Читать книгу "Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг."

Добровольчество в национальных регионах

Свои особенности добровольчество имело в национальных окраинах страны. Гражданская война пришла сюда достаточно поздно, когда Красная армия уже окрепла и ритмично комплектовалась прежде всего в центральных губерниях с почти монолитно русским населением. Тем не менее на окраинах советская власть всегда старалась опереться на вооруженную поддержку местного населения в целях политической легитимации своего присутствия в этих областях.

Советское командование нацеливалось на комплектование национальными контингентами на основе мобилизации, то есть наравне с прочими российскими губерниями. Высшие органы военного управления многократно подчеркивали в своих разъяснениях нижестоящим инстанциям, что все народы, принявшие советскую платформу, находились по отношению к обязательной военной службе в одинаковом правовом положении. В западных регионах, например на Украине и в Литовско-Белорусской республике в 1919–1920 гг., мобилизации военнообязанных возрастов, как правило, проводились немедленно после утверждения в них советской власти. В Поволжском регионе в конце войны призывы проводились среди местного тюркоязычного и финно-угорского населения. Во всех этих местностях население призывалось ранее и в царскую армию, и в этом отношении сила традиции сыграла важную роль.

Однако на деле возможность организовать призыв в национальных регионах предоставлялась редко. Чаще всего нерусские народы становились на защиту советской власти в составе разного рода добровольческих или полудобровольческих национальных формирований, имевших различную структуру, по-разному организованных и интегрированных в вооруженные силы Советской России.

В восточных областях страны (Средняя Азия, Кавказ) чаще всего слабость советской власти требовала идти на компромиссы с местными элитами и населением и заставляла ограничиваться добровольческим набором. Особенно это характерно для первого периода Гражданской войны. На добровольческой основе было сформировано несколько десятков отрядов, полков и «армий», большинство из которых имели партизанскую организацию. Всероссийский Главный штаб всегда старался направить формирование этих отрядов в правильное организационное русло, настаивая на их строительстве на организационно-штатных началах. Но часто на первый план выходили политические соображения, связанные привлечением местных народов на свою сторону, а также возможностью их использования для дальнейшей революционной экспансии в сопредельные страны с этнически родственным населением. Именно с этой целью в ноябре 1920 г. в Астрахани формировался двухтысячный добровольческий татаро-киргизский отряд, который «по окончании процесса своего формирования получит назначение на восток на помощь восставшим народам Востока против мирового империализма»[269]269
  РГВА. Ф. 11. Оп. 5. Д. 1036.


[Закрыть]. По этой же причине добровольческое движение нерусских народов нередко материально стимулировалось. «Необходимо все время некоторую сумму денег, дабы постоянно подогревать желание киргиз служить», – отмечал чиновник Наркомнаца[270]270
  ГАРФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 259. Л. 23.


[Закрыть]. Нередко это порождало потребительское отношение к большевикам и к Красной армии. Например, как сообщалось в начале 1919 г. из Чечни, «громадное жалованье» платилось чеченцам-красноармейцам, которые «никогда не служили и не думают служить, но жалованье получают по 550 рублей в месяц. Конечно, это для чеченца самое выгодное дело. Зачем не брать, когда предлагают…»[271]271
  Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917–1918 гг.), Горская республика (1918–1920 гг.): Док-ты и мат-лы. Махачкала, 2013. С. 203.


[Закрыть].

В национальных регионах чаще всего слабой лояльности населения сопутствовало полное или частичное отсутствие учета населения, кочевой или полукочевой быт местных жителей, чрезвычайно затрудняющий учет и прочие обстоятельства культурно-бытового плана, не позволявшие даже планировать правильные призывные мероприятия (например, призыв определенных возрастов синхронно общероссийским призывам)[272]272
  РГВА. Ф. 11. Оп. 8. Д. 1059. Л. 163 об.


[Закрыть]. Кроме того, традицию военной службы имели далеко не все, поскольку большинство окраинных народов в период самодержавия в армию не призывались. Однако опыт военной службы в царской армии имелся у некоторых мусульманских народов России, что обусловило особую активность советской власти именно в этой области.

