Текст книги "Игры в любимых. Серия «Истории любви»"
Автор книги: Александра Шадрина
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Правда почти все здесь явно девичье. Раньше как-то не особо брали бесполые по расцветкам и рисункам вещи, предпочитая «стандартные» красные и синие цвета.
Судя по некоторым сильно истасканным вещам, мама хранила все это на случай, если у Кристины появится братик или сестренка. Только почему девушка так и осталась единственным ребенком в семье, Кристина не знала.
Она еще некоторое время посидела перед чемоданом, рассматривая вещи, потом вздохнула, закрыла замок и убрала в угол комнаты. Все равно с вещами ничего пока нельзя было делать.
Жизнь потихоньку потекла дальше. Токсикоз так и не появлялся, хотя при длительном отсутствии пищи желудок все же начинал возмущаться, неприятно сжимаясь. Особенно хотелось есть поздно вечером и ночью. Прямо жор какой-то нападал. Поэтому перед сном приходилось перекусывать и пить чай.
Зато гормоны периодически бушевали и мешали спокойно жить. Какие только переживания не возникали у Кристины в голове! Ее беспокоило и нестабильное настоящее и еще больше непонятное будущее. И даже такие были мысли – а сможет ли она вообще в своем возрасте выносить малыша.
А врачи как назло, чем успокоить ее (все-таки в современном мире живем), сразу предупредили о возможных осложнениях и написали в ее медкарте просто огромный список всевозможных диагнозов, которые ей грозили.
Кристине хватило мельком взглянуть на этот список, как ей сразу поплохело. А некоторые диагнозы не то, что понять, прочитать-то было невозможно. А вдруг и правда у нее это все будет? Или наоборот врачи пропустят что-нибудь серьезное?
Терапевт по беременным пролистала ее амбулаторную карту, потом карту из женской консультации, задала несколько вопросов, померила давление.
– 100 на 60. Для вас не маловато? – спросила она.
– Мне нет, – растерялась Кристина. – А вам?
Врачиха искоса глянула на нее, но промолчала. Потом нашла ту несчастную страницу в карте и дописала еще какой-то возможный диагноз.
По-видимому, на лице Кристины было что-то такое, что терапевт даже отложила ручку и выпрямилась.
– Вас что-то беспокоит? Вы плохо себя чувствуете? Выглядите как школьница, которая узнала, откуда дети берутся.
– Нет, все нормально, – испугалась Кристина. – Я просто не ожидала, что мне столько всего грозит. А еще говорят, что беременность – не болезнь.
Терапевт улыбнулась и сразу как-то превратилась в обычную женщину.
– Да не надо этого бояться. Во-первых, мы смотрим ваши имеющиеся хронические заболевания, которые могут обостриться, во-вторых, вам все-таки не 20 лет, сами понимаете. И вообще все врачи любят перестраховываться. Привыкайте.
– Ну вы правы конечно, – Кристине стало неудобно.
– Сейчас вас что-то беспокоит?
– Да нет, в общем-то. Кроме, пожалуй, перепадов настроения.
– Ну, вот видите. Анализы ваши меня устраивают. Так что пока не о чем беспокоиться. И вообще это вредно будущим мамочкам. А если возникнут какие-то отклонения, тоже ничего страшного – все вылечим и исправим. Гинеколог у вас опытная, внимательная.
– Спасибо, прямо успокоили, – Кристине действительно стало легче, и она пошла к выходу.
– И не забудьте потом посетить стоматолога.
Вообще-то если сначала ее просто напрягал, то сейчас просто бесил тот факт, что она слишком часто чувствовала себя кошкой, которую бросили в темноту. Несмотря на отличное зрение, даже кошке надо время, чтобы разглядеть, куда она попала.
Проклятые гормоны, говорила сама себе Кристина, когда не могла справиться с собственными эмоциями, которые порой волнами нахлестывали друг на друга и быстро сменялись на противоположные. Мысли о том, что все плохо, так стремительно менялись на недоумение – а что собственно, случилось-то? – что Кристина психовала и злилась на себя.
