Читать книгу "Жестокий брак по-кавказски"

Александра Салиева, Анастасия Пырченкова
Жестокий брак по-кавказски

Глава 1

– Ма-аам! – разнёсся по кабинету возмущённый голосок сына. – Мурад опять затащил меня в фонтан!

Я подняла взгляд от договора поставки и со вздохом уставилась на своего мокрого хулигана. Зелёная футболка потемнела от воды, длинные чёрные шортики прилипли к тонким ножкам. На полу уже собиралась лужа, а на лице сына сияла улыбка человека, который точно знает, что его простят.

– Мурад, значит… – протянула я, глядя на него сверху вниз. – Двухмесячный щенок овчарки взял тебя за руку и перетащил через бортик?

– Он первый начал, – лишь шире заулыбался Фархат.

– И что мне с тобой делать? – наигранно устало вздохнула, не спеша что-то предпринимать.

Не только потому, что такое не впервые происходило. А потому что… смысл ругать ребёнка за то, что он веселится? Разве только за то, что подаёт дурной пример другим детям. Но это уже проблемы их родителей. А потому, ещё раз вздохнув, я поднялась из-за стола и направилась к сыну.

– Идём, хулиган, переоденем тебя, пока ты не устроил здесь потоп. Где Сабит? Почему ты один?

Сабит – сын ещё одной служащей в нашей пацхе*. Он старше Фархата на пару лет. Моему мальчику пять, ему, соответственно, семь. Обычно они всегда бегают вместе по территории.

– У нас новые гости, он пошёл провожать их в свободную беседку, – пояснил сын.

Кивнула, принимая объяснение.

Мой кабинет находился на первом этаже основного здания, а жилые комнаты на втором. Так что пришлось пройтись. Нашим шагам сопутствовали мокрые следы от сандалий Фархата. Заметив их, я качнула головой. Теперь ещё и убираться.

Мы почти поднялись по лестнице, когда входная дверь внизу открылась и на пороге появилась запыхавшаяся Мадина.

– Алия Юсуфовна, Алия Юсуфовна! Вы срочно нужны в пятой беседке!

– Что случилось?

– Лейла.

Просто имя, но этого хватило, чтобы меня прошиб пот.

Эта девочка примкнула к нам совсем недавно. Она не говорила, что с ней случилось, но всё её поведение кричало о том, что ничего хорошего. Она сторонилась всех лиц мужского пола старше шестнадцати и вздрагивала от громкого голоса, глядя себе под ноги с таким видом, будто постоянно ждала удара.

– Что с ней? – нахмурилась.

– Она выставляла блюда на стол и задела одну из гостий, та облилась чаем. Лейла извинилась, но та как взбесилась. Принялась кричать на неё, называть по-всякому.

Ох…

Это плохо, очень плохо.

– Я разберусь, – кивнула Мадине, – а ты помоги Фархату переодеться, пожалуйста, ладно?

– Опять в фонтан залез? – улыбнулась та.

– Это Мурад меня туда затащил, – возмутился мой упрямый мальчик.

– Кто ж ещё? – хмыкнула я, потрепав его по волосам. – Будь умницей, ладно?

Сын кивнул.

– Я переоденусь и приду помочь, – добавил важно.

Защитник мой!

Улыбнувшись, вложила его ладошку в руку Мадины и поспешила в пятую беседку.

Наша пацха находилась в горах, рядом с водопадом и пользовалась популярностью не только у местных, но и туристов. Беседки в усадьбе располагались на расстоянии друг от друга, чтобы не мешать гостям отдыхать.

На выходе меня встретил виляющий хвостом довольный и мокрый Мурад. Погрозив малышу пальцем, я поспешила дальше.

В разгар дня посетителей было не так уж много, обычно гости собирались к вечеру, когда жара отступала, сменяясь приятной прохладой, поэтому крикливую девушку я услышала ещё издалека.

Плохо.

Прибавив в шаге, я протиснулась между собравшимися зеваками и вошла в беседку.

Небольшое помещение с длинным столом и видом на горный ручей было заполнено несколькими женщинами. Я их особо не разглядывала. Всё моё внимание сосредоточилось на забитой в угол Лейле. И без того большие и напуганные карие глаза девушки были полны слёз.

– Криворукая! Да тебя уволить мало! – визжала она. – Ты хоть понимаешь, сколько стоит это платье?! Кто мне теперь за него заплатит?!

