Читать книгу "Граф Кавур. Человек, который создал Италию"

В это время пришли новости о революции во Франции и об отречении Луи Филиппа, а через несколько дней – о провозглашении республики. Кавур был потрясен: он считал систему, сложившуюся при Июльской монархии, оптимальной для Франции и гарантировавшей мир Европе. Революционный порыв в Париже мог повредить умеренному движению, только что возникшему в Италии, и направить его по радикальному пути. Если раньше Пьемонт при решении своих задач мог рассчитывать на соседнюю страну, то теперь ситуация кардинально менялась – Франция стала представлять угрозу. Следует сказать, что рассуждения Кавура были вполне здравыми. Через несколько дней в Шамбери, столице региона Савойя, начались революционные манифестации, инспирированные из Франции[122]122
  Ibid. P. 35. См. также: Дебидур А. Дипломатическая история Европы 1814–1878. Том II. Ростов-на-Дону: Феникс, 1995. С. 9.


[Закрыть].

При этом члены комиссии, оценив опыт Французской революции, решили увеличить круг избирателей, соответственно снизив имущественный ценз. Еще одной особенностью избирательного законодательства Пьемонта стала возможность участвовать в выборах эмигрантам из других итальянских государств, удовлетворявшим цензовым требованиям.

В середине марта 1848 года первым премьер-министром Сардинского королевства новой, конституционной эпохи король назначил Чезаре Бальбо, который больше всего подходил под определение «умеренный». В меру либеральный, патриотичный, пользовавшийся доверием католиков. По этому же принципу формировался и весь остальной состав кабинета министров Пьемонта. Кавур и Il Risorgimento были в восторге от этого назначения. Правда, определенный осадок от этих кадровых изменений остался. Некоторые полагали, что в новом правительстве найдется место и для него, например в качестве главы сельского хозяйства, но этого не произошло. Может быть, потому что ему не доверяли как правые, так и левые.

И все же фортуна была на стороне Кавура, поскольку новому правительству Пьемонта сразу же пришлось столкнуться с огромной внешнеполитической проблемой. Февральские события во Франции стали катализатором революционных выступлений по всей Европе – Германии, Австрии, Венгрии, Бельгии, Дании, Ирландии и т. д. «Весна народов» наступила практически на всем континенте.

13 марта 1848 года вспыхнула революция в Вене, заставившая австрийского императора Фердинанда I отправить в отставку всемогущего князя Меттерниха, отменить цензуру и дать обещание созвать провинциальные сеймы (ландтаги) для выработки конституции. В австрийское правительство были введены некоторые либеральные чиновники.

Эти новости из столицы империи послужили сигналом для выступления в Милане и Венеции. Пять дней – с 18 по 22 марта – шли кровопролитные баррикадные бои в Милане[123]123
  Восстанием в Милане руководил военный совет в составе Карло Каттанео, Энрико Чернуски и графа Габрио Казати. В тот момент в городе проживало около 200 тысяч жителей, австрийский гарнизон насчитывал 13 тысяч и около 1 тысячи полиция и жандармерия. – Прим. авт.


[Закрыть], в результате которых маршал Радецкий был вынужден вывести войска. Через несколько дней аналогичная картина повторилась и в Венеции. Здесь восставшие под руководством Даниэле Манина[124]124
  М а н и н, Даниэле (1804–1857) – итальянский адвокат, политический и военный деятель, глава Рисорджименто на территории Венеции. По мнению многих итальянских историков, герой объединения Италии. – Прим. ред.


[Закрыть]и Никколо Томмазео[125]125
  Т о м м а з е о, Никколо (1802–1874) – итальянский лингвист, журналист и публицист, редактор Dizionario della Lingua Italiana в восьми томах (1861–1874), словаря синонимов (1830) и других сочинений. – Прим. ред.


[Закрыть] смогли также выгнать австрийцев. Венеция объявила себя независимой республикой.

В условиях нарастания революционных волнений в самой империи и потери Северной Италии власти Вены не смогли помочь правителям в Модене и Парме, которые также покинули свои государства. В результате за несколько дней австрийские войска оставили Ломбардо-Венецианское королевство (за исключением нескольких крепостей), герцогства Модена и Парма. На этих территориях были провозглашены временные правительства.

Карл Альберт и его правительство оказались перед сложным выбором – брать инициативу в свои руки и начинать процесс объединения итальянских земель, что могло привести к войне с Австрийской империей, либо ничего не предпринимать, тем самым теряя свой авторитет и, возможно, оказываясь за рамками принятия ключевых решений на полуострове.