Формирование мусульманских частей первым начал Народный комиссариат по делам национальностей (Наркомнац), 17 января 1918 г. образовавший в своем составе Центральный мусульманский комиссариат (ЦМК, Муском), а при нем – военный отдел. Первоначально деятельность Мускома распространялась только на Петроград, где его сотрудники агитировали рабочих и солдат-мусульман вступать в только что созданную Красную армию[273]273
  Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция (весна 1917 г. – лето 1918 г.). М., 2004. С. 491.


[Закрыть]. После заключения Брестского мира Муском объявил о формировании добровольной Мусульманской Красной армии. Это начинание было поддержано наркомвоеном Н.И. Подвойским, Верховным главнокомандующим Н.В. Крыленко и наркомнацем И.В. Сталиным[274]274
  Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 491–492.


[Закрыть]. Правда, оно не было реализовано. Кроме того, 2 мая 1918 г. вышло постановление Наркомнаца, инициированное Центральным Татаро-Башкирским комиссариатом о создании Мусульманской рабоче-крестьянской армии, организация которой возлагалась на Центральный мусульманский комиссариат Наркомнаца. 3 мая постановление было отправлено на утверждение наркомвоену Л.Д. Троцкому, однако тоже не получило развития[275]275
  ГАРФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 82. Л. 22.


[Закрыть].

Муском сосредоточился на мусульманских, прежде всего тюркских, регионах «внутренней России» – Поволжье и прилегающих территориях. Муском командировал должностных лиц, уполномоченных вербовать мусульман в социалистические мусульманские части. 31 мая 1918 г. созданный Наркомнацем орган формирования воинских частей из мусульман перешел в подчинение Наркомвоена. В этот же день распоряжением наркомвоена Троцкого при Мускоме была сформирована Центральная мусульманская военная коллегия (ЦМВК, Центромус). Сферой деятельности коллегии определялась вся территория Республики, населенная мусульманами, хотя в основном ЦМВК занималась тюркоязычными мусульманами, и прежде всего – поволжскими, крымскими и литовскими татарами. При этом собственно мусульманская, культурно-религиозная специфика в деятельности ЦМВК проявлялась слабо. Мусульманство понималось как единый идентифицирующий признак военнослужащих, но не более того. Более актуальным было национальное размежевание внутри коллегии. Ближайший поволжским татарам по языку и культуре народ – башкиры – обзавелся собственным военным комиссариатом и всячески сопротивлявшимся отправке башкир в татарские части «под общим именем мусульман»[276]276
  РГВА. Ф. 11. Оп. 5. Д. 469. Л. 2.


[Закрыть].

В начале августа 1918 г. весь состав коллегии, руководивший по приказу наркомвоена мусульманскими войсками, попал в плен войскам Комитета членов Учредительного собрания (Комуч) в Казани; председатель М. Вахитов был казнен.

В ноябре 1918 г. ЦМВК была воссоздана под председательством члена коллегии Наркомнаца М. Султан-Галиева. Было разработано и в январе 1919 г. утверждено положение о Центральной мусульманской военной коллегии при Наркомвоене, определившее ее состав, положение в органах военного управления, цели и задачи[277]277
  ГАРФ. Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 38. Л. 150–155.


[Закрыть]. ЦМВК состояла из трех отделов – общего, военного и политического. Военный отдел занимался комплектованием мусульманских частей, разработкой штатов, подбором командного состава. Политический состоял из двух подотделов – агитационно-вербовочного и организационно-информационного. В задачи политического отдела входили: организация и расширение сети военных отделов на местах, сбор сведений о наличии мусульман-военнослужащих и агитационно-вербовочная работа среди мусульманского населения и солдат-мусульман с целью формирования из них мусульманских частей Красной армии.

Приказом РВСР № 601 от 29 марта 1919 г. были определены задачи коллегии: содействие Приволжскому и Уральскому военным округам в деле формирования мусульманских частей, политической и культурно-просветительской работы с ними[278]278
  Калюжный Р.Г. Красная армия 1918–1934: структура и организация: Справочник. М., 2019. С. 25.