На синем шёлке и впрямь расплывалось некрасивое пятно. Лейла едва слышно прошептала:

– Простите… я… я не хотела…

Конечно же, прощать её никто не собирался.

– Да что толку от твоих оправданий? За платье испорченное мне кто теперь заплатит, я тебя спрашиваю, а?

Разозлённая посетительница шагнула ближе к Лейле.

– Хватит! – прервала строгим тоном весь этот балаган.

Голос прозвучал жёстче, чем я планировала. Но иначе нельзя. С такими – нельзя. Я встала между ними, заслоняя Лейлу собой, подняла взгляд.

И земля ушла из-под ног.

Глаза напротив – до безумия знакомые. Полные яда, превосходства и такой знакомой, липкой ненависти.

Азра.

Шесть лет назад я считала её подругой. Она смеялась со мной, пила чай на кухне отчего дома, называла меня «сестрой»… а потом отдала меня на растерзание семье моего мужа так легко, будто я была ненужной грязной тряпкой. Тогда я вот так же стояла перед ней, а она смеялась мне в лицо, выкрикивая «Кахба!» и прочие оскорбления наравне с остальными, будто я в самом деле падшая женщина, пока мне под ноги падали состриженные чужими руками клоки волос.

Всевышний!..

В груди резко запекло. Воздуха перестало хватать. Я открыла рот, чтобы вдохнуть, но в итоге так и не сделала этого. Сбоку от нас послышалось шуршание, и я медленно повернула голову, встретившись глазами с ещё одним своим ожившим кошмаром из прошлого.

Халиса Сабитовна. Мать бывшего мужа.

– Ты… – выдохнула она, не скрывая отвращения. – Ты?!

Она сидела чуть в стороне, будто королева на троне: прямая спина, подбородок поднят, взгляд холодный. Мне понадобились все силы, чтобы остаться стоять на прежнем месте и не дрогнуть, когда она плавно поднялась и шагнула навстречу. А вот Лейла испуганно пискнула от такой открытой неприязни. Это и помогло прийти в себя.

Я здесь не для того, чтобы проваливаться в прошлое. Я здесь, чтобы защитить Лейлу.

Я заставила себя выпрямиться. Сжала зубы. Вдохнула.

Я помнила, на что способна Халиса Сабитовна. Помнила ножницы. Помнила двор. Помнила, как меня держали. И как Нияз стоял, не делая ни шага, с таким же презрением наблюдая за тем, что творили со мной, несмотря на все мои мольбы и отчаянные крики о том, что я невиновна.

Из-за свекрови я лишилась не только мужа, но и родной семьи – родители отказались от меня, не приняли обратно. И если бы не добрый человек, встретившийся на моём пути – хозяин этой ресторанной усадьбы, приютивший и ставший мне названным отцом, неизвестно ещё, была бы я жива. Как и мой сын.

Холод разлился по груди.

Фархат.

Если они его увидят… если сопоставят… если поймут, чьи у него глаза…

Нет. Нельзя. Нельзя допустить.

– Я приношу извинения за нашу сотрудницу, – сказала я максимально ровно. – Мы оплатим химчистку и сделаем скидку на ваш заказ. Лейла сейчас выйдет, чтобы успокоиться. Пожалуйста, продолжайте отдых.

Дрожь в голосе полностью скрыть не удалось, но в целом я справилась. Схватила Лейлу за руку и повела за собой на выход.

И тут Халиса Сабитовна сорвалась.

Не кричала – нет. Кричать могут простые. Она била иначе: холодно, внятно, чтобы каждое слово вонзилось и осталось.

– А ну стоять, – бросила она. – Думаешь, если сбежала в другой регион и теперь работаешь в дорогом ресторане, то всё забыто? Ты опозорила наш род. И свой тоже. А теперь ходишь, будто чистая.

Я продолжила идти. Но шаг стал тяжелее.

– Хозяин этой пацхи вообще знает, кого держит у себя? – донеслось вслед уже от Азры фальшиво сладким голосом.

– Или он как раз поэтому тебя и оставил у себя? Любит таких? – донеслось ехидное от молчавшей до этих пор Фазийи.

Вслед за высказыванием сестры Нияза в беседке мерзко захихикали. В последний раз, когда я её видела, ей было пятнадцать, и она уже тогда умела быть жестокой так, как умеют только дети, которые с детства наблюдают, как унижают слабого, и считают это нормой.