Девчонки на работе быстро это заметили. Да и как было не заметить, когда она начала слишком эмоционально реагировать на все, что происходило в ее детском саду. Чтобы ее не доставали с расспросами, Кристина сказала, что рассталась с Ильей.
А Илья, кстати, неожиданно недели через три вдруг объявился в ее квартире. Абсолютно трезвый и спокойный.
Близко не подходил, осторожно поглядывал на ее живот, то ли все еще не веря в ее беременность, то ли боясь, что этот самый живот начнет неожиданно расти прямо сейчас. Что-то говорил, глядя на нее сурово, но спокойно. То почесывал правой лохматой рукой левую, такую же лохматую, то прятал обе руки в карманы пиджака.
Кристина же молчала, чая ему не предлагала и вообще не могла ухватить мысль, которую он пытался до нее донести. Вместо этого она в очередной раз вглядывалась в его лицо, рассматривала его руки и ужасалась, насколько все было чужое. Как будто злой гений поменял части его тела на похожие, но все-таки не такие.
Вот эти ладони, например, всегда казались мужественными и по-хорошему рабочими. Сейчас же выглядели просто грубыми и неухоженными. Походка, всегда умилявшая ее некой прыгучестью и расслабленностью мускулатуры, сейчас больше напоминала походку обезьяны, которая вдруг действительно стала человеком, но не могла еще справиться с собственным телом.
– Ну, так я пошел? – не то спросил, не то констатировал Илья.
– Ага, – кивнула Кристина, пытаясь выбросить из головы дурацкие картинки с обезьяной.
– Я буду ждать, – сказал Илья, переминаясь с ноги на ногу на пороге ее квартиры.
– Ага, – не очень оригинально повторила Кристина, и когда он вышел, тихонько закрыла дверь.
Она так и не поняла, зачем он приходил. Пожала плечами и пошла на кухню, где чистила картошку на пюре, когда он пришел.
Она родит ребенка для себя, так обычно говорят об одиноких немолодых женщинах, которые заводили ребенка, перестав искать для себя мужа. Эта фраза всегда претила мировоззрению Кристины. Как это – родить для себя? Чтобы потом этот самый ребенок превратился в маменькиного сынка или маменькину дочку, цепляющуюся за юбку по любому поводу? Чтобы этот ребенок всецело и навсегда принадлежал тебе одной?
По роду деятельности Кристина частенько сталкивалась с такими мамашами, которые как курица – наседка носились со своими детьми, ограждая их от малейших трудностей и проблем. Ей было жалко и бедных мам и еще более бедных в духовном плане малышей, которых вполне вероятно ждала незавидная судьба.
Рожать для себя – значит думать только о себе, а не о ребенке, хотя внешне все смотрится по-другому. Как ни странно, именно такая мама выглядит самой внимательной, самой заботливой и т. д. Но дает ли она выбирать ему самому свое будущее? Или ведет по простым, лишенным всякого выбора, тропам на веревочке по одному нужному ей пути?
Для полноценного развития ребенка ему нужна полная семья, и никто этого не отрицает. Хотя никто также не отрицает тот факт, что и из неполных семей выходят успешные, счастливые люди, думала Кристина, откладывая очередную очищенную картофелину в тарелку. Конечно, можно было простить и вернуть Илью, тем более он, кажется, пытался ей об этом намекнуть. Но одна только мысль жить с абсолютно чужим для нее человеком, не имея ничего с ним общего, приводила ее в ужас.
Можно еще, конечно, с помощью экспертизы доказать отцовство Ткаченко и потом через суд требовать алименты и ежемесячные свидания с ребенком, что бы он (ребенок) получал хоть какое-то мужское воспитание. Говорят, среди богатых мира сего это сейчас даже в почете.