[Закрыть]. Центромус обладал значительными лоббистскими возможностями, добившись от Мобупра ВГШ разрешения на вербовку среди населения в ряды Красной армии добровольцев из числа «национальностей Востока». В начале 1920 г. вербовщики с мандатом ЦМВК разъехались по восточным губерниям России с целью поиска добровольцев в «туземные конные и пешие части»[279]279
  РГВА. Ф. 11. Оп. 8. Д. 692. Л. 33.


[Закрыть]. И весьма преуспели в этом. Так, Регистрационно-вербовочный отдел ЦМВК с мая 1919 по февраль 1920 г. навербовал в девяти губерниях Европейской России и Поволжья с мусульманским населением 7305 человек, часть из которых была направлена на укомплектование мусульманских частей, а часть – обычных[280]280
  Там же. Ф. 17. Оп. 1. Д. 93. Л. 19.


[Закрыть]. С февраля по октябрь 1920 г. из других частей в распоряжение ЦМВК добровольно было переведено 5110 человек. Более 1,5 тыс.

человек были навербованы в мусульманские командные курсы и другие военно-учебные заведения[281]281
  РГВА. Ф. 17. Оп. 1. Д. 93. Л. 20.


[Закрыть].

ЦМВК просуществовала до 1 октября 1920 г., когда приказом РВСР на ее кадровой и материальной основе был создан отдел Востока при Политуправлении РВСР[282]282
  Там же. Ф. 9. Оп. 21. Д. 2. Л. 2.


[Закрыть]. К моменту расформирования Центромус укомплектовал две татарские стрелковые бригады – 1-ю и 2-ю (2-я позднее переименована 68-ю, а затем в 69-ю)[283]283
  Там же. Ф. 11. Оп. 5. Д. 1035. Л. 3.


[Закрыть], а также ряд более мелких частей и подразделений.

Кроме ЦМВК, создания «своих» комиссариатов, как уже отмечалось, добились башкирский, а также калмыцкий и киргизский (казахский) народы. Особое внимание центральной власти именно к этим трем народам можно объяснить большими поголовьями лошадей и скота в их распоряжении, возможностью заготовки крупных партий мяса, жира, кожи, шерсти, а также перспективами привлечения местного населения в кавалерию, интенсивное развитие которой развернулось во второй половине 1919 г. Сущностно эти военкоматы походили на ЦМВК, поскольку распространяли свои полномочия не на территории, а на этносы, где бы представители таковых ни проживали[284]284
  Там же. Д. 737. Л. 53, 70, 153, 260.


[Закрыть]. Они были наделены большими полномочиями в области формирования национальных частей, назначения командного состава и применения вооруженной силы. Комиссариаты формировали верные Советской России воинские части, организовывали местную военную власть, учет населения и лошадей, а также их мобилизацию. Им же передавались военнопленные из белых и национальных антисоветских формирований для использования в советских частях[285]285
  Там же. Оп. 15. Д. 20. Л. 75.


[Закрыть].

Киргизский и башкирский военкоматы имели статус «центральных», что означало их подчинение не окружному военному комиссару, а, как и ЦМВК, непосредственно Всероглавштабу. Они отличались большой активностью и производили обширную переписку.

Примерно с середины 1919 г. формирование крупных национальных частей и соединений (полки, бригады, дивизии) по единым штатам велось под руководством центральных органов военного управления. Первоначально под давлением местных органов советской власти и военного управления приходилось соглашаться на формирование национальных армий. Например, Башкирский военкомат первоначально добился формирования отдельной Башкирской Красной армии[286]286
  РГВА. Ф. 11. Оп. 1. Д. 21. Л. 57.


[Закрыть], однако 5 апреля 1919 г. приказом РВСР № 615 это решение было отменено и вместо армии формировалась трехполковая стрелковая бригада и четырехполковая кавалерийская дивизия с приданными подразделениями. Башкирский военкомат брал на себя все заботы по комплектованию полков людьми и лошадьми[287]287
  Там же. Оп. 8. Д. 425. Л. 22; Оп. 15. Д. 20. Л. 117–118.


[Закрыть]. В эти же дни были существенно сокращены политические полномочия ЦМВК, а сама коллегия вновь передислоцирована из Москвы в Казань. В это же время развернулось формирование национальных соединений и в других восточных регионах. С 10 марта 1919 г. приказом РВСР формируется Отдельная Приволжская татарская стрелковая бригада, а 19 июня приказом РВСР № 1014/185 – специальные и тыловые части к ней[288]288
  Там же. Оп. 15. Д. 20. Л. 123.