Я остановилась.

Не потому что почувствовала себя оскорблённой. Стало в самом деле обидно. Но не за себя. За дядюшку Турсуна. За того, кто поднял меня с земли, когда мне хотелось лечь и не вставать. Он точно не заслужил такого.

– На будущее. Можете оскорблять меня, как хотите и сколько хотите, мне откровенно плевать, что вы обо мне думаете. Но не смейте трогать папу. Он недостоин таких слов и домыслов.

Фазийя улыбнулась шире.

– Отца? Ты его так называешь? – переспросила. – В любом случае, кто с грязью дружит, сам грязью становится.

Точно змея.

Ядовитая, скользкая, как и её мать.

– Слышите, как она разговаривает? – Халиса Сабитовна усмехнулась, обращаясь уже не ко мне, а к своим спутницам. – Как будто мы ей ровня.

Слова ударили точно. В тело. В память.

– Ты всегда была такой, – продолжала она, медленно подходя ближе. – С виду тихая. Глаза честные. А внутри – гниль. Мы тебя в дом пустили. Как родную. А ты что сделала? – она махнула рукой, будто отгоняя муху. – Ты думаешь, я не помню, как тебя выводили? – её голос стал тише, опаснее. – Как ты цеплялась за ворота? Как визжала, когда волосы начали резать?

Я почувствовала, как у меня свело пальцы.

– Перестаньте, – сказала я глухо.

– Перестать? – свекровь коротко рассмеялась. – Ты сейчас не в том положении, чтобы мне приказывать. Ты вообще никогда не была в таком положении, – она сделала шаг ещё ближе. Я почти физически ощущала её ненависть. – Посмотрите, – обратилась уже ко всем. – Вот как выглядит женщина, которая не знает, что такое честь. Вот как выглядит позор.

Толпа вокруг беседки стала гуще. Я чувствовала взгляды – липкие, оценивающие. Кто-то уже не скрывал интереса.

– Вы сейчас же покинете территорию, – сказала я, собирая остатки самообладания. – Иначе я вызову охрану.

– Посмотрите на неё, – насмешливо фыркнула уже Азра, оборачиваясь к остальным. – Ходит, командует, защищает других девок. А ведь сама когда-то стояла и умоляла, чтобы её не трогали. Кахба.

Слово повисло в воздухе, как плевок. У меня зашумело в ушах. Толпа у беседки ахнула. Взгляды стали настороженные. Кто-то шепнул:

– Ужас…

– Ужас – это она, – отрезала Халиса. – И такие, как она.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается – не с треском, а тихо. Как старая кость, которая и без того слишком долго держалась.

И в этот момент я услышала шаги.

Тяжёлые. Мужские.

Гул голосов за спиной стал другим. Ниже. Сдержаннее. Я поняла это ещё до того, как обернулась: мужчины вышли из соседней закрытой беседки.

– Что здесь происходит? – прозвучало суровым басом.

Таким родным и чужим одновременно, что всё внутри меня на миг замерло.

Я медленно повернула голову. И увидела его.

Нияз стоял чуть впереди остальных. Высокий, собранный, в тёмной рубашке, с тем самым выражением лица, которое когда-то заставляло меня верить, что рядом с ним я в безопасности. Чёрные волосы коротко стрижены. На виске едва заметный шрам. Он был таким же, как я его запомнила. С горбинкой на носу и гордым разворотом широких плеч.

Наши взгляды встретились. Мир будто схлопнулся.

Я увидела, как у него дёрнулась челюсть. Как он задержал дыхание.

Карий взор скользнул по моему лицу – коротко, быстро, задержался на волосах. Всё ещё коротких, хоть и не настолько, как прежде.

Да, теперь я ношу каре. Как ежедневное напоминание о том, насколько жестоким бывает этот мир, и нельзя расслабляться. Бывает, удар приходит оттуда, откуда совсем не ждёшь, и именно тогда, когда совсем не готова.

– Нияз, – протянула Халиса Сабитовна с облегчением и торжеством одновременно. – Иди сюда. Ты только посмотри, кого мы тут встретили.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Я не отводила взгляд. Не потому, что была сильной. А потому, что больше не могла прятаться. Некуда.