Но об этом варианте даже думать не хотелось. Она не привыкла добиваться своего криками, топаньем ногами и угрозами. Потому что в ее семье до этого доходило крайне редко. Почти никогда. Вечно занятые родители успевали каким-то образом замечать надвигающуюся бурю со стороны дочери и решали все вопросы своевременно. Как им это удавалось, до сих пор оставалось загадкой. Все-таки было у ее мамы прирожденное мастерство, которое видимо и передалось Кристине, которой удавалось легко находить общий язык с детьми. Наверное поэтому она не боялась остаться одной с ребенком на руках. Все-таки она имела представление, что это за существа – дети, и как с ними обращаться.
Кристина взглянула на миску с картошкой и вскрикнула:
– Блиин!
Она, задумавшись, оказывается, начистила такое количество картошки, что хватило бы накормить целое семейство. И что теперь делать с ней? Вообще-то она хотела жарить, но теперь передумала. Кажется, у нее где-то оставался кабачок. Ага, точно есть. И даже кусочек сыра нашелся в холодильнике. Кристина включила телевизор, где шли новости, и стала чистить кабачок. Она решила запечь овощи в духовке. Для этого порезала овощи кусочками, сложила в форму, посолила, смазала майонезом, посыпала мелко нарубленной зеленью и тертым сыром. Кристина полюбовалась немного получившимся, закрыла форму фольгой и отправила в духовку.
Вообще, она любила готовить. Ей нравилось баловать Илью новыми блюдами, даже закуску для друзей, пришедших выпить пива, старалась делать разнообразной и красиво украшенной, чем всегда удивляла гостей. Даже для себя ей было не лень в выходные приготовить что-нибудь этакое.
Единственно, что ее огорчало, это частое отсутствие возможности разделить с кем-то свой ужин. Одной есть было как-то… нелепо что ли. Как будто она собиралась не отведать нового салатика или запеканку, а в одиночку выпить бутылку водки. Поэтому она частенько звала на обед или ужин своих подруг. Особенно ее стряпню любила Ленка, которая совершенно не умела готовить и нисколько по этому поводу не «парилась», как говорится. Кристина даже как-то пыталась научить ее, но быстро бросила эту затею. Девушка посмотрела на часы и решила, что сегодня Лене звонить бессмысленно. Она наверняка уже ускакала куда-нибудь в клуб.
Однажды утром, то ли во вторник, то ли в среду, Кристина вдруг проснулась с мыслью, что она такая дура, каких еще поискать. Это же надо было испугаться каких-то мнимых, нелепых проблем и раздуть из них неизвестно что. Господи, у нее наконец-то появится малыш! Ее малыш! Ее родной человечек! Да она уже любила его такой любовью и готова была окружить его невероятной заботой. Все, пора перестать думать и рассуждать. Пора действовать!
Не вылезая из кровати, она нашла в тумбе блокнот и ручку и стала записывать, что ей надо успеть сделать в декрете. Мыслей было так много, что она еле успевала за ними.
– Пройти курсы для молодых мам.
– Сделать ремонт в комнате (обои, мебель, освещение).
– Купить вещи для малыша! Кроватка, коляска, комод, ванночка (спросить у соседки, у нее наверняка много чего осталось). И долой приметы, кроме меня никто это выбрать не сможет!
– Купить немного одежды малышу на первое время. (Проконсультироваться с соседкой насчет размеров)
– Узнать, какие документы нужно будет оформить ребенку после рождения.
Кристина бросила блокнот на кровать и полетела на кухню сделать кофе, по чашечке в день она все-таки позволяла себе. Настроение стало просто прекрасным, хватит хандрить в конце концов.
С этого дня месяцы пролетали просто незаметно. Кристина наслаждалась спокойной жизнью, подолгу гуляла, радуясь любой погоде, ходила по детским магазинам, останавливая себя, чтобы не скупить все. Сидела на детских площадках, наблюдая за малышами и их мамами, ходила в гости к подругам с детьми и набиралась опыта. Девчонки давали столько информации про подгузники и детское питание, что Кристина записывала все в блокнот, потому что запомнить столько марок и производителей она была просто не в состоянии.