[Закрыть]. 13 октября РВС Юго-Восточного фронта и Калмыцкому комиссариату Реввоенсоветом Республики было поручено формирование двух калмыцких кавалерийских полков. 19 октября 1919 г. приказано всех мобилизованных на территории на территории Башкирской АССР татар, мещеряков и тептярей обращать на укомплектование 2-й Отдельной татарской стрелковой бригады Туркестанского фронта.

Формирование национальных частей было невозможно без согласования с местными властями – народными съездами или их представителями – ЦИКами или ревкомами. Без санкции народа советская власть, не имевшая в нем еще никаких корней, не решалась начать вербовку добровольцев и тем более мобилизацию. Легитимация красных партизанских воинских частей осуществлялась прежде всего на представительских мероприятиях – разного рода съездах и сходах. Уже весной 1919 г. среди киргиз (казахов) была проведена первая мобилизация, давшая скромные результаты – 954 мобилизованных и 136 добровольцев[289]289
  РГВА. Ф. 11. Оп. 5. Д. 737. Л. 153 об.


[Закрыть], что, впрочем, позволило сформировать первый киргизский полк. В конце 1919 г. по ходатайству киргизского военкомата (Киркрайвоенкомрата) для местных нужд Туркфронтом было сформировано девять отдельных киргизских эскадронов и семь караульных рот. 15 ноября 1919 г. командующий Туркфронтом М.В. Фрунзе начал формирование 1-й Киргизской крепостной кавалерийской бригады и специальных частей к ней, а в феврале 1920 г. – Особого киргизского полка. По состоянию на май 1920 г. удалось достичь достаточно значительных результатов: в составе 1-й армии Туркфронта числилось четыре тюркских конных полка, Узбекская бригада, а также 2-я киргизская и 3-я туркменская бригады (последние две – в стадии формирования) общей численностью 4121 чел.[290]290
  Там же. Ф. 6. Оп. 7. Д. 13. Л. 43–44.


[Закрыть]

В тех национальных регионах, где советской власти еще не удалось закрепиться, большевистское руководство всячески поддерживало национально-освободительное партизанское движение против белых правительств и интервентов. Туда на содержание партизан направлялись нелегальные денежные потоки. Большевики-подпольщики охотно вступали в любые союзы и соглашения с местными обществами, лишь бы поднять их на борьбу с контрреволюционными силами. Яркий и характерный пример тому – Северный Кавказ, где в 1919 – начале 1920 г. большевики в Дагестане, Чечне, Ингушетии, Кабарде в борьбе с Вооруженными силами Юга России (ВСЮР) генерала Деникина действовали в тесном сотрудничестве с местными мусульманско-клерикальными и националистическими кругами. Однако вполне успешное сотрудничество в период белой оккупации вовсе не гарантировало его продолжения после установления советской власти.

Весной 1920 г., с приходом на Северный Кавказ частей 11-й советской армии, заслуженные горские партизанские отряды, изрядно потрепавшие части ВСЮР, стали вливаться в состав РККА. Первоначально их охотно принимали целиком, как готовые воинские части, а также формировали из охотников новые полки и бригады. В конце апреля 1920 г. во Владикавказе даже было организовано Управление формирования горских кавалерийских частей, которое возглавил местный большевик А.М. Беленкович[291]291
  РГВА. Ф. 28108. Оп. 1. Д. 449.


[Закрыть]. В планах Управления было формирование из добровольцев девяти полков и трех бригад из горцев, на укомплектование которых требовалось 9750 бойцов и свыше 250 командиров[292]292
  Там же. Д. 447. Л. 3.


[Закрыть]. Некоторые горские части (чеченские и дагестанские конные сотни, 1-й Дагестанский стрелковый полк и т. д.) были приданы 11-й армии и содействовали ей в советизации и замирении Азербайджана весной и летом 1920 г.[293]293
  Там же. Ф. 195. Оп. 3. Д. 296. Л. 4, 6.