После некоторого колебания 23 марта 1848 года Il Risorgimento призвала немедленно объявить войну Австрии. По мысли главного редактора, то есть Кавура, даже если армия и не готова к войне, то это все равно лучше, чем дождаться того, что Ломбардия станет независимой республикой и оттуда в Пьемонт перекочует волна революционного радикализма. «Перед лицом событий в Ломбардии и Венеции колебания, сомнения, задержки больше невозможны, – страстно писал Кавур, – они станут самой пагубной политикой. Мы, люди с холодным умом, привыкли прислушиваться гораздо больше к велениям разума, чем к импульсам сердца, тщательно обдумывая каждое наше слово. Но теперь мы должны осознанно заявить: лишь один путь открыт для Нации, для Правительства, для Короля – война! Война немедленная, без задержек!»[126]126
  William Thayer. The Life and Times of Cavour. Vol. I. Constable & Co. Limited, Houghton Mifflin Company. London, Boston and New York, 1911. P. 87. См. также: Harry Hearder. Cavour. Longman. London and New York, 1994. P. 35.


[Закрыть]

Более того, война уже идет, и Австрия, вернув свои позиции в Северной Италии, отомстит Пьемонту. Если власть Сардинии и дальше будет колебаться и терять время, то Бальбо должен игнорировать короля и взять на себя диктаторские полномочия. Кавур высказал мнение, которое могло бы не только отражать мнение Сардинского правящего дома и простых пьемонтцев, но и соединить все ручейки итальянского патриотизма в одну мощную националистическую реку.

В тот же день Карл Альберт собрал совет правительства и объявил, что поддержит ломбардцев и возглавит армию Пьемонта. Он призвал итальянцев к объединению и даже решил сменить флаг Савойского дома на итальянский триколор. Война с Австрией началась. Этой войне суждено было войти в историю как Первой за объединение Италии. Король рассчитывал, пользуясь слабостью Австрии и патриотическим взрывом на полуострове, расширить свое королевство, включив в него все итальянские территории Северной Италии. Для этого ему не нужно было иностранное вмешательство. В этой связи он сразу же отверг дипломатическую помощь, предложенную Англией, и поддержку республиканской Франции, временное правительство которой он к тому же еще и не признавал. Всю Европу облетели слова, сказанные по этому поводу королем: «L'Italia farà da sé[127]127
  «Италия сделает себя сама» (итал.).


[Закрыть]»[128]128
  Franco Guerra. Il Risorgimento novarese nell'iconografia storica. Interlinea. Novara, 2015. P. 77.


[Закрыть].

По всему Апеннинскому полуострову раздались мощные голоса в поддержку Сардинского королевства. Националистический подъем низов вынудил правителей присоединиться к Пьемонту. Военную помощь Карлу Альберту направили Королевство обеих Сицилий, Папское государство и Великое Герцогство Тосканское. Даже такие сторонники республиканских идей, как Мадзини и Гарибальди, вернувшись в Италию, приняли решение начать сотрудничество с властями и предложили свои услуги Карлу Альберту.

Кратко описывая ход боевых действий Первой войны за объединение Италии, все же следует отметить несколько важных обстоятельств, сопровождавших эту кампанию. Совместные силы итальянских государств выглядели достаточно мощно на бумаге (около 150–170 тысяч бойцов[129]129
  Frederick C. Schneid. The Second War of Italian Unification 1859–61. Osprey Publishing. 2012. P. 16–17.


[Закрыть]), но действовали разрозненно и нерешительно. Через несколько недель угас пыл правителей Папской области и Королевства обеих Сицилий, которые не хотели способствовать дальнейшему подъему авторитета Савойского дома, расширять Сардинское королевство и воевать с Австрией. Неаполитанский король Фердинанд II и папа Пий IX отозвали свои войска (правда, командующие неаполитанскими и папскими войсками генералы Гульельмо Пепе и Джованни Дурандо ослушались приказов своих монархов). Высшее военное и политическое руководство Пьемонта не имело боевого опыта и квалификации, что сказалось на действиях армии.

Опытный маршал Радецкий после поражений первых дней революции отвел войска, перегруппировался и укрепился в знаменитой сети крепостей Quadrilateral, в которую входили Пескьера, Мантуя, Леньяно и Верона. Первоначально он имел под своим командованием не более 68–70 тысяч солдат, разбросанных на большой территории[130]130
  Frederick C. Schneid. Op. cit. Ibid. P. 15.


