Читать книгу "Пьеса «…Аз воздамЪ…». Идея сюжета и названия Сергей Давиденко"

Действие третье

(Тот же кабинет. Выглядит богаче, чем в первой сцене. Дорин в дорогом костюме. Отец Георгий в белой рясе с золотым крестом.)

Дорин. Поздравляю, ваше преосвященство, с новым назначением. Всё как и обещал. Держу слово.

Отец Георгий. Благодарю вас. Вашими молитвами и божьей милостью.

Дорин. Храм то не жалко бросать? Столько сил, денег потрачено.

Отец Георгий. Жалко, конечно, сколько души туда своей вложил. Но передаю в надежные руки. Раз Бог благословил меня идти выше, разве я могу его ослушаться?

Дорин. Давай двигайся вверх. Шире и быстрей шагай. Итак, мы время потеряли много.

Отец Георгий. В каком смысле?

Дорин. Пока мы тут с тобой в казаков-разбойников играли, да ларьки с лавками крышевали, большие пацаны всё существенное уже успели поделить, подмять под себя.

Отец Георгий. В каком смысле?

Дорин. Алюминий, черные металлы, нефть, газ. Вот что я имею ввиду. Все самые жирные, лакомые кусочки нашей многострадальной экономики успели съесть. Все подмяли под себя эти бандиты. Эшелонами нефть и бензин вывозили, и все пропадало где-то на просторах нашей необъятной Родины. А мы все по мелочам. Вагон туда, вагон сюда. А ведь казалось масштабно работаем. Только сейчас я это понял. Проморгали мы главное время. Остались нам крохи. То, что упало с экономической тележки, когда ее волокли к себе в нору, эти ловкие парни. Лес, бумага, да торговые центры. А ведь какие аукционы были. Красота. Берешь у государства взаймы деньги и на них же и покупаешь комбинат или завод, а еще лучше месторождение.

Отец Георгий. А что если бы все это народу раздали, было бы лучше?

Дорин. Нет, народу не надо. Народ не оценит. Пропьет в два счета. А вот мы то почему не удел оказались?

Отец Георгий. Жаловаться грешно тем не менее.

Дорин. Так-то да. Просто я немного завидую. Они гроссмейстеры, а мы всего лишь любители. Вот какой у них масштаб мысли.

Отец Георгий. Не завидуй, грешно это. У них наверно и ресурсы были другие и доступ к телу был не ограниченный.

Дорин. Понимаю, что грех. Тебя послушать, так всё грех. Зачем только жить на земле? Так и мы должны были искать доступ к телу. Ведь они так же с нуля начинали, но мыслили по-другому. Так и хочется назвать себя неудачниками. Хорошо хоть догадались инвестиционно-ваучерный фонд открыть, да удачно его обанкротить. А что поделаешь, время то сложное, не простое. А народу проще стало. Нет ваучера и заботы нет куда его пристроить.

Отец Георгий. У меня ваучер и матушкин ваучер так и остались. Как память о прошлом. Так и не пристроили мы их никуда.

Дорин. Я тут с одним человечком из мэрии перетер по земельному участку. Отдают рынок под снос. На его месте буду строить торгово-развлекательный центр. Так сказать, в рамках реновации и кооперации и чего-то там еще.

Отец Георгий. На всё воля Божья.

Дорин. И название уже придумал.

Отец Георгий. Какое? Планета?

Дорин. Нет. Наше российское. Такое ностальгическое – Березка.

Отец Георгий. Ностальгическое по кому?

Дорин. По СССР. Ну не все же там плохо было. Вот, например, валютные магазины Березка.

Отец Георгий. Конечно, за чеки там можно было все купить. Все самое дефицитное. Не то, что в обычных магазина.

Дорин. А сколько там «кидалово» было на чеки. Эх, как ломали купюры и давали за чеки раза в три, в пять раз меньше чем договаривались. Эх, времечко «золотое». А в сознании советского человека осталось понимание, что «Березка» – символ дефицитных и качественных товаров. А самое главное заграничных, импортных. Вот подсознание и будет толкать его в наш торговый центр, а не в магазин напротив, хотя там все тоже самое и даже дешевле.

Отец Георгий. Ловкий ты манипулятор.

Дорин. А знаешь, что должен успеть бизнесмен сделать за свою жизнь?

Отец Георгий. Наверно честно ее прожить?

Дорин. Нет, хотя да. А вот три главных дела. Родить бизнес. Построить империю и посадить конкурентов.

Отец Георгий. А как же насчет духовности?

Дорин. Для духовности есть ты. А иначе зачем ты нужен? Ты как раз ее и блюдешь. Твое дело молиться за нас. А мы не подведем. Десятину всегда отстегнем. Понимаем же все.