[Закрыть]

Однако очень скоро партизанская природа горских формирований дала о себе знать. Горские части, сформированные на добровольной основе, были плохо управляемыми и быстро разлагались. О Дагестанской сводной бригаде сообщалось, что эта воинская часть «не высокого качества, плохо обучена, малочисленна… серьезной задачи ей дать нельзя»[294]294
  Там же. Ф. 28108. Оп. 1. Д. 42. Л. 22.


[Закрыть]. В трех конных бригадах в Чечне «с самого начала формирования наблюдалось массовое дезертирство», которое совершалось с лошадьми и оружием. Приказы, возлагаемые на чеченские части, «никогда не в точности не выполнялись»[295]295
  Там же. Д. 42. Л. 12.


[Закрыть]. Командарм Кавказской трудовой армии С.В. Косиор доносил: «Чеченская бригада разбегается большими группами, ни одного боезадания не выполнила, занимается грабежами»[296]296
  Там же. Ф. 28108. Оп. 1. Д. 42. Л. 17 об.


[Закрыть].

Осенью 1920 г., когда в Дагестане и частично в Чечне вспыхнуло мощное восстание под предводительством имама Н. Гоцинского, горские части составили самый ненадежный эшелон советских войск. Они быстро таяли из-за дезертирства и перехода горцев на сторону восставших[297]297
  Там же. Л. 1–4.


[Закрыть]. По этой же причине из региона была выведена формируемая Дагестанская сводная бригада.

Причины столь быстрого разложения горских частей Красной армии, еще совсем недавно блестяще проявивших себя в партизанской борьбе с деникинцами, крылись в катастрофическом несовпадении их ожиданий от советской власти с реальностью. Довольно точно уловил мотивацию горцев, поддержавших советскую власть с оружием в руках, Н. Гикало – большевик-подпольщик, организатор красного партизанского движения в Чечне, отлично разбиравшийся в настроениях местного населения. По его словам, горцы ждали от большевиков немедленных, «прямых и непосредственно личных (благодаря большому непониманию) благ»[298]298
  ЦК РКП(б) – ВКП(б) и национальный вопрос. Кн. 1. 1918–1933 гг. М., 2005. С. 140.


[Закрыть]. И такие обещания им действительно щедро раздавались при формировании отрядов. Один из красноармейских политработников так описал формирование партизанского отряда в Чечне: «Тов. Эллердов (чеченский большевик. – Авт.) начинает организацию туземного отряда, подписывая с организаторами договор, в котором он обещает им все блага земные и обещает им, что дальше своего аула им выступать не надо будет» (курсив мой. – Авт.)[299]299
  РГВА. Ф. 39247. Оп. 1. Д. 2. Л. 5.


[Закрыть]. Хотя советская власть и была желанна большинством населения, ожидания от нее строились прежде всего на антитезе политике ВСЮР, а не на социалистических идеалах. Первый же опыт взаимодействия с советской властью, даже если он не был сопряжен с насилием, принес разочарование: никаких немедленных чудес не случалось, а, напротив, вместо Белой армии пришла Красная, которую тоже нужно было кормить. Жестокие продразверстки в сочетании с «безудержным произволом местной ЧК»[300]300
  Там же. Ф. 109. Оп. 2. Д. 64. Л. 87.


[Закрыть], «случаи бесчинства отдельных отрядов» красноармейцев, доходивших «до явных грабежей и убийства среди мирного населения»[301]301
  Там же. Ф. 28108. Оп. 1. Д. 448. Л. 25.


[Закрыть], а также совершенно отвлеченная разъяснительная работа быстро сделали свое дело.

В целом в восточных и южных областях страны до окончания Гражданской войны комплектование Красной армии нерусскими гражданами не вышло за рамки добровольческой парадигмы. Здесь не сложилось условий для обязательного призыва, минимум которых можно охарактеризовать совокупностью политической лояльности населения, наличием работоспособных органов местного военного управления и постановкой персонального воинского учета. Напротив, даже в конце 1920 г. Всероглавштаб не получил вообще никаких отчетных данных из ряда крупных национальных регионов о состоянии военного учета и о проводившихся мобилизациях. Подавляющее большинство национальных формирований Гражданской войны было распущено сразу же с ее окончанием, а работу по планомерной интеграции нерусских народов в военную организацию Советского государства предстояло начинать заново уже в мирную эпоху.