– Вот она, – продолжала Халиса, указывая на меня. – Твоя ошибка. Работает тут. Кажется, и вовсе управляет. Представляешь?

Нияз молчал.

– Мы как раз объясняли ей, – добавила Фазийя, – что прошлое не смывается. Если только кровью. Не так ли?

В груди у меня стало пусто. Ровно как в глазах бывшего мужа наоборот разгоралось яркое пламя. Ненависть? Презрение? Я не знала. И знать не хотела. Мне бы просто сбежать от них всех и в одиночестве зализать открывшиеся раны. Но за моей спиной стояла впечатлительная Лейла, цепляясь за мою тунику, как утопающий за соломинку, и я просто не могла её бросить, подвести. Так я когда-то держалась за платье своей матери. За воздух. За тщетную надежду, что меня не оставят одну. За это мне пришлось дорого поплатиться. И я не хочу, чтобы Лейла испытывала то же самое. Именно поэтому вскинула голову повыше и криво усмехнулась, глядя в карие глаза Нияза. Пусть видит – я не боюсь. Больше нет. Я больше не та зашуганная маленькая девочка, боявшаяся слово поперёк старшим сказать.

– Камни дать? – предложила со всем в данной ситуации равнодушием. – Или свои принесли?

Толпа снова ахнула.

Я же продолжила смотреть исключительно на Нияза. Заметила, как он шумно выдохнул, как сжались ладони в кулаки. Сбоку продолжала возмущаться его мать, но я её уже тоже больше не слышала. В ушах слишком шумело. Кровь гудела в венах, тело трясло, пришлось тоже сжать кулаки, чтобы не спасовать перед тёмным взглядом, в котором отражалось наше общее прошлое, которое я мечтала стереть из своей памяти навсегда, чтобы его никогда не существовало.

– Так что? Дать? – повторила глухо для Нияза. – Порадуем твою мать ещё раз моим унижением?

Халиса Сабитовна надменно фыркнула, а карие глаза опасно сощурились. В отличие от своего сына, она прекрасно поняла мой посыл.

– Я порадовалась бы гораздо больше, если б ты вообще не существовала, беда моего рода.

– Так почему бы вам всем не уйти и не забыть о моём существовании, как вы уже однажды это сделали?

Вышло грубее, чем собиралась. Но зато правдиво. Всем бы легче стало, сделай они это.

– Да как ты смеешь, мерзавка!.. – гораздо быстрее матери взбесилась Фазийя и рванула ко мне с явным намерением вцепиться мне в волосы.

Вполне возможно, что и впрямь бы вцепилась, но будто на незримую стену налетела, когда послышалось:

– Хватит.

Нияз выставил руку между нами, таким образом останавливая порыв своей сестры.

Воцарилось молчание. Нияз так и не перестал на меня смотреть. Смотрел, будто впервые видел. Или до сих пор не верил, что мы встретились вновь. А может и что похуже думал. Но в итоге так ничего и не сказал. Не мне.

– Мы уходим, – сказал Нияз, обращаясь к остальным.

Голос был ровный. Холодный. Такой, каким объявляют решение, не предполагающее возражений.

– Что? – задохнулась женская половина от такого поворота. – Как это – мы?

В этом «мы» было возмущение, привычка всегда получать желаемое и непоколебимая уверенность, что им обязаны уступить.

– Это она должна уйти, – закончила уже одна Фазийя. – Нечего такой делать в таком уважаемом месте.

Я даже не успела вдохнуть.

– Видимо, – сухо отозвался Нияз, не глядя на меня, – не столь это место и уважаемо, раз нанимает таких работниц.

Слово «таких» прозвучало хуже пощёчины. Мир подёрнулся влажной дымкой, будто кто-то резко плеснул в глаза водой. Я попыталась что-то сказать. И не смогла. Губы онемели, язык не слушался, как если бы больше не принадлежал мне. Будто меня снова выталкивали, только теперь не за ворота дома бывшего мужа, а из собственной жизни.

И именно в этот момент, как выстрел в тишине, раздался голос Фархата:

– Мама? Я есть хочу.

Внутренности кипятком ошпарило.

Мой мальчик застыл у входа, держась за перила. Волосы ещё были влажными, а на плечо сползла сухая футболка. Он тёр глаза и смотрел только на меня. Не на толпу. Не на чужие лица.

Тишина накрыла беседку мгновенно. Плотная. Звенящая.