Зато наконец-то подружилась с интернетом. Нашла хорошие сайты про материнство, оставила в закладках форумы, где можно было общаться с такими же мамами. Долго сидела на сайте слингоконсультантов, пытаясь разобраться в слингах и рюкзаках. Кристина отмечала, как девушки носят малышей на улице, и ей показалось это удобным.
Когда ей пришло смс-сообщение, что на ее банковский счет пришла неплохая сумма денег, она незадумываясь их потратила. Отправителем значился «Николай Степанович Т.», но Кристина знала, что Саша просто воспользовался его счетом. На эти деньги она поменяла окно в комнате, купила обои, новую люстру, кроватку и коляску. Наняла рабочих, и они быстро сделали ремонт.
Синдром гнездования к концу беременности расцвел вовсю, Кристина перебрала все шкафы и избавилась от целой горы ненужных вещей, одежды и прочего хлама, годами занимавшего место на полках. К счастью, растущий живот не приносил ей никаких хлопот, и она легко со всем справлялась.
Устав, наконец, от ремонта и уборок, она как-то позвонила Илье и поинтересовалась, с чего это он, мужик, вдруг решил проверить свою детородную функцию. Ведь ей сразу стало понятно, что это неспроста. Он сначала что-то мямлил, что делал это ради нее, но Кристина быстро его дожала. Все оказалось куда прозаичнее. Одна из его «просто знакомых» решила повесить на него своего ребенка. Когда Илья ее послал куда подальше, она заявила, что придет к ней, к Кристине, и расскажет всю правду. Выручил его знакомый друг – врач, посоветовав подсунуть ей официальную бумагу, что он, мол, не может иметь детей. Чтобы не вызвать подозрений и смело аргументировать «правдой», решили сдать все анализы, а уже результаты подправить в необходимую сторону. Вот тут-то и выяснилось, что у Ильи реальные проблемы. Кристине он ничего не рассказал, решив, что быстро сможет все исправить, и ему не придется ничего объяснять.
– Ясно, – вздохнула Кристина и положила трубку.
Она вдруг поняла, сколько проблем в ее жизни возникло из-за банального молчания. Ведь она заметила, как часто и с каким настроением Илья стал уезжать в командировки. И промолчала. Видела, как они стали отдаляться друг от друга. И опять промолчала. Какие бы у них не возникали проблемы, они решали их тоже сами, не посвящая друг друга.
Более того, с Сашей получилось точно также. Они боялись говорить о своих чувствах, переживаниях, и молчали. Просто плыли по течению, и каждый надеялся, что все решится само собой. Только ничего не решилось, а запуталось еще больше.
Как ни странно, первые месяцы он ей не переставал звонить. Она не отвечала, а он все звонил. Потом звонить перестал, но каждый раз выходя из дома, она в душе надеялась увидеть знакомый автомобиль.
Где-то летом Кристина решила, что надо как-то выйти из ситуации, высказать все, что накопилось за это время. Только сейчас она созрела для разговора с Сашей. Но только после рождения ребенка, потому что сейчас она не в состоянии была откровенничать, и волноваться ей было противопоказано.
В сентябре, уже перед самыми родами ей неожиданно позвонил главный редактор из того самого издательства, где печаталась книга о Николае Степановиче. Поинтересовался, как у нее дела и позвал на собеседование. И очень расстроился, что Кристина никак не может. Прежде чем попрощаться, поздравил с таким важным событием.
А через час перезвонил снова и предложил другой вариант. Есть у них работа, которую можно выполнять вне офиса.
– Я пришлю вам три рукописи, и вы проведете предварительную читку. Прочитаете, и вынесете свой вердикт. Собственно, их всего три: «в корзину», если откровенно плохо и нечитабельно, «на доработку» и «в печать», ну то есть на читку редактору и в работу. Обоснуете свое мнение, и посмотрим, что дальше делать.
Кристине в последние недели декрета делать было особо нечего, и она согласилась. Прочитала быстро и так же быстро вынесла свое решение. Первый рассказа был откровенно плох и слаб, зацепиться было совершенно не за что. Второй надолго привлек ее внимание. Написано, конечно, было плохо, множество орфографических и речевых ошибок, в некоторых местах текст был совсем несвязным. Но как лихо было написано! Какой замысловатый сюжет, большое количество героев, какие искрометные выражения, диалоги.