Иностранные добровольцы в составе Красной армии

Совершенно особым типом добровольчества, порожденным интернационалистской риторикой большевистской революции, стали интернациональные воинские части в составе Красной армии. В первые месяцы 1918 г., когда речь шла о спасении революции, большевики искали себе любую вооруженную опору. Заметное место в этом отношении заняли иностранные формирования на советской службе. В литературе даже можно встретить несколько гипертрофированное представление о месте и роли интернациональных формирований, особенно в первый период Гражданской войны, когда интернационалисты – латыши, венгры, поляки, чехи, финны – якобы «составляли костяк формировавшейся Красной армии»[302]302
  Дённингхаус В. В тени «Большого брата»: Западные национальные меньшинства в СССР (1917–1938 гг.). М., 2011. С. 80.


[Закрыть].

К началу 1918 г. на пространстве бывшей Российской империи существовали десятки национальных частей, сформированных в основном в течение 1917 г. в ходе стихийной национализации и мусульманизации Русской армии – процессов, связанных с политизацией российских этносов, которому Временное правительство ничего не смогло противопоставить. Большевистскому руководству не удалось поставить под свой контроль большинство национализированных частей, хотя оно предпринимало к этому попытки. Вне пределов досягаемости советской власти оказались войска, формировавшиеся на дальних окраинах бывшей империи, такие как грузинские, армянские, азербайджанские, а также украинские, польские, эстонские, литовские и др. Национализированные части составили ядро нарождавшихся армий новых национально-государственных образований, и уже совсем скоро со многими из них Красной армии пришлось воевать. Исключение составили латышские части. Латышская стрелковая дивизия Русской армии, почти в полном составе перешедшая на сторону советской власти, представляла собой мощную силу: в октябре 1917 г. в ней насчитывалось около 23,5 тыс. человек. В первой половине 1918 г., когда большевики еще не имели иной организованной вооруженной силы, латышские стрелки участвовали во всех боях Гражданской войны (стычки с Польским корпусом И.Р. Довбор-Мусницкого в январе, отражение германского наступления на Петроград в марте, ликвидация анархистских и левоэсеровских выступлений в Москве в марте – апреле и июне, подавление ярославского мятежа в июле). Наконец, латышские стрелки сыграли ключевую роль в боях с чехословаками под Казанью и фактически спасли советскую власть от разгрома.

Опыт латышских частей указал новой власти на полноводный источник для пополнения своих вооруженных сил. Как и другие политические силы в гражданском противостоянии в России, большевики постарались «оседлать» национальный фактор, но на принципиально новой – интернационально-классовой – основе. Несмотря на наличие единого этнического критерия подбора военнослужащих, в основе большевистских иностранных войск, получивших наименование «интернациональных», лежала противоположная интенция – «классовый интернационализм» занял место «этнического эгоизма». Большевистское руководство рассчитывало не только на добровольную помощь иностранцев в защите социалистической революции в России, но и на то, что они осуществят «право красной интервенции» в сопредельных странах Европы (Венгрии, Германии, Чехословакии, Польше), также добровольно, по убеждению выполнив роль застрельщиков революции.

Интернациональные войска Красной армии питались идеологией, лежавшей вне русского имперского фронтира, – идеей классового единства и разлитой в воздухе мечтой о мировой революции. Понятие гражданства/подданства и национальности не было определяющим для участия в вооруженной борьбе на стороне большевистской власти. Первая советская Конституция, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г., отказывалась от понятия гражданства/подданства как основополагающего правового признака человека. «Исходя из солидарности трудящихся всех наций», она предоставила «все права российских граждан» иностранцам – правда, представлявшим только трудовые классы. При желании эта категория иностранцев могла получить российское гражданство немедленно, «без всяких затруднительных формальностей» (ст. 20 Конституции РСФСР 1918 г.). Речь шла о фактической конституционной отмене института национального и иностранного гражданства для представителей трудовых классов[303]303
  Белковец Л.П. Иностранцы в Советской России (СССР): регулирование правового положения и порядка пребывания (1917–1939 гг.). Ч. I // Юридические исследования. 2013. № 5. С. 301.