Я физически почувствовала, как взгляды всех разом метнулись к ребёнку. Как женщины начали считать – возраст, рост, черты. Как мужчины напряглись, выпрямились, будто перед ними появился новый порядок вещей. Халиса Сабитовна побледнела, поджала губы. Нияз сделал шаг вперёд – резкий, непроизвольный. У меня всё внутри оборвалось.

– Мама?.. – переспросила Азра едва слышно.

Всевышний, как мне теперь это всё исправить? Как заставить их не смотреть и не видеть? Как убедить, что это совпадение, случайность, ошибка?

В голове, как назло, ни единой мысли – сплошь паника.

Нияз шагнул ещё ближе к сыну, и у меня сердце остановилось. Я дёрнулась следом, но не успела.

– Это мой сын, – раздался вдруг голос сбоку.

Мадина, быстро оценившая ситуацию, подошла к Фархату и положила ему руку на плечо.

– Пойдём, солнышко. Тётя Алия сейчас занята, – развернула моего мальчика к выходу.

Фархат растерянно моргнул, но послушно шагнул вслед за ней, но в последний момент опять оглянулся на меня.

– А ты скоро? – спросил тихонько.

Мне стоило неимоверных усилий заставить себя улыбнуться.

– Скоро, – прошептала я. – Очень скоро.

Когда они ушли, воздух медленно вернулся. Хотя и тогда Халиса Сабитовна смотрела на меня так, будто что-то пошло не по её плану. Нияз – не отрывая взгляда.

Я сделала вдох. И поняла: прошлое меня нашло. Теперь от него не убежать.

Глава 2

Тишина затягивалась. Фархат с Мадиной ушли, а легче не стало. Все по-прежнему смотрели на меня, как будто у меня выросла вторая голова. Воздух сгустился от напряжения. Вот-вот взорвётся. Я с ужасом ждала, что будет дальше.

Поверили ли они выступлению Мадины?

По взгляду Нияза было не понять. Но я очень надеялась, что да. По крайней мере, он так ничего и не сказал. Затем вовсе покинул беседку. За ним следом потянулись и остальные. Последним вышел брат Азры, бросив на меня короткий цепкий взор. Показалось, он вот-вот что-то скажет, но так и не сделал этого. Ушёл. Все ушли. Но я позволила себе расслабиться только тогда, когда их голоса окончательно стихли.

Шумно выдохнув, я почти упала на скамью рядом. Ноги не держали.

– Алия Юсуфовна, вы как? – поинтересовалась Лейла тихо, протянув мне запечатанную бутылку с водой, которую гости так ещё не успели открыть.

Я взяла её в руки больше по инерции, чем осознанно. Отметила про себя, что она прохладная, и приложила к голове.

– Всевышний, я думала это конец, – прошептала, чувствуя, как меня накрывает запоздалая истерика.

Шесть лет прошло, я уже и не думала, что свидимся, и вот, пожалуйста. Нияз здесь, за много километров от родного города. Что только забыли так далеко? И почему с ними Азра? Хотя нет, о последнем знать точно не хотелось.

Тряхнув головой, я поднялась обратно на дрожащие ноги. У входа всё толпился народ, все рассматривали меня, перешёптывались, и я запоздало переосмыслила, что они слышали. Всё. От и до. То, как называли меня родственники бывшего мужа. И он сам, пусть и не напрямую.

Кахба…

Смешно. Потому что я ни разу, даже в мыслях не изменяла Ниязу. Я всем сердцем любила его. За что в итоге и поплатилась. Ради него терпела издевательства его матери и сестры, пыталась наладить отношения, не жаловалась, а в итоге он поверил им, а не мне. Поддержал скандал, приказал остричь мои волосы и выставил за порог со словами, что мы больше не муж и жена.

В горле до сих пор вставал горький ком от воспоминаний. А в тот момент мне казалось, что я вовсе больше не смогу жить. Брела по дороге, побитая, рыдающая, ощущая себя никчёмной. Чтобы на пороге отчего дома получить пощёчину от отца и похожий приговор. Им тоже оказалась не нужна дочь, которая опорочила их честь. И никому не было дела до моих оправданий, что я ни в чём не виновата.