А к тексту третьей рукописи у Кристины претензий не было. Было написано правильно, связно, логично. Но для нее совершено неинтересно. Произведение было из области фантастики и предназначалось для узкого круга читателей, к коим девушка себя не относила. Но в целом, очень хорошо и выгодно для издательства.
Обо всем этом Кристина и рассказала Виктору Семеновичу, когда они встретились в офисе.
– Хм, да у вас талант, Кристина Андреевна. А ведь последняя рукопись – это очередная часть трилогии Льва Покровского, читали такого?
– Нет, понятия не имею, я вообще плохо в современных авторах разбираюсь, – улыбнулась Кристина.
– Разберетесь, научитесь. Мне было бы приятно поработать с вами. Вторую рукопись мы завтра действительно отдаем автору на доработку, объясним, что необходимо исправить, потому что в целом тест мне показался интересным.
– Вы сами их читали? – удивилась девушка.
– Этот да, потому что мне его принесли как произведение, которое вызывает большие сомнения. Поэтому я показал его вам, и вы знаете, наши мнения совпали.
– Здорово, – улыбнулась Кристина.
– Давайте, мы с вами сделаем так. Сейчас вы спокойно рожаете, полгодика также спокойно устраиваете жизнь, у меня у самого есть дети, я знаю, как первое время бывает тяжело. А потом мы с вами снова созваниваемся. Обсуждаем рабочие моменты, оклад и все остальное. По крайней мере, пока вы сидите дома, у вас будет неплохой дополнительный заработок, а там как пойдет.
– Я правильно понимаю: вы будете присылать рукописи, а я…
– Вы будете оставлять небольшой отзыв и какое-то решение. Это если в общих чертах.
– Договорились, меня такая работа устроит.
– Хорошо, тогда будем вас ждать. Вам вызвать такси?
– Спасибо, не надо, сегодня хорошая погода. Я лучше пройдусь, – Кристина кое-как встала со стула, улыбнулась. Она ходила уже с трудом, но от долгого сидения ей становилась еще хуже.
Часть 2. Александр
Глава 1
Саша ехал из аэропорта и все думал, когда же у них с отцом пошли серьезные разногласия. Первый намек был вероятнее всего в день его 25-тилетия.
– Сынок, ты у меня не мальчишка уже, пора и о дальнейшей жизни подумать, – сказал тогда Николай Степанович.
– Ты о чем? – спросил его Саша, думая лишь о том, не мало ли выпивки он заказал для вечеринки с друзьями.
– О том, как ты дальше жить собираешься. Не вечно же тебе глупостями заниматься. Да и девушку пора хорошую искать, – объяснил Николай Степанович.
– Ой, пап, да ладно тебе. Мне, по-моему, не 35 исполнилось, молодой я еще для этого, – отмахнулся Саша, параллельно решив, что, пожалуй, всего должно хватить.
На слова отца он должного внимания не обратил тогда. И вправду, куда ему торопиться?
Но через какое-то время этот разговор снова повторился. И Сашу это взбесило.
– Не лезь в мою жизнь, – кричал он тогда. – Я сам буду решать, как мне жить. И зарабатывать буду только там, где захочу. И девушек себе сам буду выбирать, а то еще найдешь мне какую-нибудь «правильную» женушку.
Саша быстро выскочил из комнаты, ожидая, что отец его нагонит и начнет скандалить. Но отец почему-то молчал, и больше к разговору не возвращался.
Но когда Саше исполнилось 26, Николай Степанович вдруг начал аккуратно все больше вводить сына в свой бизнес и все чаще начал приходить домой поздно и очень уставший. Саша неожиданно для себя вдруг забеспокоился. Отец резко изменился, и начал приносить документы, договора домой и советоваться с сыном. Как будто проверял, может ли он принимать правильные решения и понимает ли вообще специфику отцовской работы.