[Закрыть].

Немалое число иностранных граждан, вступавших в ряды Красной армии, являлись военнопленными Первой мировой войны, то есть военнослужащими армий, еще недавно воевавших против России. Их численность оценивалась более чем в 500 тыс. человек[304]304
  Боевое содружество трудящихся зарубежных стран с народами Советской России (1917–1922). М., 1957. С. 10.


[Закрыть]. Однако интернациональный подход большевиков предполагал, что вчерашние враги – военнопленные немецкой, австрийской, венгерской, чешской национальностей – отныне не считались таковыми, если принимали советскую политическую платформу. Важнее была не национальность, а классовый облик иностранных волонтеров. И с этой точки зрения они были даже ценнее русских красноармейцев, поскольку в среде военнопленных, с одной стороны, достаточно широка была прослойка представителей промышленного пролетариата, с другой – относительно высок был уровень образования. И то и другое считалось факторами сознательной поддержки русской революции и вступления в ряды Красной армии[305]305
  Полторак С.Н. Иностранцы в Красной армии в 1918–1922 гг.: опыт и уроки общественно-политической и боевой деятельности: Автореф. дис. … д-ра ист. наук. СПб., 1992. С. 8—10.


[Закрыть].

Уже в марте – апреле 1918 г., то есть в самом начале вооруженного гражданского противостояния и иностранной интервенции, в Петрограде, Москве и в других городах стихийно возникали комитеты (группы) военнопленных-интернационалистов. 13 апреля в Москве прошел Всероссийский съезд военнопленных, на котором обсуждалось создание всероссийской организации иностранных военнопленных. В мае 1918 г. иностранные группы РКП(б) объединились в Федерацию иностранных коммунистических групп (ФИГ) при ЦК РКП(б).

24 апреля 1918 г. было опубликовано «Положение о социалистическом интернациональном легионе», который формировался «путем добровольчества из числа сознательных революционных интернационалистов, говорящих на английском, французском, немецком и другом языке и стоящих на платформе защиты завоеваний Октябрьской революции и Советской власти». Легион должен был строиться «на общих основаниях» с прочими частями Красной армии[306]306
  РГВА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 130. Л. 233.


[Закрыть].

Однако на деле интернациональные части стали самым пестрым и трудноуправляемым сегментом Красной армии в годы Гражданской войны. В условиях вакуума власти их формирование было предельно децентрализовано. Интернациональные подразделения и части возникали повсеместно, имели различную организацию и подчинялись всевозможным национальным партиям и комитетам, иногда – вне всякого ведома Народного комиссариата по военным делам или Народного комиссариата по делам национальностей и местных органов власти. Перманентная стихийность стала отрицательным качеством процесса строительства интернациональных частей, существенно снизившим его эффективность. Немалая часть воинских частей, укомплектованных иностранцами, встала на сторону контрреволюции или же преследовала собственные военно-политические цели на территории пылающей в Гражданской войне страны. Большевистской власти приходилось постоянно маневрировать между ними. Вспомнить хотя бы сформированный еще до революции Чехословацкий корпус, чье антисоветское выступление в мае 1918 г. поставило советскую власть на грань катастрофы.

Со второй половины 1919 г. советское военное ведомство предпринимало попытки поставить под свой контроль этот хаотичный процесс, наладив работу единого центрального органа по формированию интернациональных частей Красной армии. 30 сентября 1919 г. приказом РВСР от № 1576/323 военным учреждениям и отдельным лицам запрещалось производить формирования из интернационалистов-иностранцев. Все ранее выданные мандаты на формирование были отменены, а по приказу РВСР № 2129 от 7 декабря 1919 г. формирования воинских частей из интернационалистов-иностранцев производились с ведома специальной Военной комиссии ФИГ при ЦК РКП(б), состоявшей из пяти человек. Отбор кадров производился из числа коммунистов и сочувствующих военнопленных по согласованию с Центральной комиссией по делам военнопленных. Для ведения агитации на соответствующих языках на вербовочных пунктах открывались агитационные отделы[307]307
  РГВА. Ф. 4. Оп. 12. Д. 8. Л. 643.


