дальше оставался возле алтаря? Согласитесь, лучшего охранника для темного святилища трудно придумать.

Вопрос в том, кому это могло понадобиться?

Жаль, ответа у меня пока не было.