А однажды Саша нашел на его столе визитку нотариуса. На это Николай Степанович ответил просто: мол, он уже немолодой, сын у него единственный, так что завещание – простая формальность, решений своих кардинально он уже не поменяет.
Ответ такой Сашу не устроил. Он понял, что у отца какие-то проблемы, но сначала связывал их исключительно со «Строительным миром». А потом оказалось, что подкачало здоровье. Тогда-то он заметил, что все свободное время отец начал проводить за компьютером и много печатал. Но его компьютер все время был под паролем, поэтому даже Саша не знал, чем он там занимается.
– Александр Николаевич, голубчик, вы приехали!
– Приехал, Полина..
– Ивановна, Ивановна я. – Старушка аж голову вытянула в его сторону, чтобы лучше разглядеть. – Хорошо ль съездили в командировку, благополучно все?
– Да. Да, спасибо. Удачно съездил. – Саша остановился, конечно, но больше всего хотелось ему добежать скорее до квартиры, сбросить одежду и залезть в ванну, сделать душ погорячее и смыть с себя дорожную грязь.
– Ключики-то возьмите, возьмите. – Женщина проворно покопалась в ящике стола и вытащила его ключи. – Ты извини, милок, я окромя цветов твоих еще циферки на счетчиках-то списала твои, чтоб вроде как долги-то не копилися потом.
– Вот спасибо, Полина Ивановна, из головы-то вылетело совсем. – Все хорошо, но как же хочется в душ уже, кто б знал. – Что бы я без вас делал-то?
Полина Ивановна, разумеется, засмущалась. Милая, добрая женщина, ей было только в радость помочь хорошему человеку.
Саша покопался в карманах и извлек на свет конверт, который приготовил еще на обратном пути. Разумеется, консьержка долго отнекивалась от конверта, махала руками, сама сыпала благодарностями. Наконец Саша кое-как засунул деньги под ее толстую амбарную тетрадь, еще раз за все поблагодарил и направился к лифту.
– Ой, Саша, Саша, – преисполненная благодарности, женщина видимо решила поделиться всеми новостями. – Я ж девушку еще вашу видела, ну эту… красивую такую.
– Какую девушку? – без интереса спросил Саша, снова нажимая кнопку лифта. Он уже полгода как «завязал» с девушками, с головой уйдя в работу.
– Ну эту… книжку-то вам написала, – вспомнила Полина Ивановна. – Отцу то бишь вашему, царство ему небесное.
– Кристину что ли? – заинтересовался вдруг Саша и повернулся к женщине лицом.
– Ее, родимую. Уставшая такая, бледненькая, но глаза – то горят…
Странное дело, но у Полины Ивановны у самой глаза загорелись вдруг. Саша ничего не понял и переспросил:
– С работы что ли шла? Уставшая говорите.
– Тю, какая работа, – женщина поправила платок на шее и вышла из-за своего стола. – Ей одна работа сейчас – ребеночка носить.
Лифт наконец приехал и открыл перед мужчиной свои двери. Немного постоял и закрыл обратно.
Саша нахмурил брови и посмотрел еще удивленнее.
– Да брюхатая она, говорю. – Глядя на его ошарашенное лицо, женщина как-то сама стала неуверенна в своих словах. А он все молчал и только смотрел на нее недоверчиво. – А ты, милок, поди не знал? Она уж родила, наверное.
Саша схватил и потянул на себя галстук. Воздуха в подъезде стало как-то мало.
– У нее какое-то такое же лицо было, – осторожно проговорила Полина Ивановна и пошла обратно за свой стол. Саша быстро глянул на нее и отвернулся.
Это что же – все? Больше не будет никаких встреч, звонков, прогулок? Нет, он понимал, конечно, что как только она выйдет замуж, то уже точно не решится встречаться с ним так, как раньше, но все-таки у него был шанс хоть изредка видеться с ней. Так – по-дружески. Но ребенок… у нее ребенок от этого… господи, как же его зовут-то? Оказывается, он даже не помнит, как зовут ее мужа. Или они еще не поженились? Впрочем, какая разница, теперь точно в загс пойдут.