И вот теперь всё возвращалось. Безнадёга накрывала с головой. Я прекрасно представляла все будущие последствия от этой встречи. Если не Нияз, так его мать не даст мне больше спокойной жизни в этом месте. Будет давить, пока не уничтожит. Она наверняка до сегодняшнего дня вообще считала меня лежащей мёртвой на дне какого-нибудь обрыва. А я не только выжить посмела, так ещё и процветаю.

Бежать? Опять. Но куда? Некуда. Да и как я объясню это Фархату? А если и смогу, сколько такой жизни я протяну с маленьким ребёнком на руках?

Всевышний, за что?.. Чем я тебя так прогневила?

– Алия Юсуфовна, вам плохо?

Лейла – кроткая, боязливая – сейчас выглядела ещё более напуганной, чем когда на неё кричала Азра. Я ухватила её за ладонь, крепко сжала в попытке успокоить. Вышло плохо. Страх и волнение из её глаз никуда не исчезли. Да и спокойствия во мне никакого не было. Нервы дрожали в шаге от того, чтобы лопнуть.

Нужно уйти, пока меня не накрыло эмоциями. Скрыться от чужих глаз. Но сперва найти сына и покормить его. Мадина наверняка отвела его на кухню. И я, заставив себя отсечь всё плохое, отправилась за ними.

Я угадала. Мой хулиган нашёлся в столовой за детским столом, уминающий любимую долму. Заметив меня, улыбнулся и едва не подскочил со своего места, чтобы поприветствовать.

– Ешь, – велела, махнув рукой, чувствуя, как, наконец, в самом деле расслабились мышцы в теле.

Именно здесь. Сейчас. Рядом с моим мальчиком.

– Всё хорошо? – поинтересовалась тихо подошедшая Мадина.

– Да. Спасибо, что прикрыла.

Девушка кивнула, но волнение из её глаз так и не пропало. Пришлось натянуть на лицо беззаботную улыбку и присоединяться к Фархату. С ним и провела остаток дня. Пока в усадьбу не заявился дядюшка Турсун. И вот от него скрыть свои переживания не вышло.

– Рассказывай, что случилось, Алия. И не ври мне, – велел строго, как только мы оказались в его кабинете, где никто не мог нас подслушать.

Дядюшке Турсуну было давно за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет. Возраст выдавала лишь седина в тёмных волосах, да тяжёлый, полный жизненного опыта, взгляд. Он прихрамывал на правую ногу, поэтому ходил с тростью. Но даже с таким увечьем умудрялся выглядеть грозно в своём величии. Именно поэтому я не стала врать, как и просил. Тем более, что он знал историю моего прошлого и действительно мог помочь.

Но чем дольше я рассказывала, тем более смурным мужчина становился.

– Вот же гнездо шайтанов! – выругался под конец, ударив тростью по полу.

Звук вышел громким и внезапным, отчего я невольно вздрогнула. Но дядюшка Турсун принял это на иной счёт.

– Не бойся, дочка, я не позволю никому тебя обидеть. Но в ближайшее время с территории пацхи ни ногой, поняла? Нужно убедиться, что никто из них не вернётся.

Я кивнула.

– Спасибо, – прошептала благодарно.

Не представляла, что бы делала, не встреть в своё время этого замечательного человека. Наверное, и правда со скалы сбросилась от отчаяния, как часто делают девушки, оказавшиеся в моём положении.

– Всё, иди спать, – отослал мужчина меня взмахом руки.

Я поднялась со стула и, склонив голову, направилась к выходу. Но стоило мне взяться за ручку, как дядюшка Турсун добавил:

– Алия, а как ты смотришь на то, чтобы снова выйти замуж?

Я замерла, шокированная услышанным. Пальцы крепче обхватили ручку двери, которую я так и не открыла.

– В-вы о чём? – выдохнула дрожащим тоном, медленно обернувшись.

В мужском взоре светилась усталость. Но в то же время твёрдость.

– О никахе. И законной регистрации брака.

Слова ударили в грудь, да там и застряли, прожигая своей горечью.

– Кто ж меня такую возьмёт? – шепнула, натянуто улыбнувшись.

– Я.

– Вы? – в повторном шоке уставилась на дядюшку.

– Я, – спокойно повторил он.

– Зачем вам это?

– А ты знаешь получше вариант, как защититься от Караевых? Всё же я не молод. Сегодня живу, завтра нет. А так Фархат моим сыном будет. Ты всё равно всей пацхой управляешь за меня последний год. Так и продолжишь, заботясь обо всех, как ты умеешь. И никто тебе будет не указ.