[Закрыть]. В последующем он получил подкрепление из Австрии. В начале войны командующий придерживался тактики активной обороны и сосредоточения войск, но потом твердо взял инициативу в свои руки.

На волне огромного патриотического воодушевления первые месяцы кампании сопутствовали итальянцам:

26 марта 1848 года 28-тысячная сардинская армия во главе с королем пересекла реку Тичино и вступила в пределы Ломбардии;

29 марта Карл Альберт торжественно вступил в Милан;

в середине апреля сардинская армия перешла реку Минчо, разделявшую Ломбардию и Венецианскую область;

30 апреля пьемонтцы одержали победу при Пастренго и осадили крепость Пескьера;

6 мая австрийцы отбросили сардинцев в сражении у Санта Лючия;

29 мая австрийцы разгромили объединенные тосканско-неаполитанские войска при Куртатоне-Матанара;

30 мая сардинская армия победила австрийцев в сражении у Гойто и взяла крепость Пескьера.

Пьемонтцы не смогли овладеть крепостями Верона и Мантуя, а Радецкий, получив дополнительные подкрепления, начал летнее наступление. 23–25 июля 1848 года произошло большое сражение при Кустоце, в котором австрийцы нанесли сардинцам тяжелое поражение. В результате победы Радецкий перешел реку Минчо и начал продвижение на запад. 6 августа австрийцы заняли Милан.

Эпизод «Пяти дней» в Милане в 1848 году. Фрагмент картины Бальдасаре Верацци, около 1886 года

В сложившихся условиях Карл Альберт был вынужден пойти на мирные переговоры с Австрийской империей, завершившиеся 9 августа 1848 года подписанием перемирия. По условиям договора Австрия восстанавливала свое прежнее положение в Ломбардии, откуда должны были уйти пьемонтские власти и войска[131]131
  Mike Rapport. 1848: Year of Revolution. Basic Books. New York, 2009. P. 251–252.


[Закрыть]. В Модене и Парме восстанавливались на престолах герцоги из дома Габсбургов.

Продолжала сражаться только Венеция, но в конце августа вспыхнуло восстание в Тоскане. Борьба отнюдь не была завершена. Таким образом, в августе 1848 года ситуация для пьемонтцев вернулась на довоенные позиции. Однако в мае и июле жители Ломбардии и Венеции проголосовали за объединение с Пьемонтом. Фактически в течение нескольких месяцев 1848 года в состав Сардинского королевства входили Ломбардия, Венеция, Тоскана и Парма.

Для Кавура эти дни войны были трагичными. Из писем домой любимого племянника Августо, состоявшего в действующей армии, он узнал, что высшее командование некомпетентно, но войска чрезвычайно заряжены патриотизмом и храбро идут в бой. Камилло проявил смелость и на страницах Il Risorgimento комментировал как военные недостатки, так и высокий моральный дух армии.

В конце мая пришло известие о гибели Августо в сражении у Гойто. Для Кавура эта новость стала тяжелейшим потрясением. Он был для него больше чем племянником, почти сыном. Один из редакторов Il Risorgimento, Микеланджело Кастелли, вспоминал, как Камилло, обезумев и плача от горя, катался по полу. Позднее он нашел окровавленный мундир племянника и повесил в шкафу в своей комнате, где тот и оставался до конца его жизни[132]132
  Harry Hearder. Cavour. Longman. London and New York, 1994. P. 57. См. также: Denis Mack Smith. Cavour. Alfred A. Knopf, Inc. New York, 1985. P. 36.


[Закрыть].

Кавура чрезвычайно встревожила и общественная ситуация, которая складывалась во время войны. Жители Пьемонта с удовлетворением восприняли новости о плебисцитах в Ломбардии и Венеции, но их запал сошел на нет, когда начала вырисовываться перспектива создания общего парламента и органов власти объединенного государства, а также возможное утверждение Милана в качестве его столицы. «Но чего он не ожидал, – подчеркивает Смит, – так это взаимного отвращения, какое вспыхнуло между ломбардцами и пьемонтцами, между Турином и Генуей, между федералистами и фузионистами[133]133
  Человек, стремящийся к коалиции партий или фракций. – Прим. авт.


[Закрыть], между республиканцами и монархистами»[134]134
  Denis Mack Smith. Cavour. Alfred A. Knopf, Inc. New York, 1985. P. 37.


[Закрыть].