От этой мысли Сашу как-то даже перекосило. Хотя, в конце концов, его вообще это не касается. Или касается?
Весь настрой скорее придти домой, помыться после самолета и аэропорта, отдохнуть, наконец, на своем любимом диване, куда-то пропал. Вместо этого он долго сидел на кровати, где ему было с ней так хорошо, и не мог собраться с мыслями. Его захлестывали воспоминания, от которых мурашки до сих пор бежали по всему телу. Какой же он был дурак, что позволил все испортить.
Была среди его знакомых одна странная особа – бритоголовая наголо, высоченная татуированная девица, априори не имеющая с Сашей ничего общего. И вообще Лиси (ударение на первую «и») была из тех, кого друзьям не стоило показывать. Познакомились они тоже при странных обстоятельствах на не то гранжевой, не то авангардной вечеринке, на которой оба оказались совершенно случайно и уже бродили в поисках выхода.
– Здесь явно нет «моих», – опечалилась Лиси.
– А давай я угадаю твое имя, – от скуки предложил Саша, пока они стояли, вдыхая сырой вечерний воздух, в ожидании такси.
Девица хмыкнула и только сильнее затянулась сигарой. На эту сигару мужчина долго засматривался, потому как курила она ее мастерски.
– Глаша!
– Бери выше, – засмеялась девушка.
– Алиса? Лиза? Люся! Нет? Тогда Оля или Маша.
– Почему? – с интересом спросила девушка и стала его разглядывать.
– Потому что между этими именами нет ничего общего.
– Вот и не угадал.
Кстати, тогда она не была бритой, на ее голове еще красовался довольно немаленький ежик. Это потом она избавилась и от него, только серьги в маленьких ушах стали еще длиннее.
– Моим родителям очень хотелось оригинальности, поэтому в паспорте я действительно Лиси, хотя, да, когда меня достают подобными вопросами, я называюсь то Олей, то Наташей. Круто, да?
Девушка заметно помрачнела, и Саша понял, что зря затеял этот разговор.
Зачем он предложил ей поехать в бар неподалеку, он сам не знал. Она совсем не была в его вкусе и к тому чересчур неформальная, однако какие-то неведомые силы заставили его открыть рот, и она согласилась.
Девушка вообще оказалась не промах. Хлестала водку, рассказывала пошлые анекдоты, подмигивала официанткам и, в конце концов, оказалась бисексуалкой. Вообще-то у нее была довольно типичная для любительниц девушек внешность, но Саша как-то не обратил на это внимание.
Он, надо же, тоже не был похож на предмет ее вожделения, о чем она довольно быстро объявила ему, ничуть не смущаясь. Собственно, на том и порешили.
Как ни удивительно, несмотря на все «но», они изредка продолжали встречаться, причем так как это делают знакомые с детства друзья. Она оказалась прекрасной собеседницей, с ней всегда можно было поговорить о таких вещах, о которых неудобно было рассказывать другим девушкам и даже друзьям. Лиси в свою очередь делилась с ним своими любовными приключениями, ругалась на своих горе-ухажеров, и оба были вполне довольны такой дружбой.
Встречались они всегда в одном и том же баре, на улице вместе никогда не появлялись. Причем оба стеснялись друг друга, настолько странно они смотрелись вместе. Саша, когда с ней встречался, всегда надевал старую клетчатую рубашку и рваные джинсы. Типа, маскировался.
Когда он первый раз отказал Лиси во встрече, она предположила, что у него появилась «баба». И как Саша не убеждал ее, что встретил просто приятную во всех отношениях девушку, она, кажется, ему не поверила.
– Ты что-то путаешь, – заявила она ему. – Она, что, лесбиянка?
– Еще не хватало, – передернулся Саша. – Нормальная она.
– Лапшу не вешай тогда. Это мы с тобой можем спать в одной постели и видеть сны всю ночь. А эта девушка тебе явно нравится.