Отец Георгий. Храмы и церкви надо возрождать, новые строить. Народ в лоно церкви возвращать. Вот сейчас главная задача.

Дорин. Да я смотрю, ты прямо вжился уже в новую должность и говорить то как-то масштабнее стал. Прямо, как большой чиновник. Вам государство и так помогает. От таможенной пошлины освободило на самые ходовые товары. Теперь только успевай возрождаться.

Отец Георгий. На том и держимся. На все воля Божья. С его благословления это и происходит.

Дорин. Дошли до меня разговоры сведущих людей, что скоро в банковской сфере реформы будут. Контроль ужесточат и тому подобное. Подумываю я новый банк открыть. Года три как раз он протянет, а там в виду сложной экономической обстановки, не подкрепленных кредитов он и закроется. А что поделать? Такой вот управляющий будет не дальновидный. Раздаст кредитов без обеспечения. А я его будут предупреждать. Не давай деньги в долг без залога. А он не будет слушать меня. Есть такие на Руси упрямцы. Все хотят по-своему делать.

Отец Георгий. Ох, есть. Как же без них.

Дорин. А знаешь, иногда думаю, а не бросить ли мне это всё? Ведь с утра до вечера одни хлопоты, да беспокойства. Хорошо бедному. Нет денег и заботы никакой. Заработал копейку, тут же потратил на хлеб и молоко и все, впадай в нирвану. А здесь сколько нервов уходит только на то, чтобы обезопасить всё то, что заработал. Кругом такие акулы плавают, того и глядишь оттяпают все, что можно. А забота ежедневная, куда вложить все честно заработанное? Как сохранить? Как преумножить?

Отец Георгии. Простому народу, да бедному человеку всегда проще жилось. Только не осознают они это. Все на судьбу ропщут. Не понимают, как Бог сжалился над ними, не дал испытание в виде богатства. А ведь не каждый его сможет вынести. Только сильные духом могут с честью и без греха пронести его на своих плечах.

Дорин. Вот и я думаю. Брошу все, уеду в свой домик в Испании. Море, солнце, что еще надо? Утром вышел окунулся в теплом чистейшем море. Сел, медитируешь на чистоту сознания. К Богу тянешься. На укулели играешь. Виски. Кресло-качалка. Сигара. Творчеством занимаешься, картины пишешь. Какие же там пейзажи… Рука сама за холстом тянется. Жена молодая да красивая рядом ходит. И никаких тебе забот, тёрок, стрелок, встреч, губернаторов, мэров, чиновников. Все было бы в прошлом.

Отец Георгий. А сможешь ли ты так тихо, безмятежно, равнодушно, да еще и в дали от Родины жить?

Дорин. В том то и дело, что Родину я люблю. Здесь еще непочатый край работы. Сплошная целина, поле не паханное. А кто все это будет возрождать? Кто будет силы свои и средства вкладывать? Чтоб развитой капитализм построить. Чтобы не было бедных. Чтобы не было голодных. Не было сирот. Чтобы как ты говоришь духовность в народе росла. Американцы? Европейцы? Китайцы? Нет им дела до нас. Им бы только отжать у нас нашу экономику, заводы наши да фабрики. Закрыть, потом, обанкротить, чтобы свои товары у нас продавать в три дорога. Знаем мы ихнюю философию. А у нас своя философия должна быть и книги свои должны быть, как например «Целина» и «Возрождение».

Отец Георгий. Без таких людей, как ты, не поднимется страна наша из руин недоразвитого социализма. А про книги ты верно подметил. Вот Лёня Брежнев писал же про свою эпоху. Так и про нашу должны писать. Время то у нас тоже не простое.

Дорин. Так и я о том же. Кроме того, ведь все как стервятники сидят и ждут, когда ты от дела отойдешь хоть на секунду. Ведь тут же порвут, растащат всё, что создавал годами. Займут твое место. Как буд-то тебя тут и не бывало. Не могу забыть своего друга. Фарцовщиком он в те далекие времена был. Кличка у него была «Джинсы». Уже как говорится, «железный занавес» рухнул. Границы приоткрыли. Перестройка, гласность. Он знакомится с одной француженкой. Молодая девчонка. Смешно, говорю молодая. Значит осознаю себя старым. Вот ведь как годики летят. Ну так вот. Он молодой, тоже учится в институте. Ему хотелось свалить из СССР. Вообщем ездил он к ней. Вроде все шло хорошо. Он «фарцу» немного забросил, а через некоторое время расстались они. А он уж, как говорится и место свое потерял. Новые пришли. Его вакансию, свободную ячейку заняли. Так он и остался у разбитого корыта. Конечно потом все вернул. Смышленый и предприимчивый парнишка был.

Отец Георгий. Так вот в жизни и бывает. Чуть задумался, замешкался, зевнул и остался у разбитого корыта.