На всех угнетающе подействовали новости о поражении при Кустоце, о решении Карла Альберта оставить Милан, одновременно публично обвиняя миланцев в своих поражениях, и пойти на перемирие с австрийцами. Кавур даже полагал, что король совершает ошибку и, если он отречется, возможно, сохранит монархию как институт.

Главный редактор Il Risorgimento призывал не делать трагедии из военной неудачи, перегруппировать и укрепить армию, но многие в обществе восприняли эти призывы как мечтания бывшего офицера, который, может быть, желает заполучить власть. На волне общественного разочарования и личной трагедии Кавур одним из первых сразу же после Кустоцы записался в корпус добровольцев и ожидал отправки на фронт[135]135
  William Thayer. The Life and Times of Cavour. Vol. I. Constable & Co. Limited, Houghton Mifflin Company. London, Boston and New York, 1911. P. 99–100.


[Закрыть].

В соответствии с Statuto и избирательным законодательством в апреле были проведены выборы в палату депутатов. Это было значимое событие в жизни страны, поскольку, как констатирует Розарио Ромео, «произошли первые политические выборы нового конституционного строя. На избирательные участки пришли 56 650 избирателей, что составило 72,4 % избирательного корпуса, состоявшего в основном из землевладельцев, но со значительной долей торговцев, промышленников и лиц свободных профессий»[136]136
  Rosario Romeo. Vita di Cavour. Mondadori. Milano, 2011. P. 162–163.


[Закрыть].

Кавур выдвинул свою кандидатуру и, к величайшему разочарованию, не получил поддержки. Это выглядело вдвойне обидно, так как другие ведущие журналисты – Валерио, Брофферио и Дурандо – были избраны. Скорее всего, он просто не ассоциировался ни с аристократами, ни с буржуазными демократами. Его эпистолярная борьба с оппонентами сделала из него мишень для критики со всех сторон. Под влиянием его противников избиратели не хотели голосовать за «аристократа, маскирующегося под либерала», «сына ненавистного экс-Викарио» и «хищного монополиста»[137]137
  William Thayer. The Life and Times of Cavour. Vol. I. Constable & Co. Limited, Houghton Mifflin Company. London, Boston and New York, 1911. P. 92.


[Закрыть]. Однако 26 июня 1848 года на дополнительных выборах Кавур был избран сразу в четырех округах: Турин, Монфорте, Кольяно и Иглезиас на острове Сардиния[138]138
  Rosario Romeo. Vita di Cavour. Mondadori. Milano, 2011. P. 163.


[Закрыть].

8 мая 1848 года стало первым днем, когда парламент Сардинского королевства (субальпийский парламент) собрался в палаццо Кариньяно в Турине. «Депутаты не мешкая, – как утверждает Хердер, – стали идентифицировать себя посредством рассадки на правую и левую сторону в зале заседания палаты в соответствии с установленным обычаем в Париже во время Великой революции. Кавур сел на правую сторону со своими ближайшими друзьями и соратниками»[139]139
  Harry Hearder. Cavour. Longman. London and New York, 1994. P. 35.


[Закрыть].

Парламентская карьера Кавура началась 4 июля 1848 года, когда он выступил по вопросу о законодательстве по выборам в парламент предполагаемого Королевства Верхней (Северной) Италии. Он не был прирожденным трибуном, не прошел школу классического образования, в том числе по ораторскому искусству, и первая же речь это подтвердила. Депутаты, две трети которых составляли юристы, с откровенным пренебрежением слушали выступление своего коллеги. Несколько раз галерка разражалась свистом. Брофферио, славившийся своими блестящими речами, впоследствии вспоминал об этом выступлении Кавура: «Его грузный и неуклюжий вид, неблагородные жесты, неприятный голос производили негативное впечатление. Буквы отсутствовали, он не владел ораторским искусством и был лишен всякой философии. Ни один поэтический луч не вспыхнул в его душе. Самая скудная инструкция. Слова исходили из его уст искалеченными, по-французски. Промахи были настолько многочисленными, что казалось, ему и говорить-то на итальянском языке было невыполнимой задачей»[140]140
  William Thayer. The Life and Times of Cavour. Vol. I. Constable & Co. Limited, Houghton Mifflin Company. London, Boston and New York, 1911. P. 96.


[Закрыть]. Мягко говоря, не самая лестная оценка. Вместе с тем подчеркнем, что это мнение человека, который был оппонентом Кавура, и оно было высказано много лет спустя. История вынесла свое суждение – Кавур поднялся на такую ступень пьедестала, о чем Брофферио мог только мечтать. Впоследствии Кавур приобрел опыт произнесения публичных речей, говорил гораздо увереннее и лучше по сравнению со своим дебютом. Как показало будущее, ему понадобилось не так много времени, чтобы завоевать парламент.