Тут конечно нельзя было не согласится, но.… Тогда-то Лиси и сказала ему:
– Не грузись. И вообще, мой тебе совет – тебе надо просто с ней переспать, и все встанет на свои места. Я всегда так делаю, срабатывает. Ты, правда, исключение. Ладно, покеда тогда, если приехать не можешь. Будут новости, сам перезвонишь.
И она отсоединилась. Вот и весь совет. А Саша тогда решил, что это наверное действительно самый достоверный способ понять, что они чувствуют друг к другу.
Первый месяц после той их предновогодней ночи он все время ходил злой. Таким злым он был, наверное, последний раз только после университетского выпускного, когда отец при всех назвал его бабником. Так и сказал: «Он у меня бабником растет, в кого только». Ох, как Саша тогда злился на отца. Ни стыда, ни унижения, ни даже неловкости он тогда не почувствовал, а вот злоба прямо переполняла его целиком.
Вот и в декабре все прямо кипело у него внутри. Во-первых, он злился, что его так и не воспринимали до сих пор серьезно в компании. Видимо, помнили его только как сынка Самого, забегающего периодически отметиться и поприсутствовать со скучающим видом иногда на совещаниях. Разумеется, недоверию сотрудников способствовало и то, что Саша до сих пор откровенно не мог «въехать» в некоторые рабочие моменты. Не хватало как опыта руководителя, так и некоторых знаний, касающихся строительного рынка в целом. Вот не слушал он в свое время отца, когда тот пытался втолковать ему некоторые свои секреты. «Бизнес живет по своим законам, – любил говорить Николай Степанович. – И не все они прописаны в учебниках». Видимо, придется Саше самому постигать все с самого начала. И не факт, что за это время конкуренты не обойдут его на повороте.
Разумеется, Саша злился на Кристину. За то, что занимала его мысли, за то, что выбивала его из колеи и рушила все принципы. За то, что пришла тогда не вовремя и без звонка.
Ну и на себя тоже злился, что поддался искушению, и тогда в его спальне что-то фальшиво напевала малознакомая девица, ни в каком смысле не доставившая ему и толики удовольствия. Выгонять ее пришлось долго, и она даже, кажется, обиделась. Но Саше было все равно: как только Кристина ушла, алкоголь мигом начал выветриваться из его организма.
Пить он с того дня тоже перестал. Лишь сегодня, когда наконец привел себя в порядок и подготовил все документы назавтра, достал бутылку коньяка, отключил телефон и устроился на кухне. На том месте, где любила сидеть Кристина. Целых девять месяцев он никак не решался поговорить сам с собой и попробовать хоть что-то изменить. Или по крайней мере решить, есть ли смысл что-то менять в теперешней жизни.
Вообще, Кристина была единственной женщиной, которая не запала моментально на его внешнюю привлекательность. Это было по началу странно. Всю сознательную жизнь около него вились красотки всяких мастей. И нельзя сказать, что ему это не нравилось. Льстило, как минимум. Даже несмотря на то, что самым привлекательным в нем, несомненно, были деньги. Стоило ему улыбнуться и показать девушке, что он ее заметил, как начинались все эти женские штучки, скопированные с женских журналов и иностранных фильмов. Изобретательность не знала границ: тут тебе и закатывание глаз, и «случайное» оголение груди и ног, и фотографии во всевозможных позах в соцсетях, и ненавязчивые мысли вслух, что неплохо бы сходить в кино, клуб, на концерт иностранной группы, в самый дорогой ресторан города, слетать «куда-нибудь отдохнуть», и будто бы случайное «вчера такую шубу видела, закачаешься».
Тот поцелуй в коридоре его квартиры ему был нужен как воздух. Чтобы понять, что мир не рухнул, что он живой, что жизнь продолжается, что нет никакого смысла сидеть сложа руки и оплакивать себя любимого. Чтобы почувствовать тепло другого человека. Желательно такого человека, который умеет сочувствовать и не задавать лишних вопросов. И тогда он был благодарен Кристине, что она его поняла, она была мягкой и женственной, очень нежной.