Дорин. Наступают новые времена. Кто не прочувствует это, останутся в прошлом и вымрут, как динозавры. Сейчас время новых реалий. Пора нам становится нормальными честными бизнесменами. Ибо формула жизни меняется. Сейчас она звучит примерно так: власть-деньги, деньги– власть.

Отец Георгий. Прямо как правило сложения…

Дорин. Ты верно подметил. От перестановки мест ничего не меняется, а сила остается. Вот и я решил депутатом стать. В городскую думу выдвигаюсь.

Отец Георгий. Это я вижу. На каждом углу твои портреты висят. Как шансы оцениваешь?

Дорин. Что их оценивать? Все уже давно оценено и оплачено, согласно прейскуранта. Обещают мне тихий, но весьма интересный комитет возглавить: городской недвижимости, имущества и землепользования. О сколько там открытий чудных ждет нас. Какие горизонты широкие открываются. Какие великие перспективы. Аж дух захватывает. Какой масштаб. Вот уж тут мы не упустим своего. Все наверстаем. Все по справедливости будем делить.

Отец Георгий. Прямо как по Островскому «Доходное место». Да простит меня Господи.

Дорин. Вот именно, поэтому некогда мне в мой прекрасный, тихий домик ездить. Все работа, да работа.

Отец Георгий. А ты вообще сколько раз всего туда съездил отдохнуть?

Дорин. Всего то там два раза и был. Скучаю по нему. По моему прекрасному домику. Бассейну. По солнцу. Ах какое же там солнце. Жаркое, южное.

Отец Георгий. А люди ведь не понимают. Думают раз бизнесмен, то это тот, кто наворовал и живет спокойно. Ничего не делает.

Дорин. Психология бедных понятна. Все у них жулики да ворье.

Отец Георгий. Не будем критиковать их. Грех это. В темноте находятся. Не осознают, что творят.

Дорин. Давай чая, кофе или что покрепче выпьем. Сделаем этот кофе-брейк, как сейчас модно выражаться в бизнес обществе. Сейчас я Любочку попрошу она все организует. (звонит, никто не отвечает) Ой. Я и забыл. Я ее сегодня по раньше отпустил. Что-то у нее там с ребенком, куда-то надо ей. Ну да не важно. Придется все самому. Вот так всегда всё сам да сам. Давай выпьем за новое твое назначение. Пусть не последняя будет у тебя ступенька к твоей вершине.

Отец Георгий. Спасибо. Благодарю. Будем молиться и Господь нас не бросит.

Дорин. Хочу похвастаться. Сына своего со следующего года в Англию отправляю. Пусть учится уму-разуму. Набирается опыта капиталистического. А то что ему в этой стране учиться? Успеет ещё. Да и перед другими стыдно будет. У всех уже там учатся. А мой все в наших школах околачивается. Машину ему тут поменял на днях. Стыдно говорит на старой ездить. Пацаны смеются. А что поделать, все же родная кровиночка, ничего для него не жалко.

Отец Георгий. Это правильно. Там образование на высоте. А тут бесконечные реформы и бедные учителя. А машину ты правильно поменял сыну. Негоже ему быть хуже сверстников.

(Раздаются три выстрела. Входит Великий с пистолетом.)

Великий. У вас осталось пять минут жизни.

Отец Георгий. О чем ты?

Дорин. Ты что?

Великий. Мне все равно был ли ты в курсе. Знал или нет. Вдавался, не вдавался в подробности. Сейчас меня это уже не волнует. Но это твои бойцы, охотясь за мной, взорвали машину вместе с моим сыном и женой.

Дорин. Не понимаю.

Великий. Батюшка, прочитай молитву. Есть еще 4 минуты. Одну вы уже бесполезно прожили.

Отец Георгий. Великий. Ты что? Мы же друзья. Ты ошибаешься.

Великий. Я ошибался, когда обращался к тебе за помощью. Давай начинай, не тяни время. Мы не в театре. Я монологи о любви и справедливости читать не буду. Осталось три минуты. Еще одна минута прошла в вашей жизни бесцельно. Живее, а то двое ваших там уже на небесах ждут вас с нетерпением.

(Отец Георгий начинает читать молитву)

Великий. Время. (Стреляет. Поднимает телефонную трубку набирает ноль два.) Набережная десять. Пять трупов. Приезжайте. (Садится в кресло. Приставляет пистолет к виску. Нажимает на спусковой крючок. Осечка. Еще раз нажимает. Осечка.) Значит не судьба. (достает платок обтирает пистолет. Бросает. Встает и уходит. Вой сирен милицейской сирены. Потом тишина. Звучит объявление.)

Пассажиры, следующие рейсом АУ 12442 компании Аэрофлот по маршруту Москва-Лондон приглашаются на посадку к выходу номер 55.)

(Занавес).