Вместе с тем отметим, что политическая речь Кавура никогда не содержала цветистых фраз и поэтических отступлений. Она имела сугубо практическое применение – логичное, цельное и прямое. Он не ждал оваций и восхищений, а говорил четко и по делу, чем выгодно отличался от многих коллег-депутатов. Факты и аргументы, а не эмоции и демагогия; существительные и глаголы, а не прилагательные – вот основа его выступлений.

В стенах парламента и со страниц Il Risorgimento Кавур поддерживал правительство Бальбо. Но в условиях войны Карл Альберт решил, что расширившемуся королевству необходим другой глава кабинета, и 27 июля 1848 года назначил на эту должность миланца Казати, который в свою очередь в середине августа был сменен на умеренного либерала Чезаре Альфьери.

Кавур поддержал Альфьери и призвал денонсировать перемирие. Он считал, что Австрийская империя, запутавшаяся в своих внутренних проблемах, находится в тяжелейшем положении, а международная поддержка со стороны Великобритании и Франции должна способствовать делу Пьемонта. Другими причинами, по которым Кавур полагал войну с Австрией необходимой, были падение престижа королевской власти, нестабильность в самом Пьемонте (в Генуе произошло революционное выступление) и ситуация на Апеннинском полуострове.

Альфьери не хотел нарушать перемирие, поскольку считал, что сардинцы не готовы противостоять австрийцам. С помощью дипломатии он пытался перетянуть на свою сторону Великобританию и Францию. Вот этот пункт политики правительства и был подвергнут массированной критике со стороны президента палаты депутатов Джоберти, который считал, что война была проиграна из-за недостаточного патриотизма и некомпетентности министров. Его огромная популярность сыграла свою роль. 11 октября 1848 года король сменил Альфьери на генерала Этторе Перроне ди Сан Мартино.

В октябре открылась осенняя сессия парламента. Кавур продолжал призывать к войне с Австрией, утверждая, что в противном случае монархия падет, а Генуя станет снова отдельной республикой[141]141
  Denis Mack Smith. Cavour. Alfred A. Knopf, Inc. New York, 1985. P. 39.


[Закрыть]. Вместе с тем он все чаще начал предостерегать своих коллег-депутатов от мысли полагаться исключительно на безрассудный патриотический порыв и боевое рвение сардинцев.

20 октября 1848 года он выступил с большой речью в палате депутатов, в которой уже назвал немедленное развязывание войны неподходящим моментом и призвал искать союзников[142]142
  Rosario Romeo. Vita di Cavour. Mondadori. Milano, 2011. P. 168.


[Закрыть]. Перемирие не удовлетворяло пьемонтцев, но его нельзя было назвать бесчестьем, а вот еще одно поражение станет действительно катастрофой для государства. Противники в депутатском зале стали называть Кавура, ссылавшегося на британский и европейский опыт, «англоманом» и наградили эпитетом Codino[143]143
  Старомодные сплетенные косички. – Прим. авт.


[Закрыть], символизировавшим эмблему фанатичных клерикалов и абсолютистов[144]144
  William Thayer. The Life and Times of Cavour. Vol. I. Constable & Co. Limited, Houghton Mifflin Company. London, Boston and New York, 1911. P. 100.


[Закрыть].

Национальная трагедия и опустошенность, отсутствие единства, политическая борьба делали ситуацию в Пьемонте весьма тревожной. «К концу 1848 года, – пишет Смит, – Кавура вовремя предупредили, чтобы он не стал частью плана военного переворота в Турине, особенно после того, как генерал Ламармора приватно рассказал ему, что на армию можно положиться в деле подавления любого внутреннего сопротивления»[145]145
  Denis Mack Smith. Cavour. Alfred A. Knopf, Inc. New York, 1985. P. 39.


[Закрыть]. Однако если и были такие планы, то они не воплотились в жизнь.

* * *

Тем временем события на полуострове разворачивались молниеносно. Революционная волна сменилась контрреволюционной. В апреле 1848 года папа Пий IX призвал итальянцев «забыть об идее объединения страны и поклясться в преданности правителям своих государств»[146]146
  Норвич Д. История папства. М.: ACT, 2014. С. 502.