– Вы… Вы думаете, Нияз в самом деле вернётся?

Стоило только представить нечто подобное, как горло схватило удушье, а я сама – за горло.

– Я думаю, что на моём месте заполучить молодую жену никто бы не отказался, а тут и повод достойный есть, – заговорщицки подмигнул мне.

С моих губ сорвался смешок. Тихий. Нервный. Недоверчивый. Но где-то в глубине расправляла свои хрустальные крылья надежда. Это ведь и правда выход, если так подумать. У сына будет имя, защита, он перестанет быть мальчишкой без рода и племени. Вот только… как это будет выглядеть в глазах всех, особенно после сегодняшнего скандала?

– Но, если не хочешь, могу просто отправить тебя с Фархатом в Москву, к моему Казбеку, ему как раз нужна помощница в чайхане, – предложил дядюшка Турсун, заметив мои сомнения. – Там уж точно жениха себе по нраву найдёшь.

Его племянник уже лет десять, как там жил. Даже женился на какой-то русской девушке. Так что ничего неприличного мне там не грозило. Плюс работа. Да и сама идея самой найти себе жениха показалась если не заманчивой, то точно стоящей рассмотрения.

– Можно я подумаю? – попросила.

– Можно. Но не затягивай с этим, Алия. Лучше всё решить поскорее.

Кивнув, я всё-таки покинула его кабинет, но вместо того, чтобы пойти в комнату и присоединиться к спящему сыну, я отправилась на улицу подышать воздухом. Подумать и правда было о чём.

Всю ночь думала, но так и не решила, какой вариант лучше. Хотелось остаться в родном краю, наслаждаясь тишиной и спокойствием величественных гор. С другой стороны – в новом месте, вдали от дома, будет и правда легче. Не придётся бояться того, что однажды Нияз вновь появится в моей жизни, узнает о сыне и заберёт его. Я буду спокойна и свободна. У русских другие нравы, никто не станет меня ни к чему принуждать и уж тем более осуждать, буду сама себе хозяйкой, как и прежде, при работе. Но и сын будет расти среди чужой атмосферы.

Выбор и правда сложный.

Но дядюшка Турсун прав. Нужно решить. В любой момент везение может повернуться ко мне спиной.

В итоге не придумала ничего лучше, как поговорить с самим Фархатом. Может его реакция подскажет, как будет правильней поступить?

Я дождалась, когда он проснётся, позавтракает, после чего мы пошли гулять по округе. За дальними беседками находился небольшой природный водопад, туда я его и привела. Одному ему сюда было запрещено приходить, поэтому мой мальчик сильно обрадовался возможности побегать в воде. Я сняла с него одежду, оставив в трусиках, и отпустила плескаться. Сама же уселась неподалёку на траву.

– Фархат, а как ты смотришь на то, чтоб отправиться в путешествие? – поинтересовалась осторожно у сына, когда он, набегавшись по округе, вернулся ко мне и упал рядом.

– В путешествие? А куда? – спросил Фархат, кувыркнувшись вперёд.

Вышло не очень аккуратно, он упал на бок, довольно рассмеявшись своей неуклюжести.

– Далеко. В большой-пребольшой город, где нет гор, зато дома достают макушками до неба, – пояснила, наблюдая за ним с улыбкой.

– Прям до неба? – удивился мой мальчик, уставившись на меня огромными удивлёнными глазами, оставшись валяться в неудобной позе.

Ещё и ручку вытянул вверх в качестве уточнения.

– Прям до неба, – подтвердила кивком.

– Ого! – продолжал удивляться он. – А надолго?

Сменил положение на сидячее, уставившись на меня с любопытством.

Очень хотелось соврать, но я не стала. Потянулась поправить мокрые волосики, попутно отвечая:

– Скорее всего, да.

– А как же дядюшка Турсун? Он поедет с нами? А Мадина? А Лейла? А Мурад? А Сабит?.. – принялся перебирать сын всех наших знакомых.

– К сожалению, нет, малыш, – качнула головой. – Они все останутся здесь.

Фархат нахмурился, сморщив свой маленький носик.

– Тогда не хочу, – заявил ожидаемое через паузу.

– Но, возможно, они будут приезжать навещать нас, – решила зайти с другой стороны.