[Закрыть].

Кроме Военной комиссии при ФИГ, в разное время предпринимались и другие попытки построить единый руководящий аппарат для формирования частей из иностранных добровольцев (Комиссия по формированию интернациональных групп РККА при ВЦИК; Управление по формированию интернациональной Красной армии РСФСР; Отделение интернациональных частей при Организационном управлении Всероглавштаба и др.).

В большинстве случаев интернациональные части формировались на добровольной основе при соблюдении классового отбора. Добровольческий принцип в целом соблюдался в течение всей Гражданской войны. Воинские части, комплектуемые иностранцами, могли быть в прямом смысле интернациональными (то есть состоять из представителей нескольких иностранных национальностей) или же комплектовались как мононациональные.

Общей тенденцией развития интернациональных формирований на протяжении Гражданской войны было их укрупнение и сокращение численности; создание межнациональных и национальных высших и местных органов военного управления и формирования; переход на штаты Красной армии; нормативное регулирование правового положения военнослужащих-интернационалистов и т. д.[308]308
  Краснов В.Г. Указ. соч. С. 179–180.


[Закрыть]

Иностранные военнослужащие Красной армии стали подспорьем большевикам в вооруженной защите советской власти. По подсчетам советского историка В.Г. Краснова, автора диссертации по истории интернациональных формирований Красной армии, за годы Гражданской войны было создано свыше 510 различных по масштабу воинских единиц совокупной численностью 184 тыс. человек. Самыми распространенными были стрелковые формирования – 434 боевые единицы, 241 из которых являлись «интернациональными» (то есть многонациональными) по составу, 188 – национальными, в том числе: 50 – китайскими, 23 – польскими, 20 – югославянскими, 20 сербскими, 16 – финскими, 14 – чехословацкими, 12 – венгерскими и т. д. Самыми крупными тактическими единицами интернациональных войск были дивизии (6 единиц), бригады (3), полки (65). Отрядов, не имевших четкой организационно-штатной структуры, насчитывалось 149[309]309
  Там же. С. 180–181.


[Закрыть]. Среди наиболее крупных интернациональных частей следует назвать созданную в сентябре 1918 г. в Москве Западную пехотную дивизию (в июле 1919 г. переименована в 52-ю стрелковую дивизию), основу которой составили польские интернационалисты, 1-ю Интернациональную стрелковую (июнь – декабрь 1919 г.), Отдельную интернациональную кавказскую (октябрь – декабрь 1920 г.), Интернациональную стрелковую (июнь – октябрь 1919 г.) бригады и др.

Окончание Гражданской войны и интервенции, стабилизация государственных границ РСФСР способствовали более четкому правовому позиционированию иностранцев. Одновременно упрочнялось понятие гражданства лиц, родившихся на осколках бывшей империи – на территории восточноевропейских государств-лимитрофов (Польши, Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии). Создание государств-лимитрофов было результатом коротких, но ожесточенных войн, состоявшихся в 1918–1921 гг., после которых Советской России пришлось отпустить бывшие имперские регионы восвояси. После этого заключались двусторонние соглашения, обязательным пунктом которых было право выбора гражданства (оптации) для уроженцев государств-лимитрофов[310]310
  РГВА. Ф. 7. Оп. 7. Д. 517. Л. 127–130 об.


[Закрыть].

С конца 1920 г. оптанты и иностранцы (под последними понимались лица, не состоявшие в российском гражданстве и не принявшие советского гражданства) массово увольнялись из рядов РККА. Поскольку это происходило в контексте общего многократного сокращения армии, военное ведомство не цеплялось за иностранцев, а, напротив, было заинтересовано в том, чтобы скорее избавиться от этого контингента. В январе 1921 г. начальник Полевого штаба РВСР П.П. Лебедев сообщал наркому внутренних дел Ф.Э. Дзержинскому, что «удерживать их в Красной армии против их воли крайне невыгодно, ибо ведет к дезертирству и другим отрицательным явлениям». В связи с этим он предлагал их «возможно скорейшее освобождение из рядов Красной армии»[311]311
  Там же. Оп. 1. Д. 178. Л. 1.


[Закрыть].