[Закрыть]. По словам Норвича, «по всей стране истинные патриоты Италии восприняли эту новость с ужасом. Однако ситуация сложилась таким образом, что дело объединения страны не потерпело никакого ущерба. Оно набрало такую силу, что остановить его было уже невозможно.

Пострадала лишь репутация самого Пия. До сего дня он оставался героем. Теперь же его воспринимали как предателя… Его популярность испарилась за одну ночь. Теперь он оказался лицом к лицу с революцией»[147]147
  Норвич Д. История папства. М.: ACT, 2014. С. 503.


[Закрыть].

В середине мая неаполитанский король Фердинанд II разогнал в Неаполе палату депутатов, а летом его войска начали усмирять восставших крестьян в Калабрии и других частях королевства. В конце августа неаполитанская армия переправилась на Сицилию и после разрушительной бомбардировки 8 сентября захватила развалины города Мессины. В Европе Фердинанда II прозвали «король-бомба».

Венеция продолжала борьбу против австрийских войск, а в Тоскане, в портовом городе Ливорно, 23 августа вспыхнуло восстание, в результате которого герцог Леопольд II был вынужден назначить министрами двух умеренных демократов – писателя Франческо Гверрацци (министр внутренних дел) и профессора Джузеппе Монтанелли (глава правительства). В октябре 1848 года Монтанелли на большом народном митинге призвал созвать общеитальянское Учредительное собрание. Этот призыв горячо приветствовали не только в Тоскане, но и в других государствах полуострова.

15 ноября 1848 года в Риме от руки неизвестного революционера погиб первый министр Папского государства граф Пеллегрино Росси[148]148
  Jasper Ridley. Napoleon III and Eugénie. The Viking Press. New York, 1980. P. 228. См. также: Mike Rapport. 1848: Year of Revolution. Basic Books. New York, 2009. P. 321.


[Закрыть], а через несколько дней толпа штурмом захватила Папский дворец.

В ночь на 24 ноября 1848 года, заручившись помощью французского посла и баварского посланника, переодевшись простым священником, папа Пий IX бежал в Неаполитанское королевство и укрылся в Гаэте[149]149
  Норвич Д. История папства. М.: ACT, 2014. С. 503.


[Закрыть]. Оттуда папа писал, что не отказывается от своих прав, дважды назначал исполнительную комиссию, не соглашавшуюся вступить в отправление своих обязанностей, и не захотел принять делегацию, которой было поручено просить его вернуться в Рим. В ответ на это палата депутатов назначила государственную джунту, временно облеченную исполнительной властью. Папская грамота немедленно объявила учреждение этой джунты святотатственным покушением на права Святого престола. В последовавшие месяцы Папскую область ожидали сильные потрясения.

Наполеон III, середина XIX века

* * *

Кавур с тревогой следил за этими событиями. Пьемонт, вставший на путь умеренных реформ, оказался по соседству с государствами, где к власти пришли республиканцы-радикалы, а их идеи привлекали толпы народа. Этими идеями увлекались многие и в Сардинском королевстве, а мятежная Генуя была готова в открытую примкнуть к революционерам.

Пьемонт потерпел поражение в войне, Австрия смогла восстановить пошатнувшееся положение в Северной Италии. Разочарование было велико, но еще более тревожило то, что не наблюдалось единства как по вопросу продолжения войны, так и международного положения королевства.

Нерадостные новости приходили из-за Альп. Республика, установившаяся во Франции, находилась в нестабильном положении, подвергаясь непрерывным нападкам со стороны радикалов-революционеров. Внутренние противоречия вылились в открытую кровавую бойню в июне на улицах Парижа.

В конце ноября 1848 года глава французского правительства генерал Кавеньяк проинформировал депутатов Учредительного собрания о событиях в Риме и намерении оказать военную помощь папе Пию IX. В большинстве своем депутаты поддержали шаги правительства. На президентских выборах в декабре неожиданную победу одержал Луи Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона I – человек сомнительной репутации, завоевавший за несколько месяцев огромную популярность у французов. Что теперь ждать итальянцам от новой власти Франции?

16 декабря 1848 года генерал Перрона ди Сан Мартино был смещен со своего поста. Новым главой кабинета Сардинии был назначен Джоберти. Многие возлагали на «Всевышнего» большие надежды. Так заканчивался 1848 год – год революции, который вошел в итальянскую историю как Quarantotto[150]150
  Сорок восемь (итал.).


[Закрыть]. Для Камилло ди Кавура же начинался новый этап политической борьбы и карьеры.