– Не, всё равно не хочу, – пошёл в окончательный отказ он и вернулся к своим кувыркам.

Закусила губу. Что ж, значит первый вариант.

– Фархат, а как ты смотришь на то, чтобы мама вышла замуж? – задала новый вопрос.

– Замуж? – ещё больше удивился малыш, застыв в позе перед кувырком, глядя на меня между широко расставленных ножек.

– Да.

Фархат выпрямился, обернулся.

– То есть у меня папа появится? Как у Сабита? – надул губки с самым задумчивым видом.

– Верно.

– А кто?

– Дядюшка Турсун.

Сердце на миг споткнулось, когда на мой ответ повисло продолжительное молчание. Которое сменил громкий радостный крик.

– Ура! У меня будет папа! Как у Сабита! Дядюшка Турсун станет моим папой! – запрыгал по поляне он счастливо, но вдруг замер и осторожно уточнил: – Ведь станет же?

Последнее прозвучало уже тихо и неуверенно, а у меня на глазах слёзы навернулись.

Бедный мой мальчик, как же ему хотелось, чтобы у него тоже был папа.

– Он и так тебе им всегда был.

Если так подумать, то лучшего кандидата и не найти. А глядя на восторженное личико сына, я в этом только утвердилась.

– Ура! Дядя Турсун станет моим настоящим папой! – вернулся к прыжковым танцам по поляне.

Я с улыбкой проследила за ним и тоже улеглась на траву. И только тогда заметила, что мы на поляне не одни. На её краю каменным изваянием во всём чёрном застыл… Нияз.

Подскочила на ноги раньше, чем поняла, что делаю. Заслонила собой сына, глядя на него напряжённо исподлобья, готовая драться в случае, если он решит забрать его у меня.

Не отдам!

Моё!

Нияз будто того и ждал от меня. Усмехнулся понимающе. И раз уж я его заметила, переступил невидимую границу поляны. Солнечный день резко обратился в сумрачный. Сердце пронзила стрела страха.

Он… слышал? Как много? И, если да, что собрался делать?

Фархат с любопытством выглянул из-за моих ног и тут же оказался задвинут мной обратно. Недовольно запыхтел, но спорить не стал.

Нияз остановился в двух шагах от нас, внимательно наблюдая за нашей вознёй. Сперва за сыном, затем медленно принялся скользить взглядом по моему телу снизу вверх. Ветер трепал тунику, отчего бирюзовая ткань то и дело обрисовывала изгибы моего тела, в итоге у меня щёки полыхали уже не только от страха и гнева, но и смущения. Уж слишком знакомый огонь разгорался в тёмном взоре с каждым уходящим мгновением. Нияз так смотрел на меня, когда ещё не считал меня падшей женщиной. С жаждой и желанием. Только если прежде мне это нравилось, то сейчас очень испугало.

– Зачем ты вернулся? – прошептала с дрожью в голосе.

– А сама как думаешь? – усмехнулся он ядовито.

Жестокий! Какой он всё-таки жестокий…

– Фархат, солнышко, иди найди Лейлу. Присмотри за ней, ладно? Чтоб её никто не обижал, как вчера.

– Ладно, – согласился мой мальчик, не забыв одарить своего отца подозрительным взглядом.

Отступил от меня тоже неохотно. Подобрав вещи, прижал их к себе одной рукой.

– Не смей обижать мою маму! Я тебе ух! – погрозил свободным кулаком, прежде чем убежать.

А у меня внутри всё упало.

Я ведь специально отослала его, чтобы как раз не выдать правду. А вышло…

Нияз проводил его пытливым взглядом, в уголках губ я заметила улыбку. Которая быстро померкла, стоило ему только вернуть внимание мне.

– Маму, значит?..

Не вопрос. Сухая констатация факта. Наравне с полным мрачности тёмным взглядом, впивающегося в меня так глубоко, что казалось, пробирало до самых костей.

– Здесь все для него своего рода мамы и папы, – отозвалась как можно безразличней, пожав плечами.

Нехорошо врать, я знаю, но какой у меня выбор? Скажу правду и тут же лишусь сына. Нияз его заберёт. Да и не так чтоб солгала. Здесь действительно все заботятся о детях, не делая разницы между своими и чужими. Все малыши равны. И воспитывают их одинаково. Ругают, балуют, наказывают.